Nothing Special (Ничего особенного)

Маскарад. Какое замечательное слово. Как говорил Уильям Шекспир в «As you like it»: «The whole world is the theatre. Women, men in it are all actors. Everyone has his exits and entrances and everyone doesn't play one role only*». Каждый играет свою роль, придерживается своего характера, даже если ему этого не хочется. Для чего играть роли? Для общественного мнения, конечно же. Чтобы не осудили, не прокляли, не было слышно шёпота и никому за тебя не было стыдно. Одевая маску, мы скрываем свою суть, изображая тех, кем мы на самом деле не являемся. Иногда, чтобы защитить. Иногда, веря в то, что это отведёт беду. Иногда, чтобы скрыть. Иногда, из корыстных побуждений. Никто не останется незапятнанным и невинным с течением времени, если только не закончит свою жизнь раньше, чем успеет войти в ту часть своего бытия, где маска жизненно необходима. Маскарад пришёл к нам из Древнего Рима. Давным-давно. Мне больше всего нравится венецианский карнавал. Он яркий, красочный и живой, совсем не похож на мою жизнь, несёт в себе оттенок времени, когда всё было иначе. Почему-то другие карнавалы не столь для меня прекрасны как венецианский. Мне нравятся костюмы и маски. Это как окно в другой мир. Как бы мне хотелось когда-нибудь вживую увидеть комедию дель арте! Это со стороны и по тем небольшим видео что удалось найти в сети, выглядит многообещающе. Арлекин и Коломбина, Пьеро и Бригелла, Дзанни, Пульчинелла и др. Классические маски, которые не связаны с театром не менее прекрасны. Баута, Джокер, Кот, Вольто, Чумной доктор. Кажется, мне мало встречалось рассказов с этими масками. Интересно, какая будет любовь под этими масками. Жизнь немного схожа с маскарадом, люди также носят маски, делая вид что они не те, кто есть на самом деле. Да и вообще, жизнь одновременно похожа на многое и так же ни на что, создавая уникальный опыт для каждого, кто находится в этом мире. Благо всегда есть с чем сравнить и открыть для себя новую грань существования и бытия. Маски в этом случае это не вещи из ткани, пластика или папье-маше, слегка тронутые красками и украшениями, созданные только для весёлой забавы, нет, это личности, которые надевает на себя человек. Эти личности могут быть и хорошими, и плохими. Чаще всего они хорошие, чтобы прикрыть уродливую и неприглядную суть. Для этого есть одно замечательное слово — «лицемерие». Когда долго носишь подобную маску, легко забыть себя настоящего, которого ты таким образом пытался защитить, начиная думать что маска это и есть настоящее. Если поверить, что это и есть настоящее, тогда маска врастает в человека, сливается с ним, понемногу уничтожая его истинную личность, стирая её из памяти. Никто не думает о причинах сподвигших людей на такое. Мне же кажется, что это потому что люди боятся что им причинят боль. Потому рядом с людьми были те, кто причинял им боль, и больнее всего когда причиняют боль намеренно, а не по незнанию. Тот взрослый мужчина, который орёт на всех людей, в глубине души, до дрожи боится критики и потому действует на опережение, начиная обвинять всех вокруг себя, потому что когда-то в детстве его родители пренебрегали его достижениями, с презрением высказывая что кто-то там может лучше, а ты ещё и облажался в получении этого достижения, и критиковали порой даже за те мелочи, которые того не стоили. Для ребёнка эти мелочи были не такими уж и мелочами, да и мнение родителей оказало своё разрушающее влияние. Мало кто задумывается о причинах своих действий, видя их вполне нормальными, делая это уже бессознательно и по привычке, но всё можно исправить, если заметить и захотеть исправиться. Это не самый простой путь, но он есть. И может быть человек отвратительной сволочью, просто в силу характера и без всяких историй за ним. Исправляться в таких людях нечему. Только вот во многих случаях, за многими «масками» стоит травмирующее событие, которое заставило эту маску носить и стараться не снимать. В масштабах мира, это невероятное количество лицемерия и забытых себя. Можно ли сравнить забытого себя, с тем кто похоронен под могильной плитой, словно ты уже мёртв? И есть ли шанс на возрождение для этого забытого себя? Я не знаю пока что ответа на эти вопросы, но со временем они найдутся. Говорят, что смерть покажет истинный характер умершего, отразив его на лице. Я же считаю, что даже последняя сволочь в смерти может казаться прекрасным человеком. Да, ты знаешь, что этот человек не был хорошим, но в гробу он выглядит довольно спокойно, благодаря гриму, и вокруг слышен лживый шёпот о прекрасном человеке, который, к сожалению покинул мир. Из страха может родиться ненависть, потому что всегда боишься того, чего не знаешь или не можешь увидеть, тогда проще пойти по пути, который это может уничтожить. Ведь если уничтожить то, что причиняет страх, то может уйти и боль. Потому общество стремится уничтожить тех, кто не вписывается в этот пропитанный ложью мир, где многие уже и забыли кто они есть на самом деле, чтобы можно было продолжать делать вид, что всё превосходно. Мир, где тебе в глаза улыбаются, а за спиной будут злословить и при случае вонзят нож в спину. Но! У каждого из нас есть выбор. И каждый может выбрать другой мир, который кто-то создал или самостоятельно построить новый. Может ли быть мир совсем без масок? Нет. Это необходимость. В переговорах выторговать лучшее, на работе делать слаженным работу коллектива, чтобы все работали, в разговорах с чужими не сболтнуть лишнего… Много других ситуаций где это необходимо. Зато, можно собрать вокруг себя тех, кто будут с тобою искренними и ограничить контакты с теми кто отравляет твою жизнь своим ядом. Близкие могут носить маски с другими, важно, чтобы с тобой они были теми кто есть, и не было нужды притворяться, но границы всё же лучше сохранять. Да, близкие люди могут уйти из жизни и порой очень неприятно, потому что все меняются и пути могут разойтись. Некоторые секреты всё же лучше делить не со всеми, а оставить при себе. Мир без этих личин был бы прекраснее? Я так не думаю. Для начала стоило бы поразмыслить над тем по каким причинам этот мир стал бы таким же и как скоро бы это произошло…

***

Я выхожу из своих раздумий, перевожу взгляд на тётю Свету и переспрашиваю с вежливой извиняющейся улыбкой: — Простите, вы что-то сказали? Немного в мыслях витаю. Да, со своими родственниками я разговариваю на «вы», с большей частью уж точно. Среди них на «ты» я разговариваю, пожалуй, только с двоюродными братьями-сёстрами и их детьми. Дети меня порывались на «вы» называть, но я это пресёк и попросил меня называть «Вик». Моё имя в документах Виктория, так что лишних подозрений не будет. Да, после перехода я хотел бы зваться Виктор. Имя мне нравится, так почему же я должен отказываться от победоносного имени, которое полностью мне соотвествует, выбирая что-то иное и связанное не с deadname*. Само имя намекает на то, что я буду победителем в этой игре. Тётя Света как обычно в боевой раскраске и при всём параде на таких праздниках. Она любит яркие цвета, обтягивающие фигуру вещи, которые она называет подчёркивающими её фигуру и лезть ко мне с этими вкусами, пытаясь их привить. Я с содроганием вспоминаю походы по магазинам вместе с тётей в которые меня заставляет ходить мама. После этого в моём гардеробе появляются вещи, которые я не буду носить с грифом «Абсолютно неприемлимо». Эти вещи для меня слишком женственны. Чувствую себя куклой, которую все перекраивают как хотят. Я не люблю обтягивающие вещи, которые выставляют напоказ мою грудь, которую мне хочется скрыть, и не выношу вырвиглазные принты с цветами по всей ткани, предпочитая однотонные или однотонные, но с приятным для меня принтом по центру. Но ещё больше я не люблю предлагаемую типичную яркую расцветку для девочки, предпочитая холодные и тёмные оттенки, изредка перемежая их красным. Как говорю я, типично пацанский отдел с одеждой. Одежда цвета асфальта? Лесной грязи? Мужская выкройка? Беру! Из красного у меня разве что галстуки, которые я с боем отстаивал, делая вид, что подражаю моде и мужская рубашка-поло, которая просто тихо и мирно существует, делая вид, что это закос под женское что-то там. Пожалуй, я резок в своих суждениях, но это больше потому что меня всё достало среди того навязывающего потока окружающих вещей. Тётя Света очень хорошая. Это я не такой. Если бы я только мог родиться тем, кто я есть на самом деле… Тогда бы не пришлось слушать о невыносимых для меня вещах. Она замечательная, добрая, но порой слишком настойчивая. Слегка полноватая, с волосами выкрашенными в цвет тёмного шоколада, холодными серыми глазами, крупными чертами лица, и слегка загорелой на отдыхе ещё летом кожей сейчас покрытой какой-то косметикой. Она меня любит и очень ради меня старается, так она говорит по крайней мере. Ей пятьдесят три года, она с большими сложностями умеет пользоваться техникой, недолюбливает ЛГБТ, говоря что такие портят мир самим фактом существования, несложно догадаться, какая меня ждёт реакция на признание в том, что я отношусь к одной из этих букв. Мои родственники, по сути, неплохие люди. Но они выросли в другое время, в другом мире и для них сложно принять существование таких как я. Они в этом не виноваты, просто всё дело в том что мы разные. Для каждого времени приемлимо что-то своё. И для каждого места тоже, пожалуй. Не могу их винить, но и просить принять не в моих силах. — Викуля, я такую кофточку тебе присмотрела. Так, а чего ты не красишься? Пора бы уже. Ты посмотри какие синяки под глазами, — цокает языком тётя, выливая на меня поток информации. — совсем не смотришь за собой. Ты же девушка. И тебе нужно сходить в парикмахерскую подстричься. Да, обязательно. Давай я тебя косметикой научу пользоваться. — Тёть Свет, спасибо вам большое, но не нужно. Кофточек мне хватает. Краситься я не буду, потому что у меня аллергия на косметику и выбирать что-то с надеждой что оно не даст аллергическую реакцию я не буду. Не хочу рисковать своим здоровьем. Синяки под глазами это наследственное по отцовской линии, — сердце стискивает от слов «девушка» и «Викуля», и хочется крикнуть в ответ: «Какая я вам девушка?! И вам не Викуля!», но я сдерживаю себя огромным усилием воли, продолжаю вежливо и настойчиво продвигать свои взгляды, при этом поддерживая вежливый образ девушки-ангелочка. — Нет, в парикмахерскую я тоже не пойду, спасибо за приглашение. И учить пользоваться косметикой меня тоже не нужно. — Ой, ты всё выдумываешь! Нет никаких аллергий. Повыдумывали всякого. В наше время такого не было! У тебя этого нет. Не бывает аллергии на овощное, не помню, что там у тебя, но не бывает, — возражает мне тётя, начиная говорить с пылом, втолковывая неразумному мне, что я не знаю на что у меня есть аллергия, а на что нет. — С парикмахерской она ещё упирается. Ишь ты! Хочешь выглядеть как чувырла? Посмотри на себя. Что это за вид? Красивая девочка получилась бы, если привести в порядок, а ты… — в глазах появляется некоторая брезгливость. — Значит ли это что у Лёшки нет аллергии на глютен? — тихо говорю я и смотрю исподлобья. Как же я устал… — Почему у моего племянника может быть аллергия, а у меня нет? И я вам не чувырла, и никто другой. Не нужно за меня решать, что мне подходит, а что нет. Пожалуйста. — голос предательски срывается, я внутренне понимаю, что это проигрыш. Когда срывается голос от внутренних эмоций, это указывает на то, что тебя задело, и тогда глаза окружающих вспыхивают торжественным блеском и их нападки становятся ещё сильнее. Как я ненавижу свой голос. — Почему ты мне дерзишь? — картинно ахает тётка, а морщусь от режущего слух звука, пропитанного фальшью и каким-то торжеством. — Как тебя мать воспитывает? Тебя стоило бы забрать у твоей матери и воспитывать нормально ещё в детстве. Ты была бы нормальной — не привередничала в еде, выглядела бы как миленькая девушка и за тобой бы бегали парни. Я так хочу, чтобы ты пользовалась косметикой, наряжалась, можно было бы поговорить о девичьем, посекретничать. Во всём виноват твой дурацкий компьютер! — приходит она к выводу, столь нелогичному, что это даже смешно. — Если дерзостью вы называете разумные вопросы, то возможно, это так. Вы можете думать что угодно, но не смейте говорить ничего плохого о моей матери. — сбегаю из комнаты выпалив всё разом. Это называется посидел тихо и мирно, полазил в интернете с телефона, стараясь не попадаться на глаза и желая всего лишь пересидеть. Не хочу и думать про то, что тётка выскажет матери и что мне достанется от неё дома. Ненавижу праздники. Иду к матери и начинаю тихо отпрашиваться: — Мам, можно я домой сейчас пойду? — просительно смотрю в глаза. — Да, можно, если хочешь. Что-то случилось? — с беспокойством спрашивает она. — Нет, ничего. Просто хочу домой. Ты тут ещё посиди, я самостоятельно доберусь до дома. — улыбаюсь я. Надеюсь, не видно моей скованности. — Ты соскучилась по ним, наверное. Пообщайтесь, развлекись немного. Ладно? — Хорошо, если не хочешь оставаться… — делает она паузу, а я затаив дыхание жду ответа. — Можешь идти. Сейчас я тебе деньги на проезд дам и ключи. Собирайся. Вот так просто? Неожиданно даже.

***

Выхожу на улицу и вдыхаю морозный воздух. Свобода! Несколько мгновений счастья. Решаю пройтись пешком до остановки чуть ниже в моей стороне. Прогуляться не помешало бы, немного подумать, впрочем, тоже. Достаю из кармана наушники, подключаю их к телефону и включаю песню не глядя. «Starset — Carnivore». Подходящая песня для меня сейчас. Когда-нибудь я куплю себе биндер. Можно было бы утягивать грудь эластичным бинтом, но это привело бы к нежелательным последствиям. Порой мне настолько невыносимо видеть наличие у меня груди, что я мечтаю чтобы по какой-то причине у меня её не стало. Чертовски хочу плоскую грудь. Я хочу хоть раз посмотреть в зеркало и увидеть там парня, а не девушку, пока мне это не светит, зеркал я стараюсь избегать. От эластичного бинта или скотча могут быть очень нехорошие последствия: раны, деформация рёбер, проблемы с дыханием, нарушения циркуляции крови, из-за недостатка кислорода организм может устроить бунт. Мне ещё жить с этим телом после перехода, потому я стараюсь не вредить лишний раз. Тяжело ничего не делать, но я не хочу потом дорогостоящего восстановления своего здоровья. Да и деньги важнее будут на врачей, операции и лекарства, если учесть, что зарабатывать мне придётся самостоятельно. Я не хотел бы откладывать свой переход надолго из-за проблем со здоровьем. Можно было бы купить биндер, но проблема в том, что у меня нет денег на качественную вещь. Как бы переломить ситуацию? Так, в раздумьях, я дошёл до остановки. Повезло, мне сразу попался нужный мне маршрут. Скоро я попаду домой. В окнах маршрутки отражается жизнь города и знакомые виды, места где я никогда не бывал и уже не буду, и сердце бешено стучит, ожидая чего-то, в ушах звучит музыка:

Who are you to change this world? Silly boy! No one needs to hear your words. Let it go.

То, чего я хочу всем сердцем обязательно сбудется и неважно через что мне придётся пройти. Хотел бы я и сам в это верить с той же уверенностью как и думаю. Услышит ли меня кто-то сквозь это тело, увидит ли кто-то во мне того, кем я являюсь? Чего хотел бы я сам? — мой главный вопрос.