Лестница

      В карете скорой помощи молодой парень смотрел на уже очнувшуюся женщину и думал о том, сколь жизнь непредсказуемая вещь. Ещё вчера утром они сидели с Натальей Алексеевной, пили чай в учительской и рассуждали о плюсах и минусах новопринятых законов. Ничего не предвещало беды. Но реальность оказалась таковой, что всегда приветливая и улыбчивая женщина сейчас была больше похожа на старую тряпичную куклу. Мише было неприятно видеть её такой. Мужчина закрыл глаза и прислушался к окружающим его звукам: скрежет колёс по мокрой дороге, шум сирены и дождь, который медленно постукивал по крыше машины. «Кажется, сегодня серые тучи никуда не исчезнут.» – Михаил успокаивающе сжал руку женщины. Он подумал о том, что скорее всего её госпитализируют на долгое время. А потом учительнице придется ещё посидеть дома. Это значило, что Мише вдобавок накинут одиннадцатый А и В. Мужчина вздохнул. Теперь-то у него времени точно станет поменьше. И хотя с этими двумя классами проблем не должно было возникнуть, Миша понимал, что дополнительные часы – это больше работы в школе, а значит, он не сможет тратить нужное количество времени на исследовательскую работу. «Вот тебе и дождливый день…», – подумал учитель. Пока Михаил Сергеевич бегал с одного отделения больницы в другое, Зина уже успела вернуться домой, смыть свой почти невидимый макияж и уткнутся лицом в подушку. Уроки, конечно, отменили также как и праздник осени. Настроение было никакое, ещё и дождь стучал как будто по голове. Девочка не могла ничего с собой поделать, она проматывала ещё раз и ещё раз болезненное событие. Наталья Алексеевна на полу, шум и визги, а потом… Зина покраснела. Школьница увидела Вампира, который быстрым шагом направлялся в её сторону. Казалось, он смотрит на неё, казалось, что наконец он заметил девочку. «Но этот Вампир меня оттолкнул.» – мысль ворвалась Зине в голову. И вправду, когда учитель подбежал, он попытался убрать от женщины перепуганного ребёнка. Зина посмотрела на своё плечо и ещё больше покраснела. Оно горело от воспоминания об учителе. Девочка зарылась лицом в подушку. «Это было приятно и так тепло. Вот бы он не останавливался и мы были только вдвоём…» Как вдруг чувство вины переполнило её. Вместо того, чтобы волноваться о Наталье Алексеевне, она думает о… о… В эту ночь, казалось, Зина не уснёт. Позже у себя дома Михаил Сергеевич пролистывал учебные планы. На улице была глубокая ночь. Почти весь день он провёл в больнице, а потом вернулся в школу, чтобы переговорить с директором с глазу на глаз. Как Миша и думал, ему передали бонусом ещё два одиннадцатых класса. Программа, конечно, была всё та же, но это не значило, что к урокам не нужно готовиться. Парень взъерошил волосы рукой. Согласно плану, который ему сегодня торжественно вручили, его ожидают по два урока в неделю в каждом из одиннадцатых классов. Те два, которые должны были быть сегодня, ему придётся отрабатывать завтра. В этот момент настенные часы пробили полночь. Не смотря на все свои недостатки, Миша имел несколько важных, как он считал, плюсов. Ими были любовь к труду и ответственность. Его сложно было заметить ничего не делающим; человек, который всегда найдёт чем заняться, это было точно о Мише. Бонусом к таким чертам характера шли совершенное непринятие лени ни в себе, ни в других и безответственного отношения даже к малейшему делу. Поэтому то, что Михаила Сергеевича отправили в больницу вместе с учительницей, никого не удивило. Так все могли не волноваться о коллеге. Миша закрыл последнюю книгу. Пора выключать свет и идти в ванную. В квартире, подаренной родителями на восемнадцатилетие, царил холод. Белые стены и присутствие только самой необходимой мебели создавали чувство, как будто здесь и вовсе никто не живёт. В прочие дни Миша довольно мало времени проводил дома, а по возвращению в холостяцкое жилище обычно сразу же ложился спать. На часах пробило три часа ночи. Утро следующего дня началось с громко включённой музыки в наушниках у Зины и стука её мамы в двери ванной. Эйфория от вчерашних событий ещё не прошла, и безудержная энергия подростка смешивалась с переизбытком гормонов. Девочка напевала себе под нос, пока расчёсывала светлые волосы. Школьная форма сегодня из цвета «какашки» превратилась в цвет шоколадного брауни, а немытые туфли оказались брошенными в дальний угол комнаты. После окончания утренних процедур Зина вышла из ванной, не обращая никакого внимания на замечания мамы. Сегодня, решено, она наденет черные туфли на высоком каблуке. Обычно девочка надевала их только на праздники, но в этот день настроение было особенным. «У меня в них очень красивые ноги, авось, Михаил Сергеевич увидит.» Зина надела туфли и покрутилась перед зеркалом. Довольная как слон, девочка пошагала на кухню объяснять маме, почему парадные туфли не в шкафу, старые не помыты, и как так в целом случилось, что она собралась надеть подобную обувь в дождливую погоду. Как уже упоминалось, атмосфера в школе номер двадцать семь была так себе, а ввиду последних событий, стала ещё хуже. Не то, чтобы там было тихо, нет, было оживлённо: все обсуждали падение «Наташи», а особенно одарённые умудрялись даже отпускать фривольные шуточки на этот счёт. Не в фаворе была также Зина, которая по версии некоторых стала причиной падения старушки. И хотя большинство понимало, что связь между двумя не очень-то и прослеживалась, нужен был кто-то для обсуждения, кроме Натальи Алексеевны, кто-нибудь поинтереснее. Третьим субъектом истории стал Вампир, который учуяв смерть и свежую кровь сразу же попытался наброситься на добычу. И так свежие сплетни наполнили школу. День проходил в целом хорошо у всех в учебном заведении, кроме троих: Миши, которого шушуканья детей за спиной уже начинали выводить из себя; Зины, у которой болели ноги и она спотыкалась обо всё подряд; и директора, который напряженно думал, как придать этой истории как можно меньшей огласки. Пришло время седьмого урока в одиннадцатом А. Так как это был один из последних учебных часов учитель не ожидал увидеть в классе слишком много детей. Миша вспомнил вчерашнее событие. Ведь происшествие случилось именно во время их урока. Поэтому не странно, если большинство осталось дома залечивать психологические раны. Учитель, безусловно, был в курсе ходивших слухов о нём и особенно о том, как: «Вампир безжалостно оттолкнул ученицу, её бездыханное тело ударилось о стену и начало стекать кровью.» Миша сжал губы. Понятно, что всё сказанное выше, это сущий бред. Он почти что коснулся девочки… хотя кто этих детей знает. Они все такие ранимые. «Может даже быть, что она сама распускает эти слухи.» – подумал учитель. Миша понимал, нужны ещё несколько недель, чтобы всё утихло. Мужчина вздохнул и толкнул дверь в класс. Все сидели по своим местам, в форме, никто ничего не выкрикивал. «И впрямь с виду лучший класс школы. Но как показывает практика именно в таких коллективах спрятаны самые ужасные демоны. Вопрос только в том, кто под кого прогнулся.» Михаил Сергеевич начал урок. Зина, сидя за предпоследней партой, боялась высунуть голову. У девочки подрагивали коленки, а в глазах прыгало беспокойство. «Ну, вот же он перед тобой, почему ты так сильно боишься? Нарядилась ради него, хотела, чтобы он тебя увидел, а сейчас что?» Зина вертела ручкой в разные стороны, пока учитель делал перекличку и каждый поднимал руку. – Громова. – Когда Миша впервые назвал её фамилию, сердце ёкнуло и девочка неуверенно подняла руку. Зелёные глаза уставились на учителя. Миша перевёл взгляд с журнала на Зину и узнал девочку. «Она кажется очень обеспокоена. Видимо, одноклассники из-за вчерашнего жить не дают. Ну, да, ведь не только я стал объектом для шуток.» Учитель решил поддержать свою новую ученицу. – А, точно, мы ведь с тобой частично уже знакомы. – Миша улыбнулся. – Всё хорошо? – Зина слегка кивнула головой, и Михаил Сергеевич продолжил перекличку. «Знакомы…» Зина, потупив глаза в парту, не знала, куда ей деваться от радости. Настроение вмиг сменилось, и к волнению добавилась эйфория от того, что он обратился именно к ней и от того, что такого особенного внимания, Михаил Сергеевич не проявил больше ни к кому. Время проходило прекрасно. Зине казалось, что это было самое чудесное правоведение из всех. Солнце играло в волосах учителя, длинные пальцы водили мелом по доске, а очки открывали ясный и глубокий взгляд. «Он такой умный и красивый», - думала Зина. С другой стороны горизонта Миша, ведя урок, осматривал своих новых учеников, прикидывая кто именно может стать потенциальной проблемой. Журнал с оценками здесь не пригодился, так как Наталья Алексеевна, казалось, была неспособна на низкие баллы. В целом школьники вели себя спокойно, несмотря на то что это был седьмой урок, и выполняли все задания. Миша опять обратил внимание на предпоследнюю парту. Очевидно, что Громову посадили туда из-за её роста. В его годы таких тоже отправляли подальше, чтоб ученики пониже могли хорошо видеть доску. Кажется, девочка немного оживилась. «Ну, или она просто одна из типичных тихонь.» Мужчина вздохнул: «Придётся с ней поговорить.» Учитель понимал, что навряд ли кому-то есть дело до психологического состояния ребёнка, и что, похоже, эта ответственность теперь автоматически ложиться на него. Звонок оповестил об окончании урока. - Вы все можете быть свободны. – Учитель указал журналом на Громову. – А ты останься. В мозгу Зины случился взрыв. Радость и волнение смешались воедино. Руки начали легонько подрагивать от чего, она спрятала их за спину. Пока другие школьники складывали свои учебники в рюкзаки и выходили из класса, Зина оставалась сидеть за партой и смотреть на учителя. Он не отрывал взгляда от классного журнала. Зине даже стало немного интересно, что учитель там ищет. «Он хочет побыть со мной наедине.» Девочка застучала каблуками. «Эти туфли точно волшебные.» Зина не могла поверить, что любимый Вампир сам плывёт ей в руки. В голове пронеслась сотня сценариев, как учитель говорит, что влюбился с первого взгляда, как только увидел, как он думал о ней этой ночью и не мог уснуть, а Зина отвечает, что она точно также думала, скучала и страдала без него. А потом, потом Вампир целует свою любимую ученицу. И вот, когда последний из одноклассников девочки вышел и закрыл за собой дверь, Михаил Сергеевич оторвал взгляд от журнала и обратился к Зине. – Садись ближе. – Учитель указал на первую парту. – Так нам будет удобнее разговаривать. – Зина села на предложенное учителем место. Ноги стали немного ватными, девочка с концами потеряла способность мыслить. Он начал что-то говорить. Михаил Сергеевич так красиво объяснял, что Зина, просто уставившись в лицо учителя, бездумно кивала и поддакивала каждому слову. В таком состоянии она и вышла из класса: с одной стороны с какими-то очень непонятными рассуждениями о том, что ей не стоит волноваться, потому что «с Натальей Алексеевной всё будет хорошо», а с другой с согласием принять участие в олимпиаде по правоведенью, потому что «учёба – это лучший способ отвлечься».