Старый греховодник

Азирафаэль гудел как большой счастливый шмель. Был прекрасный майский солнечный вторник. Ангел чудесно позавтракал булочкой с нежным кремом, выпил кружку шоколада и теперь перебирал романы Джейн Остин, не решаясь остановиться на каком-то одном на этот вечер. Как обычно он, скорее, выбирал порядок, в котором их перечитать. Книжная лавка была открыта уже четверть века, и ангел заполнил её своей долгоживущей коллекцией. Отличное прикрытие для наличия такого количества книг. Превосходно, что больше не нужно было их перевозить с места на место. Азирафаэль долго подбирал место, где должно было расположиться его книгохранилище — и нашёл идеальное. По его задумке, ни одна живая душа не должна была искать книги посреди борделей Сохо. Он прогадал: всё равно к нему иногда заглядывали покупатели. Даже не иногда, откровенно говоря, а довольно часто. Видимо, пресытившись плотскими развлечениями, люди шли за духовной подпиткой. Но в этой лавке они находили только яростные отпор и отрицание. — Ох, как Вы не вовремя, уважаемый: только что привезли новую партию книг. Их срочно надо разобрать, извините. — Добрый день. Нет, простите, у меня нет Гоббса. И в том разделе с философией, который Вы случайно заметили, тоже нет! — Здравствуйте. Что-нибудь про приключения? Простите, но нет, у нас серьёзное заведение. — Вся полка с Руссо забронирована. Да, есть такое слово. Не продаётся, в общем. До свидания. — Уходите, пожалуйста, по причине... Уходите. Пожалуйста. Да что им всем надо от его книг?! Почему они не могут просто восхититься обилием и разнообразием собрания и уйти по своим делам. И Кроули ещё куда-то запропастился, а ведь он всегда так славно умел отгонять всё живое одним своим взглядом, мимолётно брошенным поверх очков. Очередной любитель потрепать переплёты немытыми руками едва ли не перекинул Азирафаэля за грань физического насилия. Все корешки перещупал и наотрез отказывался уходить! Закипев, Азирафаэль внушил посетителю мысль о том, насколько срочно ему необходимо покинуть лавку. Если бы он дотронулся до хотя бы ещё одной книги, вероятно, у него появилась бы мысль о том, чтобы покинуть Британию. Азирафаэль сжал губы настолько яростно, что сам испугался — а ну как сомкнутся навсегда? — и снова впал в обычное спокойное состояние. Ангел вообще замечал за собой эти вспышки раздражения, но радовался, что они оставались только вспышками и проходили так же скоро, как и появлялись. Негоже было впадать в гнев не только часто, но и надолго. Итак. Нужно было найти способ сохранить книги и не выйти за рамки раздражения в ту, пугающую самого Азирафаэля, область, где у ангелов начинают неконтролируемо плодиться глаза по всему телу, а сияние настолько интенсивно, что на расстоянии зажигает грешников. *** Кроули, ужасный Кроули! Вот что ему стоит прийти в лавку, разогнать всех праздношатающихся и принести с собой кусочек запечённого фазана. У Азирафаэля даже имелась бутылка вина ровно для такого случая. От голода, вызванного консервативной британской кухней, Азирафаэль с каждым днём чувствовал себя всё более раздраженным, но зато ему в голову пришла концепция плавающих рабочих часов. В этом случае можно было закрыть дверь прямо перед носом очередного человечка, жаждущего наложить руки на его книги. Азирафаэль набросал послание потенциальным клиентам, вывесил его на дверь вместе с табличкой "Закрыто" и с удовольствием откинулся в кресле со свежей прессой и чашкой дымящегося чая. Не прошло и десяти минут, как кто-то пришёл в лавку, несмотря на табличку, и, судя по звуку шагов и шуршанию, начал хозяйничать в лавке. Оторванный от чтения, Азирафаэль не на шутку рассердился. Он был абсолютно уверен, что закрыл дверь, а значит, что к нему вероломно ворвался Кроули. Как это низко с его стороны: пропадать на двадцать с лишним лет, а теперь так нагло себя вести. Ничего, Азирафаэль ему сейчас покажет. Но Азирафаэль ничего не показал. В реальности всё оказалось проще: он забыл закрыть дверь. Злость на Кроули после того, как букинист на полставки выгнал покупателя, всё ещё осталась, но слегка сместила акцент. Она дополнилась обидой из-за вопроса "Почему же он всё-таки не приходит?" Вообще говоря, отношения с Кроули на протяжении всего восемнадцатого века вызывали у Азирафаэля крайне противоречивые ощущения. С одной стороны, демон часто приглашал в театры и рестораны и даже один раз спас, когда Азирафаэль исчерпал лимит на чудеса второй категории и мощнее. Это заставляло что-то внутри ангела счастливо трепетать. С другой стороны, Кроули мучил ангела весь век одним и тем же: древним желанием, которое он так и не загадал, но напоминал о нём постоянно. Непростительно часто звучало подобное: "Знаешь, ангел, я на днях думал над своим желанием. Из-за него у меня появилась славная наградная надпись в личном деле "За изобретение алкоголизма". Кстати, звучит как тост. Так вот. Алкоголизм считают частью чревоугодия. Я мог бы потратить своё желание на то, чтобы заставить тебя грешить сверх меры основной составляющей греха — как ты тогда сказал? — "и тебе даже может понравиться"." Или, когда демон был не в настроении, он произносил что-то в духе: "Возможно, своим желанием я смогу посрамить гордость всего ангельского рода и прикажу тебе быть своим слугой десятки лет. В широком смысле услужения." Но само желание так и не загадывал. Азирафаэль чувствовал на себе груз долга (договор надо исполнять, как бы ни хотелось этого избежать), но и так долго тянуть кота за третью лапу было же просто неприлично! Четыре тысячи лет — не шутки. Кроули прекрасно знал, в какое нервное состояние приводило напоминание о том, что в любой момент он может чего-то пожелать, но, видимо, не мог удержаться от подтрунивания, чем в особо неудачные вечера доводил Азирафаэля до белого каления и порванных салфеток. И демоны кровавые в глазах. Несмотря на это, сотрудничество было поддерживать важнее, поскольку оно избавляло от многих проблем. Поэтому демон и ангел встречались вновь и вновь, даже если встреча заканчивалась возмущёнными криками последнего. И вот теперь Кроули не было видно с самого открытия лавки. Они тогда славно напились, и Кроули почему-то больше не приходил. Азирафаэль не мог вспомнить, почему. Ведь они так чудесно тогда отмечали, странно это. Отсутствие демона нервировало и злило тем, что в случае его полного развоплощения (на всех уровнях восприятия) Азирафаэль всё равно оставался бы его должником, и ангела это совершенно не устраивало. *** В 1832 году обозлённость Азирафаэля на Кроули за его отсутствие достигла своего исторического максимума. Ни единой весточки! Последний обмен письмами с Кроули состоялся за три дня до открытия магазина (Азирафаэль как раз позвал праздновать). Ни одно сообщение в газетах за последние тридцать лет не говорило о демонической активности. Небось, затаился и готовил что-то воистину ужасающее, несмотря на их договорённости. Кроули был... плохим демоном! Азирафаэль чувствовал потребность лично сказать ему об этом. Он просто был слишком сердит. Именно так. Никакого волнения. Никакого беспокойства. Никакой тревоги. Ангел решительно шёл к Кроули, не желая растерять свой праведный гнев, который он копил, взращивал и иногда взбалтывал, чтобы желчь не оседала на донышке. Зло должно получать по заслугам! Так-то! Идти было где-то четверть часа, но за это время, засмотревшись по сторонам, Азирафаэль всё равно умудрился смягчиться. Кроули в те времена владел в Лондоне домом, сдавая большую часть апартаментов в нём и оставив себе лично один этаж целиком. Азирафаэль оценил такую задумку, это было и удобно, и приносило неплохой доход, но себе позволить подобного не мог — пришлось бы применить слегка противозаконные чудеса. Взглянув на мрачный грязноватый дом, Азирафаэль напомнил себе, что должен быть недоволен и суров, снова немного поднакрутил себя и поднялся к Кроули. На этаже царила почти полная тишина. Снизу доносились звуки повседневных забот, пищал чей-то детёныш (ангел автоматически благословил его через пол), а здесь же, в логове неприятеля, чуть ли не было слышно, как качается паутина. Это было странно. Кроули всегда заботился о чистоте своих жилищ, какого бы размера они ни были. Злость в душе Азирафаэля мгновенно сменилась тянущей тревогой: а что, если Кроули погиб или заболел чем-нибудь неизвестным? Они не знали достоверно, есть ли болезни, поражающие ангелов (или, если уж на то пошло, демонов), но исключать подобное было нельзя. Азирафаэль заглядывал во все комнаты, и в каждой из них пахло спёртым воздухом, а пыль лежала такой толщины, что в неё, наверное, можно было высаживать картофель — и он бы дал приличный урожай. Пусто. Везде пусто. Беспокойство тугим клубком связывало все органы в животе. Оставалась последняя комната, но Азирафаэль, ещё не открыв её, пал духом. Должно быть Кроули покинул острова, и долг, желание, так и останется висеть мертвым тяжелейшим грузом на ангельской душе. Вздохнув, Азирафаэль всё же толкнул дверь и увидел Кроули. *** Комната оказалась спальней с минимумом мебели: кровать, застеленная невыбеленным льняным бельём, аккуратный стол с резной ножкой и стул. Ровно посередине кровати лежал Кроули, закрытый по подмышки одеялом. Он был настолько бледнее обычного, похожий на мраморную статую, что Азирафаэль занервничал, подошёл к демону и взял его за руку, лежавшую поверх одеяла на животе. Тёплый. Сухой, как пергамент. Азирафаэль осознал, что он впервые касается своего конкурента кожа к коже. До этого было множество случайных прикосновений. Поддержать за талию, когда один из них споткнётся. Похлопать по плечу через как минимум рубашку. Соприкоснуться бёдрами, когда не можешь разминуться в тесном переулке. Но сейчас... Сейчас было до глубины волнительное ощущение живого тепла в ладони. Приятно. Азирафаэль присел на край кровати, не отпуская руку. Демон выглядел таким... Расслабленным? Обычно острые, черты лица приобрели приятную гладкость, тонкие губы были немного раскрыты и изредка пропускали дыхание (Азирафаэль подставил ладонь и убедился, что тело Кроули ещё дышит), глаза под веками лениво прокатывались из стороны в сторону. Демон был действительно красивым теперь, когда не тревожился, не дразнился, не ухмылялся и не злился. Ангел засмотрелся на это умиротворяющее зрелище, как вдруг из глубин всколыхнулась и захлестнула с ног до головы обидная мысль: этот скотина спал! Вот тридцать лет спал! Не предупредил, ничего не сказал! И дрых тут! Пока он, Азирафаэль, страдал без еды и достойной компании! Исчадие Ада! Ангел в гневе зажмурился и сжал руку сильнее. И услышал всхрап. Он испуганно заглянул в лицо Кроули, и глаза того оказались совсем чуть-чуть приоткрытыми. Демон, напрягая брови и натягивая ими веки, силился открыть глаза шире, чем на крохотную тончайшую полоску, которая позволяла золоту радужки посвёркивать сквозь ресницы, но со сном явно не справлялся. — Нгл? — заплетающимся языком пробормотал Кроули. — Хршшшй сссон. Демон закрыл глаза, но уже через минуту, всё так же с закрытыми глазами, он вылез из-под одеяла. Он оказался голым, отчего Азирафаэль растерялся. Они видели друг друга в "костюмах Адама" — всё-таки как минимум первую Римскую Империю они пережили в одном и том же месте — но, боже правый, это было так давно, всё сильно поменялось с тех пор. Пока Азирафаэль напряжённо думал над линией своего поведения согласно текущей морали, Кроули уверенным движением достал из-под кровати ночной горшок, с облегчённым вздохом и звонким журчанием наполнил его и снова поставил под кровать уже пустым. Азирафаэль отметил, что демон так и не проснулся (по крайней мере, не пришёл в сознание), выполняя эти нехитрые процедуры, и обратно в кровать рухнул как подкошенный лицом вниз. Ангел, всё ещё несколько смущённый наготой, решил не дожидаться, пока Кроули начнёт подмерзать и закутается в одеяло, и прикрыл его сам. Затем он вновь взял Кроули за руку, потому что ему действительно было это приятно, и отметил появившуюся на лице демона улыбку. Должно быть, действительно хороший сон. Очень редко можно было обнаружить демона в таком мирном состоянии. Он постоянно что-то выдумывал во имя массового грехопадения ("больше нуля человек"), следил за политикой, модой, искусством, наукой и Азирафаэлем, за что последний часто был на него сердит. Сейчас от его вида Азирафаэль уже не мог вернуть это ощущение бурлящего гнева, которое было с ним буквально час назад. Может быть позже. *** — Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день. Азирафаэль опустил журнал на колени, за одну дужку снял очки с переносицы и мечтательно посмотрел на Кроули. Азирафаэль подумал о том, как же много времени прошло с момента их встречи в Эдеме. Они пережили вместе столь многое и пришли к этому моменту, когда ангел присматривает за безмятежно спящим противником. Непостижимо. Должно быть, этот эпизод тоже прописан, хотя бы строчкой упомянут в Великом Плане. Волосы демона отросли уже почти до плеч и растеклись по подушке, как будто яркое пламя его воображения вырвалось за пределы черепной коробки и начало захватывать этот мир. Ангел ещё до сих пор иногда злился, что Кроули не предупредил перед тем, как впасть в спячку — а ведь прошло уже шестьдесят лет. Азирафаэль скучал по компании демона, и поэтому довольно часто навещал спящего, читая ему новые главы романов по мере выхода. — Почему ты меня так оставил, дорогой мой? — спросил Азирафаэль вслух, естественно, не ожидая ответа. Кроули несколько раз метнул головой из стороны в сторону, и его лицо очутилось в рыжей паутине волос. Демон начал водить носом, пытаясь избавиться от раздражающего фактора, но проснуться не мог. Азирафаэль отложил журнал и очки на столик и подошёл к кровати. Аккуратными движениями ангел убрал колючие пряди с лица и в который раз залюбовался точёными чертами лица демона. — Наверное, ничего страшного не произойдёт, — Азирафаэль не знал, говорил ли он это только себе или кому-то ещё, но его это, определённо, успокоило. Он коротко поцеловал, почти клюнул, демона в лоб и засобирался домой. В 1862 Азирафаэль как раз собирался навестить спящего, когда Кроули сам прислал ему записку с просьбой о встрече. И никогда в своей долгой ангельской жизни он ещё не был настолько сильно и продолжительно зол.