Insomnia

      Люцифер ненавидит школьные балы. Каждый год ему приходится наступать самому себе на глотку и терпеть эти сборища, крепко сцепив зубы. Он скользит раздражённым взглядом по разношёрстной толпе учеников, по белоснежным ангельским нарядам, по серым невзрачным одеждам непризнанных и по выряженным демонам, которые на жертвоприношение будто пришли, а не на школьное торжество. Мерзко. И стоящая рядом Ости, без умолку трещащая под ухом, спокойствия тоже не добавляет. Люцифера откровенно тошнит. Ему бы сейчас на улицу, покинуть каменные стены здания, вдохнуть полной грудью прохладный вечерний воздух и стянуть галстук, обвивающий шею подобно удавке.       Громкий смех, раздавшийся неподалёку, привлекает внимание Люцифера. Двое парней о чём-то оживлённо спорят, хохочут и стоят так непозволительно близко, что их бы сейчас схватить за шиворот и пинком выкинуть из школы за нарушение главного запрета, но кому какое дело, в самом деле? Кого волнует, что Ади едва ли в рот не заглядывает своему темноволосому ангелу? А тот и не против вовсе, жмётся к демону, руку ему на грудь кладёт и что-то заговорщицки шепчет на ухо.       Люцифера терзает любопытство. Интересно, если бы он так же стоял и зажимал кого-то из обладателей белых крыльев за спиной, его бы тоже игнорировали? Позволили ему эти вольности или мигом отправили на очередную аудиенцию к Сатане?       Демон усмехается и машинально потирает скулу. Ещё совсем недавно на ней красовался порез. Отец на любезности не разменивается и всегда бьёт со знанием дела. И зачем, спрашивается, телу вообще исцеляться, если на следующий день картина повторяется?       — Что он нашёл в этой убогой? — голос Ости, напоминающий шипение змеи, заставляет Люцифера вынырнуть из раздумий. Он прослеживает за её взглядом, наталкиваясь в толпе на парочку, от одного вида которой внутри начинает что-то скрести. Когтями вспарывает плоть, воет и исходит ядом, мечтая вырваться наружу и разорвать, растоптать, стереть в порошок.       Люцифер взглядом впивается в точёную фигурку Уокер. Изучает её, медленно скользит по девичьим изгибам, подмечая каждую деталь, и приходит к выводу, что нет в ней ничего особенного. Она такая же никчёмная, как и все остальные Непризнанные. И статус её матери не играет абсолютно никакой роли. У Уокер глуповатое выражение лица, чересчур писклявый голос и миниатюрные руки с хищным алым маникюром. Она впивается пальцами в предплечье стоящего рядом ангела, держит его крепко, будто боясь упустить. Щебечет что-то, улыбается и приподнимается на носочки, оставляя на щеке Дино горящий огнём след своей малиновой помады.       Блядь.       Бокал в руке трещит и разлетается, осколками впиваясь в ладонь. Ости что-то испуганно причитает, но Люцифер от неё отмахивается, как от назойливой мухи.       — Заживёт, — безразлично бросает он, крепко сжимая кулак и позволяя алой густой жидкости каплями срываться на пол. Ости протягивает ему платок, на что демон лишь кивает. Плевать. Наплевать на всё.       Однако маленькое происшествие не обходится без внимания. Дино смотрит на него прямо, сверлит взглядом своих голубых глаз и поджимает тонкие губы.       Что это значит, ангел? Какого хрена ты смотришь так осуждающе, словно я кого-то убил на глазах у сотен учеников?       Люцифер заводится за доли секунды. Чувствует, как злость буквально затапливает с головы до ног, дрожью пробегает по позвоночнику и острой пульсацией застывает на кончиках пальцев. Костяшки чешутся от желания что-нибудь… нет, кого-нибудь ударить. Чтобы мышцы заныли, суставы полопались, кости затрещали.       Дино игнорировал его две недели. С того самого дня во дворе школы, когда посмотрел так, что на загривке волосы дыбом встали от желания. Злость Дино была к лицу, как и взгляд, обещающий долгую мучительную смерть. Только вот всё оказалось пустышкой, очередным пшиком. Вместо того, чтобы предпринять какие-либо действия, Дино ушёл в глухую оборону. Ни слова не проронил, ни разу не ответил на очередную подколку и смотрел так безразлично, что черти в душе начинали выть.       Оказывается, не обязательно применять физическую силу, чтобы доставить кому-то боль. Достаточно лишь холода во взгляде, небрежного пожатия плечами, чтобы глотку изнутри от воя разрывало.       Люцифер не хотел копаться в собственных мыслях и разбираться в них. У него и так капитально крыша ехала, подливать масла в огонь не стоило. Но он не мог выколоть себе глаза или натолкать вату в уши, чтобы не видеть и не слышать происходящего вокруг.       Грёбаная Уокер. Вся в мамашу. И ты такой же идиот, если пример отца тебя ничему не научил.       — Идём отсюда, — Люци резко дёргает стоящую рядом Ости, направляясь в сторону выхода. Дьяволица едва поспевает за ним на своих громоздких каблуках и крепко держится за его руку, чтобы не упасть.       — Брысь с дороги, — Ости шипит на Непризнанную, проходя мимо неё и ощутимо задевая плечом.       — Ты совсем спятила? — возмущается Уокер.       Всё происходит так быстро, что Люцифер даже не успевает задаться вопросом, за что ему это. Да, он нагрешил на несколько тысяч лет вперёд, но даже этого недостаточно, чтобы Создатель посылал ему такие наказания каждый день.       Как в замедленной съёмке Люций наблюдает за Уокер, решившей в кои-то веки продемонстрировать свои молочные зубки. Непризнанная дёргает Ости за предплечье, тем самым выбивая из её руки бокал с глифтом. Голубая жидкость брызгами взлетает в воздух, липкой тягучей массой оседая на белой ангельской рубашке.       — Ой, — пищит Вики, прикрыв ладонью рот.       Ой. Действительно. Ой. Иначе и не описать эту лютую херню. Люцифер усмехается. Для полного продолжения банкета не хватает лишь пьяной драки между ангелами и демонами. А он, как дирижёр, будет стоять вдалеке и управлять этой вакханалией.       — Ты в порядке? — бормочет Вики, испуганно смотря на Дино.       Конечно, он в порядке, идиотка. Только твоими стараниями свою кристально чистую одёжку попортил.       Люцифер смотрит, как мокрое пятно расползается на груди Дино, пропитывает рубашку, из-за чего ткань липнет к коже. Люций сглатывает скопившуюся во рту слюну. Слишком много впечатлений за вечер, пора сворачивать этот спектакль. Он уже собирается уйти, но банально не успевает.       — Да, всё нормально, — отвечает Дино, а на Уокер даже не смотрит.       Пялится своими бездонными глазами, словно увидел впервые. И уголки его губ вдруг дёргаются в подобии усмешки. Люци не понимает, что происходит. Абсолютно. Он лишь удивлённо смотрит на ангела, который не спеша касается пальцами верхней пуговицы рубашки и… начинает её расстёгивать. Медленно. Не сводя с него взгляда.       Что ты делаешь?       Что ты, мать твою, творишь?       Люцифер готов поклясться, что слышит, как у всех присутствующих челюсти падают и смачно сталкиваются с полом. Он сошёл с ума, иного варианта быть не может. Или это очередная галлюцинация, только на этот раз навязанная ему самому? Такого не бывает, это не вписывается в рамки, в которых Люций привык существовать.       В реальности Дино не может смотреть так вызывающе, расстёгивая свою грёбаную рубашку. Не может будто ненароком облизнуть губы, медленно стягивая с плеч белую материю.       — Дино, ты… ты чего?       Хороший вопрос, Уокер, отличный просто.       — Глифт липкий, неприятно так стоять. Пойду переоденусь, — коротко бросает ангел, закидывая испорченную рубашку на плечо и, придерживая её указательным пальцем подобно крючку, выходит из зала.       — Это что сейчас было? — в голосе Ости сквозит такое удивление, будто сам Шепфа перед ними стриптиз станцевал.       Это, Ости, панихида по моей нервной системе. Кончина здравомыслия и выстрел прямо в висок.       Люцифер моргает, давится воздухом буквально, пытаясь прийти в себя. Краем глаза замечает неподалёку лицо Фенцио, у которого едва ли дым из ушей не валит. Ну, ещё бы. Правильный отпрыск наконец продемонстрировал своё истинное лицо, а не маску, созданную отцом. Браво. Дебют состоялся.       Люциферу нужно выпить явно что-то покрепче глифта.       Оставив Ости всё так же стоять с раскрытым ртом, он разворачивается и выходит из зала под тихий шёпот учеников.       Скорее во двор, скорее на свежий воздух, пока он окончательно не чокнулся. Перед глазами застыла обнажённая ангельская грудь, поблёскивающая из-за пролитого на неё глифта. Блять, блять, блять. Люцифер крепко сжимает кулаки, борясь с желанием впечатать их в стену.       — Какого…       Кто-то грубо хватает его за руку и рывком заталкивает в пустующую аудиторию. Люцифер щурится, моментально фокусируясь на недовольном лице перед собой. Эти глаза цвета грозового неба он узнает из сотен таких же. Дино тяжело дышит, как спринтер на финише. А потом рывком закрывает дверь аудитории, и этот звук отрезвляет.       — Не смотри на меня так, ангел, мне страшно становится за свою честь. Вдруг ты решил меня изнасиловать? — издевательски тянет Люцифер, а сам буквально облизывает Дино взглядом. Широкий разворот плеч, выпирающие ключицы, щедро обмазанные лунным светом, проникающим из окон. Люций мог бы сравнить его с греческим богом, да только знает, что они людская выдумка. Очередные идолы, которых эти отребья себе придумали. Им необходимо кому-то поклоняться, иначе они не умеют. У стада всегда должен быть пастух, потому что сами овцы тупые и бестолковые, не могут принимать решения.       — Зачем ты увязался за Вики? На Земле, — хрипло говорит Дино, сам всё ещё толком не понимая, какого, собственно, чёрта он творит. Уокер ведь просто предлог. — Ей не нужны лишние неприятности, а ты просто ходячая проблема.       — Если решил мне угрожать, оделся бы для начала. Твои гренадерские плечи мне особого страха не внушают, — демон скалится, кривит губы в усмешке, а сам думает, как бы поскорее ретироваться отсюда, пока здравомыслие окончательно не помахало ему ручкой.       Дино делает к нему шаг, и Люцифер машинально отступает назад.       Не подходи ко мне. Просто, блядь, держись подальше, пока я в силах вытерпеть.       А Дино будто наплевать. Он игнорирует предупреждающий взгляд и продолжает идти, пока не оказывается к демону вплотную, заставляя того спиной вжаться в стену. Багряные крылья подрагивают, грудная клетка приподнимается быстро в такт дыханию, а в глазах появляется немое удивление, когда Дино вдруг касается его руки, поднимает раненой ладонью вверх и внимательно рассматривает.       Люцифер замирает, как попавший в капкан беззащитный зверёк. Впервые за долгое время чувствует себя не охотником, а дичью, которую загнали в угол. Он мог бы сопротивляться, оттолкнуть и вырваться, но какой в этом смысл, если всё, что он делал за последние недели, было как раз ради этого момента?       Ты сломался, ангел. Сдался. Я, как и всегда, выиграл. Говорил ведь, что у тебя нет выбора.       Дино молчит. Отпускает его ладонь, поднимает руку, мешкает на мгновение, а потом аккуратно касается пальцами скулы Люцифера. Оглаживает её и смотрит так странно, понимающе, что демон замирает. Как послушный кот ластится под руку хозяину и прикрывает глаза, наслаждаясь близостью. Не выдуманным касанием, не очередной иллюзией, а реальностью. Такая она на вкус? Отдаёт грозой и в противовес этому теплом чужого тела.       — Зажило? — тихо спрашивает Дино, пальцем касаясь того самого места, где ещё недавно красовался порез после удара отца. Люций резко распахивает глаза и громко выдыхает.       — Твоё ведь заживает, — отвечает он, смотря в упор.       У кого-то на небесах или же в Аду хорошее чувство юмора, иначе кроме как шуткой их существование не назовёшь. Они чертовски похожие оба, наверное, даже слишком. И в то же время кардинально отличаются, но всё равно умудряются балансировать в одной мирской плоскости. И жизнь у них одинаковая, с теми же проблемами и головной болью, с теми же кровоточащими ранами на сердце, которые, в отличие от телесных травм, не заживают. Они там с самого детства, впитались в организм, стали неотъемлемой его частью.       Лучшие всегда и во всём, пример для остальных и мерило, а на деле же порченные какие-то, искажённые, сломанные. Априори должны быть поводом для отцовской гордости, только вместо хвалебных речей и благодарного взгляда получают лишь пренебрежение и удары, рубцами остающиеся в душе.       — Прекрати это делать, — Дино говорит едва слышно, словно из-за неверной интонации лунный свет, обволакивающий их, разобьётся подобно хрусталю.       — Что именно? — он ведь не идиот, прекрасно понимает, о чём идёт речь. Но видеть, как ангел хмурится и поджимает тонкие губы слишком сладко на вкус.       — Влезать в мою голову.       — Ну, даже не знаю. Я, конечно, подумаю об этом, но… — он нарочно делает паузу и улыбается, чувствуя близящуюся капитуляцию своего извечного соперника. — За всё нужно платить.       — Почему я не удивлён? — Дино хмурится и убирает руку. Люциферу это не нравится, щёку моментально обдаёт холодом кабинета, словно его личное маленькое солнце выключили. — Что тебе нужно?       — Поцелуй меня.       Тишина. Такая явная и плотная, налипает на нервные окончания буквально. Люцифер утопает в ней, бултыхается, как муравей в киселе. Смотрит прямо, давит взглядом, заставляя принять решение.       Давай, ангел, выбирай. Ты можешь избавиться от меня навсегда или же продлить свою личную муку. С удовольствием перейду с тобой на новый круг Ада. Только решайся прямо сейчас.       Дино улыбается так странно, осуждающе словно. Качает головой. Совсем не удивлён. Слишком хорошо успел выучить повадки своего извечного врага соперника. Вновь тянется рукой, кладёт её на шею Люцифера, пальцами зарывается под воротник рубашки и лёгкой дробью проходится по горячей коже. А в глазах цвета Лигурийского моря шальной блеск появляется.       Демон терпеливо ждёт. Высчитывает секунды до момента, пока сердце в груди не замирает, а губы чувствуют чужой сладковатый вкус с вкраплениями ледяной мяты. Всё как в фантазиях, только в сотни раз лучше, ярче. Губы у Дино мягкие и податливые, неуверенно целуют, и Люцифер не выдерживает. Обхватывает его лицо ладонями, тянет к себе ближе, вгрызаясь ему в рот как оголодавший. Обжигается о жар его груди, ощущая пламя даже через слои собственной одежды. Улыбается сквозь поцелуй, когда Дино пальцами оттягивает короткие тёмные волосы на затылке. Зарывается в них, заставляя Люцифера издать тихий рык.       Хочется поменяться местами, вжать Дино в стену, чтобы кожа его дрожью покрылась от холода камня. Хочется резинку с волос стянуть, распустить их, как в том сне, и зарыться носом, вдыхая неповторимый запах грозы. Языком коснуться шеи, оставить мокрую дорожку, зубами прикусить выпирающую ключицу. Люцифер уверен — в реальности ангел ещё слаще, ещё податливее. Сам же прижимается к нему, жаром своим обжигает, послушно выгибается в руках. Но Люций помнит — это лишь поцелуй. Плата за то, чтобы он раз и навсегда оставил его в покое. А он привык сдерживать слово, кто бы что о нём не говорил.       Он кусает его губу напоследок, оттягивает, слизывает медовый вкус. Отстраняется, позволяя себе секундную слабость — мазнуть носом по скуле, как делал это уже раньше в фантазиях. Несравнимо. Гораздо гуще, живее. И разноцветные пятна мелькают перед глазами, как в калейдоскопе.       — Достаточно? — Дино облизывает губы, отодвигается и смотрит так дико, как загнанный зверь, мечущийся в клетке.       Люцифер не отвечает. Знает, что бесполезно. Ангел принял решение. Судя по паническому страху, мелькающему в глазах — явно неправильное, идущее вразрез с его истинными желаниями, но зато соответствующее ожиданиям окружающих.       Он уходит, так и не дождавшись ответа. Поднимает валяющуюся на полу прежде белую рубашку, напоминающую теперь кусок грязной тряпки. На душу его похожа. Такая же испачканная, вымазанная углём.       Тихо прикрывает дверь за собой, оставляя сына Сатаны одного.       Демон затылком прислоняется к стене, прикрывает глаза и пытается выровнять сбившееся дыхание.       Не Дино проиграл сегодня. Вовсе нет.