Черно-белый криминал

      Приятно проснуться когда солнце не режет глаза, ведь выкатывается из горизонта с другой стороны окна, когда тишина окутывает все своей простотой. В фильмах, которые обычно смотрят женщины, да и не только, приносили завтрак в постель и тому подобное, но наша ситуация немного другая. Еще приятней проснуться с поддержкой, прям так, с утра. Когда тебя крепко прижимают к себе даже во сне, боясь отпустить и потерять, когда мирно сопят в блондинистую макушку, все это очень приятно, но есть в этом и другая сторона.       Чарли уже давно понял, что его сосед ему вовсе не друг. Эта привязанность, слишком теплые взаимоотношения и, конечно же, случай сегодняшней ночи. Сегодня они стали ближе, это точка невозврата. Но… Батлер прекрасно помнил, какую работу выполняет его симпатия. Правильно, грязную работу связанную с кровью. И только это его не устраивало, только это мешало признаться. Это пугало…

А если он убивает невинных…?

      Он может принять тот факт, что ему нравиться парень, что в принципе его не смущает, его не придавали устоям стереотипов с самого детства, ему нравится человек не от пола, а от характера и насколько он ему подходит. Но его профессия…

Стоит ли об этом поговорить лично с ним…?

      Его терпят, поддерживают, слушают, уделяют внимание, утешают, тратят личное время… Доверяют…

Разве он не счастлив?

      Вспомнились слова доктора… Ему сейчас хорошо. И он хочет поставить это «хорошо» на риск?       Если он поговорит о работе Де-Карли, то они вместе во всем разберутся. Но может ли он просить рассказывать о себе, если даже сам не признался в своей особенности? Доверие. Разве оно не должно быть взаимным? А что, если от тебя отвернутся…? Ведь не видеть цвета это тот еще дефект… Это…неприятно…       Художник начал копаться в себе, уходя все дальше. С одной темы, на другую. Он то придирался к себе, то к мафиознику, то к дальтонизму. Но все мысли разбежались, как только мирно спящее тело начало двигаться. Криминал потянулся, отходя ото сна. Под глазами были заметные синяки, он не спал, наверняка следя за сном младшего. Стало так неудобно. Неловко. Все таки он немного, но страдает из-за него. Он не слишком ли много просит для себя? Последние дни его эмоции немного скачат, то веселый и жизнерадостный, то грустный плакса. Ему самому стыдно за свое поведение, но он не может ничего с собой поделать. Но все это время его поддерживал Риккардо…не ушел, не отвернулся, не назвал слабым или ребенком. Стал помогать и утешать. Сейчас, сидя в объятиях этого человека, он понимает, насколько привязанность взаимна, им также дорожат, как когда Чарли дорожил и волновался за мафиозника в момент опасности. Как спокойно и мирно он с ним говорит, а когда по рации или телефону, голос его становится грубым, приказным. Все эти перепады, все это их привязанность и симпатия. Это сложно назвать влюбленностью, пока сложно, но совсем скоро уже можно дать их связи такое имя. -Как себя чувствуешь? — спросили оба одновременно, чтобы разбавить гнетущую, неловкую тишину. -Хорошо -Сойдет       Риккардо что-то решал для себя, если он хочет сделать, что задумал, то пути назад нет. Он не сможет оставаться здесь после отказа.       Чарли, поняв, что все еще сидит на коленях соседа, поспешил слезть и не нарушать впервые непривычное личное пространство…друга? Он только ступил ногами на холодный пол, как был притянут назад. Теплая ладонь обнимала за талию, а вторая держала руку потерявшего равновесие художника. Одна нога была перекинута через колени Риккардо и опиралась коленом на край дивана, другая все еще пыталась устоять на холодном полу. Одна рука мягко переплеталась с чужой, но такой родной, другая сжимала обивку за головой криминала. В такой позе они и застыли. Сердце отбивало странную трель, толи пытаясь передразнить дверной звонок, толи песни ночного ветра. Лица непозволительно близко. Чарли с замершим дыханием рассматривает глубокие серые глаза, в которых сейчас плещется нежность и волнение. Интересно, какого они цвета?

Сейчас или никогда.

      Риккардо приближается, как в замедленной съемке. Так близко… -Подожди, стой… — художник отдалился от остановившегося криминала. Внутри стало пусто. Его оттолкнули? Но чувство, как будто опять ранили, но на этот раз задали сердце. Чарли никогда не видел в его глазах такую потерянность. В голове забила запоздавшая мысль — «Он, наверное, подумал, что я отказываю!» -Нет, я просто… — он крепко обнял потерянного, родного человека, что бы даже не смел думать, что его не принимают — мне просто нужно кое-что узнать… — вот так, сидя на коленях и смотря прямо в волнующие глаза, он что-то просит. -Что же? — спокойно спрашивает криминал. Его не оттолкнули, но и не приняли. -Мне важно знать кем ты работаешь и каких людей… — он не может продолжить, но это и не нужно, его прекрасно поняли. Слишком страшно услышать то, чего он боится больше всего. -Раз тебе это так важно… — он глубоко вдыхает, прижимая напряженное тело крепче к себе, давая тепло, но все так же не разрывая зрительный контакт, чтобы видел, что не врет, искренне говорит правду — Я работаю в мафии и… — он пытался подобрать слово, но самое безобидное звучало так — зачищаю некоторые районы нашего города от плохих людей. — Видя сощуренные глаза напротив, он поспешил пояснить — Тех кто торгует наркотиками, убивает, ведет подпольный бизнес, работорговлю, только плохих людей. Ты мне доверяешь? — Он внимательно смотрит в чистые изумрудные глаза, давая понять, что не врет, что все те слова правда. -Верю — лишь шепотом отвечает Чарли, ведь иначе вновь расплачется. Он не может быть таким же честным, боится осуждения и поэтому лишь утыкается во влажный ворот рубашки.       Они прекрасно осознают, что чувствуют к друг другу. Это так ново и необычно, но они определенно счастливы. Но только одного из них гложет недосказанность и это, словно на подсознательном уровне, чувствует старший. -Что-то хочешь сказать? — он мягко поднимает ладонями голову художника, чтобы тот смотрел прямо на него. Риккардо очень уж нравится тонуть в зеленых травах этих глаз.       В ответ он лишь мотает головой в знак согласия. Он обязательно скажет. Если сможет… Ему трудно сказать эти пару слов, сложно признаться. У него спрашивают, чего он боится, а он и не знает. -Ну, тихо… Это связано с этим листом? — внезапно он одной рукой подцепляет мятую бумагу и передает художнику. У Чарли в глазах столько вопросов, от «Когда я успел ее забрать?» до «Он понял о чем речь?» На ней только огромные цифры и адрес. Это адрес больницы и цена за которую сделают операцию — вспоминает Батлер. И так понятно, что связано. -Ты чего-то боишься? — он приятно мягкий и нежный, гладит по голове, говорит чуть громче шепота. Глаза предательски засверкали, выдавая все ответы без проса — Тоже работаешь на мафию? — он решает разбавить напряженную атмосферу шуткой, хотя раньше редко шутил, но это получилось, Чарли посмеялся, уткнувшись в плече криминала. Было так хорошо. Он прокручивал эти слова в голове и понимал, если этот человек так тебе доверился, то ты можешь сделать тоже самое и не стоит ждать осуждения или оскорблений.       Шмыгнув носом, художник немного резко поднял голову, снова усмехнулся шутке и продолжил чуть посмеиваясь — Нет, я просто пишу для вас картины — это было продолжение шутки. Они вместе тихо посмеивались над получившейся ситуацией, но зато неловкость окончательно ушла, он вдохнул побольше воздуха, так, что бы начало жечь легкие и в порыве эмоций пролепетал храбро прямо в лицо — … Я дальтоник и вижу в чёрно-белом!       Дыхание замерло, мир застыл и даже похолодел. Страх липкими руками подбирался к самому сердцу. Криминал молчал, улыбка сошла. Он внимательно глядел в глаза напротив, будто пытаясь понять, неудачная шутка это или резкое признание. Но в изумрудах было только волнение и страх. -Теперь все складывается… — загадочно пробормотал Де-Карли и снова крепко обнял мальчишку — Все в порядке, ты боялся, что я после этого от тебя отвернусь? — он приподнял его лицо ладонью и снова увидел глаза олененка, точно в старом мультфильме. Аккуратно заправил за ухо влажную выбившуюся прядку светлых волос и склонившись, в легком прикосновении поцеловал его в покрасневший нос. Тот на такое движение весь покрылся румянцем. Засмущался. -То есть… Ты к этому относишься нормально? — робко спросил Чарли. -Да — легкий и простой ответ, как всегда, но он решил дополнить — Я все думал, что не так с твоими картинами, а тут вот что… Ну и что? — будничным голосом спросил мафиозник — А вот эта бумажка, я правильно понимаю… -Да, но мне и сейчас хорошо, я все взвесил и решил, что лучше так, чем неизвестный исход операции — гордо заявил Батлер, чуть качнувшись на чужих коленях, но сильные руки его держали и он не мог упасть.       И вроде разговор закончен, но Риккардо хотел еще что-то сказать, да вот не получилось. Чарли неожиданно решил сделать первый шаг в их неозвученных отношениях. Он наклонился ближе к родному лицу и аккуратно, боясь спугнуть, поглядывая жадным взглядом на чужие губы, касается их в робком поцелуе. Оба тонут, губы смакуют вкус чужих. Чарли даже порывами кусается, на что слышит тихий вздох. Они отстраняются друг от друга, красные, с распухшими алыми губами.       Теперь они могут раз проблем коснуться любимых губ, утонуть в объятиях и просто наслаждаться друг другом. Но Риккардо еще поднимет вопрос об операции и окончании его миссии в этом городе. А пока…пока они просто наслаждаются спокойствием и пониманием друг друга, даря нежность и любовь в каждом прикосновении.