Black As Is The Raven, He Will Get A Partner

Эндрю и Рене поднялись на крышу сразу после воскресного спарринга. Рене победила, потому что концентрация Эндрю была, мягко говоря, недостаточной. Они вернулись в кампус довольно поздно ночью (или рано утром, в зависимости от того, как на это посмотреть), и после того, как он проснулся пару часов назад, ему пришлось терпеть Кевина в его режиме настоящего труса. К этому времени он уже знал правила игры: знал, что Кевин проведёт день, дрожа от страха перед Морияма, используя свой любимый алкоголь в качестве костыля… и этой ночью всё, что ему потребуется, — это вернуться на площадку экси, чтобы напомнить ему о том, за что он сражается, обо всех причинах, по которым он должен держаться подальше от Эдгара Аллана и психопатов, управляющих гнездом. Затем Эндрю и остальные Лисы пострадают, когда экси-наркоман попытается привести их в форму, которая могла бы оказать сопротивление, когда Вороны явятся через несколько недель на запланированную игру. До этого времени Эндрю предстояло кое-что сделать самому. — Патель и Кертис, — сказал он, занимая свое обычное место на небольшом выступе крыши, и знакомый страх, как всегда, принёс ему желанное облегчение, — Новости. Рене вздохнула, усаживаясь на расстоянии вытянутой руки и вытаскивая телефон из своей матерчатой сумки. — Они уже должны были покинуть банкет, — она постучала по телефону и покачала головой, — Мэг несколько раз писала, в основном, чтобы заверить Дэн и меня, что с ней всё в порядке, и извиниться за прошлую ночь, как будто это её вина, — Рене медленно выдохнула, — Дэн сказала ей, что Сет перешёл все границы, и она не сердится на Нила за то, что он вмешался, даже если его реакция была немного… экстремальной. — Ни капельки, если это научит Гордона держать руки при себе, — заметил Эндрю, прежде чем закурить сигарету, не позволяя старым воспоминаниям всплыть на поверхность — пока он чувствует боль от хорошей драки, пока у него к рукам пристегнуты клинки, и он находится в месте, откуда может видеть всю округу: всё хорошо. Рене несколько секунд молчала, словно обдумывая это замечание. — Я не могла позволить Нилу сделать это, так как Сет — один из моих… Но да, ему действительно нужно усвоить этот урок, — согласилась она, — Элисон сейчас очень расстроена из-за него. Они поспорили о нескольких вещах: о его отношении к команде, о планах на будущее, о его отношении к Кенни… и я уверена, что часть произошедшего прошлой ночью случилась из-за интереса Кенни к Мэг и Сета, пытающегося привлечь внимание Элисон. Но он никогда не имел права так себя вести, — на мгновение глаза девушки стали тёмными. — Похоже, Джостен защищает девочек, — Эндрю заметил, что ни один Ворон не отреагировал на угрозу в адрес Гордона и, казалось, совсем не удивился действиям Джостена. Было одно или два скорбных выражения, но в целом они спокойно наблюдали за происходящим всё это время. — Да. Как бы Дэн ни была расстроена из-за того, что Нил наговорил, она не считает его безнадежным, раз уж он за ними присматривает. А ещё Мэг его защищает, — сказала Рене. — А Патель? — видимо, у неё больше твёрдости в характере. По крайней мере, пока Рико не сломал её. Рене пожала плечами и посмотрела в свой телефон. — Она что-то притихла. У нас складывается впечатление, что она ближе к Нилу, чем Мэг, и, очевидно, если он не доволен Лисами, то и она тоже… но она дала нам знать, что с ней всё в порядке, и отчитала Дэн, когда та упомянула поведение Нила, — она улыбнулась и посмотрела на Эндрю, — Я думаю, что Дэн разрывается между гордостью за неё и обидой. — Не думаю, что Патель есть до этого дело, — как и Эндрю, собственно. Пора возвращаться к тому, что его действительно слегка интересует, — Ты заметила их, не так ли? Следы на Джостене. Улыбка сошла с её лица, как только Рене опустила телефон на колени. — Синяки, которые Нил пытался скрыть? Да, видела, — она немного помолчала, дёргая себя за пряди волос, — Кевин рассказывал нам о физическом и эмоциональном насилии, которое происходит в Гнезде. Эндрю холодно улыбнулся ей в ответ. Кевин описал то, что происходило в Гнезде, хотя и фактическое насилие было выведено из описаний… Но можно получить цельную картинку, если добавить к этому: он сломал мне руку. — О, я не могу дождаться, чтобы услышать твое объяснение этих синяков. Давай, просвети меня. Рене бросила на него недовольный взгляд. — Мы ведь не знаем наверняка, откуда они взялись, верно? — Скажи мне, что ты думаешь об этом, — произнес Эндрю, поворачиваясь к ней лицом и закуривая сигарету, чтобы хоть чем-то занять руки. Чтобы создать себе безопасное пространство. Она молчала, пока он не сделал первую затяжку и медленно не выпустил струйку дыма. — Синяки на его запястье выглядели большими и тёмными, так что их, вероятно, оставил кто-то с сильными пальцами и крупными руками, — она подняла свою правую руку с тонкими и длинными пальцами, гораздо тоньше, чем у Эндрю, — Вероятно, их оставил другой человек… человек, удерживающий его. Если бы это была банда… — она снова замолчала, склонив голову, затем в её голосе появилась жестокость, — Нас так держали, если мы начинали драться, ну или были наказаны. — Джостен кажется тебе человеком, который будет сопротивляться? — спросил Эндрю, думая обо всех тех опасных эмоциях, которые проявились прошлой ночью, о ненависти и ярости в этих бледно-голубых глазах — по крайней мере, когда они не казались лишёнными всего с той безжизненностью, которую Эндрю наблюдал каждый раз, глядя в зеркало. — Да, — ответила Рене всё ещё хрипловатым голосом, — Он производит на меня впечатление человека, который будет пытаться атаковать, даже когда истекает кровью от смертельного удара. В нём есть огонь, нежелание преклониться, — она наконец посмотрела на Эндрю: её лицо ничего не выражало, — Я же говорила тебе, что он не кролик. — Самодовольство тебе не идет, — ровным голосом заметил Эндрю. — Не так уж часто ты ошибаешься. Я уверена, что это слегка сбило тебя с толку, — сказала Рене с лёгкой улыбкой на разбитых губах, — Считай это возможностью для роста. — Как насчёт того, чтобы я столкнул тебя с этой крыши, чтобы ты научилась летать, — недовольно произнёс Эндрю. Она склонила голову набок, схватившись за бесполезный крестик, висевший у неё на шее, но ничего так и не ответила. Они молчали, пока он докуривал сигарету. — Что ты собираешься делать? Касательно Нила? — Придумаю способ нейтрализовать угрозу, в которую его превращает Рико, — сказал ей Эндрю, раздумывая над очередной сигаретой. Когда она продолжила смотреть на него — он нахмурился, — Ты ждешь чего-то ещё? — Он подвергается насилию, будучи… — Он подписал контракт с Воронами и не выказывает никаких признаков желания уйти, — сообщил ей Эндрю, вставая и направляясь к выходу. Рене лучше других понимает, что происходит в Эдгар Аллан, но она не знает всего, и это не изменится в ближайшем будущем: она не знает о том, что Морияма владеют Моро, а теперь и Джостеном/Веснински, она не знает о Нейтане «мяснике-из-Балтимора» Веснински. Она не знала, что Нил связан с Эдгаром Алланом столькими цепями, и Эндрю не собирался подвергать риску людей, за которых он отвечал… из-за одного интересного маленького не-кролика, независимо от того, сколько у него синяков и насколько у него голубые глаза, — Я исчерпал свой запас спасённых Воронов, так что если ты захочешь приютить ещё одну своенравную птичку, то всё в твоих руках. — Даже если кто-то его сексуально домогается? Ты можешь повернуться к нему спиной, Эндрю? — воскликнула Рене с грустью в голосе, — Этого я от тебя не ожидала. Эндрю замер со сжатыми в кулаки руками, с мыслями о Касс и ненавистным голосом Дрейка в ушах, с сердцем, колотящимся о ребра, и маниакальной ухмылкой на губах. — Не лезь в это, христианка, или действительно научишься летать, как один из твоих драгоценных ангелов. — Ты никогда так не сделаешь, особенно за то, что я говорю правду, — сказала Рене с полной убеждённостью, — А теперь скажи мне настоящую причину. Почему ты ничего не делаешь? Он не мог обернуться и посмотреть на неё, не тогда, когда его контроль летит ко всем чертям — над эмоциями, выражением лица и нравом. Если бы это был кто-то другой, кроме Рене, он бы ушёл, не сказав ни слова… но это была Рене. — Потому что я не совсем уверен в том, что происходит. Мы не должны делать поспешных выводов. Это и… ты не знаешь всего, — сказал он ей, — Спасение этой маленькой птички требует немалых ресурсов. Я не собираюсь подставлять свою шею на плаху ради Ворона, который при первой же возможности может улететь домой, когда у меня нет полной картины. Было тихо, если не считать того, что Рене переминалась с ноги на ногу у стены. — Даже если они так с ним обращаются? — Да, — проклятие. — Хм, — она тоже встала, — Это никогда не работало против меня, потому что… ну, слишком просто, но некоторых других членов банды было легко контролировать из-за их семей, из-за младших братьев и сестёр или любовников, некоторых даже из-за детей, — она старалась не приближаться слишком близко, — Это обычная тактика — использовать против кого-то некий рычаг давления, — заметила она, поднимая телефон, на котором была фотография Джостена с Моро и Патель. — Неужели Морияма действительно так могут обойтись с кем-то? — протянул Эндрю, когда они спускались вниз. Глаза Рене сузились. — Я пытаюсь помнить, что справедливость в руках Господа… но некоторые люди усложняют это. Эндрю насмешливо фыркнул. Пусть благодетели вроде Рене верят в такие бесполезные банальности — он предпочитал более прямое чувство справедливости. Тема Джостена и семьи Морияма была отложена на время, и они разошлись в разные стороны. О, этим нельзя было пренебрегать долго, не с игрой против Воронов в октябре, не с Кевином, пытающимся удержать драгоценную независимость, которую он вырвал у Эдгара Аллана и Морияма… но это могло подождать, пока Эндрю не соберёт достаточно информации для своего следующего шага. ***** — Итак, в эти выходные все будут немного сходить с ума, поскольку нас ждёт домашняя игра и все такое, — бросила Марли Нилу, когда они покинули свой класс английского в понедельник. В холле людей находилось больше, чем обычно: на этой же неделе должен был пройти университетский митинг. — Совсем чуть-чуть, — ответил он, почему-то чувствуя на себе внимание, направленное на них «обычными» студентами (быть может причина в чёрных куртках команды). — Хм, — она огляделась вокруг, словно проверяя что-то, — Я все ещё должна тебе телефон. Думаю, что смогу достать его в эти выходные. — Хорошо, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — Это было бы замечательно, — не то чтобы у него был кто-то, кому он мог бы позвонить, но в случае «чрезвычайной ситуации» он чувствовал бы себя лучше, имея устройство под рукой, — Нужно позвонить матери моего ребенка и все такое, — пошутил он, имея ввиду подслушанный сегодня разговор одногруппника. Марли рассмеялась, и смех её был таким ярким и жизнерадостным, что Нил невольно улыбнулся ещё шире. — О боже, я не могу… ох… — она нежно стиснула его левую руку и вытерла глаза, — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — Эм… — он пожал плечами и подтянул свою сумку чуть выше на левое плечо, — Я надеюсь, что тут замешаны дети, потому что это звучит довольно жутко, если их нет. Спенсер ведь не имел в виду молодую мачеху? — потому что, если так… фу. Марли хихикнула в ответ. — Да, он говорил о какой-то бедной девушке, которую обрюхатил, — её улыбка исчезла, — Довольно грустно, если подумать, ведь он только поступил в колледж и… — она пожала плечами, — Мы не знаем всей истории, но я рада, что не ввязываюсь во все это, — девушка махнула рукой, — Я имею в виду, что, возможно, приятно иметь кого-то рядом, но мне не хочется беспокоиться о беременности или об остальных проблемах в отношениях, когда я хочу сосредоточиться на том, чтобы стать профессионалом, — она улыбнулась ему и ещё раз слегка сжала его руку, — Кроме того, друзья — это здорово, верно? Друзья тоже могут быть рядом с тобой. Учитывая, что до этого лета у Нила была только мать… — Да, друзья — это здорово, — заверил он Марли, хотя никогда в жизни не думал, что скажет это с такой уверенностью. — Именно, — её улыбка стала ещё шире, когда она подняла глаза и увидела Жана, — Даже сварливые. Жан наблюдал, как они приближаются — как приближается Нил. С той ночи в отеле он… ну, он стал более внимательным к нему, не совсем деспотичным, но готовым встать между Нилом и другими Воронами, когда была возможность, чтобы выступать в качестве буфера между ним и всеми остальными. Возможно, это было чувство вины, возможно, так он защищал Нила, как только мог — всё, что Нил знал, это то, что ему нравится иметь кого-то за спиной, приятно знать, что он может хоть немного расслабиться, когда рядом его партнёр. — Вы — бездельники, — окликнул их Жан, скрестив руки на груди и сурово глядя на них. — Почему это? Из-за того, что нам потребовалась лишняя минута, чтобы добраться сюда? — спросила Марли и закатила глаза, когда Жан утвердительно кивнул, — Вини в этом студентов театрального факультета, которые пытаются получить больше финансирования, потому что мы, подлые спортсмены, забираем их деньги, а ведь у них скоро начало сезона. Выражение лица Жана омрачилось. — Мастер вряд ли обрадуется, услышав об этом. Он не любит, когда о команде отзываются в отрицательном ключе. Нил нахмурился, занимая своё место слева от Жана. — Неужели? Всего лишь студенты жалуются на финансирование и всё. — Это может вызвать негативную рекламу, — пояснил Жан, — Ничто не должно мешать нашим тренировкам и учёбе, и уж тем более матчам, — он бросил многозначительный взгляд в сторону стадиона с башнями. В сторону Восточной башни. — Воу. Я, конечно, знала, что мои родители выбрали Эдгар Аллан, потому что колледж сильно прогибается под нужды программы экси, но это… я не могу подобрать слов, — Марли нахмурилась, принимая сумку Жана на этот раз без всяких жалоб, — Думаешь, нас ждёт что-то плохое? — По большей части люди здесь понимают, что именно программа экси приносит университету деньги и престиж, — объяснил Жан своим ровным голосом с акцентом, — У Эдгара Аллана не было особого статуса, пока Тетсуи не пришёл сюда и не сформировал Воронов. Но всегда есть те, кто недоволен нашим положением, и те, кто преследуют цель создать хаос. Другими словами, Нил, вероятно, должен наслаждаться пребыванием снаружи, пока это возможно. Потому что люди его отца, очевидно, будут высказывать недовольство по любому поводу, чтобы вовлечь его в неприятности или привлечь нежелательное внимание. Все трое молчали, пока не наткнулись на Мэг, которая сразу же принялась щебетать о том, как несколько человек пытались заставить её подписать петицию о театральной программе (у неё, по крайней мере, хватило ума не делать этого — Нил не хотел задумываться о том, что сделает Тетсуи, если увидит в этом списке имя одного из своих Воронов). К тому времени, как они вернулись в Гнездо, другие Вороны, похоже, также узнали о протесте. — Тайлер Экерсон из футбольной команды сказал мне, что они держали таблички на пятничной игре, — сказал им Макферсон в коридоре, — В эту пятницу у нас ничего подобного не будет, особенно в присутствии прессы, так что я готов поспорить, что-то скоро заставит театральный отдел угомониться. — Только из-за нашей игры? — спросила Мэг, и в её голосе и выражении лица ясно читалось недоверие. Макферсон отмахнулся от неё рукой, а Лау покачала головой: её длинные чёрные волосы веером обрамляли худое лицо. — Мы должны хорошо выглядеть, — принялась объяснять девушка, — Не просто победить, но показать себя во всей красе. Должны выглядеть достойны своей репутации в глазах общественности. — Возьмем, к примеру, Нила, — сказал Жан, — Без своей формы Ворона он всего лишь невысокий, невзрачный британец-дьявол. Как печально. Нил продемонстрировал напарнику средний палец. — Но я всё равно сумею надрать твою плаксивую французскую задницу. — Видишь, форма придаёт ему нереальное чувство собственной значимости, — фыркнул Жан, — Это работает. Мэг рассмеялась, когда Нил замахнулся на Жана, но высокий ублюдок вовремя отступил в сторону. Все разошлись по своим комнатам, чтобы немного позаниматься перед обедом и дневной тренировкой. Нил заметил, что проблема театрального факультета обсуждается всеми за обедом (Марли выглядела чертовски самодовольной, посыпая свою еду контрабандным порошком чили). Таким образом, никто не удивился, когда им сказали не покидать Гнездо на этой неделе, особенно после того, как пара театралов подумала, что будет хорошей идеей загнать Рико в угол, чтобы заставить его подписать их петицию. Нил напрягся, прекрасно понимая, что означает плохое настроение мерзавца. По крайней мере, он попал в «команду» Рико на первой схватке, хотя это и не означало, что Рико не сможет ударить его или подставить подножку ракеткой. Также это, конечно же, не подразумевало, что другие игроки не будут пытаться избить его в своем стремлении доказать, что он недостаточно хорош для своего номера, что они лучше. Всё ещё чувствуя боль с вечера пятницы, Нил решительно держался за ракетку и отказывался отдавать мяч, когда он находился в его распоряжении. Он постоянно держал в уме расположение Рико и Жана на корте, открытый для своего партнера, чтобы послать тому мяч или передать удар Рико, чтобы удовлетворить потребность ублюдка в славе. Ему удалось набрать очко за счёт Андерса, но тут в него врезался Баутиста: сразу же после того, как мяч оторвался от его ракетки. — Хм, так нравится быть подо мной, м? — ублюдок что-то пробормотал в правое ухо Нила, и какое-то мгновение Нил не мог дышать, не мог пошевелиться, а потом Андерс заорал на Баутиста, чтобы тот освободил место перед воротами. Нил получил огромное удовольствие, «случайно» заехав ублюдку в пах, и, подняв глаза, обнаружил, что мяч уже в игре и находится на середине площадки. Спеша наверстать упущенное, Нил наблюдал, как Толлис перебросила мяч Уильямсу и продолжила бежать дальше, чтобы помешать Жану, оставив своего товарища по команде разбираться с Рико. По каким-то непонятным причинам дурак бросился прямо на капитана, как будто то, что он был на полфута выше Рико, имело какое-то значение, как будто он мог запугать Рико, и Нил не удивился, когда через пару секунд Уильямс упал, когда Рико сильно долбанул его об стену. Он не поднялся, даже тогда, когда Рико получил мяч и запустил его в Нила. Все его десять шагов были использованы, и Нил успел прошмыгнуть мимо Баутиста (и упс, конец его ракетки перевернулся и ударил мудака в грудь), чтобы выиграть ещё одно очко. Именно в этот момент Тетсуи объявил тайм-аут и попросил Акаги из тренерского штаба проверить Уильямса. Когда нападающий не ответил сразу, медсестра команды, Кэти Моринелло, вышла на корт. Нил стоял рядом с Жаном, когда Уильямса уносили на носилках с повязкой на шее. Травма или нет, тренировка быстро возобновляется, и на этот раз никто не стал бросать вызов Рико, и Нил закончил тренировку лишь с несколькими новыми синяками. Как всегда, он был благодарен за горячий душ, хотя они с Жаном не спускали глаз с Рико, пока Тетсуи не позвал своего угрюмого племянника. — И как часто такое случается? Как часто кого-то уносят с корта? — спросил Нил, когда они остались одни в своей комнате, вдвоем растянувшись на кровати Жана — Нил со своим ноутбуком, Жан с книгой. — Не часто, — Жан пожевал заусенец и покачал головой, — Раз в сезон, самое большее — два. Мы Вороны, мы… — он не закончил фразу. — И как часто это происходит из-за Рико? — он прислонился спиной к ногам Жана и понял ответ по отсутствующему выражению лица своего партнёра, — Как ему это сходит с рук? — Семейные узы очень крепки, — вот и всё, что сказал Жан. По крайней мере в некоторых семьях. Он знал, что мать отказалась от всего ради него… но отец считал его всего лишь помехой, с которой надо разобраться, или долгом, который надо отдать. Что родители Жана видели в нём не более чем залог. — Семья — это злокачественная опухоль, — возразил Нил, укладываясь рядом с Жаном, легко пристраиваясь рядом со своим высоким напарником. Он отложил домашнее задание на день и улыбнулся, когда Жан начал массировать ему затылок. — Такие нелепые волосы — явный признак дьявола, — пробормотал Жан, поднимая книгу повыше и слегка подпирая подбородком голову Нила. — Прости, я упустил всю эту французскую эстетику совершенства. Я был слишком занят бегством, чтобы сообразить, как лучше уложить волосы, — он продолжал улыбаться, пока Жан не потянулся, чтобы стереть математическую задачу, над которой работал Джостен, — Мерзавец. — Хм, это часть всеобщей эстетики, — заявил Жан с большим самодовольством. — Нет, я думаю, что ты просто негодяй, — возразил Нил, перепечатывая задачу, а затем защищая клавиатуру от новой атаки, — Я выброшу весь твой драгоценный мусс, смотри. — А после этого у меня будет очень интересный разговор с Морин о твоей «любви» к капусте, — парировал Жан, упоминая диетолога, работавшего с ними над планом питания. Нил легонько пнул предателя по голени, и после этого они сосредоточились на учёбе, так как времени у них оставалось мало, а Тетсуи проверял оценки в конце недели. Это было… ему было комфортно вот так прижиматься к Жану, чувствовать ровное дыхание на макушке и тепло тела, проникающее через спину. В Гнезде всегда было холодно, возможно, из-за того, что оно находилось под землёй. Даже в толстовке с эмблемой Воронов Нил был благодарен за тёплое присутствие Жана, за крепкую руку, прижатую к его боку, которую он мог сбросить в любой момент. Было немного странно лежать рядом с кем-то, прикасаться к нему таким образом, но было также приятно знать, что он может делать это без вреда для себя. Он полагал, что Жан чувствует то же самое. Уильямс не объявился ни на вечерней тренировке, ни на утренней на следующий день. Поработав в своей комнате над заданиями, которые прислали преподаватели (Нил должен был посмотреть видео для класса по японскому языку), он спокойно пообедал с Марли и Мэг, прежде чем вернуться на корт, где Тетсуи разговаривал с Рико и помощниками главного тренера. Через минуту или две они разошлись, и Тетсуи подозвал Жана и Нила к себе. Неуверенный, что «хозяин» хочет от них, Нил заставил себя придать лицу невозмутимое выражение. — Да, сэр? — спросил он одновременно с Жаном, который тоже почтительно кивнул. Тетсуи пристально посмотрел на Нила и выражение его лица ничего не выражало, прежде чем он взглянул на команду. — Как продвигается обучение Патель? Нил чуть было не заговорил, но затем взглянул на Жана и уступил своему напарнику, который превосходил его по рангу, что, похоже, понравилось Тетсуи. — Сэр, она демонстрирует постоянный прогресс, — сказал Жан мужчине без всякого презрения, которое он обычно выказывал Марли за её способности, — Она полна решимости учиться и принимает критику-поначалу была груба, но в этом аспекте стало лучше. Она достаточно напориста, и ей нужно набраться терпения, чтобы осознать открывающиеся возможности, — затем Жан кивнул Нилу, чтобы тот продолжал. — Как сказал Жан, сэр, она стремится совершенствоваться и быстро учится. Но это несколько несправедливо, выставлять её против кого-то такого калибра, как Жан, — губы его партнера чуть дрогнули, — Но она не сдаётся. Тетсуи молчал, обдумывая все это. — Ты готов поручиться за неё? — он спросил Нила, которому не нужно было объяснять, что это значит, ни когда Жан застыл, ни когда Тетсуи посмотрел на него своими бесстрастными тёмными глазами. — Что она совершенствуется и станет прекрасным дополнением нашей линии? Да, — без колебаний ответил Нил: он верил в мастерство и решительность Марли, и если он скажет «нет», то это будет означать, что они с Жаном зря потратили время, и он не думал, что Тетсуи это понравится. Не верится, что это сулит что-то хорошее ни им, ни Марли. — Очень хорошо, — Тетсуи кивнул раз, прежде чем оглянуться на остальных членов команды, — Патель, ты теперь номер 25. Это было всё, что он сказал, прежде чем назвать имена участников первой игры, и, таким образом, у Нила не осталось времени поздравить свою подругу. Тогда он побежал за ракеткой, только для того, чтобы улыбнуться Марли, стоявшей в потрясении, пока Мэг обнимала её. — Теперь она станет невыносимой, — пожаловался Жан, надевая шлем. — Ты говоришь это так, словно раньше она такой не была, — Нил ухмыльнулся, когда Жан попытался подставить ему подножку ракеткой, — Только подумай, теперь ты можешь быть вдвое строже с ней во время ночных тренировок. — Дьявол из преисподней, — пробормотал Жан, когда они заняли свои места на корте. Рико был немного «подавлен» в тот день, что заставило Нила поверить, что Тетсуи, возможно, наконец–то ударил ублюдка — было ясно, что независимо от того, что произошло с Уильямсом, это было довольно серьёзно, чтобы выбить нападающего на несколько игр, если не на сезон. Сломанные кости? Перелом позвоночника? Травма мозга? Как ни старался Нил, он не мог заставить себя беспокоиться о ком-то, кого он не знал и кто, вероятно, даже не подумал бы о нём, если бы они поменялись местами. Не тогда, когда Толлис, Энгл и Сондерс бросали на Марли злобные взгляды, когда настала её очередь выходить на корт, когда Тетсуи и Рико наблюдали критическими взглядами, чтобы увидеть, сможет ли она выстоять против более опытных игроков. Она получила несколько неприятных ударов, но продолжала вставать и сумела забить гол в ворота Андерса, даже несмотря на то, что Луазо ударил её по заднице в процессе. — Это было допустимо? Как это может быть допустимо? — Мэг потребовала ответа, когда ворота засветились от попадания мяча в них. — Мяч был в воздухе, — небрежно пожал плечами Жан, давно привыкший к тому, как играют Вороны, — И здесь нет судей. — Она будет мириться с тем же самым в реальной игре, — предупредил Нил, проводя рукой по влажным от пота волосам. Увидев недоверчивый взгляд Мэг, он кивнул. — В нашей группе хуже, чем в средней школе: ты имеешь дело с людьми, пытающимися попасть в профессионалы, в конце концов, многие из них считают, что женщинам не место на поле, — на мгновение он почувствовал горечь, — Даже я терплю кучу дерьма, будучи новичком и таким маленьким. Была ли это татуировка на его щеке, его ранг Ворона или тот факт, что почти все другие игроки были намного больше его. Как только игра начиналась, другая команда была только рада сделать всё возможное, чтобы попытаться убрать его, так как они думали, что он будет лёгкой мишенью. — Слышала бы ты, как дьявол глумится над ними в ответ, — согласился Жан, — Я не знаю, как он может бегать и нести такую чушь одновременно, это, должно быть, британская черта. Вместо мозгов там лишний кислород, — он указал на голову Нила, — Возможно, немного шерсти. Мэг слегка улыбнулась этой ужасной шутке. — Нет, только не Нил, — пробормотала она и снова расстроилась, увидев, что Марли и Толлис вступили в борьбу за мяч, — Как сказала Дэн: нам, девочкам, приходится сражаться в два раза отчаяннее, чтобы нас воспринимали всерьёз. — Да, но ты сильная, ты справишься, — когда она оглянулась на него, Нил торжественно кивнул, думая о своей матери и о том, что она никогда не переставала бороться, вплоть до самого конца. Он даже подумал о Лоле, которую боялись самые страшные монстры преступного мира. — Многие из самых сильных людей, которых я знаю, это женщины. Она улыбалась ему, пока Жан завязывал на голове чёрную бандану. — Маленькая блоха справится, но как ты думаешь, долго ли Кертис протянет без твоей помощи? — Она ещё сумеет удивить нас, — ответил Нил, но не взглянул в глаза напарнику. Возможно, Мэг действительно удивит их… но скорее всего, Нил будет защищать её все время, пока они в Гнезде, и надеяться, что Мэг мудро поступила, выбрав профессиональную команду. У некоторых людей хватало духу дать отпор, постоять за себя. У некоторых людей имелась врожденная способность защищаться, несмотря ни на что. Нилу не нравилось то, что он вытворял, когда его загоняли в угол, не нравились некоторые моменты, когда у него не было другого выбора, кроме как бежать с матерью и защищать не только свою жизнь, но и её. Часть его была в ужасе от тонкой грани между самообороной и тем, чтобы стать собственным отцом, он был в ужасе от характера, который он унаследовал от этого человека (и даже больше). Но, в конце концов, он боец. Он верил, что в глубине души Жан тоже был бойцом. Избитый и вынужденный подчиняться на протяжении многих лет, проведенных в Эдгар Аллан, как собственность Рико, но боец. Ещё остались искры, разгоревшиеся немного ярче за последние несколько месяцев благодаря его насмешкам над Нилом и девочками, той доверчивости, которую он проявлял к ним в личные моменты, тому, как он противостоял другим Воронам ради Нила и отказывался позволить им забрать его или Нила место. Марли тоже оказалась бойцом, о чём свидетельствовало то, как она скалила зубы на Сондерса, прежде чем сбить его с ног и сбежать с мячом, а также то, как ей удалось повалить Энгла на землю и забить ещё один гол. Её майка покрылась потом, а на обнаженных длинных ногах и руках красовались царапины, что-то похожее на темнеющий синяк, но она была неустрашима на корте. Нил был готов поспорить, что она не закончит сезон как 25. Но Мэг? Мэг, которая вздрагивает каждый раз, когда Марли сталкивается с кем-то на корте? Которая тренируется весь день, но жалуется на отсутствие сладкого и скучает по семье (подождите, пока она не поймет, что от неё ожидают, что она проведёт большую часть, если не все каникулы в Гнезде)? Нил не верил, что она боец. В этом не было ничего плохого… за исключением того, что она находилась в среде, где ей нужно было быть одной из них. По крайней мере, она тоже становится лучше. Тем более что Росс, похоже, всё ещё не продвинулся ни на дюйм. Послеобеденная тренировка началась с того, что одного новичка повысили в звании, а другой снова столкнулся с гневом Тетсуи, который подавил настроение всех — тем более Рико остался на корте со своим дядей и новичком-вратарем, а остальных отправили в раздевалку. Нил подумал об уходящих синяках на его теле и смотрел прямо перед собой, направляясь в душ. Тем не менее, они с Жаном ждали в коридоре, пока Марли и Мэг выйдут из женского душа, чтобы он смог быстро обнять её: жест так же осторожно повторил Жан. — Поздравляю, ты, долговязая чудила, — сказал Нил сияющей Марли. Она рассмеялась, утирая глаза: на левой стороне подбородка виднелся синяк, который, казалось, совсем её не беспокоит. — Они должны были что-то предпринять, чтобы поднять средний рост атакующей линии после того, как ты присоединился к команде! — поддразнила она, отчего даже Жан улыбнулся, — О боже, мне не терпится позвонить родителям! Их не будет дома какое-то время, но я сделаю это перед сном. Они никогда не простят мне, если я позвоню одному из них раньше другого. — Они будут так гордиться тобой, — заявила Мэг, обнимая свою напарницу ещё раз. Нил снова ощутил лёгкий укол зависти при мысли о том, что можно вызвать гордость родителей, о том, что у них есть заботливые родители. — Ты ведь понимаешь, что теперь Жан будет работать с тобой еще усерднее? Я также могу надрать тебе задницу. Марли улыбнулась и покачала головой. — Вы оба можете это сделать. — Кретинка, — произнес Жан, щёлкнув её по лбу, — Иди приложи лед к синякам, у нас ещё много работы. — Да, да, нет покоя грешникам, — пробормотала Марли, закатывая глаза. - Ты хочешь сказать, что нет покоя игрокам экси, — парировал Нил с невинным выражением лица, когда она показала ему грубый жест, а Мэг рассмеялась. На какое–то время они разошлись, и пара Воронов окликнула Марли, пока девочки шли в свою комнату — Андерс и Хебиг говорили о том, как они с нетерпением ждут встречи с ней на следующей тренировке: их слова были резкими, но тон дружелюбным. Баутиста и Джонсон говорили почти то же самое, но это не являлось сплочением команды. Спина Нила напрягалась от этих угроз, но Жан легонько подтолкнул его к их комнате. — Будут битвы, в которых она должна сражаться сама, — сказал ему напарник, — Если она действительно хочет встать позади тебя и Рико, чтобы оказаться при дворе, то ей придется иметь дело с ними и даже хуже. Бывали моменты, когда Нил задавался вопросом, почему он так сильно любит экси, почему он так много отдает спорту, когда это обошлось ему такой высокой ценой… но он понимал, что как только окажется на корте с ракеткой в руке, все его сомнения исчезнут. Да, игра была жестокой и требовательной, но правда заключалась в том, что насилие являлось врожденным и воспитанным в нем. Он был сыном мясника, а также Хэтфордом — один основал (в буквальном смысле) собственную преступную империю на восточном побережье, другой являлся именем, пользующимся уважением по ту сторону Атлантики. Нил/Натаниэль рос среди жестокости и смерти так же, как большинство детей росло в безопасности и тщательно установленных рамках, — с адреналином, страхом и болью, проходящими через него ежедневно. Возможно, ему не стоит удивляться, что он присоединился к команде экси в Милпорте — город был слишком тихим, чересчур безопасным. Да, он чувствовал себя истощённым физически, умственно и эмоционально после смерти матери, но он никогда не жил без постоянно нависающей над ним тени того, что его поймают и убьют. Иметь своего рода безопасное убежище, каким бы сомнительным оно ни было… ему нужно было хоть что-то, чтобы чувствовать себя живым. Интересно, почему Марли играет в Экси: почувствовать себя живой? Жан играл, чтобы выжить, так что это было не то же самое, но Марли определенно стремится не только играть, но и преуспеть. Они снова растянулись на кровати Жана, чтобы поработать над домашним заданием, причем Жан помогал Нилу с эссе по английскому (над этим фактом Жан постоянно шутил — Нил страдал от этого, так как бегство означало в лучшем случае неполное образование по некоторым предметам). — Англичанин, который не знает родного языка, какая трагедия, — усмехнулся Жан. Нил подождал, пока он закончит с работой, и потянулся за телефоном, которым тот почти не пользовался. — Ты только что согласился учить Марли французскому языку? Как мило с твоей стороны, — произнес он, начиная печатать. — Отправь это, и каждый день будет капуста! — завопил Жан, пытаясь вырвать телефон, на его лице отразился неподдельный ужас. — Может быть, оно того и стоит, — с улыбкой сказал Нил и рассмеялся, когда Жан наконец-то ухитрился выхватить телефон (чёрт бы побрал этого французского подонка за его длинные руки) и увидел, что Нил написал Марли сообщение о проекте, который они должны выполнить по английскому языку в конце семестра. — Дьявол, подосланный, чтобы мучить меня, — пробормотал Жан, швыряя телефон обратно Нилу, прислонившемуся к боку Жана с закрытыми глазами, — Возможно, если Нотр-Дам в этом году выйдет в полуфинал, и мы сыграем с ними на их корте, я найду время заскочить в их собор и набрать достаточно святой воды, чтобы отправить тебя обратно в ад. — Хм, ты бы быстро затосковал по мне, — сказал Нил, впитывая тепло и относительную тишину момента, и борясь с желанием заснуть. Он так устал от непрерывных тренировок, от ночных кошмаров и боли в теле, которая никогда полностью не проходила. Вздремнуть было бы так приятно… но им нужно было поесть и приступить к вечерней тренировке. — Я бы не стал, — настаивал Жан, проводя пальцами по волосам Нила. Нил пробормотал что-то невнятное, пока дрейфовал в этом расплывчатом, полусонном пространстве, и слишком скоро Жан легонько потянул его за чёлку, — Пойдем, пора на ужин. Ещё несколько дней, сказал себе Нил. В пятницу вечером они играют в Мэдисон Дьюкс, и у них будет немного времени, чтобы отдохнуть в выходные. Он с нетерпением ждал возможности проспать большую часть времени. Вечерняя тренировка стала продолжением дневной: Марли получила множество синяков, но отказалась уходить. Некоторые из старших Воронов давали понять, что им не нравится, что он помогает новичку так быстро продвигаться вверх, но всё, что они могли сделать с ним, это толкнуть, сбить с ног или ударить ракеткой. Это казалось пустяком, поэтому он лишь ухмылялся и оскорблял их на нескольких языках, пока они не начинали раздражаться и путаться, что только помогало ему в конце концов отобрать мяч и выставить их в плохом свете перед Рико и Тетсуи. — Ты — суицидальный болван, — прокомментировал Жан, когда они уселись на скамейку, — От всей бездны твоей глупости у меня дух захватывает. Между тем, Марли ткнула Нила в его (больной) левый бок. — Научи меня парочке этих оскорблений, ладно? Что бы ты ни сказал, чтобы заставить Баутиста вот так потерять голову. - Да, потому что «низкорослой грёбаной мартышки» тебе мало, — проворчал Жан, — Вы оба — суицидальные идиоты. Сделайте это быстро, чтобы я перестал мучиться. — Это что, какая-то французская черта? — спросила Мэг, протягивая Нилу и Марли новые бутылки с водой, — Вся эта драма с «горе мне»? Потому что он действительно хорош в этом. — И её тоже заберите. Я отказываюсь оставаться с ней, как только вы двое покинете этот мир, — скомандовал Жан, скрестив руки на груди и нахмурившись. Это заставило Мэг попытаться обнять Жана и заявить, что нет, он конечно же её любит, так ведь? Марли пролила воду на свою и без того мокрую от пота майку, бросившись оттаскивать напарницу от съёжившегося Жана и утверждать, что некоторые багеты слишком хрустящие, чтобы их можно было обнять. Со стороны Жана прозвучало ещё больше оскорблений по поводу того, что он окружен безмозглыми, чрезмерно эмоциональными американцами и британским дьяволом, который был доволен, если только конфликтовал со всеми подряд. Наконец Мэг успокоилась прежде, чем на них обратили внимание тренер и Рико. Если Жан и был немного резок с Мэг, а также с Марли в тот вечер и в последующие, Нил не вмешивался. Мэг нужно было научиться следить за тем, что она говорит и делает: сначала думать, прежде чем действовать. Хотя он считал, что приятно знать, что кто-то такой добрый и щедрый, как Мэг, действительно существует… было бы лучше, если бы она существовала вне Гнезда. И всё же она была полна решимости играть в экси, выйти на поле, как Марли, и какая–то часть Нила не хотела даже думать о том, что она превратится в Толлис или, что ещё хуже, в него. Достаточно было того, что он шёл по тёмным коридорам Эвермора с ножом в правом кармане, остерегаясь всех вокруг. Что он оценивал других Воронов как «угрозу» и «возможную угрозу», основываясь на том, причинили ли они ему вред или нет. Каждый вечер, пока Жан был в ванной, он проводил несколько минут, упражняясь с ножом, твердо решив, что никогда больше не позволит кому-то вроде Миньярда так легко взять его в плен. Нет, он не хотел, чтобы Мэг превратилась в него. Достаточно было того, что всё больше и больше с каждым днем выходили на первый план все те уроки, которые отец внушал ему (Натаниэлю). Впрочем, об этом стоило подумать в другой раз, поскольку в пятницу у них игра. В четверг утром им сообщили, что с театральным факультетом всё улажено, но Нил должен оставаться в гнезде, пока остальные члены команды могут вернуться в кампус на свои занятия. Озадаченный этим, он бросил на Накамура любопытный взгляд, но не получил никаких объяснений — к тому времени он понимал достаточно хорошо, что лучше оставить всё как есть. Как и его партнер, Жан тоже остался в Гнезде и, казалось, был несколько удовлетворён, когда Мэг и Марли жаловались на дождь во время обеда. В пятницу вечером они играли с Мэдисон Дьюкс, и, хотя Нил уже привык выходить на корт с Воронами за спиной, смотреть вверх и видеть толпу людей, окружавших его… было в Эверморе что-то такое, что делало это более особенным. Быть окруженным океаном чёрного и красного, столькими лицами, столькими ликующими болельщиками, слышать низкий гул траурного гимна Воронов, проникающий в тело всякий раз, когда они выходят на корт, и каждый раз, когда они набирают очко. Замок Эвермор был их дворцом, их игровой площадкой. Именно здесь они изо дня в день проливали кровь и пот, именно здесь Тетсуи изо всех сил старался сокрушить их сущность, превратить во что-то новое, хотели они того или нет. Они отдавали все свои силы твердому покрытию под ногами, отдавали все, что у них было, игре, своей команде, своему замку, и они никому не позволят отнять это у них. Никогда. Уж точно не команде, занимающей одну из худших позиций в округе. Мэдисон вышел на площадку Эвермора, завладел мячом благодаря удачному подбрасыванию монеты и практически не видел его до конца игры. Учитывая огромный разрыв в счёте, Тетсуи выпустил Марли на корт в третьей четверти, словно проверяя почву, где ей удалось забить два гола и помочь с ещё несколькими, несмотря на то, что один из защитников Мэдисона (Бернхардт) изо всех сил старался помешать ей. Это было похоже на то грубое обращение, с которым она сталкивалась всю неделю, на то, как Жан регулярно поступал с ней на тренировках (хотя и с чуть меньшей силой и гораздо меньшей враждебностью), на то, как некоторые старшеклассники поступали в стычках летом, поэтому она держала свою ракетку и отвечала так хорошо, как только могла, отпихивая засранца в стену. В последний раз ей удалось сделать это с достаточной силой, чтобы получить жёлтую карточку, тогда Тетсуи, коротко кивнув в знак одобрения, заменил её Нилом. — Задай им жару, дьявол, — бросила она Нилу, проходя мимо и широко улыбаясь. — Кто-то же должен: это было жалко, — парировал он, заставив её рассмеяться. Окончательный счёт составил 23-3, так что рукопожатие между командами в конце игры было немного напряжённым. Самодовольная ухмылка Рико не помогала делу. Нил слышал более чем справедливую долю ворчания о «проклятых хвастунах». То, что Баутиста и Толлис бросали в ответ «неудачники» и «учитесь играть в эту чёртову игру», не выручало, поэтому он был более чем рад, когда пришло время уходить с поля. Марли подбежала к Нилу и Жану, как только команды разошлись. — Хм, я собираюсь поймать своих родителей на пару минут, познакомить их с Мэг и всё такое, — она указала на него и Жана, — А вы… Нил удивленно моргнул, а Жан покачал головой. — Нам нужно идти, на случай, если Рико или Мастер захотят отправить нас на интервью. — Ну, конечно, — Марли на мгновение разочарованно нахмурилась, а потом пожала плечами, — Общаться с прессой лучше, чем с моими родителями. Прежде чем она успела повернуться, Жан протянул руку со шлемом, который держал в левой руке, и ударил им её по голове. — Ты не совсем смутила нас сегодня, ma puce. Не задерживайся надолго, потому что завтра утром ещё работать на площадке. Марли пару секунд таращилась на него вместе с Мэг, а потом фыркнула. — Не могу дождаться, чтобы сразиться с тобой: посмотрим, чья задница поцелует корт, Багетти! Она махнула рукой на прощание, прежде чем потащить Мэг к трибунам. Услышав о том, что она повысила ранг, её родители тут же вылетели из Портленда на игру, хотя никто и не был уверен, что на корте у неё будет много времени, если вообще будет… и она еле смогла выпросить пару свободных часов на следующий день. Жан предупредил её (и Мэг), чтобы она не просила об этом часто, так как слишком много «личного» времени будет ударом по ним. Тем временем Нил окинул своего партнёра оценивающим взглядом. — Что? — огрызнулся Жан, как только они направились к раздевалке. — С тобой всё в порядке? Я что, пропустил, как ты получил удар по голове или ещё что-нибудь? — Нахальный дьявол, — пробормотал Жан, толкая Нила в бок, — Она по-прежнему бредит, если думает, что находится где-то рядом с лигой Мулдани, но сегодня она была не так уж плоха. Мастер не должен испытывать никаких сомнений по отношению к нам, — ах, конечно, Жан был доволен, поскольку Тетсуи мог видеть, что они правильно тренируют Марли, — Хотя из-за сегодняшней ночи ей придется иметь дело с Толлис и остальными. — Я научу её нескольким приемам, если понадобится, — пообещал Нил. Кое-чему мать научила его за все эти годы в бегах, хотя Марли продолжала настаивать, что братья позаботились о том, чтобы она научилась защищаться, пока они росли в Северном Портленде, где не имелось большого количества других южноазиатских семей по соседству. — Ты не счастлив, если не создаешь нам проблем, — пожаловался Жан, стягивая перчатки. — Я нахожу это замечание крайне оскорбительным. Ты ведёшь себя так, будто я изо всех сил стараюсь, ради того, чтобы всё это происходило, — Нил бросил на напарника наивный взгляд, тогда как Жан прищурил серые глаза, — Я ничего не делаю. — Заткнись, пока у меня не возникло желания утопить тебя в душе, — непоколебимо сказал ему Жан. Когда Нил только улыбнулся ему в ответ, он пробормотал, — Самой большой ошибкой Бога было сотворение Англии, — и рывком открыл свой шкафчик. Нил с огромным удовольствием напевал «Боже, храни королеву», стягивая с себя одежду, и смеялся, пока рычащий напарник тащил его в душ. Лучшей частью всего этого было то, что Рико находился на интервью. Нил собирался рухнуть на свою (Жана) кровать и хорошенько выспаться, но только успел натянуть толстовку, как Накамура окликнул его по имени. Знакомое чувство страха охватило его, когда помощник тренера жестом пригласил следовать за ним, в то время как Жан слегка привалился к своему шкафчику. Нил одарил друга лёгкой улыбкой, прежде чем последовать за японцем, уверенный в цели маршрута и огорчённый тем, что ему отказали в отсрочке на одну чёртову неделю. Было ли чересчур надеяться, что он сможет прожить одну неделю, не раздражая Рико? Не имея дела с людьми своего отца? Это была тихая прогулка к Восточной башне, где Нил следовал за Накамура, засунув руки в карманы спортивных штанов (пальцы правой руки сжимали нож), с влажной чёлкой, спадающей на лицо. Персонал был занят уборкой стадиона после игры, и слабое эхо радостных голосов и автомобильных гудков доносилось с парковки вместе с музыкой, поскольку студенты Эдгара Аллана продолжали праздновать победу Воронов. Обида нахлынула на Нила, потому что, несмотря на то, что он был студентом, делал то, что никогда не думал, сможет делать — учился в университете и играл в экси — была такая огромная пропасть между ним и теми молодыми людьми, была такая пропасть между его миром и их миром. Каково это-чувствовать безграничное счастье? Быть в состоянии сделать что-то настолько бессмысленное, как посещение игры в пятницу вечером с друзьями, а затем напиться? Быть способным настолько ослабить свою бдительность? Вместо этого он поднимался на лифте в башню, полную убийц и воров, и всё потому, что он являлся собственностью, потому что отец продал его якудза. Потому что вся его жизнь состояла из лжи, смерти и предательства. Он вышел из лифта один и направился в большую комнату с видом на стадион, намереваясь найти там ДиМаччио или Лолу вместе с Ичиро Морияма и другими телохранителями. Последний был там, но Нил оказался в замешательстве, не увидев никого из людей своего отца, ни ДиМаччио, ни Малкольма, ни Планка. Там было несколько молодых людей, которых он не узнал, молодая женщина, которая немного напоминала ему капитана «Лис»… и взрослый мужчина, которого он сначала принял за галлюцинацию. — Чёрт возьми, посмотри на себя, — сказал мужчина с акцентом, который заставил Нила вздрогнуть, услыхав его: он был таким знакомым, совсем как у его матери, — Ты ужасно вырос, Натаниэль, — он сделал несколько быстрых шагов к Нилу, но остановился вне досягаемости, когда Нил вздрогнул от внезапного движения. — А… Дядя Стюарт, — Нил обхватил себя руками и уставился на брата матери, на Стюарта Хэтфорда. Он не видел этого человека около восьми лет, с тех пор как они бежали из Лондона вскоре после того, как мать забрала его и оставила позади Нейтана Веснински и Соединенные Штаты. Великобритания была их первой остановкой в пути, где Мэри направилась прямиком к своим братьям… но она знала, что её муж рано или поздно приедет туда, поэтому, несмотря на мольбы Стюарта и Уилла, она взяла Нила (Натаниэля), и они отправились в Европу на несколько лет, — Что… что ты здесь делаешь? — Нил взглянул на Ичиро, который сидел в одном из мягких кожаных кресел и наблюдал за всем происходящим в заинтересованном молчании, потягивая алкоголь из бокала. Стюарт провёл рукой по своим коротким седеющим светлым волосам; он был предположительно на год или два старше Мэри, и в серых глазах и светлых волосах, невысоком росте и прямом носе имелось семейное сходство — последние два унаследовал и Нил. — Где же мне ещё быть после того, как я узнал, что моя сестра мертва, а племянник играет в какую-то дурацкую игру! — Нил поймал себя на том, что вздрагивает от гнева в голосе мужчины. — Похоже, Хэтфорды хотят вести переговоры, — сказал Ичиро в своей обычной спокойной манере, несмотря на сильный интерес в тёмных глазах, которые были устремлены на Нила. — Переговоры? — Нил нахмурился, пытаясь понять смысл сказанного, и перевёл взгляд с дяди на Ичиро, — Переговоры о чём? Стюарт махнул рукой и повернулся к Ичиро. — Могу я поговорить со своим племянником? — слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, словно вопрос раздражал его, и как только Ичиро кивнул, Стюарт махнул рукой в сторону одной из личных комнат. Нил колебался лишь мгновение, прежде чем последовать за дядей, уверенный в том, что брат Мэри не причинит ему вреда. В конце концов, у него не было особого выбора. Как только они оказались в роскошно обставленном кабинете с большим письменным столом, несколькими кожаными креслами и захватывающим дух видом на кампус, Стюарт закрыл за ними дверь и вздохнул, снова принявшись изучать Нила. Чувствуя себя некомфортно под этим пристальным взглядом, Нил подумал об исчезающих синяках на шее и лице, которые он не удосужился скрыть. — Какого черта они с тобой делают, Натаниэль? Вопрос заставил его свирепо посмотреть на дядю, который должен был догадаться, что задавать подобное не следует. — Что хотят, я ведь лишь собственность, — отрезал он, прислонившись к столу, — Почему ты здесь? Что-то вроде вины промелькнуло на лице дяди, быстро уступив место гневу. — Чёрт возьми, почему ты мне не позвонил? Почему Мэри не позвонила? Это… — он судорожно вздохнул и провёл рукой по волосам, — Мы должны были быть рядом с тобой, проклятье. Нил слегка остыл, заметив горечь в глазах дяди и вспомнив, как много лет назад тот умолял маму не уезжать. — Я… я не знаю, почему она этого не сделала, — наполовину солгал он. Бывали моменты, когда они могли бы воспользоваться помощью Хэтфордов, но Мэри почему-то была полна решимости обойтись без нее. Нил подозревал, что она хотела как можно скорее вырваться из мира своего мужа и своей семьи ради него… В конце концов, это не принесло никакой пользы, — Что до меня… после её смерти я просто хотел найти место, где я мог бы быть в безопасности какое-то время, где мне не нужно было бы быть Натаниэлем, — слабый смешок вырвался у него, когда он прижал пальцы к татуировке на щеке, — Всё вышло немного не так. — Да уж, не так, — согласился Стюарт, нащупывая в правом кармане дорогого пиджака пачку сигарет, — Значит, это правда, да? Грёбаный мудак убил её? — ненависть сочилась из его слов, сияла в глазах так же ярко, как пламя серебряной зажигалки, которой он прикуривал сигарету, глядя на Нила. — Отец? Да, — Нил поёжился и вновь обхватил себя руками, — Я похоронил её… где-то в Калифорнии, на пляже рядом с автострадой, в районе парка Редвудс Наварро-Ривер. Мы столкнулись с ним в Сиэтле, и она не сказала мне, что серьезно ранена, пока не стало слишком поздно, — он всё ещё помнил ту ужасную ночь, помнил, как она вела потрепанную Тойоту, кричала ему, чтобы он бежал дальше, никогда не останавливался, и её голос постепенно слабел, пока она истекала кровью. Помнил, как поздно ночью съехал на пустынный пляж, где небо было усыпано звездами, и сжёг её тело в машине. Помнил, как доставал её останки, несмотря на жар, обжигающий его пальцы, и зарывал их в грубый, влажный песок, помнил, что это был последний раз, когда он плакал. Было не так уж плохо сидеть в Гнезде, отрезанным от ночного неба, когда он думал о последней ночи, проведённой с матерью. — Я убью этого подонка, — процедил сквозь зубы Стюарт, стряхивая пепел на толстый красный ковёр, — Я хочу, чтобы он знал, кто вышибает его грёбаные мозги. Нил моргнул, услышав враждебность в голосе дяди. — Он в тюрьме. — Это ненадолго, — ответил Стюарт глубоким голосом, ещё более низким от отвращения. Когда у Нила перехватило дыхание от паники при мысли о том, что Нейтан Веснински сможет снова причинить ему боль, Стюарт свирепо посмотрел на него, — Ходят слухи, что он выйдет на свободу вскоре после Нового года, вот почему мы сотрудничаем с некоторыми знакомыми федералами, которым не нравится мысль о том, что этот ублюдок снова окажется на свободе. Потом мы узнали о тебе и Мэри, и… — он сделал паузу, чтобы глубоко затянуться сигаретой: её конец вспыхнул так же ярко, как и враждебность в его глазах, — Выдать его живым уже недостаточно, мы должны отнять у него всё, как он поступил с Мэри. — Так… значит, ты собираешься заключить сделку с Морияма? — Нил не совсем понимал, что происходит: почему его дядя работает на тех же людей, что и отец. Стюарт улыбнулся, выражение его лица было жестоким и довольным. — Мы ведём переговоры с маленьким лордом — Веснински провалил пару заданий, и мы думаем, что справимся с ними лучше. Да и Ичиро недолго будет «маленьким» лордом, — его улыбка исчезла, после чего он кивнул Нилу, — Он позволил нам поговорить просто из любезности, так что не рассказывай об этом ни Рико, ни Тетсуи. Это ведь не ставило Нила в затруднительное положение, верно? Если Рико узнает… но опять же, Стюарт был прав в том, что Ичиро рано или поздно заменит Кенго, и, в конце концов, Ичиро обладал всей властью. — Я понимаю, — Нилу это не нравилось, но он понимал. — Умный парень, ты всегда был похож на Мэри, — Нил с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть, учитывая, что всё, что он когда-либо видел в зеркале, было ненавистным лицом его отца, особенно теперь, когда его волосы вернулись к своему естественному цвету и контактные линзы исчезли. Стюарт пристально смотрел на него несколько секунд, прежде чем схватить за плечи, и Нил приготовился к удару, но был заключен в неловкие объятия, — Чёрт возьми, как же ты вырос, — хрипло произнёс дядя, похлопывая его по спине, — Но ты… ты прекрасно выглядишь, — Стюарт слегка фыркнул и отстранился, — Мэри гордилась бы тобой. Нет, она бы не стала, особенно после того, как Нил оказался в Гнезде, но он ничего не сказал об этом. — Значит, ты останешься здесь? — спросил он, потирая руки о предплечья в попытке отогнать озноб, — В Штатах? — Да. Есть ещё переговоры, которые нужно завершить, но мы добились неплохого прогресса, — Стюарт кивнул в сторону соседней комнаты, — Именно поэтому Ичиро позволил мне наконец увидеть тебя. Интересно, подумал Нил, это как-то связано с тем, что последние два дня его не выпускали из Гнезда? — Но люди твоего отца ничего не узнают, пока всё не завершится, — ненависть снова исказила лицо Стюарта. — Я понимаю, — повторил Нил. Стюарт одобрительно кивнул и быстро похлопал его по плечу, прежде чем открыть дверь. Ичиро стоял перед окнами, выходящими на теперь уже тихий стадион. Он повернулся к ним с непроницаемым выражением лица. — Теперь всё в порядке, — сказал ему Стюарт, — Я ценю, что вы предоставили нам такую возможность. — Да, благодарю вас, — проговорил Нил, прекрасно ощущая тяжесть взглядов людей в комнате, и чёрные глаза Ичиро, наблюдающие за ним, — Я очень признателен вам, господин Ичиро, — добавил он по-японски. Небольшая доля интереса промелькнула на лице Ичиро: он жестом подозвал Нила к себе. — Я вижу, ты преуспеваешь. Когда Нил остановился на расстоянии вытянутой руки, он сделал ему знак подойти ещё ближе. Нил заставил себя сделать ещё два шага, а затем не реагировать, когда левая рука Ичиро в перчатке мягко схватила его за подбородок и приподняла лицо. — Мне говорили, что ты становишься всё популярнее благодаря своему лицу и всему прочему. Уже были запросы о спонсорских сделках, так что продолжай совершенствоваться, чтобы доказать мне свою ценность, — рука Ичиро двинулась дальше, пока пальцы не скользнули по влажным волосам и не сжали пряди, — Продолжай поражать меня, Натаниэль, — произнёс он, притягивая Нила ближе: выражение его лица оставалось спокойным, а тон мягким, но Нил знал, что это не «пожелание», а приказ. - Д-да, милорд, — выдохнул Нил, изо всех сил стараясь не броситься на него и не впасть в панику из-за того, что его удерживают так близко к другому человеку — другому мужчине. — Такой послушный, — сказал Ичиро, и его пальцы сжались ещё сильнее: так он удерживал Нила неподвижно в течение нескольких секунд. Только когда кто-то в комнате пошевелился, и в тишине комнаты раздался неестественно громкий скрип кожаной кобуры, он наконец отпустил Нила, — Я ожидаю, что вы с Моро выполните всё, что предложат спонсоры. — Да, милорд, — повторил Нил, поспешно отступая назад и слегка наклоняя голову, — Что-нибудь ещё? Ичиро вновь повернулся лицом к окну. — Нет, — это было всё, что он сказал, казалось, ему уже всё наскучило, так что Нил воспринял это как знак уйти (убежать), и сделал это, почтительно кивнув дяде на прощание. Ему захотелось знать, что Жан скажет по поводу последнего замечания о спонсорах (почему кто-то хочет, чтобы Нил был связан с их продуктом?). Кроме того, что произойдет, когда отца Нила выпустят из тюрьмы? Поможет ли сделка Стюарта с Ичиро ему до того, как отец решит преподать своему своенравному сыну давно наболевший урок? Отвлеченный этими мыслями, Нил не сразу осознал, что Жан не один в комнате. К этому моменту Федоров уже захлопнул за ним дверь и прижал к стене. Нил попытался выхватить нож из кармана, в панике позабыв обо всех «правилах», но у Федорова было преимущество неожиданности и силы. У него и Баутиста. — Ну же, будь хорошим мальчиком, — сказал Рико, ударив Жана ещё раз и опрокинув его обратно на кровать. Изо рта Жана текла кровь, его чёрная футболка была порвана, а грудь окровавлена, что доказывало, что Рико «развлекался» с ним, пока Нила не было, — Иначе, — Рико ухмыльнулся и шагнул вперёд с ножом в руке. — Что тебе нужно? — спросил Нил, хотя уже догадывался об ответе. — Чего хотел мой брат? — спросил Рико, полоснув лезвием по груди Нила, рассекая чёрную толстовку и кожу. Когда Нил зашипел от боли, он потянулся, чтобы схватить парня за волосы и ударил его головой о стену, — Почему он говорил с тобой, с таким ничтожеством, если даже не хотел видеть моего дядю? Хотелось бы ответить, что и Тетсуи, и Рико были никчемными, боковой ветвью и потому расходным материалом, но Жан уже был ранен, поэтому Нил улыбнулся. — Спонсорские сделки. Велел мне доказать свою ценность, мне и Жану. Рико ударил его снова. — Ты лжешь мне, Веснински? — потребовал он ответа, ударив Нила по голове с ещё большей силой, настолько мощно, что у того закружилась голова. — Нет, — рассмеявшись, отозвался Нил, поскольку это было правдой — в кои-то веки он не лгал, — Его угрозы мне нравятся больше, чем твои, — он должен был поскорее изменить тему, пока Рико не надавил сильнее и не узнал о Стюарте, — Да и я ему нравлюсь больше тебя. Он хорошо ко мне относится. — Ты грёбаный кусок дерьма, — прорычал Рико, в то время как Жан молил Нила остановиться, — Ты думаешь, что особенный? Ты — ничто! — он сильно ударил Нила в живот, а затем в челюсть, после чего тот согнулся пополам, — Ты всего лишь тот, кем я хочу тебя видеть! Потому что ты принадлежишь мне! И я могу делать с тобой все, что захочу! В том числе относиться к тебе, как к куску дерьма, которым ты и являешься! Лев, он весь твой. Заставь его кричать. Майк, сходи за его маленькой протеже. — Подожди, что… — у Нила снова перехватило дыхание, на этот раз от Федорова, прежде чем он упал на кровать лицом вниз. Он попытался сопротивляться, но Федоров пихнул его локтем в правую почку с такой силой, что Нил задохнулся от боли… затем с него стянули штаны… А Рико вновь принялся за Жана, ругаясь по-японски и английски. Тут дверь в комнату открылась, а затем захлопнулась, как раз в тот момент, когда раздался потрясенный голос Марли: она выкрикивала имена Нила и Жана, проклинала Рико, Федорова и Баутиста. Рико рассмеялся и отошел от Жана. Нил повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на своего напарника, убедиться, что с Жаном всё в порядке (он не слишком пострадал), а потом снова раздались проклятия и отрывистые приказы: «смотри, чёрт возьми, смотри!» Федоров не смог заставить его кричать, но было больно, очень больно. Когда этот ублюдок наконец закончил, Рико подтащил рыдающую Марли к кровати и толкнул её к Нилу. — Видишь? Вот кто на самом деле твои дражайшие «друзья», — усмехнулся он, когда она посмотрела на него сквозь слезы с неприкрытой ненавистью, — Они — ничто. Просто грязные игрушки, двадцать пять. — Ты ебаный мудак, ты… — Марли задохнулась, когда Рико ударил её, и тогда она попыталась вскочить с кровати и сделать что-то такое, что, как Нил был уверен, было за гранью глупости… он заставил свою левую руку двигаться и вцепиться в девушку. — Учись у них, двадцать пять, — сказал Рико, направляясь к двери, — Они всего лишь собственность, но знают своё место. Ну, большую часть времени. — Так весело, когда они его забывают, — засмеялся Федоров, как раз перед тем, как за ними захлопнулась дверь. Нил выждал достаточно долго, чтобы убедиться, что они ушли, прежде чем отпустить Марли, не желая больше прикасаться к ней, смотреть на неё, прежде чем заставить своё поломанное тело двигаться. Марли сделала глубокий вдох и бросилась ему на помощь. — О боже, что ты… тебе следует… — она в шоке уставилась на него, когда Нил шлепнул её по руке и чуть не упал с кровати: его тело задрожало и… его тело задрожало. К счастью, Жан оказался рядом, как всегда. — Дай ему пространство, — сказал он, медленно протягивая руку, чтобы помочь Нилу встать с кровати, такой же израненный и окровавленный, — В шкафу в углу есть аптечка. Верхняя полка. Принеси её. — Но вам нужно… — Принеси её! — Жан не то чтобы повысил голос, но вложил в него достаточно силы, чтобы заплаканная Марли поспешила подчиниться. Жан помог Нилу забраться под душ и снять оставшуюся одежду, отрегулировал воду, чтобы не обжечь, а затем отошёл в сторону. Пока Нил стоял под струей горячей воды, Жан сходил в комнату за кое-какими вещами и, по-видимому, с минуту спорил с Марли о «вещественных доказательствах», покуда язвительно не рассмеялся и не велел ей забыть обо всём этом. Затем он вернулся в ванную и принялся умываться в раковине. Вспомнив всё, что Рико сотворил с его другом, Нил заставил себя встать (ох, этой ночью ему понадобится по крайней мере пара обезболивающих таблеток), умыться, а затем выключить воду, уверенный, что чистое полотенце будет в пределах досягаемости, как всегда. Завернувшись в него, он, спотыкаясь, подошёл к раковине и попытался ухватиться за неё, несмотря на боль, но ему потребовалась помощь Жана, чтобы справиться с этим. — Ты не должен этого делать, — упрекнул его Жан, хотя кровь текла по его груди из свежих порезов, — Просто… — Заткнись, — бросил Нил, слишком измученный, разбитый и оцепеневший, чтобы спорить. Его собственные порезы в кои-то веки были не более чем царапинами, поскольку толстовка обеспечила некоторую защиту. Вскоре их нужно будет обработать, но сперва нужно разобраться с Жаном, — Отдай мне эту чёртову иглу, — пробормотал он, напоминая себе, что это Жан: его партнер и человек, которому он доверяет больше всех. Придурок пару секунд смотрел на него, а затем полез в аптечку за пачкой таблеток (он никогда не говорил, где их берёт). — Сначала прими это — я не подпущу тебя к себе с иглой, пока твои руки так трясутся. — Слабак, — усмехнулся Нил, с облегчением ухватив пакет. Жан также помог ему держать стакан с водой, а затем принялся готовить всё необходимое для наложения швов. Именно в этот момент Марли прокралась в ванную комнату: её глаза покраснели от слёз, а на левой щеке уже красовался синяк. — Вы… чем я могу помочь? — спросила она самым тихим голосом, который Нил когда-либо слышал. Он чуть было не велел ей уйти и оставить их в покое, но им нужно было поговорить о некоторых вещах. — Помоги мне с бинтами, — сказал он, указывая на аптечку. — Чёрт возьми, ты действительно намереваешься… да, так оно и есть, — она слегка позеленела, когда Нил начал зашивать Жана, который скрипел зубами от боли, не желая принимать никаких таблеток, пока всё не будет готово, — Почему ты не идешь к медсестре или ещё кому-то? Нил молчал, пока не закончил сшивать самый страшный из порезов. — Потому что это ничего не изменит, им незачем знать, — когда Марли собралась возразить, он покачал головой, — Просто выслушай меня, ладно? Он выдержал достаточно длинную паузу, чтобы убедиться, что она смотрит на него, хотя часть его ненавидела смотреть на неё прямо сейчас. — Если ты скажешь кому-нибудь о сегодняшнем вечере, это может стоить тебе жизни. Не только твой шанс играть, но и твоя жизнь окажется под угрозой! — Рико уже достаточно разрушил, ему не удастся испортить жизнь и Марли. — Твоя и твоей семьи, — выдавил Жан сквозь стиснутые зубы, — Ты веришь, что остальные до сих пор ничего не выяснили? Что они совершенно невежественны? Они молчат не просто так. Марли сперва покачала головой, а затем развернула лоскут бинта. — Софи и Хейли кое-что сказали, сказали мне, что вам, ребята, за многое нужно расплачиваться… Они говорили так, будто Рико и Тетсуи заключили с вами особый контракт, а не… — слёзы на мгновение навернулись на глаза, прежде чем она вытерла их испорченной повязкой, — Этот грёбаный садист говорил так, словно ты принадлежишь ему. — Так и есть, — Нил указал на груду бинтов и Марли протянула ему чистый, — Послушай, я не собираюсь объяснять тебе всё, потому что лучше, если ты не будешь знать, но Морияма связаны не только с экси. И это всё связано с Жаном и моей семьей. Тут замешан долг, и мы привыкли его выплачивать, — довольно упрощённое изложение, но точное. И даже больше, чем Нил когда-либо хотел, чтобы она знала. — Меньше разговоров, больше швов, — пожаловался Жан, пока Нил заканчивал с очередным порезом: его подбородок подрагивал от боли. — Но ты не можешь просто… — Могу, — отрезал Нил, размышляя о том, как скоро закончится эта ужасная ночь, — Морияма достаточно могущественны, чтобы это осуществить. Они могут использовать команду для своих целей и скрывать все те хреновые вещи, которые Тетсуи и Рико проделывают здесь, например, выбивают дерьмо из своих игроков. Они торгуют людьми, как ни в чем не бывало, и могут заставить исчезнуть девушку и её семью, если она достаточно глупа, чтобы высказать им своё недовольство, понятно? Это, казалось, наконец возымело некоторый эффект, потому что Марли замерла, обхватив левой рукой ушибленную щеку, в то время как Нил закончил обрабатывать порезы на груди Жана и начал работу над оставшимися: лекарства, к счастью, притупляли самую сильную боль в его бедном теле. — Я… эта свинья Баутиста спрашивал Рико, может ли он «взять» меня, — призналась она снова тем же тихим голосом, — Прикасался ко мне. Рико сказал ему «нет». Сказал, что ты ещё недостаточно облажался, — она опустила руку и посмотрела на Нила. Её взгляд на мгновение опустился, чтобы рассмотреть все шрамы на его теле, новые царапины и синяки, прежде чем посмотреть ему в глаза: гнев пылал в ней. — Софи сказала, что мы — я и Мэг — под твоей ответственностью. Эйвери сказала мне, что это только вопрос времени, когда я должна буду «заплатить» за своё место. Так что же всё это значит? — Очень хороший вопрос, — пробормотал Жан и сердито посмотрел на Нила, когда тот потянул за шов чуть сильнее, чем требовалось, — Это значит, ma puce, что этот дьявол предложил своё послушание Рико в обмен на от… Ай-о! — его глаза сузились ещё больше, — Вероломный британский ублюдок. — Забавно, я думаю о тебе примерно то же самое, — заявил Нил, закончив накладывать швы, — Не смотри на меня так, — сказал он Марли, чувствуя, как растет усталость и желание свернуться калачиком где-нибудь подальше от людей, — Я не потерял с этого ничего важного. — Но ты же присматриваешь за нами, — пробормотала она, шмыгнув носом, и глаза её наполнились слезами, — Ты так много терпишь… дайте мне рассказать об этом… — Нет! — и Нил, и Жан закричали на неё, что не принесло пользы их измученным телам. — Ты подвергнешь опасности не только себя, но и Мэг. И сегодняшняя ночь, — Жан указал на него и Нила, — Будет ничто по сравнению с тем, что произойдет с нами тогда. Марли отбросила бинт и направилась к двери, но только для того, чтобы обернуться и снова посмотреть им в лицо, гнев снова вернулся. — Как они могут быть такими могущественными? — Деньги, — вздохнул Нил, промакивая порезы на груди. Жан убрал его руку, чтобы самому заняться ранами, — Деньги и хорошие связи. Как, по-твоему, вся эта история с театром разрешилась так быстро? Я готов поспорить, что Тетсуи или кто-то из его приятелей сделал пожертвование, чтобы заставить факультет замолчать и не привлекать нехорошего внимания к команде. — Это безумие, это… — она замолчала на мгновение, наблюдая, как Жан заботится о ранах Нила, — Ладно, а как насчет Кевина Дэя? Он тоже находился при «дворе», а сейчас — нет. Вороны сменили район и всё такое, и Рико, похоже, что-то задумал… Нил покачал головой, слишком уставший, чтобы думать о чём-то ещё, поэтому Жан взял объяснение на себя. — Он не собственность, как мы — его мать знала Тетсуи, поэтому Морияма и взял Дэя под опеку. Но он знает о Морияма, что не слишком хорошо, а Рико… ну, Рико, кажется, думает, что Кевин ему должен, по какой-то причине. — Да, Рико — настоящий кусок дерьма, — пробормотала она, глядя на них обоих с некой решимостью, — Конечно, я всё ещё думаю, что это неправильно, что должен быть какой-то способ сказать людям… — она подняла руки, когда Нил снова принялся ругаться на неё, — но если вы говорите, что мы не можем, то мы не можем. Она молчала, пока Жан возился с Нилом, и ей пришлось помочь ему спуститься. Они оба направились в другую комнату, чтобы он мог переодеться во что-нибудь, чтобы поспать, и когда он наконец вышел из ванной, то обнаружил, что Марли с мрачным выражением лица заправляет его кровать, в то время как Жан заканчивает наводить порядок в комнате. Закончив, она приблизилась к Нилу, но остановилась, когда он вздрогнул от её близости — выражение лица девушки немного помрачнело. — Я просто… просто знай, что это ничего не меняет между нами, хорошо? Я знаю, что он привёл меня сюда, потому что думал, что это произойдёт. Но это не так, — она покачала головой, оглядывая комнату, — Если вам что-нибудь понадобится — всё, что вам нужно сделать, это сказать мне. — Помалкивай, — без колебаний бросил Жан, — Он, вероятно, надеется, что ты побежишь к своим родителям и ляпнешь что-нибудь такое, что навлечет на тебя неприятности, таким образом он преподаст урок остальным членам команды и в то же время навредит нам. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Марли слегка улыбнулась. — Значит, ты будешь скучать по мне, если я исчезну. Жан в ответ бросил на неё непонимающий взгляд. — Боль довела меня до сумасшествия. Уходи. — Ты не можешь взять свои слова обратно, Багетти, — у Нила создалось впечатление, что именно в этот момент она пытается прийти в норму, — Завтра я заставлю родителей свозить меня за покупками, вот. Она имела в виду телефон, который действительно был необходим Нилу, если его отец вскоре выйдет из тюрьмы и у него появится возможность переговорить с дядей. — Только будь осторожна: не говори ничего Мэг и прикрой синяк, — он протянул руку и едва коснулся её левой щеки, — Слишком поздно говорить, что ты получила его в игре. — Да, конечно, — она нахмурилась. На её лице было больше задумчивости, чем расстройства, — Хм, я скажу ей, что столкнулась с Эйвери или что-то в этом роде. Но да, я не хочу, чтобы мои родители это видели, — она изобразила слабую улыбку и помахала ему и Жану, — До завтра. Он помахал ей на прощание, радуясь, что она наконец–то уходит, что он может рухнуть на кровать Жана, несмотря на боль в теле, и не придётся иметь дело с… ну, с разговорами о разных вещах, с реальностью того, во что превратилась его жизнь, с Морияма, со всем остальным. Как бы он ни радовался, что Рико не испортил его отношения с Марли, он не хотел иметь с ней дело прямо сейчас. Тем не менее, Жан всё ещё оставался рядом. Партнёр Нила медленно вытянулся на кровати позади него и, когда Нил не отстранился, прижался к его спине. — Сегодня он казался несчастным. Не было нужды объяснять, кто этот «он», особенно когда они оба носили на себе следы огорчения Рико. — Совсем немного, — несмотря на всю боль, отметины на груди, укусы и царапины на спине и плечах, синяки и… Нил повернулся, чтобы прижаться лбом к груди Жана, думая о ранах, которые он недавно зашил и перевязал. — И все же ты дразнил его, — продолжал Жан, проводя пальцами по волосам Нила, помня о шишках и обо всем остальном, — Зачем? На мгновение Нил затих, но в конце концов — несмотря на то, что говорили его дядя и Ичиро — Жан являлся его партнёром, его соседом по комнате и другом, был единственным человеком, который стоял за его спиной и соединял его сломанные части вместе, который страдал рядом с ним — он заслуживал правды. — Это останется только между нами, — прошептал он, почти уверенный, что комната не прослушивается, потому что он постоянно проверял её, но не желал рисковать. Пальцы на мгновение замерли, а затем возобновили ласковое поглаживание, когда Жан наклонил голову ближе к Нилу. — Конечно. — Ичиро позвал меня в башню, чтобы мой дядя — брат матери — мог со мной увидеться. Семья ведёт с ним переговоры, я думаю, отчасти, чтобы взять на себя ответственность за моего отца, отчасти из мести. Они велели мне никому не говорить. После этого Жан ещё с минуту молчал: его пальцы уверенно гладили волосы Нила, прикосновения успокаивали до такой степени, что Нила начало клонить в сон, особенно после таблеток, которые он принял ранее. — Понятно, — наконец произнёс Жан, — Здесь не было выбора, — он грустно рассмеялся, — Кажется, его никогда не бывает. — Мне очень жаль, — сказал Нил, закрывая глаза. — Он всегда становится неуправляемым, когда узнает, что его отец или брат были здесь и не встретились с ним. Можно было бы предположить, что после стольких лет он смирится с тем, что он для них пустое место, — Жан слегка фыркнул, затем поморщился от боли. — Все эти утверждения, что мы — ничто, только для того, чтобы ему не пришлось признать тот факт, что он тоже ничто, — пробормотал Нил.  — Тише, дерзкий дьявол, не надо указывать на то, что император голый, — произнёс Жан с кривой усмешкой. Когда Нил пробормотал что-то вроде согласия, Жан легонько почесал его больную голову, — Отдохни немного. Завтрашний день будет достаточно трудным. Это ещё мягко сказано. Тем не менее, Нил позволил таблеткам затянуть его в беспамятство, и даже ухитрился поспать пару часов, прежде чем кошмары заставили его проснуться с образами сверкающих ножей, холодных голубых глаз и злобных ухмылок. Он с трудом дышал, пытаясь вспомнить, где находится, пока нежные пальцы не погладили его по голове и тихий французский выговор не велел ему снова ложиться. Он сжал дрожащими руками футболку Жана и держал всю ночь, пока утром не зазвонил будильник и в Гнезде не начался новый день. Ещё одна болеутоляющая таблетка помогла его измученному телу двигаться. Ещё больше времени он провёл в ванной, меняя повязки Жана и пару своих, умываясь и чистя зубы, не глядя в зеркало. Каждый шаг был болезненным, и тренировка казалась новым видом пытки, но все эти годы жизни в бегах научили его, как заставить своё тело продолжать двигаться дальше. Все эти месяцы в Гнезде только приумножили его и без того впечатляющую терпимость к боли, усталости и голоду. Другие Вороны, конечно же, не сводили с него глаз. Федоров казался самодовольным, как всегда, но на этот раз Рико не казался удовлетворённым, а будто замкнулся в себе. Марли бросила на Нила и Жана встревоженный взгляд, когда они встретились на корте, а Мэг, казалось, готова была расплакаться: когда она заговорила, Марли быстро схватила её за левую руку и жестом велела замолчать. Даже Тетсуи нахмурился, когда увидел их: выражение его лица оставалось невыразительным, но это стало заметно по густым бровям и углубившимся морщинам вокруг тонких губ. Он приказал Нилу и Жану выйти на площадку, как только они закончили разминку. Нилу хотелось кричать при каждом ударе, который он получал, каждый раз, когда ему приходилось крутиться, чтобы бросить мяч или поймать его. И всё же он справился с этим, как и Жан (судя по поту, струящемуся по лицу его напарника, Жан чувствовал себя так же ужасно, как и он), а если они и не были так агрессивны, как обычно… что ж, они сделали всё, что могли. Тетсуи продолжил хмуро разглядывать их, когда они покидали площадку. Нил ожидал, что что-то произойдёт, когда тренировка наконец закончится, учитывая то, как мужчина смотрел на них всё это время, но в конце концов их отпустили в раздевалку без происшествий, в то время как Рико удерживал его дядя. Они не видели ублюдка до послеобеденной тренировки, где Рико снова пребывал в отвратительном настроении — настроении, которое он вымещал на Россе, неудачливом мальчишке, и Линкольне, который напортачил в одной из потасовок. Нил наблюдал за происходящим со смесью страха и облегчения, радуясь, что не он несёт на себе всю тяжесть этого безумного нрава, и тревожась, что очень скоро всё обернётся против него и Жана. Судя по нервным взглядам, которые Марли то и дело бросала на них с Жаном, она думала о том же, и когда пришло время всем идти в раздевалки после тренировки, она еле волочила ноги, хотя должна была провести остаток дня с родителями. — Иди, ma puce. Я утомился видеть твое безобразное лицо, — заявил Жан, отмахиваясь от неё. — Да, лучше уноси отсюда ноги, пока он не заставил тебя убирать корт, — сказал Нил, выдавив из себя улыбку, — Тебе ведь нужно пройтись по магазинам, верно? — Верно, — Марли бросила взгляд в сторону Рико, где придурок всё ещё бранил незадачливого Линкольна, — Береги… берегите себя, хорошо? — Все будет хорошо, — сказал Нил и ушел, прежде чем Мэг успела бы задать какие-либо вопросы, явно сбитая с толку этим разговором. Рико не появился ни в раздевалке, ни в душе, не то чтобы Нил и Жан провели там много времени. Он не показывался, пока они скудно ужинали, и они провели беспокойный вечер в своей комнате, прежде чем усталость настигла их, свернувшихся вместе на кровати Жана. В воскресенье ничего не поменялось — в этот день они смогли двигаться немного лучше, приспособившись к новым травмам и преодолев боль, чуть менее уставшие и гораздо более настороженные. Но Рико, казалось, не обращал на них внимания и продолжал вымещать свой гнев на других Воронах. — Думаешь, Тетсуи вмешался? — спросил Нил, когда они вернулись в свою комнату после дневной тренировки. Жан сумел вложить в одну свою усмешку поразительное количество издевки. — Раньше он никогда этого не делал. — Но… — Нил нахмурился, прислонился спиной к стене и закинул свои ноги на вытянутые на кровати ноги Жана, — Подожди, Ичиро говорил мне что-то о спонсорах. Он сказал мне, что мы с тобой должны предоставить им то, что они захотят, что-то вроде того, — он говорил об этом Рико, но вскоре боли стало слишком много, и он забыл про это. Возможно, и Жан тоже. Возможно, Жан не обратил на это внимания также из-за боли. — Что? — Жан отшвырнул книгу, которую читал, и сел, чтобы хлопнуть Нила по лбу, — Британцы с вашими головами, полными шерсти. Ты не додумался сказать мне об этом… — он, казалось, обдумал события того вечера, а потом вздохнул, — И что же он всё-таки сказал? — Ублюдок, — пробормотал Нил без всякого энтузиазма, — Хм… Он сказал, что мне нужно поддерживать его интерес или что-то в этом роде, и что, поскольку я становлюсь популярным, были упоминания о спонсорских сделках. Что мы с тобой должны делать то, что потребуется. — Мария, спаси нас, — пробормотал Жан, растирая собственный лоб, — Что-нибудь ещё? — Он трогал моё лицо и, кажется, ему нравится, когда я говорю по-японски? — добавил Нил и тут же пожалел об этом, когда Жан застонал, словно от боли, — Это было больше похоже на флирт, не так ли? — Я думал, что человек должен умереть, прежде чем его вечно будет терзать личный демон, — произнес Жан, словно разговаривая сам с собой, с выражением невыносимого страдания на лице. — Занятно, — Нил сердито посмотрел на него, легонько похлопав правой рукой по ногам Жана, — Ну и что, ты думаешь, это как-то связано с тем, что Тетсуи вдруг взял Рико на поводок? Росс долго не протянет, а остальная команда держится начеку… но Нилу было наплевать, пока он и его компания были в порядке. Жан снова попытался стукнуть его по голове и прищёлкнул языком, когда Нил поймал его за руку. — Вполне возможно. Если Тетсуи скажут, что мы должны представить себя спонсорам в ближайшем будущем, а мы окажемся в таком состоянии, — он указал на обнаженные синяки и свободную одежду, скрывающую повязки, — то главная ветвь будет недовольна. Конечно, всё сводилось к деньгам и их ценности для Морияма в конечном счете. Но если это означает, что Рико должен держать свои руки при себе? Нил будет соглашаться на всё, что от него потребуют спонсоры. — Только представь, как придётся попотеть спонсорам, чтобы вызвать у тебя, хрустящего багета, хоть что-то наподобие улыбки. — Давай я попробую сделать что-нибудь с твоими рогами, — заявил Жан, хватая одну из подушек и медленно обрушивая её на голову Нила. — Ха! Ты облажаешься, как и все французы, — произнес Нил с лёгкой улыбкой, сперва блокируя подушку, а затем хватаясь за неё. Бледные глаза Жана сузились, когда он откинулся на спинку кровати и сделал всё возможное, чтобы не дать Нилу выхватить свое «оружие». — У pathétique* ростбифа вроде тебя нет ни единого шанса. Приготовься к поражению! Конечно, Марли появилась с телефоном Нила как раз в тот момент, когда чёртова подушка была разорвана пополам, а комната (вместе с ними) покрыта перьями. **** — О, взгляните-ка на это, новичок снова не может забить! — Гордон усмехнулся, глядя, как Эндрю невозмутимо блокирует попытку Ий забить. Они выиграли свою игру в пятницу, так что Ваймак, Вайлдс и Кевин находились в полном раздрае, и старались заставить команду продолжать победную серию, однако Эндрю достиг своего недельного лимита на экси, несмотря на то, что сегодня был вторник. По правде говоря, он достиг его ещё в понедельник… Похоже, Ий тоже достиг своего предела, по крайней мере, с оскорблениями Гордона и ехидными замечаниями, число которых только возросло после банкета. Мальчишка отбросил ракетку и кинулся на неудачника, держа правую руку в идеальном положении, чтобы нанести удар наотмашь, который отбросил голову Гордона назад, после чего начав выбивать дерьмо из старшекурсника. Вайлдс орала на них, пока Ваймак и Бойд пытались прекратить драку, а Рейнольдс все это время называла нападающих идиотами. Как и предсказывал Эндрю, Ий умудрился доказать своё превосходство в драке, несмотря на то, что Гордон был старше него и на несколько дюймов выше. — Ий, в мой кабинет, — рявкнул Ваймак, расталкивая их в разные стороны, — А ты, Гордон, круг, сейчас же! — Но я ничего не… — Ты уже несколько дней не затыкаешь свой рот, так что давай! — Ваймак пристально смотрел на них, пока те не зашевелились, а затем перевёл взгляд на остальных Лис, — Вы здесь не для того, чтобы болтаться без дела! Вайлдс вышла вперёд, чтобы заставить всех заняться тренировкой, которую Эндрю продолжил без особого энтузиазма. Когда пришло время идти в душ и возвращаться в общежитие, Ий нигде не было видно, и Гордон, разумеется, раздраженно удалился, так ни с кем и не заговорив. Просто ещё один день с неизменно уравновешенными Лисами. Эндрю стащил телефон Кевина, как только они вернулись в свою комнату, и удостоверившись, что экси-наркоман останется за своим столом с ноутбуком, занятый просмотром игр, поднялся на крышу. Небо было затянуто тучами, и недавно прошедший дождь смыл пепел и окурки с его места, оставив лишь несколько чёрных следов там, где он прижимал тлеющие хвосты сигарет, когда они заканчивались, чтобы пачки хватило на подольше. Ноги болтались в воздухе, никотин снова хлынул в лёгкие, кровь закипела: он открыл Instagram на телефоне Кевина и поморщился, когда наконец-то появились фотографии Патель — как и сказала ему вчера Рене, теперь она не «patel32», а «patel25». Хм, кто-то продвигается в этом мире, как чудесно. Является ли это наградой за её действия на банкете? За то, что она намекнула, что якобы у Эндрю существуют необычные связи с обезьянами? Или Рико снова капризничает? Кевин мог бы знать, учитывая, как много он уделяет внимания статистике всех команд. Или Эндрю мог бы поговорить с Рене об этой девчонке. Оба варианта были довольно утомительны для исполнения. Как бы то ни было, после этого появилась фотография Джостена и Моро (опять вместе, неужели они не знают, как функционировать порознь?) в кампусе Эдгара Аллана, где Моро в полном негодовании смотрел на кого-то вдалеке, а Джостен кутался в то, что выглядело как чёрная куртка Моро, учитывая, как она скрывала его гораздо более стройную фигуру: «Кто-то сегодня немного замёрз — rosbifs froid**?» Эндрю предположил, что «замёрз» — это лишь один из вариантов: в глазах Джостена, окружённых тёмными кругами, будто от недосыпа, проглядывалась явная опустошенность, и он, казалось, сгорбился больше от боли, чем от холода. Заметки Кертис, как всегда, раздражают. На следующих: Патель, Джостен и Моро вместе, причём Джостен неизменно сидит между ними, а Моро хмурится, будто у него никогда в жизни не случалось счастливого дня. Комментарии в духе: «это милашки, которые надерут тебе задницу». Джостен улыбался лишь на одном из снимков, да и то несколько натянуто. Кроме того, он постоянно носил что-то чересчур большое, закрывающее его от шеи до кончиков пальцев, и держал правую руку возле кармана. Что-то произошло после банкета в течение недели, это было ясно, если только заметить признаки. Эндрю докурил сигарету и спустился вниз, где взялся за выполнение отдельных заданий на занятия, прежде чем он, Кевин и Ники отправились в ближайшее кафе от кампуса на ужин (Аарон, предположительно, был занят чем-то для курса по биологии — предположительно). После возвращения в общежитие он ушёл в спальню, пока Ники и Кевин спорили о том, кто будет выбирать, что смотреть по телевизору (экси против какого-то дурацкого шоу), где он забрался на кровать и достал свой собственный телефон. Звонок переключился на голосовую почту, что было неудивительно, учитывая, сколько времени маленькие птички тратили на тренировки. Тем не менее, он оставил голосовое сообщение своим самым «бодрым» голосом. — Если ты не хочешь, чтобы я поделился этим номером и ещё кое-чем на некоторых форумах: перезвони мне завтра в полдень, фрэнчи. У меня есть к вам несколько вопросов, — он решил, что в представлении нет никакой необходимости, и повесил трубку. Звонок раздался ранним утром следующего дня, когда лишь новая доза препаратов удерживала его в сознании. Ники, как всегда, слишком долго возился в ванной, Аарон одевался, Кевин находился почти в коме возле кухонного стола, и поэтому Эндрю направился в гостиную. — Что? — Пошёл ты, — прорычал Моро в начале разговора, после чего на Эндрю обрушился поток французских слов. Как только Вальжан замолчал, заговорил Эндрю: — Я убеждён, что всё это было одним долгим пожеланием «доброго утра», как мило. Что происходит в вашем маленьком счастливом гнездышке, фрэнчи? — Не твое собачье дело, Доу, — произнес Моро с явным отсутствием веселья в голосе, — Беспокойся о своей жалкой команде и оставь меня в покое. — Ну уж нет, слишком просто, — заявил Эндрю, и губы его растянулись в улыбке, пока он бездумно постукивал пальцами по правому бедру, — Расскажи мне о тех играх, в которые вы, грязные пташки, играете друг с другом, пока я не разозлился. Расскажи мне о Джостене и его прелестных голубых глазках, — о, как он ненавидел то, что мог улыбаться, даже когда гнев и отвращение скручивают его живот. Моро умолк и в трубке было слышно лишь его дыхание, казавшееся чересчур резким. — Да пошел ты, — повторил он с полным отвращением. — Расскажи мне или я сделаю то, что обещал, разве не забавно? — Ты ничего не сделаешь, я даже не буду блокировать твои гадкие звонки, — отрезал Моро. — Ах, так хочешь почитать сплетни о своём друге? — Ты — идиот, раз думаешь, что «Я» хоть пальцем пошевелю, — это было последнее, что сказал Моро, прежде чем повесить трубку. Улыбка Эндрю сошла на нет, когда он уставился в телефон, на прерванный звонок. Хм, он даже не предполагал, что телефон Моро окажется на прослушке. Это было немного… нет, возможно, это было не чересчур, учитывая, что Морияма и Кевин в прошлом году сорвались с поводка. Эндрю, пожалуй, придётся пересмотреть свой подход. Но на данный момент у него намечалась тренировка, и он готовился к очередному невыносимому дню. Кевин, как всегда, окончательно проснулся, как только они оказались в спортзале, и вынудил всех тренироваться должным образом, что заставило Эндрю задуматься о лучшем способе сломать ноги. К счастью для наркомана, вскоре он сосредоточил свое внимание на Ий, который всё ещё оставался немного угрюмым после ссоры с Гордоном, что позволило Эндрю обдумать телефонный звонок и отношения Моро с Джостеном. Джостен отчитал бедолагу Кевина за то, что он бросил людей в Гнезде, когда бежал от жестокого обращения Рико: прихватил то, что осталось от его левой руки и свободной воли, и сбежал к Ваймаку (к нарастающему раздражению Эндрю). Мальчишка даже употребил французское слово в шоу Фердинанд, и Эндрю не верил, что это было случайностью — он не верил, что Джостен ляпнул что-нибудь случайно, развязав свой злобный язык. О нет, не-кролик всегда сдирал кожу с оппонента целиком, да. Всё это говорит о столь интересном детстве… но по одной теме за раз — одёрнул себя Эндрю. Вполне возможно, что Джостен слегка расстроился из-за Моро, по какой-то причине всерьёз отнёсся ко всей этой истории с партнёром. В конце концов, на банкете он проявлял заботу о фрэнчи. Моро, похоже, тоже был неравнодушен к этому болтливому коротышке, судя по фотографиям, которые выкладывали девушки, — он всегда вертелся вокруг Джостена. Вся эта история с курткой и прочим… Демонстрация гнева по телефону. Это не соответствовало тому немногому, что Кевин рассказывал о французе… но Кевин, как известно, ошибался в некоторых моментах и раньше — что не сулило ничего хорошего Эндрю и сейчас, верно? Сразу после того, как Лисы закончили свою утреннюю тренировку, Эндрю бросил ключи от авто Ники и передал Кевина брату, а сам остался ждать Рене на улице. Как только она вышла из женской раздевалки, он широко улыбнулся ей, что заставило Рейнольдс взглянуть на него с подозрением, а Вайлдс вздохнуть, как будто она устала. — Как раз та добрая христианка, которую я искал. Пойдем прогуляемся, — сказал он. — Конечно, — она махнула рукой остальным, несмотря на их очевидные опасения (что, Эндрю был компаньоном, близким другом), затем подошла к нему, — Тебе что-то нужно? — Мне ничего не нужно, — ответил он, закидывая рюкзак повыше на плечо и закуривая сигарету, — Однако ты можешь рассказать мне, чем занимаются два твоих благотворительных проекта. Что-то новое? — в воскресенье Рене была не в настроении разговаривать, как и Эндрю, — Я вижу, что-то изменилось в Патель. — Да, — Рене дёрнула бесполезный крестик на своей шее, что являлось своего рода сигналом, — Дэн в восторге от того, что она попала в нападение Воронов, даже если в этом сезоне у неё, вероятно, не будет много игрового времени. Это прекрасная возможность для неё и… и тебе все равно, — закончила она с недовольным вздохом, когда Эндрю выпустил дым в её сторону. — Несмотря на то, что в основной команде Воронов появилась ещё одна девушка, Марли почему-то не показалась мне счастливой. Судя по тому, что мы можем почерпнуть из её ответов, Мэг в восторге больше, чем она сама, — на лице Рене появилось разочарованное выражение, — Дэн немного поднажала, пытаясь разобраться в этом, но Марли всё ещё не доверяет нам. Эндрю обдумал всё это, даже возможность позвонить самой Патель (и наткнуться на новые оскорбления), прежде чем стряхнуть пепел в сторону Рене. — Хреново же у вас получается, — заявил он. Неужели они вдвоем не смогли вытянуть из девчонок никакой полезной информации? Рене обиженно взглянула на него в ответ на это замечание. — Очевидно, я должна учиться у такого мастера коммуникации, как ты, — это было всё, что она сказала, прежде чем достала свой телефон. Больше они не произносили ни слова, пока не добрались до гуманитарного корпуса, где у Рене сегодня стояла первая пара. — Мэг… она упоминала что-то о чувстве вины перед Уильямсом, о том, как жаль, что он пострадал. У нас сложилось впечатление, что Марли убедила её не вдаваться в подробности его состояния. Хм. Эндрю уточнит у Кевина — наверняка тот знает больше подробностей об этом «Уильямсе», но, судя по всему, кто-то сыграл слишком грубо, что, скорее всего, и привело к поломке птички. — Интересно. — Я просто… — Рене, казалось, что-то обдумывала, глядя на дверной проем, в который вбегали и выбегали ученики на следующее занятие, — Вороны всегда в паре, да? — она дождалась, пока Эндрю кивнет, — Нил и Жан, Марли и Мэг… и Кевин с Рико. Мы видим, как девочки привязаны друг к другу, как и Нил с Жаном. Кевин всегда нервничает, если поблизости никого нет, верно? — конечно, она заметила, что Кевин всегда чувствовал себя лучше, если Эндрю или другие «монстры» находились рядом, — Но как же Рико? У него всё ещё нет партнера, правда? — заметила Рене, пристально глядя на Эндрю, — Он явно ждет, что Кевин так или иначе вернётся, но что ему до тех пор делать одному? — Поинтересуйся, волнует ли меня это, — сказал ей Эндрю, отсалютовав двумя пальцами на прощание… но всё равно это был правильный вопрос. В конце концов, именно Рико разбил их «счастливую» парочку. Нельзя ломать игрушки, не будучи готовым к последствиям, но Рико всегда был избалованным маленьким засранцем и привык добиваться своего. Теперь он находился в вынужденном безвыходном положении, в полном одиночестве в углу и без товарищей по шалостям, так что он, очевидно, решил сломать все игрушки, которые мог найти. Он ломал остальных Воронов вокруг себя. Часть Эндрю считала, что глупцы заслуживают этого, так как сами присоединились к этой грёбаной команде… вот только Джостен и Моро не подписывались на это добровольно, так ведь? По словам Кевина, Джостен (Веснински) сделал всё возможное, чтобы убраться как можно дальше от Воронов, попытался сбежать, как только понял, что Кевин нашёл его. Только для того, чтобы его задержал Эндрю и выдал пост Гордона на форуме. Эндрю чувствовал… странное напряжение внутри, неуверенность, которая одновременно озадачивала и раздражала его, несмотря на маниакальное гудение лекарств. Поэтому, когда Гордон и Рейнольдс устроили громкий скандал на дневной тренировке, (очевидно, недели напряжённости между ними достигли апогея из-за того, что Гордон оказался бездельником и саботировал команду): он отключился. Во время ночной тренировки, пока Кевин стрелял по воротам, Эндрю попытался еще раз дозвониться до Моро и обнаружил, что номер заблокирован. Это не было неожиданностью, не после их утреннего разговора, но по какой-то причине это заставило Эндрю швырнуть свой старый телефон на бетонную поверхность с такой силой, что устройство сломалось. Он смотрел на кусочки по крайней мере минуту с широкой улыбкой на лице, прежде чем пожать плечами и лечь обратно на скамейку, чтобы дождаться экси-наркомана, занятого на корте. Его разум был наполнен образами яростных голубых глаз и сгорбленной маленькой фигурой в огромной чёрной куртке. Он припечатал Ники к стене, когда его кузен прокомментировал, что Эндрю наконец-то вступил в нынешний век, и предупредил паразита, чтобы тот не беспокоил его своими бессмысленными сообщениями, которые он посылал Аарону каждый день. Аарону, который снова был «занят» в библиотеке. Между телефоном, Аароном и Кевином… Эндрю взял свой новый телефон, полупустую бутылку виски и ретировался на крышу. В перерывах между глотками виски и парой сигарет Эндрю смотрел на экран своего нового телефона и только что созданный аккаунт в Instagram, на изображение измученного Джостена, прислонившегося к Моро, который на этот раз выглядел задумчивым, а не ворчливым ублюдком. Комментарий Патель говорил о том, что причиной недосыпания Джостена стал трудный экзамен по английскому языку, но Эндрю заметил, что глаза Моро тоже покрылись тёмными кругами. Он также заметил, что фотографии партнёров получали довольно много лайков, репостов и комментариев, что, вероятно, стало причиной того, что Патель и Кертис продолжали публиковать их. Рико был самым популярным Вороном на сегодняшний день, но Джостен и Моро не сильно отставали, и даже у Патель и Кертис имелись собственные поклонники, несмотря на то, что они были первокурсниками. Всё это было так глупо, угождать фанатам… хотя даже некоторые Лисы пытались улучшить имидж команды в интернете (попытка, обречённая на провал). Как будто люди поверят милым маленьким картинкам, фальшивым улыбкам и иллюзиям: Рико, улыбающийся так ярко и счастливо, притворяющийся кем-то другим, а не психопатом; Вороны, выглядящие вполне нормальными и сдержанными. С другой стороны, Эндрю хорошо знал, как люди склонны видеть то, что они хотят видеть, насколько они хотят сладкой лжи, а не уродливой правды, скрывающейся под ней. В пятницу вечером был домашний матч против команды Университета Северной Флориды Осприз. Эндрю нашёл некоторую иронию в игре против другой команды птичек, хотя они и были одеты в синее и серое, а не в черное и красное. Они не были Воронами, но всё же казались достаточно хороши, чтобы сокрушить Лис. Но на этот раз Гордон не ввязывался в драки с другими игроками или Кевином, не работал против Ники, Мэтта и Аарона. В кои-то веки Лисы объединились и действовали как настоящая команда. Эндрю, возможно, даже уделил немного внимания воротам в первой половине игры — он не закрыл их, но заставил Осприз потрудиться над двумя голами, а Рене уступила лишь четыре во второй половине. В итоге Лисы все-таки выиграли с разницей в два очка. Кевин был невыносим по дороге в Колумбию, пока Эндрю не ударил его по затылку, чтобы заставить Дэя заткнуться о том, что Лисы наконец-то объединились и получили шанс пройти, по крайней мере, до матчей на выбывание в этом сезоне и как им нужно было начать… Скучно. Они остановились у Sweeties’, чтобы забрать примерно десяток пакетов с крекерной пылью, и после того, как некоторые из них оказались в нём (вместе с мороженым), чтобы помочь с выведением из организма таблеток, они попали в Эдем. Эндрю оставил остальных за столиком и поднялся в бар, чтобы заказать первый круг. Как всегда, Роланд подошёл, как только освободился. — Эй, тебе, как обычно? Вместо ответа Эндрю похлопал сложенными купюрами в правой руке по барной стойке, что рассмешило бармена. Роланд был одет в облегающую чёрную футболку с логотипом клуба и такие же узкие кожаные брюки. Взгляд Эндрю скользнул по эффектному телосложению, выставленному на всеобщее обозрение. Он ждал, не проявится ли в нём какой-нибудь интерес, не будет ли эта ночь из тех, когда он проскользнет в кладовую, чтобы выплеснуть немного раздражения. И всё же, когда Эндрю смотрел на него, он думал о Джостене: о синяке на запястье, о реакции Моро во время телефонного разговора и о… Как только поднос с напитками был собран, Роланд понимающе улыбнулся Эндрю и слегка кивнул в сторону дальней части клуба, указывая на полный поднос. — Так… тебе нужна помощь? Это был один из способов для Роланда узнать, интересует ли Эндрю что-то большее, чем выпивка в этот вечер. Эндрю покачал головой. — Нет, я получил всё, что хотел, — это была не самая удачная ночь. У Роланда хватило такта на мгновение притвориться расстроенным, как будто он не мог легко найти кого-то другого на место Эндрю за десять минут или меньше. — Ладно, надеюсь, вы повеселитесь, ребята, — он с улыбкой стащил деньги, оставленные на барной стойке, уже направляясь к кому-то другому, так как пятницы в «Эдеме» всегда были чертовски загружены. Эндрю быстро взял поднос и ушёл, желая заполучить немного алкоголя и крекерной пыли в себя, и уверенный, что остальные тоже с нетерпением ждут этого. Он остался сидеть за столом, пока Ники и Аарон дурачились на танцполе, а Кевин пил слишком много и всю ночь проверял счет. Эндрю, возможно, потратил слишком много времени на то, чтобы рассмотреть фотографию, где Моро стоит между Джостеном и чирлидершей Воронов… Он потратил слишком много времени, рассматривая то, как пальцы Джостена сжимают лямку сумки, а взгляд устремлён куда-то вдаль, словно он что-то ищет. Похоже, ему не слишком нравилось такое количество людей вокруг. Эндрю бы тоже это не понравилось. В субботу было спокойно: ни тренировок, ни занятий, так что они остались ночевать в доме в Колумбии. Кевин торчал в кабинете, чтобы посмотреть свои дурацкие матчи, с тех пор как Ники и Аарон захватили телевизор в гостиной для видеоигр и фильмов. Эндрю как раз пошёл на кухню за очередной пинтой мороженого (на этот раз шоколадно-карамельного), когда зазвонил телефон. Он нахмурился, когда вместо Би, которая могла ему позвонить, проявился неизвестный номер. Решив немного подыграть, он снял трубку. — Если ты собираешься мне что-то продать, отвали. — Забавно, в этом-то и суть нашего разговора, — заявил Джостен приглушённым от ярости голосом, — Я говорю тебе отвалить, ты, назойливый кусок дерьма. Эндрю привалился к холодильнику, вместо того чтобы открыть морозилку, внезапно заинтересованный разговором. — Ну что ж, я должен быть польщён? Я связывался с Вальжаном, а вместо этого получил сына «Мясника», какой сюрприз. — Никогда больше не приставай к Жану, — торопливо приказал Джостен, — Оставь его в покое, мать твою. — Или что? — Эндрю замурлыкал что-то в тишину, затем щёлкнул языком, — Ну же, ты так сладко изъяснялся, когда мы виделись в последний раз. Какая-то птичка укусила тебя за язык? Джостен издевательски усмехнулся над этой остротой, которая, по общему признанию, не была одной из лучших у Эндрю. — Я не ты, Доу, я не настолько глуп, чтобы попасть в капкан и предоставить тебе оружие против меня. Я просто советую тебе оставить Жана в покое. — Не забывай, что это не у меня телефоны прослушиваются, — потом он вспомнил о неизвестном номере, — Или…? Так вот почему ты позвонил мне? — действительно, очень интересно. — Именно, ты позвонил Жану по прослушиваемой линии, грёбаный ублюдок. Но с другой стороны, ты, кажется, существуешь, чтобы причинять нам неприятности, верно? — Джостен обвинял его с таким ехидством, что слова едва можно было разобрать, — Доёбывай меня, но никогда больше не трогай Жана. Никогда. Прикинув, что у него есть всего пара секунд до того, как Джостен закончит разговор и заблокирует его: Эндрю поспешил заговорить. — Тогда сделай так, чтобы это стоило моего времени, — предложил он, — Я оставлю твоего партнёра в покое, если ты поговоришь со мной. На несколько секунд воцарилась тишина, но Джостен не отключился. — Какого чёрта тебе надо? — теперь он казался растерянным — растерянным и измученным, — Разве ты недостаточно сделал со мной? Неужели ты настолько садист? Больше походило на проклятого мазохиста. — Это ты сказал, чтобы я доёбывал тебя, а не Моро, так что, не соскакивай, — протянул Эндрю, — Я больше не буду его беспокоить, не буду пытаться связаться с ним, договорились? — если Джостен так защищает своего партнера, как думает Эндрю… — Ты или другие Лисы, — настаивал Джостен, — Оставьте его в покое. — Так и сделаем. Значит, договорились? — Я не смогу общаться постоянно, у меня мало личного времени и пространства, — сказал ему Джостен, — Если они узнают об этом телефоне, то ничего хорошего из этого не выйдет. — Я напишу тебе о времени, — согласился Эндрю, — И это будет не так уж часто, — но потребовалась бы целая вечность, чтобы получить от Кертис и Патель хоть какие-то ценные ответы и тем самым ослабить растущую угрозу, которую Джостен представлял для Кевина. По мнению Эндрю, это был наилучший выход. Последовала ещё одна пауза, в которую Джостен, по-видимому, размышлял. — Выдашь меня ещё раз, и пожалеешь об этом, — сказал он Эндрю с явной угрозой в голосе, — Это сделка. Им придётся хорошенько поработать над этим «предательством», поскольку Эндрю не был тем, кто его совершил. Почему для грешников никогда не существовало покоя? — Замечательно, я предвижу так много славных бесед в будущем. — Ты — подлый, психованный вымогатель! Иди трахни себя большим, острым предметом и умри, — прорычал Джостен, прежде чем повесить трубку. Ах да, действительно приятные беседы. Эндрю замурлыкал, когда что-то опасно близкое к удовлетворению наполнило его, пока он запихивал телефон в карман и доставал пинту мороженного.