Deus vult

Рыцарь старался идти как можно тише, однако сухие ветки то и дело издевательски похрустывали под сапогами. Порой Байльшмидту казалось, что эти мертвые кусочки дерева в самом деле сговорились против него, поскольку именно в этом лесу он казался сам себе медведем в буреломе, хотя едва ли его, тренированного воина, можно было назвать неуклюжим. Что вовсе не отменяло этого ощущения собственной неповоротливости рядом с хозяйкой этого леса и еще многих-многих земель в округе. Его ведьма ждала его, оперевшись о большой валун на берегу узенькой, но очень быстрой речушки, больше похожей на ручей. Нагромождения каменных валунов поднимались вверх по течению, а полянка, куда вышел рыцарь, находилась в низине, и получалась маленькая долина, в которую спускался водопад, текущий по камням. Стояло позднее лето, и хотя и трава, и листва еще были насыщенного темно-зеленого цвета, в воздухе уже чувствовалась прохлада осени. А может, это просто из-за близости воды так казалось. И, несмотря на пору года, полянка была густо усыпана полевыми цветами. — Привет, — радостно улыбнулась ему Мира, подходя совсем близко и мягко касаясь плеча Гилберта. — Привет, — ответил рыцарь, ловя ладонь Миры, чтобы поцеловать. Едва ощутив прикосновение горячих губ, она спешно выскочила из его пальцев, хотя ее хозяйка вовсе не выглядела смущенной. Тихо шелестя тканью белоснежного платья по траве, Мира отошла к ручью. Гилберт был несказанно рад видеть давнюю подругу. Пусть с их бесконечным течением жизни разлука в пару десятилетий вовсе не срок, тоски по находящимся в дали близким это не отменяет. И они оба были рады, хотя Мира и вела себя немного странно. Но кто Гилберт такой, чтобы утверждать, что разбирается в женщинах-ведьмах-подругах? В конце концов, кроме Миры у него второй такой нет. Несмотря ни на что, Гилберт считал их двоих друзьями, пусть вслух бы никогда этого не произнес ни при чужих, ни даже при самой Мире. Слишком уж легкий и прямой путь воздействия, пусть даже и неосознанного. Гилберт подошел к Мире. — Здесь волшебно красиво… Легкий порыв ветра колыхнул море трав. Мира присела и протянула руки в сплетение одурманивающе пахнущих цветов и достала оттуда серебряный кубок, богато украшенный россыпями самоцветов. Повернувшись обратно к Гилберту, она произнесла: — Выпей, — голос ее звучал ровно, однако менее всего это было похоже на предложение или вопрос. Гилберт шагнул к ней. — Что это? — Вино. Из трав и ягод. Он положил свои руки поверх ее. Так они замерли на какое-то мгновение. — Боишься? — Тон был лукав, однако в глазах Миры рыцарь заметил отблеск некоего превосходства. — Там может оказаться что угодно: яд, дурман или приворот… Не говоря ничего в ответ, Гилберт, все также держа руки поверх Мириных ладоней, потянул кубок к себе и прижался губами к его краю, делая несколько глотков. Ведьма в изумлении отшатнулась. Кубок почти бесшумно упал в траву, выплескивая на нее оставшиеся капли напитка. — Просто хорошее вино, — обескураживающее улыбаясь, сказал Гилберт. — Но из твоих рук я бы принял все. Воздействовать может что угодно: и кубок без яда, и основанное на точном знании доверие.