Insomnia

      Вики нервничает. Вздрагивает каждый раз, стоит только ангелу Фенцио назвать новое имя. Ученики выходят вперёд вместе со своими кураторами и докладывают о заданиях. Уокер же мнётся ближе к Дино, будто пытаясь спрятаться за ним и стать совсем незаметной. Чёрт, все остальные справились, а она облажалась. От чувства несправедливости ком в горле встаёт и глаза от слёз щипать начинает. Ей даже не дали шанса, это ведь совершенно нечестно ставить её в пару с Люцифером, победа которого была предрешена с самого начала.       — Вики Уокер, — голос учителя вторгается в сознание. Девушка мешкает, пальцами теребит ткань платья и неуверенно смотрит на Дино. Тот улыбается ей и едва заметно подталкивает вперёд. — Люцифер, как всё прошло?       Десятки пар глаз устремляются на демона, стоящего чуть в стороне от остальных. Люцифер отлипает от стены, которую до этого подпирал, и губы его растягиваются в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Он обводит взглядом всех присутствующих, безразлично скользит по лицам учеников, лишь на секунду заостряет внимание на Уокер, в очередной раз утверждаясь в собственных выводах, а потом смотрит на Дино. Тот подобно ангелу-хранителю маячит за спиной девушки, и крылья его едва заметно подрагивают в такт дыханию.       — Для начала скажу, что Уокер полностью провалила задание, — Люцифер склоняет голову чуть на бок, с удовольствием замечая, как лицо Фенцио преображается, и вместо привычной хмурой физиономии на нём появляется заинтересованность. — Впрочем, это было ожидаемо.       Люцифер нарочно делает театральную паузу. Решение касательно Непризнанной давно принято, но так хочется в излюбленной манере поплясать на чужих нервах. Дино смотрит на него в ожидании, и на дне аквамариновых глаз Люцифер замечает странный проблеск… надежды?       Чего ты хочешь, ангел? Что, по-твоему, я сейчас должен сказать?       Демон знает, чего от него ждут. Понимает это прекрасно. Только вот он слишком долго сдерживался и терпел эту девчонку, чтобы пойти сейчас на поводу у желания кому-то угодить. Кому-то конкретному, но суть от этого не меняется. Дино сам сделал выбор, сам решил отдалиться и поставить окончательную точку, поэтому сейчас у него нет права чего-то ждать и просить своим взглядом.       — Каков твой вердикт? — в голосе Фенцио слышатся нотки нетерпения, и Люцифер усмехается. Что ж, не получается своему отцу угодить, так может хоть чужого он порадует?       — Непризнанной нельзя доверять задания важнее тех, что она выполняла до этого. Её не стоит переводить на следующий уровень, потенциала нет. Она абсолютно бесполезна.       Бам! Взрыв такой, будто горящую спичку в канистру с бензином кинули. Люцифер наслаждается разнообразными эмоциями, которыми мигом пропитывается аудитория. Они такие сладкие на вкус, такие острые и яркие, что черти в его душе довольно скалятся и облизываются.       Уокер едва сдерживает слёзы. Кусает губу, дрожит вся, будто в сугроб её кинули, и выглядит такой несчастной, что Люцифер бы, возможно, пожалел её, только вот проблема — чувство жалости ему в принципе не знакомо.       Фенцио ликует. Даже не скрывает самодовольную улыбку, взмахивает длинными полами плаща и выходит из кабинета, чеканя шаг. А ученики буквально взрываются, громко переговариваются, обсуждая произошедшее и собственные успехи. Ожидаемо. Как и ожидаем взгляд голубых глаз, будто пытающийся прожечь в нём дыру.       Дино смотрит на него с таким разочарованием, что Люцифера охватывает чувство дежавю. Именно подобную эмоцию он раз за разом видит на лице отца, когда не оправдывает его ожиданий. Только вот Сатана ждёт от сына всего самого худшего, настоящего олицетворения греха, а Дино глупо поверил во что-то хорошее. Наивный ангел. Решил, что Люций станет прикрывать эту бесполезную девчонку. Чего ради?       Люцифер одаривает его ухмылкой напоследок и выходит из аудитории. Скорее домой, избавиться от этого шлейфа святости, осевшего на одежде. Ещё немного, и его от самого себя тошнить начнёт. Адский жар с этим справится, сожжёт все сомнения и вернёт ему привычный настрой. Он поступил правильно. Так, как ему и полагается. Он уходит вовремя, чтобы не увидеть, как Дино обнимает Вики и успокаивающе гладит её по спине.       Девушка дрожит, всхлипывает и доверчиво к нему жмётся, солёной влагой слёз пропитывая его рубашку на груди. Она что-то бессвязно шепчет, говорит о несправедливости, и Дино прижимает её к себе ещё крепче, наплевав на то, что остальные на них смотрят. Ей это сейчас нужно, она подобного не заслужила. Дино знает, как она готовилась, видел, как днями напролёт корпела над учебниками и тренировалась, но всё тщетно. Задание изначально было провальным, с таким соперником из битвы выйти победителем невозможно.       Дино отводит её в комнату, буквально отдаёт в руки Мими, поручая девушке присмотреть за Вики. И лишь убедившись, что Непризнанная в относительной безопасности, Дино стремительным шагом несётся в кабинет отца. Не постучавшись, рывком распахивает дверь и закрывает её за собой с глухим стуком, чувствуя толику удовлетворения, когда Фенцио непроизвольно вздрагивает. На лице скользит тень удивления, потому что к подобным выходкам сына он не привык. Дино ведь такой правильный, Дино такой примерный, Дино как по шаблону вылепленный ангел. Не достаточно сильный, как хотелось бы Фенцио, не достаточно умелый и способный, но тем не менее.       — Зачем пришёл? — грубо спрашивает он, окидывая сына безразличным взглядом.       — Ты знал, что так будет. У неё не было шанса выстоять против Люцифера. Это несправедливо, отец, — Дино правда старается сдерживаться, но нотки кипящей злости всё равно просачиваются в голос.       — Почему тебя так волнует судьба Непризнанной? — Фенцио издевательски приподнимает брови в немом удивлении.       — А тебя? Почему тебе так важно поражение именно этой девушки? — Дино делает шаг в сторону отца, останавливается, сжимая руки в кулаки. — Хватит наказывать её за поступок матери. Перестань вымещать на ней свою злость, она не виновата в твоих бедах, и ты это знаешь.       — Закрой рот, — Фенцио размахивается, чтобы влепить Дино пощёчину, как делал это десятки и сотни раз, но всему рано или поздно приходит конец. Дино успевает схватить руку отца в паре сантиметров от своего лица. Сжимает её крепко, вымещая крупицы злости, и отталкивает.       — Подумай о прощении. Этим азам ты учил меня с детства, разве нет?       Дино уходит, оставляя Фенцио одного. Понимает, что если задержится ещё хоть немного, то явно наговорит лишнего. Он не любит вступать в споры с отцом, потому что у всех них одинаковый итог. Но сейчас, чувствуя переполняющую изнутри злость, он не сдержался. Высказал то, что давно вертелось на языке. Правда, облегчения это не принесло ни на грамм. Кончики пальцев всё ещё подрагивают от непривычного гнева, а костяшки пальцев буквально чешутся от желания ударить стену. Но он не станет демонстрировать эмоции на виду у всех. Он, как и всегда, запрёт их глубоко в душе, справится с ними, переболеет, а потом последует совету, который сам же дал отцу — простит. Ведь всепрощение — это добродетель. Как и смирение, терпение, доброта. Слишком большой список того, чего в Дино сейчас нет совершенно.       Поддаться смертному греху оказывается слишком просто. Гнев — один из самых страшных пороков, затапливает с головой, подобно лаве течёт по венам, когда перед глазами встаёт ухмылка демона, который одним своим словом поставил крест на судьбе Вики. Он перечеркнул все её старания, втоптал в грязь все мечты и стремления. На корню разрушил всё, что она на протяжении нескольких месяцев в себе взращивала. И всё ради чего?       Дино катастрофически важно получить ответ на этот вопрос. Мысли в голове проясняются, туманная дымка рассеивается и появляется конечная цель. Ангел спешно покидает школу и, стоит ему оказаться во дворе, взмывает ввысь. Крыльями разрезает воздух, чувствуя, как вечерняя прохлада приятно бьёт по лицу, отрезвляет немного.       Он с этим разберётся. Получит ответ на мучающий его вопрос и раз и навсегда поставит точку. Произошедшего на балу неделями ранее оказалось недостаточно, он всё ещё блуждает в потёмках.

***

      Люцифер расстёгивает рубашку, вытаскивает последнюю пуговицу из петли, когда дверь в его комнату распахивается. Демон не видит незваного гостя, так как стоит к нему спиной, но ему не нужно поворачиваться, чтобы узнать своего визитёра. Этот запах грозы слишком прочно засел на подкорке, впитался в самую суть. Люцифер ухмыляется. Слышит, как тяжело дышит ангел. На всех парах летел в Ад? Удивительно, как быстро меняются желания, если заденут и несправедливо обидят кого-то близкого тебе.       — Не помню, чтобы приглашал тебя, — говорит демон, медленно поворачиваясь. Дино стоит у двери, закрывает её, заставляя брови Люци издевательски взметнуться вверх. Ситуация даже могла бы показаться ему комичной, но черти в груди продолжают выть, пытаясь пробиться через рёбра наружу и наброситься на ангела.       — То, как ты поступил — отвратительно, — голос у Дино тихий и хриплый. И крылья его белые так ярко контрастируют с тёмными стенами комнаты.       — Я сказал правду, ангел. Разве не этому нас учат? — Люций трёт переносицу, чувствуя подступающую мигрень. Головная боль у демонов — что-то новенькое. — Или мне стоило солгать, чтобы выгородить эту никчёмную?       — Она ничего тебе не сделала, за что ты так на неё взъелся? — у Дино ноздри раздуваются от злости, кулаки крепко сжаты и взгляд такой затуманенный, дикий, что Люцифер всерьёз начинает жалеть, почему не провернул подобные манипуляции с Уокер раньше, раз это так влияет на её дружка.       — Потому что я не слепой, как ты. Я вижу, в ком действительно есть потенциал, а кто лишь очередная выскочка с завышенными амбициями, — Люцифер говорит медленно, словно пытаясь вдолбить в голову Дино непреложные истины. Делает шаг в его сторону, двигаясь по-кошачьи тихо и пугающе. — Пример отца тебя ничему не научил?       — Заткнись.       — Как грубо, — демон смеётся, и этот гортанный звук эхом отскакивает от стен помещения. Он продолжает приближаться к Дино, сокращая разделяющее их расстояние. — У вас это семейное, да? Помогать хорошеньким Непризнанным подниматься по карьерной лестнице, а самим прозябать в яме?       Дино смотрит на него загнанно, доходит до критической точки кипения. Только тронь — взорвётся. И наплевать на последствия, у любого терпения есть конец. Он не железный, из такой же крови и плоти слеплен, как остальные.       — Мне правда интересно, ангел. Вдруг это заразно или же распространяется лишь на вашу семейку? Только вы при виде любой Уокер не в состоянии член в штанах удержать?       Алое марево застилает глаза. Гнев внутри детонирует, взрывается обжигающей кислотной массой, текущей по венам. Разгоняет заразу по крови молниеносно, и в голове туман непроглядный, не видно и не слышно ничего.       Он налетает на него подобно урагану, с размаху бьёт по лицу. Костяшки обжигает острой болью, но Дино наплевать. Перед глазами застыла ухмылка, которую хочется стереть, избавиться от неё раз и навсегда. Он не имеет права такое говорить, он ничего, чёрт возьми, не знает. Сукин сын.       Люцифер легко уворачивается от очередного удара, проныривает Дино под руку и, оказавшись сбоку, смачно бьёт его по челюсти. Демон готов поклясться, что слышит треск костей, но им обоим наплевать. Точка невозврата достигнута, не осталось больше здравых мыслей. Лишь первобытная ярость, толкающая на безумства. Дино сплёвывает кровь на пол, шальным взглядом скользит по демону, выискивая слабые места, и, подгадав момент, вновь бросается на него. Обхватывает руками за поясницу и наваливается сверху, опрокинув Люцифера на пол. Демон морщится, затылок простреливает болью от удара об холодный камень, но даже это не способно отвлечь его. Люци начинает ёрзать, пытаясь скинуть ангела, но тот держится крепко. Обхватывает его бёдрами, прижимает к полу и начинает наносить удары по лицу, не жалея собственные костяшки. У Люци голова запрокидывается, кожа на скуле рвётся и из разбитых губ кровь сочится, а желание бороться будто по щелчку пальцев испаряется. Боль знакомая и приятная, он к ней привык. Она тренажёр для силы воли, она помогает переступить через свои слабости. А ещё боль — это справедливая плата, это наказание, которое Люцифер заслужил.       — Никогда не смей так говорить! — голос Дино срывается на крик, а кулак впечатывается в пол, в последний момент поменяв траекторию.       Он тяжело дышит, опираясь руками о камень по обе стороны от головы Люцифера. И в глазах такая вековая тяжесть застыла, загнанный взгляд, словно он Атлант, который не смог удержать небосвод. Навалилось сверху, придавило буквально и доступ к кислороду перекрыло.       Люцифер смотрит на него не отрываясь, следит за капелькой крови, стекающей по ангельскому подбородку. А светлые пряди волос, выбившиеся из пучка, обрамляют лицо, очерчивая острые скулы. Хочется коснуться, провести рукой, заправить за ухо, как в тех мелодраматических фильмах, что смотрят Непризнанные девочки. Люций с ума буквально сходит, чувствуя, как чужие бёдра плотно обхватывают его, придавливают к полу. И расстояния между телами катастрофически мало, а слоёв одежды недостаточно, чтобы перекрыть исходящий жар.       Дино хмурится, скользит взглядом по разбитой губе демона, по наливающемуся на скуле синяку. Это он сделал? Он оставил свои отметины на чужом теле? И мыслей в голове не остаётся совершенно, лишь громкий стук сердца, набатом раздающийся в ушах. Дино искренне не понимает, что делает. Сам же не замечает, как наклоняется ниже и неуверенно касается губ демона. Скользит по ним языком, слизывает выступившую кровь, смешивая чужой вкус со своим собственным. До того аморально, до того дико, что сознание разом отключается, полностью отдаваясь во власть тела.       Демон рычит буквально, и в алых глазах разгорается настоящий огонь. Первобытный, ненасытный, желающий прогнуть под себя, подмять. Одно лишь резкое движение, одна только секунда, чтобы поменять их положение. Люцифер оказывается сверху, теперь уже весом своего тела вдавливая Дино в каменный пол. Обхватывает его запястья руками, тянет их за голову, как в том чёртовом сне, только на этот раз всё по-настоящему. Сейчас Дино стонет громко и до того сладко, что мигом становится жарко в паху, а напряжённый член больно оттягивает ткань штанов. Хочется избавиться от одежды, стереть в порошок последние сдерживающие барьеры и почувствовать Дино целиком, кожа к коже.       Он такой тёплый, податливый. Послушно выгибается в руках, жмётся к нему ближе, трётся пахом, хотя ещё совсем недавно всю дурь из него выбить хотел. Глупый. Он скоро поймёт, что это невозможно, обречено на провал. Люцифера не изменить, его не исправить. Он поломанный изнутри давным давно, и осколки, увы, не склеить. Он портит всё, к чему прикасается, он пачкает, очерняет, словно руки у него обмазаны углём. Но ведь быть чистым и белым слишком скучно, слишком пресно. Люцифер это знает, понимает и чувствует, как к нему тянутся остальные, мечтая искупаться в его черноте.       — Каждому ангелу хочется падения, — хриплый шёпот срывается с губ, разбиваясь о жар чужого тела. Дино смотрит чуть удивлённо, а на дне голубых, почти синих сейчас глаз плещется желание. Открытая похоть, долгие годы запертая внутри и выпущенная теперь на волю. О, Люций позволит ему хоть раз почувствовать себя таким же поломанным, искажённым и от того по-настоящему насыщенным, счастливым.       Не отрываясь от мягких губ, он с трудом поднимается на ноги, тянет за собой Дино, продолжая вгрызаться ему в рот. Трахает языком, вылизывает нёбо, заставляя ангела задыхаться от яркости ощущений. А пальцы хватаются за полы рубашки, дёргают их, и маленькие пуговицы с громким стуком осыпаются на пол. Кожа у Дино гладкая, ровная и манящая. Люцифер притягивает его ближе, оставляет кусачие поцелуи на шее, плавно скользит вниз, языком задевая выпирающую ключицу, касаясь небольшой впадинки. Дино дугой выгибается, жмётся к нему, пальцами зарывается в короткие пряди тёмных волос и оттягивает, заставляя Люци запрокинуть голову. Принимает правила его игры и навязывает свои же собственные. Демон не может сдержаться, громко стонет, когда тёплые губы касаются кадыка, а влажный язык обводит чернильные узоры татуировок. Люцифер жмурится до ярких пятен перед глазами, руками скользит на ощупь по широким плечам, стягивает мешающую рубашку и следом избавляется от своей собственной. Терпение лопается, возбуждение становится невыносимым, доставляет едва ли не боль. Демон распахивает глаза, толкает Дино назад, опрокидывая того на широкую кровать.       Ему чудится на миг, что в голубых глазах мелькает страх, но исчезает тут же. Ангел сам тянется к нему рукой, крепко обхватывает ладонь и дёргает на себя. Люцифер цепляется пальцами за его поясницу, прижимается плотно и на долю секунды умирает от контакта тел. Воздух вокруг становится гуще, заставляя задыхаться от нехватки кислорода. Лёгкие горят, кожа под руками плавится, а сердца бьются в унисон, громкими ударами прорываясь сквозь рёбра. Слишком нужно и необходимо чувствовать Дино рядом и наконец иметь возможность прикасаться, прижиматься и наслаждаться исходящим теплом. Люцифер замирает, пытаясь взглядом зацепить каждую деталь и сохранить её в памяти. Контраст белых ангельских крыльев на фоне чёрной простыни, бледная кожа Дино, покрытая испариной. И глаза такие шальные, бездонные, зрачок практически перекрыл синюю радужку. Губы приоткрыты, с них срывается тяжёлое дыхание. А запахом грозы вся комната пропиталась, каждый миллиметр им заполнен. Слишком много ангела в его жизни, в его мыслях, в чёртовой грудной клетке. Дино как-то умудрился проникнуть, просочиться. Подобно отраве впитался в кровь и по венам достиг сердца, пуская там свои ядовитые ростки.       Не верьте ангельскому лику, ибо за ним скрываются черти.       И будто в подтверждение его мыслей, Дино вдруг усмехается краешком губ. Смотрит не отрываясь, пока руки его блуждают по телу Люцифера. Пальцами очерчивают кубики пресса, спускаются ниже, задевая возбуждённый член сквозь ткань брюк.       Ты чувствуешь это, да? Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?       Дино понимает. Продолжает улыбаться, расстёгивая ремень, а тихий скрип ширинки подобно гонгу раздаётся в комнате, заполненной лишь их дыханием. Дино удивительно ловко стягивает с него штаны с бельём, обнажая член. Ладонью обхватывает напряжённый орган и скользит по стволу, срывая с губ Люцифера очередной стон.       — Блядь, — хрипло шепчет он, понимая, что ещё немного и попросту не выдержит. Терпение у него далеко не ангельское, не железное. И играть он привык на равных, а не поддаваясь чужим провокациям.       Люцифер вновь вгрызается поцелуем в его рот, зубами оттягивает губу, наслаждаясь вкусом чужой крови. Стягивает с ангела штаны, раздражённо откидывает их в сторону и прижимается к нему, чувствуя, как на пару мгновений его выкидывает из реальности. В голове настоящий взрыв, мини-апокалипсис, словно на миг целый мир вокруг перестаёт существовать, оставляя их одних. Дино обнимает его, наполняя всё естество адреналином, новой порцией возбуждения и зарядами эндорфина, распирающими изнутри. По ту сторону век сверхновые образуются, яркими пятнами отпечатываются на подкорке, подобно звёздной пыли.       Чувствовать его под собой такого горячего, такого послушного и до дикости знакомого, правильного. С остальными в постели было не так, совсем не то. Они будто не вписывались, казались совершенно посторонними и лишними, как инородное тело, как грёбаная соринка в глазу. А с Дино всё иначе, Дино своё место законное занял будто. И кто бы мог подумать, что оно здесь — в Аду рядом с сыном Сатаны.       — Давай же.       Господи боже блядь, он просит! Просит сам же, трётся об него и смотрит так доверчиво-вызывающе, что у Люци крыша капитально едет, самообладание летит в тартарары. Демон усмехается, обхватывает подбородок Дино, сжимает до боли, а затем скользит пальцами по губам, давит немного, проникая внутрь.       — Этого ты хочешь? — спрашивает он, свободной рукой развязывая пучок светлых волос. Наслаждается тем, как они подобно нимбу раскидываются над головой ангела по чёрной простыне.       Дино облизывает его пальцы, посасывает фаланги, оставляя на них влажный след. И так по-блядски улыбается, что Люцифер поражается, как на протяжении всей жизни ангел умудрялся скрывать в себе это? Затолкал свою сущность так глубоко, запер на сотни замков, чтобы… что?       Люцифер подумает об этом позже. Когда, в принципе, будет в состоянии здраво мыслить, а сейчас важнее другое. Демон наклоняется, по привычке задевает носом скулу, вдыхая его запах. Отнимает руку от рта Дино и опускает её вниз. Едва ощутимо касается сжатого колечка мышц, но даже этого достаточно, чтобы ангел вздрогнул.       — Тшш, — тихий шёпот разбивается об ушную раковину. Люцифер прикусывает его мочку одновременно с тем, как начинает вводить один палец. Дино дёргается, но не отстраняется, терпит, только жмётся ещё ближе и руками скользит по спине демона, зарывается в мягкие бордовые перья.       Люций целует влажную шею, слизывает выступившую испарину и сам же умирает от ощущения того, как тугие стенки сдавливают его палец. Господи блядь, в нём так тесно.       — Ещё, — хрипит Дино, расслабляется постепенно, понимая, что больно ему не сделают. Впервые в жизни он уверен в том, что ему не навредят, не оттолкнут, не заденут по живому.       Второй палец входит легче, Люцифер благодарит ангельскую регенерацию и умение тела подстраиваться под любые условия. Сейчас это играет на руку, потому что сдерживаться с каждой секундой становится всё сложнее.       Дино выгибается дугой. Люцифер что-то задевает в нём, касается точки, от которой всё тело сводит приятной судорогой. Он готов умолять, готов просить, только бы сладкая пытка закончилась. Пожалуйста, он так сильно хочет его.       — Скажи это, — демон будто мысли читает, отстраняется немного, чтобы заглянуть в его глаза. Нет там ничего адекватного, лишь бушующий шторм и похоть, в которой можно утонуть. Люцифер вытаскивает пальцы, чувствуя, как мышцы нехотя отпускают его. Членом потирается между ягодиц, головкой касается входа, срывая с губ Дино протяжный стон.       — Пожалуйста, — тихий, едва слышный шёпот.       — Пожалуйста что?       Ему чертовски важно это услышать, необходимо. Он столько ждал, столько грезил об этом, как глупый подросток. Прокручивал в голове сотни и тысячи раз, представлял в малейших деталях, воображал, как ангел будет выгибаться под ним, будет просить его.       — Люцифер, я… — дышать тяжело и слова напоминают бессвязное бормотание. Люций наклоняется ещё ниже, едва касаясь его губ.       — Попроси.       — Пожалуйста, сделай это. Я хочу тебя.       Это грёбаный фейерверк, взрывающийся в голове. Конечная станция, точка невозврата. Люцифер входит в него издевательски медленно, ощущая, как кольцо мышц плотно обхватывает его член. Тесно, горячо, правильно до зубного скрежета. Демон вновь целует его, утопая в знакомом вкусе. Растворяется в нём, расщепляется на атомы, не понимая, как мог существовать без этого раньше. Без тепла чужого тела, без громких рваных вздохов, симфонией обжигающих слух. Без касаний пальцев, оглаживающих крылья и зарывающихся в мягкие перья.       Каждому нужен свой личный витамин D, даже демонам без солнца не выжить. Люцифер, кажется, своё солнце нашёл.       Дино поддаётся ему навстречу, сам же, блять, насаживается, принимая глубже. Рассудок потерял окончательно. Сердце в груди колотится так, что вот-вот прорвёт рёбра и вывалится наружу. Люцифер ускоряет темп, начинает двигаться быстрее, обхватив Дино за поясницу, а второй рукой сжимая его бедро. До красных отметин на бледной коже.       Это его грёбаное клеймо.       С каждым толчком построенные в сознании бастионы рушатся, пеплом осыпаются под ноги. Стираются рамки, исчезают границы и высокие стены, выстраиваемые на протяжении долгих лет. Оставляют после себя лишь ничем не прикрытое удовольствие и похоть.       Так нужно, так, в кои-то веки, правильно.       Люцифер вбивается в податливое тело быстрее, утопает в громких шлепках и в созвучии их стонов. Он продолжает его целовать, дышит с ним одним воздухом, потому что кислорода в лёгких катастрофически не хватает. Дино крепко держит его ногами, прижимает к себе, чувствуя, что вот-вот сорвётся. Тонкая нить натягивается всё сильнее, узел в животе закручивается, заставляя его выгибаться до приятной боли в позвоночнике.       — Такой идеальный, — голос у Люцифера хриплый, больше смахивающий на звериный рык. В карминовых глазах настоящее алое марево, когда он склоняется к уху Дино. — Послушный ангел… Горячий… Испорченный… — с каждым словом толчки резче и глубже. — Мой…       Дино кажется, что он умирает. Будто с огромной высоты падает, ударяясь о землю. Это оглушительно, сжигает нервные окончания и кипящей лавой растекается внутри. Он на несколько долгих секунд перестаёт существовать вообще, теряется, растворяется. А в голове бьётся мой мой мой.       Ангел чувствует собственную сперму, размазывающуюся на животе. Слабо реагирует на крепкую хватку Люцифера, который держит его, больно впивается пальцами в кожу, совершает последний толчок и громко стонет, изливаясь в него.       Тело безвольно обмякает, сил не остаётся вообще. Люцифер буквально заваливается на кровать рядом с ним, но Дино не обращает на это внимания. Продолжает лежать и бездумным взглядом таращится в потолок, пытаясь совладать со сбившимся дыханием. Лёгкие колет от боли, в горле першит, но приятная нега, захлестнувшая с головой, притупляет всё.       Люцифер не знает, сколько они так лежат. Несколько минут или возможно час, да и наплевать ему. Он знает, что произойдёт дальше, нутром чувствует. И не удивляется совсем, когда дыхание Дино, наконец, выравнивается, и он отлипает от влажной простыни, садится. Поворачивается к нему спиной, свесив ноги на холодный пол.       Люций лениво поворачивает голову и с интересом смотрит, как Дино молча начинает собираться. Завязывает свой излюбленный пучок волос, натягивает штаны. Рубашку с пола подбирает, и стальные жгуты мышц отчётливо проступают на спине. Люцифер сыто облизывается, улыбается даже, хотя на деле кричать хочется от разрывающего изнутри больного чувства.       Ангел оправдывает его ожидания. Уходит молча, так ни разу и не обернувшись, не посмотрев на него. Это очевидно, очень в его стиле. Другого от Дино ждать не стоило. Люцифер уверен — ангел пожалел о произошедшем в ту же секунду, как вновь смог здраво мыслить. Забавно даже. Как мало нужно времени, чтобы туман, заполняющий голову, испарился, обнажая истинные мысли. Само нутро. Уже не такое кристально-белое, не такое чистое, чуть испачкавшееся темнотой Люцифера, но всё ещё ангельское, борющееся за свою правду.       Дверь закрывается с тихим щелчком. Люцифер кивает самому себе и поворачивает голову, устремляя взгляд на потолок, испещрённый трещинами. Душа у него такая же, чернильная, с кучей разводов.       Демон закидывает руки за голову и вздрагивает, когда пальцы касаются чего-то мягкого. Люцифер цепляет что-то невесомое, подносит это к глазам и замирает. Губы растягиваются в улыбке.       Между пальцами демон сжимает белое, ангельское перо.