Двое в Алашане

Обсудив дальнейший план действий, они решили устроить привал и отдохнуть столько времени, сколько вообще будет возможно. Место, где они расположились, было немного приподнято над линией горизонта и предоставляло обзор на мили вперед. К счастью, это означало, что погоню можно будет заметить издалека, откуда бы она ни шла. По очереди они сторожили друг друга, цепляясь за возможность немного подремать, пока текло время. Хуа Чен спал плохо, терзаемый острой болью в боку и приступами тошноты, но как только у него наконец получилось погрузиться в какой-никакой сон, его разбудило осторожное прикосновение: Се Лянь несильно потормошил его за плечо. — Просыпайся, Хуа, пора выдвигаться. Хуа Чен проследил за тем, куда указывал парень, только чтобы заметить то же, что и он. Клубы пыли такие, какие поднимали обычно покрышки машин. — Чёрт. Слишком не вовремя. Который сейчас час? — Думаю, примерно полдень, — Солнце сейчас находилось в зените, поэтому, куда ни посмотри, всюду виднелось мутное марево. Даже тень, в которой они укрылись, не сильно спасала ситуацию — Се Лянь покраснел, как варёный лобстер, и Хуа был на все сто уверен, что сам выглядит не многим лучше сейчас. Не говоря больше ни слова, они поспешно собрали все свои скудные припасы. Хуа потребовались немалые усилия, чтобы суметь подняться на ноги, игнорируя вспышки боли в боку, и подать руку Се Ляню. По крайней мере, они сумели подремать несколько часов. — Куда направимся? — спросил Се Лянь, жмурясь от солнца. — Сейчас так жарко. — План прост: идём так далеко, как только сможем. Конечно, ищем такие места, где не проедет машина, — Хуа Чен вытер пот со лба тыльной стороной ладони. Их продвижение нельзя было назвать быстрым, но оба действовали практически на пределе своих возможностей. Хуа предпочитал больше не задумываться, какой ущерб нанесло солнце его коже, потому что по ощущениям он уже пропёкся до хрустящей корочки. Се Лянь держался на удивление хорошо, хотя иногда тихо поскуливал и ёжился, когда они проходили по острым камням. Будь его воля, Хуа бы взял этого парня на руки и сам донёс до нужного места, но сейчас не было сил даже сказать что-нибудь. Поэтому единственным верным решением для него было абстрагироваться от всего и просто идти прямо. Задыхаясь и скрипя зубами, они сумели взобраться на крутой склон, а после легли на горячие камни, ползком подбираясь к краю, чтобы оценить сложившуюся ситуацию: джип конвоируемый пятью сошками на мотоциклах сейчас стояли примерно в четырёх километрах от них и осматривали место, служившее для беглецов привалом считанные минуты назад. — Они нашли его быстрее, чем я думал, — с нескрываемой тоской в голосе сказал Се Лянь, — нам нужно забраться как можно выше. Не думаю, что они будут осматривать каждую скалу в этой пустыне. Хуа Чен слабо кивнул. — В таком случае сделаем для них эту задачу невыполнимой, — мужчина достал флягу и сделал крохотный глоток воды, передавая её Се Ляню. Сейчас им нужно было взобраться на скалу. Хотя склон не был настолько отвесным, что взобраться по нему удалось бы только с обмундированием, для них он был достаточно проблематичным препятствием. Оба сошлись на том, чтобы скрыться от преследователей, им точно нужно было преодолеть этот склон. По крайней мере, на его вершине можно будет отдохнуть и перевести дыхание. Выяснилось, что взбираться с простреленными боком было не весело и не смешно. У Се Ляня получалось лучше: благодаря достаточно сильным мышцам рук и длинным пальцам он мог цепляться за выступы, давая ногам немного отдохнуть. К тому времени, как большая часть пути была преодолена, уже спускались сумерки. Последние лучи уходящего солнца обжигали кожу, но духота постепенно спадала. Отчасти, Хуа Чен про себя мог порадоваться этому, пока взбирался выше лицом к камням и искренне стараясь не упасть вниз и не умереть. Он не был уверен, что может карабкаться дальше: рана на боку снова вяло кровоточила, пропитывая припарку, мышцы горели и начали дрожать. Веки опустились. Опасно качнулось тело. Мгновением позже на голову упал мелкий камешек, и вслед за ним откуда-то сверху обрушилась лавина пыли. Чтобы посмотреть, какая катастрофа надвигалась на него в этот раз, Хуа опасливо поднял взгляд. Се Лянь скатывался обратно по склону, словно в этом не было никакой проблемы. — Как ты, Хуа? — обеспокоенно спросил парень. Вот уж нашёл время для таких вопросов. Мужчина крепче сжал каменный выступ, держась изо всех сил и страдальчески вздохнул. — Могло быть и лучше. Вот ты только что обрушил на меня стену пыли и камней. Можно было быть хоть немного предусмотрительнее? — Хуа Чен хотел, чтобы его слова прозвучали как можно более саркастично, но вышло у него это паршиво. Он просто не мог расслабиться, когда при малейшей ошибке мог отправиться в долгий полёт вниз. — Прости-прости, я не думал, что всё так получится, — Се Лянь хрипло засмеялся, но всё-таки сумел поравняться с Хуа Ченом, ныряя под его плечо, — это не очень удобно, но, по крайней мере, ты не упадёшь, — парень улыбнулся так ласково, что казалось, карабкаться по крутому склону, держа на себе вес ещё одного взрослого человека — не проблема. Вместе им удалось поднять протестующее тело Хуа Чена наверх прежде, чем вечерние сумерки окутали пустыню. Задыхаясь, они лежали на горячем камне. Хуа искренне пытался сдержать рвоту, потому что мир бешено кружился вокруг. — Давай отдохнём, — прохрипел Хуа Чен. — Давай, — пробубнил Се Лянь, прикрывая глаза. Даже пить не стал. Кожу неприятно жгло и даже еле ощутимый ветерок не спасал. Хуа перекатился на бок, стараясь сконцентрировать взгляд на лице Се Ляня: щёки осунулись, а некогда белая кожа сейчас казалась красной, как варёный помидор. Должно быть парня тоже мучает это долбаное жжение. Веки потяжелели, словно налились свинцом, и Хуа Чен провалился в забытие. Каким-то образом, несмотря на боль и ноющие мышцы, или, возможно, благодаря им, они оба уснули — к несчастью, они оба проспали пару лишних часов, пропуская прохладную, прекрасную тьму. Проснувшись после некоторого несчастного бормотания и завтрака остатками фруктов, они направились дальше к вершине скалистого холма. Они шли и карабкались, пока солнце не поднялось над горизонтом и невыносимая жара не стала опускаться на пустыню. Жажда мучила беспощадно. Даже учитывая остатки арбуза и скудный остаток воды во фляге, в горле никогда не хватало влаги. Это чувство, словно кот раздирающий горло изнутри, было невозможно игнорировать. Перед глазами стояла мутная пелена, Хуа Чен предполагал, возможно, это было началом теплового удара. Бок нарывал так сильно, что, как только они приблизились к стене каньона, он опёрся на камень для поддержки. Острая боль заставила его вскрикнуть и отдернуть ладонь. Просто шёл и напоролся на какой-то жадный до чужой крови кактус, проткнувший кисть его руки в нескольких местах. Неловкая, полная ненависти и бессилия ярость бурлила под кожей. Он мечтал сжечь это место до тла — не то чтобы оно не было уже довольно зажаристым. — В чём дело? — Се Лянь быстро подковылял к нему, бегло осматривая напарника на наличие новых ран. — На кактус напоролся, — рявкнул Хуа. Се Лянь же взял его за руку, осторожно обращая чужую ладонь на себя, чтобы оценить ущерб. — Туда может попасть инфекция, — парень нахмурился. — Ей придётся побороться за меня с инфекцией от пулевого. Я прямо нарасхват в этой долбанной пустыне. — Ты можешь покричать на кактус, если это поможет тебе почувствовать себя лучше, — Се Лянь нежно улыбнулся, отпуская чужую руку, — давай найдём тень, и я обработаю твою руку, хорошо? Хуа Чен молча кивнул. Оба продолжили путь вдоль стены каньона всё в том же направлении, какое они выбрали до этого, пока не набрели на маломальски пригодное для привала место. Хуа Чен нахмурился на обжигающие ладонь иголки. По крайней мере, в тени было немного прохладнее. — Воды, затем дай осмотреть свою руку, — возник Се Лянь, как только мужчина вытащил флягу. По одному глотку каждому. Он сделал свой и передал её Се Ляню, сидящему позади него, обгоревшему, вымотанному и настолько тощему, что, казалось, легчайший ветерок мог сдуть его. — Что будем делать теперь? — прохрипел Хуа, прежде чем выпить и вытереть губы запястьем. Он поморщился, когда капли воды позволили песку глубже проникнуть в трещины на его губах. Он без сопротивления протянул свою руку "медику", когда тот несильно сжимал её, вытаскивая колючки. — Прошло уже больше суток. В районе двух, наверное? Что бы ни пошло не так, они должны были уже закончить, верно? Они уже должны были спасти жертв? — Думаешь, эти мерзавцы перестанут нас преследовать из-за этого? — он облокотился назад на холодный камень, ещё не прогретый солнцем, и прикрыл глаза. — Наверное, ты прав, — Се Лянь выдернул последнюю иголку. — Готово, теперь будет как новая, — он чуть промедлил, отпуская чужую руку. Хуа осмотрел её. Выглядит не слишком презентабельно, но, по крайней мере, не будет беспокоить ещё несколько часов. — Подозреваю, что Ван Юй — мужик, ответственный за моё подразделение — может иметь что-то вроде запасного плана на случай, если всё пойдёт наперекосяк. Должно быть, мы устроили беспорядок — и если это так, то, может, он продолжает преследовать нас из ненависти. Или чтобы убедиться, что не останется живых свидетелей его вовлечённости во всё это. Се Лянь кивнул. — Мы не можем продолжать бежать. Продолжим тратить энергию в таком же темпе и терять из-за этого воду — не протянем до завтра, даже если найдём ещё арбузы. — План? — вяло задал вопрос Хуа Чен, неспособный сейчас ни на какую конкретику. — Устроим засаду, — принял решение Се Лянь. — Устроим засаду, — усмехнулся Хуа, скрещивая руки на груди, — проще сказать, чем сделать. С расплывающимся сознанием и истощённым телом пришлось подумать некоторое время, прежде чем разобраться в главном — что, где и как — но, в конце концов, они были готовы.

.

В выбранном ими месте путь между стен каньона сужался, прежде чем оборваться в бескрайнюю равнину. Хуа Чен был вооружён пистолетом, Се Лянь — шокером. Это было очевидное место для засады, что было минусом, но оно также было очевидным, потому что оно было отличным, и с учётом их возможностей и тающих сил пришлось пойти на риск. Ожидание оказалось тяжёлым. Усилие, потребовавшееся для преодоления дистанции длиной в сорок пять минут ходьбы под палящим солнцем, было значительным. Необходимость остановиться теперь и позволить воякам догнать их раздражала. Но они всё-таки догоняли. Хуа Чен протиснулся назад, прекрасно спрятанный за огромной кучей когда-то обрушившихся камней. Он не смог бы увидеть солдат, пока они не проехали бы чуть вперед, поэтому полагался на Се Ляня, который должен был дать сигнал к атаке. Вывести боевую группу на открытую местность было чертовски важно — ни у Хуа, ни у Се Ляня не было ресурсов, чтобы защититься или переждать, если бойцы найдут укрытие и откроют огонь. Хуа Чен сгорбился за скалой так низко, как только мог, а его колени болели от напряжения, когда первый парень в форме осторожно прошёл мимо. Его быстро оценивший местность взгляд пропустил спрятанного в тени Хуа. Он оставался на своей позиции. Второй мужчина прошёл вперед. Затем третий. Им был Ци Жун. И, словно безудержная ненависть привлекла его взгляд, Ци Жун уставился прямо на Хуа, комично расширяя глаза. Затем было жужжание. Ци Жун дёрнулся, как в припадке, когда Се Лянь ударил его шокером со спины — к счастью, это означало, что он уже обезвредил остальных в привычной ему тихой эффективной манере рукопашного боя. Двое оставшихся поспешили в сторону укрытия. К несчастью второго, Хуа Чен пронзил ножом его колено, и парень распластался на земле, выпустив пистолет из рук. Раздался глухой звук, прокатившийся эхом по каньону, определить характер которого Хуа, бежавший за последним бойцом, не мог. Пистолет всё ещё оставался в кобуре. По какой-то причине пальцы отказывались вынимать его оттуда. Прежде чем ему пришлось решить пристрелить парня или нет, Се Лянь промчался мимо, хватая бойца, пытавшегося одновременно бежать и целиться, и они оба повалились на землю. Время замедлилось, как это обычно бывало во время схватки, адреналин делал всё предельно очевидным. Когда грохот, смутный на грани концентрации, наконец материализовался в виде Ван Юя, вывернувшего из-за угла каньона на мотоцикле, Хуа Чен отступил назад к камням, за которыми прятался, предугадывая дальнейший ход событий. Если их поймают пересекающими равнину – пристрелят на месте. Ван Юй знал местность, и, должно быть, проделал этот долгий путь, чтобы попытаться отрезать все пути к отступлению. Это сработало, застав парней в их бедственном положении, но Ван Юй совершенно точно не рассчитывал, что они уложат всех пятерых наемников. Впрочем, офицер не позволил шоку остановить его надолго и открыл огонь по всё ещё боровшемуся в пыли клубку тел. Се Лянь на рефлексах, привитых долгими годами тренировок, прокатился по земле и дёрнулся в сторону, словно напуганный кот, рассчитывая достичь укрытия относительно невредимым. Парень, с которым он дрался, не был так удачлив и теперь ничком лежал на песке в луже крови. — Давай, Сань Лан, вылезай наконец! — рявкнул Ван Юй, пока Хуа притаился в своём укрытии. — Может, по крайне мере, окажешь мне честь и объяснишь своё предательство? Если Хуа Чен собирался достать его, учитывая свою ограниченность в движениях, ему пришлось бы стрелять вслепую. Это будет нелегко. Ван Юй выстрелил по камням, за которыми прятался Се Лянь, заставляя его вскрикнуть от неожиданности. Хуа не мог ничего видеть со своей позиции, но, к счастью, это не был вопль или ор, так что ущерб не мог быть критичным. — Я своими глазами видел, как ты не колебаясь пристрелил того отброса, доказывая нам свою верность, так что тогда- Хуа Чен не стал дожидаться, пока он закончит. Все внутренности скрутило от закипающей ярости. Если этот мудак сейчас не заткнётся... Впрочем, Се Лянь уже всё слышал своими ушами. Хуа Чен был благодарен за что, что не мог в этот момент видеть лицо «ангела». Хуа не дал ему сказать больше ничего. Выставив пистолет из укрытия, он выстрелил примерно туда, откуда слышался голос. Ван Юй, не ожидавший атаки, выругался, начав стрелять в ответ. — Сукин ты сын! — прорычал офицер, наверное, словивший пулю. Звучал он довольно взбешённо. — Хочешь ещё? — ответил Хуа Чен. Он проверил магазин. Осталось две пули. Среагировал, как чёртов любитель, запаниковал. Череда выстрелов разбилась о камень, где он прятался. Затем ещё несколько выстрелов уже не по нему, и Хуа не мог понять: Ван Юй целился в Се Ляня или просто обеспечивал себе прикрытие, чтобы добраться до мотоцикла? Рычание мотора ответило на вопрос. Хуа едва не свернул себе шею, пытаясь выглянуть из-за камня и сделать последний, смертельный выстрел. Офицер палил одной рукой, выравнивая мотоцикл и выводя его из зоны поражения. — Хорошо вам отдохнуть в пустыне, отбросы, — проорал он, когда мотоцикл свернул за угол. Тишина стала действительно мёртвой. Остался лишь звук хриплого дыхания Хуа Чена и его собственного частого сердцебиения. — Хуа Чен, ты как? — позвал Се Лянь со своей позиции. Мужчина осторожно выбрался из укрытия так, чтобы видеть место их импровизированного сражения. Ему отчаянно необходимо было узнать, ранили ли парня сильнее, были ли у оставшихся людей коммуникаторы или вода? Вода была необходима. Люди лежали там же, где остались после сражения, но теперь укрытые дымящейся россыпью пулевых отверстий. — Он пристрелил своих собственных людей, — Се Лянь вылез из укрытия и прошёл вперед, осторожно поглядывая в направлении, где скрылся Ван Юй. Хуа Чен остановился изучить ближайшего из мёртвых ребят. — Не только, — безэмоционально бросил он. — Ван Юй прострелил их фляжки. Драгоценная вода просочилась на песок, смешиваясь с кровью и впитываясь в пыльную землю. — Твою мать. Се Лянь выглядел ужасно, выдохшийся и дрожащий от усталости. Но, по крайней мере, не похоже, чтобы его сильно ранили. — Тебя задело? — на всякий случай спросил Хуа. — Нет. Только шрапнелью, отлетевшей от камня, но это просто царапина, — Се Лянь попытался улыбнуться. Вышло так себе. Он нагнулся проверить следующего мужчину, настолько испещрённого пулями, что он выглядел скорее как сито, нежели как человек. Се Лянь перевернул тело и пробежался по карманам, но ничего полезного там не обнаружил. Дальнейший обыск показал, что его вода также пала жертвой шквального огня. — В одной из них может быть достаточно для одного глотка, — Хуа осторожно вытянул фляжку из-под тела трупа. Ван Юй отлично стрелял: однозначно отставной военный, возможно даже спецназовец. — Хуа Чен! Здесь есть выживший! Се Лянь стоял на коленях возле Ци Жуна, держа пальцы на его запястье, проверяя пульс. Ну разумеется, это мог быть только ёбаный Ци Жун. — Се Лянь, у нас недостаточно ресурсов, чтобы самим продержаться в живых больше суток или около того. Мы не можем расходовать их на убийцу, насильника и конченую мразь, — Хуа всего лишь озвучивал факты, всё это было чистейшей правдой. — Знаю, — признал парень, — но я не могу оставить человека умирать вот так. Он разрывался между логикой и моралью. Хуа Чен поднял взгляд в небо. Первые грифы уже парили в вышине, принесённые сквозь пустыню запахом крови. Это будет ужасающий способ умереть. Милосерднее убить его. Он заслужил этого. Но Хуа Чен колебался, жуя растрескавшуюся губу. — Я могу сделать это. Было бы подобающе пристрелить, как животное, которым он и являлся. Мысль заставила вздрогнуть, воскрешая в памяти слова Ван Юя, Кима и самого Ци Жуна о мигранте, прежде чем он был убит. — Не вариант, — покачал головой Се Лянь. — Что тогда? Взять его с собой? Обработать его раны? Потратить на него наши ресурсы, несмотря на то, что, возможно, он умрёт в любом случае? — дыхание резко отдавалось в его собственных ушах. Хуа не говорил, что это должен был сделать Се Лянь: он мог бы даже перехитрить его, учитывая неустойчивое положение, в котором они находились, убить Ци Жуна и разобраться с последствиями позже, если они выживут. — Знаешь, что эти ребята там делали? Кроме того, что они колотили своё состояние на чужих костях? Они убивали людей ради развлечения. Принуждали женщин и девочек к сексу, продавали детей на хер знает какую судьбу. Я не хочу умирать. Я не хочу, чтобы ты умер, защищая одного из них, Се Лянь! Я не смогу жить с осознанием того, что позволил этому случиться. Се Лянь моргнул, глядя на него пустыми глазами. Лицо его исказила странная смесь эмоций. — Знаешь что произошло в лагере, когда я искал тебя? Лучший друг этого парня отвёл девушку в сторонку, чтобы немного поразвлечься. Ей не могло быть больше шестнадцати. Он собирался изнасиловать ребенка. Что, думаешь, сделал бы этот парень? Остановил бы его? Или присоединился бы? Се Лянь содрогнулся всем телом и быстро сморгнул что-то, словно пытался вычистить пыль из глаз. Он не сказал ни слова. Хуа попытался успокоиться, стараясь думать рационально сквозь гнев и страх. — Ты прав в том, что оставлять его здесь будет проявлением ненужной жестокости. Я придушу его. Он уйдет без осознания того, что таким образом была решена его судьба. Хуа Чен не думал, что сможет пристрелить Ци Жуна. Не в голову. Не как раньше. — Мы не можем, Хуа. Нам нужно по крайней мере оценить, насколько плохи его раны. Если у него есть шанс выжить, нужно попробовать.