Знакомься, Энди

Ди возвращается домой странным и задумчивым. Настолько витающим в своих мыслях, что запинается об порог собственной комнаты. Хэви выглядывает из своей, пожимая плечами. Последние дни он довольно часто зависает в играх, что в глазах появляются циферки, а Ди всё фырчит и фырчит. Ну, хоть данж прошёл… На дисплее горит чёрная пауза, Хэви идёт в комнату Ди. Брат копается в рюкзаке. Рыжий облокачивается на косяк.             — Что-то случилось? — Он хочет знать, хочет помочь, хочет, чтобы всё вернулось на круги своя. Но то ли поздно, то ли он беспомощный, то ли ещё что. Атмосфера накаляется слишком часто и слишком резво, чтобы уловить что происходит. Хэви недовольно поджимает губы, смотря на Ди.             — Я, вроде, говорил стучаться, не? — Хэви пожимает плечами, скрещивая руки. — Проваливай.             — Это всё из-за неё? Я видел, вы тусуетесь вместе, а потом ты пиздецки злой.             — Это не твоё дело. — Ди отбрасывает рюкзак под стол. Да, он прав, это не его дело, но не сейчас.             — А по-моему моё, когда ты возвращаешься не пойми какой. Что между вами происходит?             — Хэви, блять, сьебись!       Мальчик морщится, уходя вниз и потирая глаза.             — Да что с ним такое…       Хэви пихает руки в карманы. Обычно брата лучше не стоит лишний раз злить, но его состояние и атмосфера в доме действительно напрягают, поэтому пока она оставляет его в покое и думает, как подступиться к нему вечером.       …Но вечером Ди не оказывается дома, а на экране незакрытого ноутбука горит сообщение. Хэви мнётся, залезая через мгновение в чужую переписку, и с удивлением поднимает брови. Тихо пробурчав себе что-то под нос, он возвращается в свою комнату, хватает свитер с гитарой и мчится на улицу. К переулку, в котором давал концерт.

***

В баре тихо, приглушенно горит свет. Они проходят по тёмному коридору, оставляя позади зал. Ди идёт наверх, она следует тенью позади, вся сжавшаяся и слишком тихая, как будто что-то успело произойти за те пару часов. Хотя, он уверен, что да. Это же Фарклей, с ней что только не произойдет. — Ты слишком напряженный и нервный. Настораживает. — Абаюдно, Эн. Расслабься, просто поговорим. — А звучит так, как будто сейчас начнётся пытка. Ди усмехается. — Кто знает, может и так. Энди останавливается. — Не парься, всё нормально будет. Я пошутил. На крыше мириады звёзд и прохладный ветер. Они садятся на низкий диван, вытягивая ноги. Не будь Ди так серьёзен, а это место бар-кафе, она бы подумала про классную комнату творчества, где все валяются на креслах, а кто-то пишет на доске. Энди протягивает руку к голове парня, отводя блондинистые волосы за спину и открывая шрамы. Последнее время Ди закрылся… В буквальном и переносном смыслах. — Тебе идёт так. — Но Ди молчит. Энди тоже, просто переводить взгляд с его лица на небо, закидывая голову на спинку дивана. — Так о чём ты хотел спросить? Парень зависает. Он с досадой возвращается в начальное положение и начинает копаться в рюкзаке, а найдя там что-то, кивает себе головой, не спеша доставать. — Помнишь свои приступы перед уроком, когда новая учительница пришла. — Вопрос оказывается риторическим. Фарклей мрачнеет, закрывая глаза, и как-то странно улыбается. Конечно помнит. И не только это. — Ты это хотел узнать? Вроде же спрашивал уже. — Ты так и не ответила. — И даже то, что он счёл ответ положительным, всё равно не было до конца ответом. — Разве? Ди достаёт из рюкзака блокнот, читая свои записи. Если быть верным, то… — Да, я пирофоб, но только не такой как все. — Блондин замирает. — Пирофоб наоборот. — Пироман?.. Он успевает разглядеть только смешок, как его отвлекают. С толку сбивает чужой оклик и жалобное мяуканье. — ДИ! Ди, блять, котёнок! — Хэви? Ты какого тут… — Ди ошарашенно смотрит в проём дверей. Никого, по сути, быть не должно. Он же предупредил. А брата — тем более. Энди подрывается с места, подбегая к брату и выхватывая из его рук что-то. Ди тоже встаёт, быстро подходя к ним и начиная орать на Хэви, но замолкает.

котёнок

Одинокий. Слабый. Брошенный? Ди не может сообразить, что за херня. Мысли возвращаются к чему-то другому, путаются и вновь, огибая пару извилин, делают петли. Котёнок… Судорожно, сахарно, слипаясь, словно арахисовая паста. Маленький… Тёплый. Тёплый котёнок… — Ты его где подобрал, дебил?! И чё с ним? Это кровь?! — Энди отцепляет от груди сжавшуюся зверушку. — Это, я пока вас искал… Там короче чел на велике, а я такой… и потом ещё! Ааэа… Че с ним делать, Ди? Ди, блин, он же сдохнет! В рот я ебал того мудилу, помогите, ради всего святого Металла! Пиздец! Это полный пиздец! — Не матерись так много, Хэви. — Фарклей сбегает по ступенькам в зал, подбегает к администратору и что-то выкрикивает. Братья чуть поодаль наблюдают за суетой. Хэви нервно прыгает и топчется, Ди, выходя из своего вакуумного астрала, смотрит за всем этим удивленно. Подумать только, какой-то перееханный котёнок вызвал столько всего… Но длится это недолго. — Ты, блять, откуда тут? Ты залезал в мой ноут? Хэви, сука рыжая, ты как нас нашёл?! — Ди готов убить своего брата на месте, сжимая кулаки. И Хэви, со страхом взглянув на брата, оступается, а потом бежит за Энди. Подальше от чокнутого. — Стой, падла! Но Хэви не стоит. Метается между ругающимися официантами и они вместе с Энди, вместе с каким-то незнакомым парнем идут дальше. Только Ди остаётся позади, гневно смотря вслед удаляющемуся брату и подруге. И, к слову, остаётся на долго, что кажется, насовсем. Если не навсегда, то точно на этот вечер, потому что, вернувшись на крышу, он видит, как Энди снизу машет ему рукой и, уводя за собой Хэви, они уходят вместе с раненым котом. «Будь он проклят, этот поганый блоховоз…» — Блондин съезжает по стене, мутно смотря вдаль.

***

Её одолевают сомнения. Ей страшно и, в прочем-то, не хочется ни ехать, ни идти в ту сторону. Ди начинает раздражать с вопросами, Хэви занят котёнком, Лидия где-то пропадает часами, а когда она есть — заставляет играть. Думает, что это поможет? Но это не помогает. Ни симфония Баха номер чёрт возьми какой, ни Алан Уокер, вообще никто. Даже любимые группы стали чем-то противным. И Энди решается сбежать. Ненадолго. Автобус приезжает с опозданием. В нём мёртвая тишина. Вместо привычного толкания, запаха пота и других отвратных-привычных вещей пустота. То ли под настроение, то ли он только недавно начал работу, а может и вовсе никому никуда не надо, что довольно странно. Расплатившись, Фарклей садится у окна и думает. В руках чиркает зажигалка, скрытая от глаз водителя и кондуктора спинкой сиденья спереди. Что этому Ди надо было? Ему так интересно, почему она боится огня, но в тоже время в него лезет? Вопрос довольно сложный, Энди глядит на него с разных сторон. Она хочет забыть прошлое и спрятаться от него, как Бог прятал Адама и Еву от яблока, в тоже время нарочито говоря «нельзя». Примитивное, правда, сравнение, но не отменяет, что он издевается, вешаясь на спусковой крючок всем телом. Нервы — оголённые провода. С ними нельзя играть. Ты либо сгоришь, либо тебе наскучит плясать под дудку. Но то, что прячут, всегда будет интересным. Энди знает. Поэтому она смотрит внимательно на зажигалку, прежде чем убрать её. Казалось, вроде, обычные вещи, но что-то всё равно не так. Фарклей молча слушает шум колёс, погружаясь под такой звук в воспоминания. В них она — ни ногой, ни абы чем бы не лезла, но иногда так бывает, что лежишь между воздухом и водой, совсем немного касаешься, а уже задыхаешься. Её душат такие моменты, в которые нужно что-то вспоминать. Ведь никто не помнит и не знает, что было на самом деле. Кто что поджёг, кто инициатор, кто жертва, кто зачем пришёл. Ей нравится огонь, нравится его танец и очень грустно, что Джонни нет рядом. Они вместе слишком давно, чтобы избавляться друг от друга, и как жаль, что глупые врачи этого не понимают. Дом сгорел слишком давно вместе со всем остальным, но её всё ещё печёт. Она мечется между холодом и жаром и медленно умирает. Их Директор — противный тип. Отбитый, изощренный извращенец. Манипулятор и всё тем сказано. Ей надоело следить за тем, как он выстраивает и рушит судьбы; надоело, что её бывший лучший друг сейчас как шавка на привязи питается чем попало и, спокойное же время, сидит в подвале. А может валяется. Майки как раз таки нормальный, но просто не до конца выучил правила. Но тогда какое он пропустил? Нельзя класть руку в рот акуле? Так он и не клал вроде… — Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! — Она психует. Вылетает кошкой из автобуса и идёт знакомыми тропами. Хочется взорваться от непонимания, но у неё ничего нет. Ни будущего, ни прошлого, ни настоящего. Точнее, оно есть, но чувство, что его нет. Фарклей думает обо всём и ей кажется, что слишком многие лезут туда, куда не надо. Свежий воздух не отрезвляет, лишь окутывает горячую голову прохладой. Она подходит к открытым воротам, нехотя плетясь внутрь. В голове ещё больше вопросов. Что с Дином? Его не было больше месяца. В этом как-то замешан Директор? А если да, то что теперь делать? Хотя, нет, сто процентов он там замешан. Она просто чует, но не может объяснить… Но если его там нет, значит, он пропал? Как без вести пропавшие? Что с Хэви? Он сидит на иголках последние дни. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Может, они и есть, просто она их игнорирует? Чёрт разберешь… — Привет, ма… Как ты тут? — Руки отчищают могилу от листьев. На камне аккуратно выведено имя и дата смерти. — У меня всё хорошо. Лидия хорошая. Замотанная делами и воспитанием, но, правда, хорошая. А дядя чудит в последнее время… Я его вообще не понимаю. Знаешь, он такой мудак. Ещё хуже папы. В ответ тишина. Что следовало ожидать от разложившегося трупа на земле? Даже раньше её призрак не приходил к ней. Она так-то редко ездит, но это не так важно. — Они пичкали и продолжают изредка пичкать таблетками… Мне страшно. Страшно, что всё повторится. Ты веришь? А Лидия, как и ты, не сможет ничего сделать. Скажи… Скажи, это же ты была тогда? Или брат? Не могли же он… Он ведь так стремился. Мам, я запуталась. Я не знаю, что мне делать… Пожалуйста, дай знак… — Судорожный шепот слетает с губ. Знака не будет, никогда не было. Зато впереди есть время, оно может помочь разрешить всё, найти ответы, главное слушать и смотреть. Только вот у неё времени мало. Столь мало, что хочется закончить всё разом. Но это ведь невозможно?.. Она молча сидит у могилы, пока за спиной не вырастает тень. Скрючившаяся, пахнущая одеколоном мужская тень. — Не ожидал тебя здесь увидеть… — Было адресовано это ей или могиле она не поняла. Голос Густава прозвучал слишком неожиданно. От него тоже пахло таблетками и чем-то ещё. На её немой вопрос от с отвращением хмыкнул, бурча, что недалеко похоронена его жена. Энди грустно покачала головой, вставая и молчаливо прощаясь с матерью. Они говорят слишком напряженно и туго. В их разговоре вообще нет смысла, но вскоре он перетекает к обычным делам. Густав ломается, но всё же рассказывает пару историй. Они не были знакомы с Фарклей-старшей, но учились в одном заведении. Совпадение или нет? Оба смеются. Мир действительно тесен. В нем много разных и похожих людей. Густав хрипит и старается не кашлять, Энди что-то тихо рассказывает о детском доме и прошлом, стараясь не смотреть на его потуги. Час летит за часом, они оба немного врут, и в тоже время открываются ещё больше. Он — обычный дед, чутка взъерошенный войной и своими родителями. Она — обычная девчонка, слишком свободная и оставленная себе, что бы судить о чём-то. День перетекает в вечер и, останавливаясь на развилке, они не прощаются. Просто идут каждый своей дорогой. Но внутри всё равно селится тепло… И на душе почему-то премезрко.

Где-то есть подлянка. Она знает.