Deus vult

Соловей с наслаждением вдохнул свежий воздух. Весной пахло вовсю. Потеплело в этом году рано: только середина марта миновала, а снег уже почти полностью сошел. Солнце весело отражалось в тяжелых каплях воды, повисших на все еще голых ветвях деревьев. Пройдет совсем немного дней, и на них распустятся клейкие светло-зеленые листочки. Настроение молодого волхва соответствовало погоде и окружающему пейзажу: легкое, немного приподнятое, с ожиданием чего-то неясного, но однозначно доброго. Для задуманной прогулки — самое то. Какой-то конкретной цели у Соловья не было, он все еще обживался на новом месте, осматривал и обследовал свои нынешние «владения». Пусть он и жил в этих местах еще с лета, каждая новая пора года преображала лес почти до неузнаваемости. Осеннее золото и зимнее серебро были прекрасны. Теперь настала пора весны. Соловей не жалел, что вместо шумного Новгорода выбрал тихое удаление в лесную глушь в поисках чего-то нового. Даже если кто-то сетует, какие возможности и просто удобную жизнь он упускает. Чужое присутствие всегда давило на него. Да и само по себе то, что он выбрался из-под крыла своей наставницы, было поводом для гордости. Нет, он ее, конечно, безмерно уважал и любил, но жить хотелось своим умом и силами. А лесная глубинка вдали от любых человеческих поселений была настоящим испытанием для него, привыкшего к размаху и скорости столичной жизни. И не имеет значения, что мало кто может понять его стремления. — Вот буду седым-седым старцем, — говорил Соловей особо настырным доброхотам, — отращу бороду до колен, тогда и переберусь к людям поближе. А то сейчас начну направо-налево пророчествовать, так засмеют же. И чтобы там ему не говорили, первую зиму он благополучно пережил, в том числе и благодаря своим умениям. В конце-концов, он знал, на что идет. Пожалуй, кроме него, на десятки верст окрест не было не то, что ни единой живой души, а даже всякого рода нежити почти не водилось. Ну, это и понятно, те тоже стараются поближе к людям селиться. Не сказать, что Соловей был совсем уж необщительным, просто ему хватало и тех редких разговоров, что случались у него за полгода самостоятельной жизни в глуши. Пару раз он все же выбирался в ближайшие человеческие селения, а домашние хлопоты и исследования, ради которых он сюда и приехал, не оставляли места скуке и одиночеству. Наверное, сегодня был едва ли не первый раз, когда он выбрался из дому не по делу, а просто погулять. Уж больно погода была хороша. Праздные размышления о прошлом, настоящем и собственных планах на грядущее так увлекли его, что он не сразу заметил, как что-то изменилось. Не лучи солнца, не звук весенней капели и не холодок по лицу от легкого ветерка. Пожалуй, это можно было бы назвать чужим присутствием. Не так, как ощущались животные или другие люди. Даже не так, как ощущалась местная немногочисленная нежить, хотя вот с ней как раз было чуть больше сходства. Несмотря на то, что Соловей был волхвом, а одной из их основных задач были молитвы и служение богам, настоящих богов он как раз-то и не видел никогда и даже немного посмеивался над высокопарными беседами своих товарищей-чаровников о небожителях. Но он был уверен, что именно так они и должны были ощущаться: сильно, ярко, максимально сосредоточенно в одном месте, только… Наверное, явление их было бы более пафосным и громким, величественным? Во всяком случае, Соловью казалось именно так. Да и что могло заинтересовать грозных покровителей здесь, где живет лишь один молодой волхв-отшельник?.. Мир вокруг был все таким же, только Соловей уже не доверял своим глазам и ушам, полагаясь больше на внутренние чувства. А они, тем временем, словно бы тянули его дальше и чуть в сторону от тропинки, которую он уже успел протоптать за недолгое время жизни здесь. Убегать и менять место жительства только из-за неведомой силы, поселившейся по соседству, не хотелось. Просто уйти и не исследовать это странное нечто не давали любопытство и беспокойство. Пойти же вперед за своими чувствами мешал страх. Вот и стоял Соловей, топчась на одном месте в нерешительности. Оно не было злым, это чужое присутствие. Просто… давило. Как в родном Новгороде, но это город, там так много людей и так мало места… В итоге Соловей не выдержал и сделал первый шаг. Туда, к неведомому. Интерес и любопытство победили страх. Глупо, и это точно может стать причиной его гибели. Но он все ж не простой деревенщина какой, чтобы стоять и дрожать на месте просто потому, что столкнулся с чем-то новым, неизведанным. Шел волхв недолго, пока путь ему не преградили две невысокие ели. Соловей знал, что там, прямо за ними, стоит только раздвинуть ветви, находится то самое, что так его напугало. Глубоко вдохнув свежий весенний воздух, он шагнул вперед, прикрывая рукой лицо, чтобы защитить его от хлестких колючих ветвей, пока он протискивался между ними. Когда Соловей отнял руку от лица, он едва не поперхнулся, увидев источник той самой силы, что он сравнил с божественным, да простят его товарищи ему такое кощунство. За елками рос большой куст орешника. А под ним, прямо в еще не растаявшем из-за тени деревьев сугробе, сидела человеческая девчонка. Лет шести на вид, не более. В тканой неокрашенной рубахе ниже бедра, босая. Вполне обычная, только вот спутанные волосы чуть ниже плеч цветом едва ли не светлее сугроба, в котором она сидела. И ее явно не волновали ни холод (март теплый, конечно, но все же не настолько), ни то, что до ближайшего человеческого поселения день пути, ни даже сам волхв, с шумным боем продиравшийся сюда. Она не выглядела ни утомленной, ни истощенной или напуганной, уплетая лещину за обе щеки. Лещину? Только сейчас Соловей заметил, что одна из веток орешника, в отличие остальных, торчащих из земли голыми прутиками, цвела. И не просто цвела, а еще и плодоносила! Неужели она его заставила?.. Соловей нервно сглотнул, откашлялся и спросил: — Ты кто? Девочка сначала дожевала свои орехи и лишь потом посмотрела на молодого волхва. Личико у нее было довольно обычным, только черты немного резковаты для маленькой девочки. Глаза удивительно светлые, зеленые, как те молоденькие листья, что вот-вот должны проклюнуться из набухших почек. Вот она его точно не боялась, а смело и прямо смотрела прямо в лицо. Так, словно никогда в жизни не видела людей… Внезапная догадка стрелой впилась в голову. Такое он видел и чувствовал только единожды, хотя и жил в самом Новгороде, но запомнить сумел. Тогда князь со своей дружиной с триумфом возвращался из очередного похода, и они проходили через город. Сам князь во главе, а подле него… — Ты — дух-защитник, да? Он ехал по правую руку от князя, держась с ним наравне. Людей, вышедших их приветствовать, было слишком много, Соловей такое не любил, но тут его по случайности вытолкнули вперед, едва ли не под ноги лошадей, и он столкнулся взглядом с правым всадником. Он был молод, светловолос, но тогда еще только ученику волхва запомнились его глаза: не старые, но глубокие и древние, каких не было ни у кого из знакомых Соловья, даже у его наставницы, у которой он в итоге решился расспросить о странном всаднике. У этой девочки были такие же глаза, даже цветом точь-в-точь. И она все еще молчала, не ответив и на второй вопрос. Просто ждала и с любопытством рассматривала Соловья. Волхв призадумался. Пусть таких, как он, и считали всеведущими и всезнающими, это было не так. Да и вообще молва приписывала им слишком много тех качеств, которыми не обладал, пожалуй, ни один известный чаровник за всю историю. Вот и о духах, подобных этой девочке и тому зеленоглазому всаднику, никто из них почти ничего не знал. Разве что особо приближенный к княжескому двору. Большинство людей почитало их за своих защитников и покровителей, бессмертных воинов, стоящих за свои державы и народ, хотя за земных богов и не почитали. Духи, олицетворяющие собой всех людей. Соловей отчасти разделял эту точку зрения, но все же тот факт, что у каждого города или княжества, как правило, был известен лишь один дух, наводило на неприятные мысли. Никто никогда не говорил сразу о нескольких защитниках и покровителях. Зато много поговаривали о той силе над умами людей, которую такие духи имели… Что делать со своей находкой, Соловей понятия не имел. Конечно, самое простое — оставить ее тут и уйти. Желательно — вообще из леса. Навсегда. Но азарт и любопытство исследователя уже разгорались в крови. Духи были загадочными, неизученными и предположительно жестокими существами. Никто не знал, откуда они приходили, какие силы и тайные знания были им доступны, как они жили и умирали. И ребенок-защитник — это просто дар для такого, как Соловей. Воспитать этого ребенка как человека… Волхв решился. Он присел перед девочкой и протянул ей руку. — Пойдешь со мной жить? — Соловей особо ни на что не надеялся, но если не слова, то хоть жест она вполне могла понять. Но, похоже, что волновался он напрасно. Девочка внимательно посмотрела на него, улыбнулась и кивнула, протягивая руку в ответ. Пожимая маленькую холодную ладошку, Соловей внезапно понял, что его исследование продлится очень, очень долго…