Принятый по умолчанию

Марко

— Ты же знаешь, что если убьешь его, Ояджи разозлится, йои. — Я бы больше беспокоился за Эйса, — Тэтч рассмеялся, отправляя Луффи в полет назад с хорошо рассчитанным ударом в живот подростка. — Может ты просто заткнешься и посмотришь? Я знаю, что делаю. Марко отрицательно покачал головой. — Я думал, что ты должен быть спокоен. — Мы мамочки! Боже, заткнись, Марко и дай мне сосредоточиться или дерись с ребенком сам, если ты так переживаешь! — А можно я тоже буду называть его мамой? — спросил Луффи, тяжело дыша. — …сделай это, и даже Эйс не сможет спасти тебя, — был добродушный ответ Марко, когда он продолжал внимательно наблюдать, убеждаясь, что ни один из них не сделал этого. Борьба с Луффи была хорошей тренировкой для Тэтча; командир дивизии до сих пор был немного не в форме после столкновения со смертью. Не говоря уже о том, что он редко шел против противников, которые предпочитали сражаться. Марко хотел убедиться, что он не переоценивает ни себя, ни мальчика. Это произошло в одно мгновение. Один из тех глупых несчастных случаев, которые могут стоить кому-то жизни в настоящей драке. Луффи споткнулся, наступив ногой на посох, который кто-то забыл убрать. Марко проклинал себя за то, что не заметил этого раньше, даже когда бросился вперед, чтобы попытаться защитить ребенка — теперь уже сбитого — от мощного удара Тэтча. Он видел по глазам своего друга, что мечник не сможет вовремя остановиться. Одна нога выползла наружу, сандалия ослабла, и зацепилась за тот самый посох, который подставил подножку мальчику, подбросив его в воздух движением, которое Марко узнал. Его глаза расширились от шока, когда Луффи поймал посох и с силой, сотрясающей кости, ударил им по мечам Тэтча. Широко ухмыльнувшись, подросток выполнил излюбленный Эйсом трюк с поворотом и взмахом, отправив один меч со звоном в сторону палубы, в то время как командир четвертой дивизии танцевал вне пределов досягаемости кончика посоха. Марко воспользовался этой возможностью, чтобы встать между ними, чувствуя, как сердце подступает к горлу от такого близкого решения. — Этого достаточно. Тихо присвистнув, Тэтч плюхнулся на палубу рядом с Луффи. — Впечатляет, сопляк! Эйс никогда не говорил, что ты можешь использовать оружие. — Спасибо тебе! Мы с Эйсом выросли, используя трубы. Детские вещи… вроде того. Марко вспомнил несколько не-Луффи-ориентированных историй, которые Эйс рассказывал о своем детстве. Как правило, они были связаны с большими зверями и охотой на этих монстров. Он понимал, что любое оружие, даже трубка, может оказаться полезным. Эйс, по крайней мере, носил оружие при себе. Луффи не стал этого делать, и многие на борту решили, что сопляк понятия не имеет, как пользоваться чем-либо, не говоря уже о мече. Сидя рядом с остальными двумя, он с удивлением увидел, что Тэтч немного запыхался. Он слегка встревоженно подтолкнул локтем своего друга. — Ты в порядке, йои? — Э, я в порядке, — несмотря на свои слова, командир четвертой дивизии не стал спорить, когда Марко ослабил галстук. Однако он все же закатил глаза и оттолкнул руки Марко от пуговиц рубашки. — Ну же, Марко, я не настолько неотразим. Рубашка упала на палубу с тихим звуком шлепка, грудь Тэтча покрылась потом, что говорило Марко о том, что его друг определенно толкнул себя немного больше, чем он первоначально думал. Теперь вопрос был в том, не слишком ли он давил на нее. Тэтч не стал ворчать, когда Марко провел рукой по шрамам, усеявшим его тело. Хотя командир первой дивизии не имел опыта работы со своими собственными ранениями в течение десятилетий, он подлатал достаточно людей, чтобы быть достаточно опытным. Он заметил, что Луффи наблюдает за ним с вежливым выражением лица, пробегая взглядом по старым шрамам, усеявшим торс воина, и гадал, о чем думает мальчик. Тэтч дерзко ухмыльнулся молодому пирату. — Похож на какой-то из того, что ты видел? — У Зоро тоже много шрамов, — Луффи пожал плечами. — Он сказал, что это гордость фехтовальщика или что-то в этом роде. — Ну, есть и такие, кто смотрит на это именно так, — согласился командир четвертой дивизии. — Но я об этом не спрашивал. А ты как думаешь, малыш? — Мне не нравится видеть их все. Некоторые шрамы классные; как те, которые ты получаешь, сражаясь с целой кучей дозорных или те, которые есть у Зоро, когда он однажды попытался отрезать себе ноги… — это звучало как интересная история. Жутковато, но интересно. — Но тот, что у него на груди от Михоука, беспокоит меня. Последовала пауза. — Он дрался с Михоуком? — спросил Марко. — Да. Еще очень давно на Барати. Но он проиграл, — Луффи откинулся назад, надув губы. Было очевидно, что он расстроен. — И все же он выжил, — Тэтч указал на него, наклонившись вперед, чтобы его друг мог потрогать рану, которая чуть не оборвала его жизнь. Рана зажила, но по тому, как он подергивался под нежным толчком Марко, было очевидно, что она все еще болит. Марко вздохнул, доказательство того, что он должен был закончить бой раньше, трудно было отрицать, даже если бы он знал, что другой командир будет отрицать это. — Я думаю, тебе нужно сходить к медсестрам, йои. — Чт… — предсказуемо пробормотал Тэтч, повернувшись и бросив на своего друга обиженный взгляд. — Марко! Ну же, чувак! Ты знаешь, если я это сделаю, Ояджи узнает, и я не смогу сделать ничего веселого в течение следующей недели, как минимум! — Лучше это, чем узнать, что ты что-то порвал, — отшатнулся Марко, не двигаясь с места. — А почему у тебя шрам на спине? Оба повернулись и увидели, что младший уже наполовину сидит, обхватив себя руками и уставившись на ужасный шрам на спине Тэтча. — Тебе не о чем беспокоиться, малыш! — Тэтч снова повернулся к младшему пирату и ухмыльнулся. — А вот Марко просто завелся из-за пустяков. — Это не ерунда, йои. Ты же чуть не умер! — Рявкнул Марко. — Умер? — Луффи смущенно нахмурил брови, и двое белоусых обменялись взглядами. Ни один из них на самом деле не хотел рассказывать ему о предательстве Тича, но парень охотился за Луффи. (Кроме того, даже если Марко не осмелится признаться в этом вслух, ребенок был членом семьи. И не только потому, что он был младшим братом Эйса). Наконец Тэтч вздохнул. — Да. Я уверен, ты слышал, как твой старший брат охотится на бывшего товарища по команде, верно? Ну, можно сказать, что я принял на себя всю тяжесть предательства. — А что случилось потом? Эйс только сказал, что парень, которого он преследовал, был предателем, — Луффи нахмурился. — Он никогда не говорил, что кто-то умирает. — Эй, почти умирает! — взвизгнул Тэтч. — Тут большая разница, сопляк. Не убивай меня вот так сразу. — Мне жаль. До Марко дошло, почему его корабельный брат не упомянул об этом тогда. Когда он впервые отправился на поиски предателя, Тэтч все еще был в очень плохом состоянии. Этот дурак, вероятно, не хотел делать или говорить ничего такого, что могло бы навредить выздоровлению его друга. — Эйс, наверное, не хотел тебя беспокоить, йои. — С чего бы мне волноваться? Эйс очень силен! Он собирается найти этого чернобородого парня и избить его ради тебя! — Я в этом не сомневаюсь, — Тэтч легко согласился. — И все же, Тич — это не значит относиться к кому-то легкомысленно, верно? Луффи выпрямился и уставился на них обоих. — Т-тич? — Да. Маршалл Д. Тич, — Марко почувствовал, что ему определенно чего-то не хватает, когда Луффи нахмурился, — что? — Эйс всегда называл его просто Черная Борода. Я встретил этого ублюдка! Я знал, что должен был избить его! Полуулыбка, появившаяся на лице Тэтча, мгновенно исчезла, и Марко почувствовал, что бледнеет при этой мысли. — Подожди, что? — спросил Тэтч. — Я с ним познакомился! На Джае. — Ты ведь шутишь, правда? Луффи фыркнул, скрестив руки на груди. — С чего бы мне шутить об этом ублюдке? Он мне не нравится, и у него плохой вкус на пироги, — очевидно, он увидел недоверие на их лицах. — Большой парень, плохие зубы, смешно смеется. Ублюдок. Ну, это точно звучало как Тич, хорошо. Это была совсем не утешительная идея, даже если это объясняло, как этот ублюдок, казалось, знал, кто такой Мугивара. И вот теперь Марко надеялся, что этот человек угрожал ему только для того, чтобы разозлить Эйса. Он неохотно кивнул. — Похоже на него, йои. — В следующий раз, когда я увижу его, я убью его, — у Луффи было такое странное выражение лица. — Что-о?! — завопил Тэтч, явно впадая в панику. Луффи посмотрел на Тэтча, как на идиота. — Он причинил тебе боль. Ты же мой друг. Мне не нравится, когда люди причиняют боль моим друзьям. Так что я собираюсь убить его, — он объяснил это так, словно это была самая логичная вещь в мире, и командир первой дивизии должен был признать, что, учитывая то, что он знал о том, как рос подросток, это, вероятно, было так. — Н-но! Это он! А ты… Эйс, о Боже! — Мы разберемся сами, — Марко прервал бессвязные протесты Тэтча. — Он был частью нашей команды. Это делает его нашей проблемой, йои. У тебя нет причин вмешиваться. Он почувствовал облегчение, когда Луффи отвернулся, надув губы. В конце концов, он ничего не мог сказать на это, и для него было лучше немного разочароваться сейчас, чем потом умереть. Никто из команды этого не хотел. Наконец Луффи поднял на него глаза, и Марко не понравилось выражение, появившееся в них. — Нет. Мистер гигантские усы хочет, чтобы я присоединился к команде, так что это и моя проблема тоже. — Но… но ты же сказал «нет»! — голос Тэтча был очень высоким. — Хм, и что? А потом я согласился. Марко подумал в ответ, и будь я проклят, если ребенок этого не сделал: — Я думал, ты шутишь. Мальчик пожал плечами: — Это не имеет значения. Мы все еще накама, все еще друзья. Даже когда я вернусь к своей команде, мы все равно будем друзьями, верно? — оба мужчины кивнули. — Точно! И друзья помогают друг другу. Так что я убью Черную Бороду за то, что он обидел одного из моих друзей. Оба мужчины уставились на него. Для парня, который должен был быть глупым, это было действительно очень умно. Вообще-то, это попустительство. (Эйс сказал, что Луффи обычно добивается своего, но Марко не думал, что он имел это в виду. Может быть, «Д.» означает дерзание*? Если им и не нужно останавливать Эйса, то теперь они должны были беспокоиться о Луффи, и что-то подсказывало Марко, что он и вполовину не будет так хорошо слушать ояджи. Одно можно было сказать наверняка: Луффи ни за что не покинет корабль, пока Черная Борода не будет устранен.

Бленхейм

Бленхейм не мог припомнить, когда в последний раз Михоук был на расстоянии выстрела от Моби Дика, не говоря уже о том, чтобы осмелиться подняться на борт. Шичибукай был не совсем нежеланным гостем с тех пор, как несколько членов команды наслаждались спаррингом с лучшим в мире фехтовальщиком, когда их пути пересекались для ояджи, чтобы запретить этому человеку. Это просто не было похоже на их отношения с некоторыми другими шичибукаями, такими как Джинбей, который был практически одним из сыновей ояджи, или Хэнкок, которая шла туда, куда хотела, черт возьми, с ее носом в воздухе. (Вы должны были восхищаться ее мужеством. Конечно, она была сумасшедшей летучей мышью, но она и ояджи имели и понимание — да, вроде того). Михоук был больше похож на… кузена, которого видели только на встречах, и то неохотно. Отсюда напрашивался вопрос: какого этот человек сейчас тянет свой плот к Моби Дику, не посылая никакого предварительного предупреждения? Ему не нравилось это ощущение, оно вызывало у него покалывание в голове. Это всегда чертовски раздражало, так как его волосы были заплетены, и это была настоящая сука, чтобы почесать эту покалывание, не выглядя так, как будто у вас были вши или какое-то дерьмо. Ему показалось, что ояджи догадывается, зачем этот человек здесь, и, судя по выражению лиц его товарищей-командиров, он был не единственным. Если причина была именно в этом, то Михоука ждала адская драка, потому что они ни за что на свете не отдадут младшего брата без него — не зависимо от того был ли тот уже официально членом семьи или нет. (Или если бы он знал, что был членом семьи или нет). Он был в команде достаточно долго, чтобы узнать свирепый взгляд «Мой! Наш!» — на лицах большинства его младших братьев и сестер. Поэтому Бленхейм ничуть не удивился, когда появление Соколиного глаза на палубе было встречено с открытой враждебностью. Он был еще больше удивлен тем, что этот одинокий человек стоял не перед открыто враждебной средой. Или что команда не начала рычать. Хотя, если бы Эйс был на палубе, а не бог знает где дремал со своим младшим братом, там определенно было бы рычание. Холодные хищные глаза скользнули по команде, прежде чем Михоук шагнул вперед к Ньюгейту, держа за спиной слишком большой меч. Стоя перед гораздо более крупным мужчиной, Соколиный глаз нахмурился. — Я думаю, нам нужно поговорить, Белоус. — С чего бы, сопляк? — Эдвард ухмыльнулся ему сверху вниз. — Ты знаешь почему, — Михоук сдержался настолько близко к сердцу, насколько Бленхейм когда-либо видел этого человека, и это было в том числе однажды он случайно наткнулся на пьяного в стельку Михоука и убедил его обменять меч на копченую рыбу — он все равно проиграл дуэль. Ребенок был чудовищем с любым мечом, как даже в этом возрасте. Именно тогда он понял, что его подозрения верны: Михоук был здесь из-за Луффи. (Но как этот человек узнал об этом, все еще оставалось загадкой). Темноволосый человек имел наглость повернуться спиной к их капитану и направиться обратно к своему плоту, не обращая внимания на убийственное намерение, которое быстро росло на палубе. — Но сначала позвольте мне взять на борт моих… попутчиков, — ублюдок даже не сформулировал это как вопрос. Командир девятой дивизии был уверен, что кто-то сломался бы от напряжения и бросился бы на человека, перегнувшегося через поручень, если бы ояджи не бросил на своих сыновей предупреждающий взгляд. Вместо этого все они смотрели, готовые прыгнуть при первом же признаке предательства, как человек подал знак тому, кто был на ялике, чтобы он присоединился к ним на палубе, прежде чем идти пешком (дерзкий сукин сын) назад к ояджи. Это было незадолго до того, как девушка с большими преувеличенными глазами и смехотворно розовыми волосами всплыла вверх; очевидно, пользователь дьявольских фруктов. Она была недовольна тем, что человек следовал за ней, так как она продолжала кричать на них оскорбления. Некоторые из них тоже были довольно изобретательны. — Перона, — тон Михоука был странной смесью упрека, предупреждения и — смеет ли он в это поверить? — намек на нежность. Услышала ли девушка все это, когда он произнес ее имя (Бленхейм знал, что это имя было смутно знакомо, поэтому она была достаточно сильна. Но она не была фехтовальщицей, иначе он бы запомнил, кто она. Он старел — нельзя же было ожидать, что он помнит всех, верно? Так ведь?) она прекратила свое хихиканье и с раздражением отошла в сторону. Как только она это сделала, из-за перил показалась голова с короткими зелеными волосами, а за ней — очень, очень большая голова; раздраженный молодой человек. У него были широкие плечи и мускулистые руки, и Бленхейм узнал в нем собрата-фехтовальщика еще до того, как увидел три меча, засунутых в широкие плечи харамаки. Взгляд в его глазах — это то, что отмечало его как хищника до мозга костей, так же как и Михоука. Что-то в этих трех мечах не давало ему покоя, но он не мог ничего вспомнить, особенно из-за того, что вокруг него раздавались стоны и жалобы. Он не упоминал, что молодой человек был раздражен? Она волнами хлынула с молодого человека, когда он бросился туда, где стоял Михоук. Было бы смешно, если бы старый командир был уверен, что раздражение вызвано тем фактом, что девушка снова пристает к нему. По какой-то причине она решила, что он каким-то образом заблудится на пути от перил к креслу капитана. За двадцать с лишним лет, проведенных на борту Моби Дика, Бленхейм повидал немало откровенно сумасшедших вещей, но заблудиться по пути к креслу, находясь на палубе, было просто невозможно. — Какого черта мы здесь, Сокол? — зеленоволосый юноша укусил его в тот же миг, как он подошел к другому, не обращая на ояджи никакого внимания, кроме настороженного взгляда. Тот факт, что он не уважал их капитана, был достаточно оскорбителен, чтобы обычно по крайней мере один из командиров вышел вперед, но никто этого не сделал. Бленхейм подозревал, что все они ждут, когда шичибукай убьет этого дурака за то, что тот так с ним разговаривает. — Потому что нам это необходимо, мальчик, — ответ Михоука заслужил скрещенные руки, громкое раздражение подростка и шокированные взгляды экипажа. Ояджи только рассмеялся. — Я рад, что мы позабавили тебя, Белоус. — А-ах. Так о чем же ты хотел поговорить со мной, сопляк? Михоук нахмурился. Он не думал, что этот человек способен на такое. — Шанкс. — Шанкс? — ояджи даже поставил свою кружку на стол и уставился на стоящего перед ним человека. — Да, Шанкс. Шанкс, то, что ты ему сказал, и этот дурак здесь, — Михоук указал на молодого человека, который все еще пристально смотрел на всех и вся. — Я не отдыхал последние несколько дней, Ньюгейт, и считаю тебя ответственным за это. — Га-ха-ха-ха! С чего ты это взял? — Не надо со мной играть. Я не такой дурак, как Шанкс. Я поговорил с этим человеком и прекрасно знаю, кого вы прячете на своем корабле. Капитан, самый сильный человек в мире, чуть прищурил глаза, но улыбка по-прежнему была на его лице. Это был не тот теплый взгляд, который был знаком экипажу. Это была улыбка дикого зверя, прежде чем он растерзал тебя. — И что ты собираешься с этим делать, Соколиный глаз Михоук? — Это, — он повернулся к зеленоволосому молодому человеку. — Зоро. — И что? — подросток выглядел немного сердитым, и его руки немедленно потянулись к трем мечам на поясе. (Что же это было за три меча, которые звенели в колокольчике? Черт возьми!) — Прямо здесь, на этом корабле, — Михоук просто пошел и сказал ему то самое, что они уже несколько недель пытались сохранить в секрете, как будто это ничего не значило. Бленхейм был сыт этим по горло, он протолкался вперед и сердито уставился на шичибукая, к которому он приложил небольшую руку, чтобы возвыситься до величия. — Какого черта, Михоук! Тот просто пожал плечами. — Это его капитан. Разве он не имеет права знать, куда отправился его капитан? — Капитан? — Бленхейм не помнил никого на плакатах с плакатов мугивар с зелеными волосами. Это поразило его, как один из пируэтов Харуты; три меча. — «Охотник на пиратов» Ророноа Зоро. — Луффи здесь? — раздраженный взгляд исчез во вспышке удивления, которая так же быстро уступила место горячей ярости. Он не повысил голоса на Эдварда, но угроза была налицо. — Что ты сделал с моим капитаном? — О, как будто тебя это вообще волнует! Вы просто используете бедного ребенка в любом случае! — судя по тому, как остыл гнев — расчетливо жестоко остыл — этого нельзя было сказать. Бленхейм надеялся, что кто-нибудь узнает имя того придурка, который заговорил не в свою очередь, чтобы он мог лично открыть банку с улюлюканьем на него после того, как все это закончится. Потому что прямо сейчас, стоя перед Ророноа, было очевидно, что в то время как «Охотник на пиратов», возможно, начинался как дань уважения странным началам фехтовальщика как охотника за головами, теперь это было подходящее описание того, кем он был. И хотя они были — по большей части — сильнее, этот взгляд говорил, что они были по-королевски трахнуты, если они думали, что собираются «поговорить об этом». Он все равно должен был попытаться. Проклятье. — Слушай, мы же ни хрена не сделали твоему капитану, верно? — Тогда почему он здесь? — о, хорошо, похоже, что это сработало. — Он приземлился здесь, — на этот вопрос было достаточно легко ответить. Очевидно, он ошибался. Убийственное намерение начало излучаться от молодого сверхновичка. — Что вы сделали с Луффи? — Я же сказал, ничего! — ТОГДА ЕГО БЫ ЗДЕСЬ УЖЕ НЕ БЫЛО! — Меч был обнажен, и Бленхейм не мог найти в себе силы обвинить этого сопляка. Вот он стоит перед всей командой, готовый сражаться насмерть, чтобы вернуть своего капитана. Это он понимал. Он махнул своим братьям и сестрам, пока ситуация не вышла из-под контроля, удивляясь, почему ояджи просто наблюдает. — Успокойся, все совсем не так, — он нашел меч всего в нескольких сантиметрах от своего носа за свои хлопоты. — Тогда что же вы сделали? Подкупили его мясом? — Не будь иди… — Мясо! — на этот звук зеленоволосый пират огляделся в настоящей панике, которая казалась удивительной, так как исходила от того самого человека, которого он так отчаянно искал секунду назад. — Гому-гому-но-ракета! — Луффи, ты не должен!.. — красно-сине-желтое пятно врезалось в Ророноа, и они оба полетели вниз. Бленхейм медленно перевел взгляд с пустого места, где только что был охотник на пиратов, на то, где он сейчас находился. — Да. Ну, наверное, поэтому он так нервничал. — Га-ха-ха-ха! Эйс, мой мальчик! Хорошо ли вы отдохнули? — Да, пока кто-то не разбудил нас своими воплями. Какого черта тут происходит, Ояджи? — Похоже, Михоук нашел одного из членов команды Луффи. — Нашел? Больше похоже на то, что его сбросили на меня. И Перону тоже. В последнее время в моем замке стало довольно шумно, Белоус. Эйс заметно оживился, полностью игнорируя Михоука. — Кого? — Мясо! Зоро! Я очень голоден! — Луффи наполовину развеселился в той заразительной манере, которая у него была. Он моргнул, глядя вниз на человека, на котором все еще сидел. — Зоро? Зоро! — он тут же снова вцепился в другую руку, смеясь и улыбаясь, более счастливый, чем Бленхейм, хотя если бы он был там, когда Эйс вернулся, он был уверен, что все выглядело бы именно так. — Зоро, да? — улыбка Эйса была легкой, расслабленной, и команда подхватила ее. Любая затаенная враждебность исчезла при очевидном спокойствии, которое командир второй дивизии испытывал по поводу того, что этот человек был так близко к его драгоценному младшему брату. — Луффи, слезь уже с меня! — фехтовальщику пришлось бороться, чтобы подняться на ноги, и при этом он несколько раз распутывал Луффи руки. Несмотря на его хмурый взгляд и сердитый тон, Луффи продолжал смеяться. — Ну хватит, идиот! — кулак врезался в резиновую голову, и тотчас же белоусые были готовы снова разорвать этого парня на куски. — Но-о-о-о-о, Зоро! — Луффи надул губы. Другой отвернулся, очевидно, так же не в состоянии принять вид обиженного сопляка, как и они. Он немного поворчал. — Я понял, ты скучал по мне. Тебе не нужно пытаться раздавить меня до смерти, чтобы показать мне это. — Он беспокоился о тебе, — вставил Эйс, заставив Ророноа посмотреть на него. Если он и был шокирован, то не подал виду. — Эйс. — Зоро, — Эйс ухмыльнулся. — Я удивлен, что ты нашел нас и не заблудился. — Я не настолько плох! — Ши-ши-ши-ши! — Перестань смеяться, это не так! — Да, так! — вмешалась девушка с розовыми волосами, не в силах остановиться. Луффи пристально посмотрел на нее, а потом ткнул пальцем в ее сторону. От шока у него отвисла челюсть. — Девушка-призрак! — Перона! — крикнула она в ответ, и милый тон совершенно пропал. — А? — Луффи пожал плечами. — Но я думал, что Нами сказала, что Кума что-то сделал с тобой? Перона фыркнула, скрестив руки на груди. — Так и было. Он послал меня в самое лучшее место в мире. Пока он не заблудился там и не разрушил покой моего прекрасного замка с привидениями. Бленхейм был почти уверен, что слышал, как Михоук пробормотал что-то насчет того, что это его замок, но он мог и ошибиться. — О, — Луффи одарил Зоро одной из своих фирменных улыбок. — Пойдем, я тебе все покажу! Ты тоже приходи, девочка-призрак! — Перона! — она завизжала ему прямо в ухо, волочась за ним. Эйс пожал плечами и повернулся к ояджи. — Я лучше пойду и присмотрю за ними. Луффи и так достаточно плох, но из того, что я знаю, он может уговорить Зоро почти на все. — А-а-а. Убедись, что они не уничтожат мой корабль, — лицо ояджи расплылось в широкой улыбке. — И не дай им заблудиться. — Есть, капитан, — Засмеялся Эйс, спеша за братом. — Эй! Лу, подожди меня! Белоус обратил свое внимание на Михоука, который все это время — по большей части — молчал. — Так какова же твоя настоящая причина, чтобы привести его сюда, сопляк? Михоук никогда не отвечал на вопросы напрямую. — Когда я впервые встретил его, Ророноа сказал, что собирается победить меня. Что он мечтает стать лучшим в мире фехтовальщиком. — Это когда ты его зарезал? — спросил Бленхейм. Когда шичибукай взглянул на него, слегка приподняв бровь, он вздохнул. — Я видел этот шрам или его начало. Я знаю, чем ты занимаешься, Михоук. Ты почти разделил этого сопляка надвое. — Он выжил. — Тебе ведь нравится это маленькое дерьмо, правда? — собеседник ничего не сказал. — Черт возьми, нашел себе протеже, да? Михоук не обратил на него внимания. Или, по крайней мере, так казалось. — Совсем недавно он снова стоял передо мной, и я спросил, какова его цель. И знаешь, что он сказал, Белоус? — Победить тебя и быть лучшим, верно? — Быть лучшим, потому что именно в этом нуждался Луффи, его капитан, — когда он снова посмотрел на Бленхейма, прежде чем снова обратить свое внимание на ояджи, старый пират увидел гордость и удивление в глазах этого человека. — Я знаю, что как шичибукай я должен был бы принести мугивару, но, я видел, как эти два мальчика выросли за такое короткое время. Было бы интересно посмотреть, насколько больше они могут вырасти. Белоус откинулся на спинку стула. — Ты предлагаешь мне взять на себя это отродье. Ророноа Зоро? — Нет, — ответ был быстрым и даже сердитым. — Скоро он превзойдет всех, кроме твоих командиров, и я сомневаюсь, что у них есть время или желание обучать кого-то вроде Зоро. — Почему ты так говоришь? — задумчиво спрашивает Бленхейм, не слишком обиженный тем, что слишком стар, чтобы иметь дело с молодым вспыльчивым сопляком, но слегка раздраженный тем, что его вот так отшвырнули. Михоук слегка скривил губы. — Он очень прямолинеен. Это все равно что снова иметь дело с молодым Шанксом. Пьяным Шанксом. Но если вы хотите попробовать… Бленхейм побледнел при мысли о молодом Шанксе, напившемся до бесчувствия с тремя мечами (все еще не понимая, как, черт возьми, это должно было сработать), и покачал головой. — Нет, мы пас. — Именно поэтому я и собираюсь его тренировать. — …Луффи, возможно, что-то скажет по этому поводу, — ояджи указал на это, и это было справедливо, даже если это был удар ниже пояса. Михоук покачал головой: — Зоро попросил меня тренировать его. Это касается только его и меня. — И ты думаешь, что этот паршивец, Мугивара, просто согласится с этим? — неожиданно для себя спросил Бленхейм. Соколиный глаз посмотрел туда, где два молодых пирата скрылись под палубой. — Если он хотя бы наполовину такой, каким его считает Зоро, то да. Белоус шумно вздохнул. — Ему это не понравится. И как долго? — Два года, — ухмыльнулся Михоук. — К тому времени твой младший сын будет достаточно силен, чтобы покинуть гнездо. — Га-ха-ха-ха! Ну ладно. Два года, но ни минутой дольше, — Ньюгейт снова усмехнулся. — Это даст нам время выследить и этого предателя. — Желаю тебе удачи в этом деле. А сейчас, я полагаю, у вас есть что-нибудь выпить? Похоже, я пробуду здесь какое-то время.