Deus vult

Видит небо, Алеся далеко не самое агрессивное существо в мире, но вот прямо сейчас ауру раздражения и гнева вокруг нее можно почти увидеть, хотя внешне она как раз еще держит себя в руках. Ее можно понять: помимо самого факта уязвляющего ее гордость союза она вынуждена присутствовать на празднике в его честь. В зале много мужчин, большая часть уже изрядно напилась. Они шумят, им весело. Во время заключения соглашения они смотрели на нее с насмешкой и снисхождением, даже ее собственный князь. Это было унизительно: как несправедливо, что она, отсчитавшая от своего рождения не одну сотню лет, видевшая, как закладывается первый камень ее города, должна терпеть эти взгляды и смешки лишь потому, что выглядит как двенадцатилетняя девчонка! И только один смотрел с удивлением и восхищением. Полоцк хмыкнула собственным наблюдениям. Что, наглый мальчишка хотел скрепить вассалитет не только договором, но и собственным браком? Обойдется. Алеся ловит на себе нехороший масляный взгляд одного из гостей и передергивает плечами. Она отвлеклась и морок, позволяющий ей быть незримой для остальных, рассеялся. Нехорошо. Чувства чувствами, а магия должна быть под контролем и подчиняться своей хозяйке несмотря ни на что. Это было едва ли не первое, чему научил ее Всеслав. Как же ей его сейчас не хватает… А заметивший ее жемайт тем временем направился прямо к ее укромному уголку с совершенно ясными намерениями. Морок накидывать было поздно, пусть новоявленные союзнички и были язычниками, свои способности светить при них было крайне нежелательно. Князь Алесе это доходчиво объяснил. Еще одна причина их взаимной нелюбви: князь магию не переносил ни в коем виде, был ярым христианином и если б не воля совета, давно бы ее выгнал. В лучшем случае. Однако про обычную силу он ничего не говорил. Обычно такая мелкая месть считалась ниже достоинства, но сегодня все было слишком не так. Поэтому постоять за собственную девичью (и не только) честь наиболее жестоким способом — это как бальзам на душу. Однако и этот план обломался. Самым неожиданным образом. Буквально за пару шагов до нее, перед своим соотечественником стал сам Литва. В последний раз, когда Алеся обращала на него внимание, он находился в смешанной компании ее людей и своих и выглядел немного застенчиво, но все же довольно. В отличие от нее, Ториса в беседу принимали охотно и смотрели одобрительно, пусть и чуть покровительственно. Если честно, Торис показался Алесе немного… никаким. Неинтересным. Тихий, застенчивый, одинаково смущающийся и от похвал, и от ругательств. С его активными захватническими действиями и имперскими амбициями этот образ совершенно не вязался. С другой стороны, с горечью подумала Полоцк, мое нынешнее положение и мою же гордыню тоже нелегко осознать. А Торис тем временем что-то негромко и спокойно втолковывал своему земляку. Затянутые поволокой алкоголя и похоти, глаза гостя прояснялись, и чем дальше говорил Литва — тем больше в них становилось неуверенности и опасения. Наконец Торис отпустил человека, повернулся к Алесе и слегка поклонился, неотрывно глядя ей в глаза. Полоцк кивнула в ответ, вложив в это короткое движение максимум признательности, на которую была способна. Через мгновение Литва растворился среди празднующих. Алеся какое-то время еще постояла на своем месте. Ей требовалось время, чтобы осознать и разобраться в произошедшем. Неожиданно, но побыть в роли прекрасной дамы за закованной в латы спиной рыцаря ей оказалось… приятно. Совершенно новое чувство. До этого нечто подобное было только с Всеславом, но он ей был отцом, так что все же не то. Полоцк расправила складки платья, поправила косы и скользнула из тени на освещенную часть зала. В конце-концов, это лишь небольшая игра с ее стороны, а результат может оказаться очень… интересным.