О заблудшей любви.

      — Знаешь, не далеко отсюда домик есть… Если его не снесли ещё… Мы можем там обосноваться.       — Там наверняка люди живут. Может, как тогда, просто найдём пещерку?       — Да ну! Фи! Мы должны ночевать только в доме, никаких пещер!       — Почему это?       — Потому что я так сказал, не почемучкай! К тому же, по сути, это наш дом. Даже отсюда видно его крышу! Боже, было бы у меня сердце, оно бы сейчас заколоти-и-илось!!! — восхищённо вздохнул Маска.       — А с нынешними жильцами что сделаем?       — Какие там жильцы? В наш дом ни один вор ещё не позарился, откуда там новым жильцам за год взяться? Бывало, мы на три года уезжали, а дом по прежнему пустовал и верно ждал нашего возвращения. Ну, а если так, то я буду надеяться, что их не больше двух. Кровью пачкаться не охота…       — Ты же Кетер! — Доктор направился к указанному Маской дому.       — Да забудь ты об этом, я пусечка! Если бы у меня был постоянный носитель, я и мухи бы не обидел! Но, увы, об этом мне только мечтать. К слову о носителе, Док?       — Может обойдёшься?       — Ну До-о-о-оки-и-и! Хочу ноги, руки, мя-ясо, живую человеческою пло-оть! Хочу сидеть на лице,, а не в сумке!       — Пусечка он, ага… — Доктор грустно улыбнулся, идя вдоль улицы.       Летом солнце садится поздно, так что к пяти вечера казалось, что время на самом деле примерно два или три часа дня. Температура соответствующая лету — очень жарко. И представить дурно, как бы Чумному доктору сейчас было «здорово», если бы он не оставил свой балахон в Лондоне.       Они шли долго, дошли до самой Эйфелевой башни. Останавливаться рядом с ней Доктор не стал, у него уже отваливались ноги; хотелось залечь на кровать и на всё оставшееся лето…       Людишек около башни толпилось много, каждый хотел сфоткаться с ней на фоне, якобы вот, дожил до Парижа, наконец-то смогу отдохнуть, попивая кофеёк с курасанами. Но наделе же люди хотят похвастаться своим знакомым, которые остались в родных ебенях, которые пашут днями и ночами. Зачем хвастаться? Верно, чтоб завидовали. А потом что? На досуге порчу наложат? По приезде домой зарежут? Подождут, пока этот хвастун наделает ещё фотографий, наберётся побольше ненависти, а потом выждут нужный момент для убийства? Скорее всего. Но зачем тогда хвастаться? Вот тут я совсем не понимаю.       Доктор прошёл ещё немного и наткнулся на тип частного сектора. Здесь почти вплотную выстраивались дома разные по строению и высоте. Некоторые действительно оставляли в себе частичку стиля средневековой Франции, а другие выглядели более современными. Тропа, по которой он брёл, вытоптана, на ней остались следы колёс тележек и автомобилей. По бокам тропы росла свежая трава, которую, судя по обильному аромату, недавно прогладили газонокосилкой. Цветов, подобных полевым, здесь не росло вообще, разве что у забора пара одуванчиков.       К концу тропы дома становились на гораздо большем расстоянии друг от друга. 049 шёл вперёд, разглядывая все эти дачные терема и представляя, как круто в них было бы жить, пока в какой-то момент Маска не выкрикнул: «Не снесли! Стоит, как и стоял!!!». Доктор обратил внимание налево. Поодаль стояла в совершенном одиночестве, ограждённая невысоким деревянным забором, вилла. В ней было два этажа, сбоку вход в подвал, в их сторону, словно распростёртые для объятий руки, расположилась деревянная веранда. Сам дом окрашен в бледно-жёлтый цвет, под окнами вкопались в землю клумбочки, в которых росли такие цветы, как мускари, дицентра и молочай; в саду рядом цвели растения крупнее и красивее: сирень, ацидантера, гладиолус, ромашки…       — Это… Наш д-дом? — неуверенно спросил Доктор.       — Да! Здесь мы будем жить! Правда красивый?       — Эм… А нельзя выбрать домик помельче?       — Не скромничай. Считай, что мы вернулись в родные края.       Доктор промолчал. Нет настроения устраивать скандал из-за ненавистной темы.       Они прошли на участок, калитка оказалась незапертой. Странно, но никто не пришёл встретить непрошеных гостей. Доктор постоял некоторое время на веранде, рассматривая сад.       — Чё стоишь? Вот привычка у тебя — идёшь куда-то, а потом бац! Застыл, как надгробие у могилы. Ты заходить-то будешь или не?       — Да погоди же! Вдруг т-там хозяева недобрые?       — Какие хозяева?! Нас всего годик не было, откуда там хозяевам взяться?       — О Боженька, вс-вседержитель… — пробубнил Доктор, обращаясь к небу, после чего робко постучал в дверь. Маска ещё вякнул ему пару слов, мол, че он стучит в пустоту. По итогу Доктор психанул и дёрнул ручку. Дверь не поддалась.       — Ну конечно, мы с тобой люди-закрывашки…       — И ч-что теперь, в окно?       — Смекалистая задумочка, но нет… Окна тоже закрыты изнутри. Поди на задний двор, авось под половиком ключик завалялся.       Чумной доктор попёрся на задворье. Боженьки, как же тут красиво! Это что, яблоня? А на ней яблоки красные, спелые… Помимо дерева здесь росли цветы, много цветов разных видов. Красота красотинская. Доктор полюбовался пару секунд, запечатляя эту картину в своей памяти, как снимок в фотоаппарате, а далее, не спеша, побрёл к двери заднего двора. Как не странно, но и эта дверь не поддалась. Тогда Доктор нагнулся и сдёрнул с места коврик. Надо же, какие хозяйственные люди… 049 взял ключ и вернул половик под дверь, после чего воспользовался найденным предметом. В замок он прошёл почти с первого раза, Доктор крутанул им три раза вправо, то есть до упора. Достав ключ из скважины, 049 дёрнул ручку ещё раз. Дверь скрипнула и распахнулась в их сторону.       Они оказались на кухне. Всё покрылось слоем пыли, хоть и было прибрано по своим местам. В раковине пусто и сухо, на столе в тарелочке лежали загнившие фрукты. Пол обыкновенный, деревянный; стены в одну лишь толстую полоску положены кафелем. На потолке висела совсем неприметная люстра, а окно, которое встроено справа от двери, закрыто полупрозрачной жёлтой тряпочкой-шторкой. В шкафчике с посудой вся утварь аккуратно разложена. Если не пыль, здесь было бы прекрасно.       — Открой-ка окошечко… Душно, проветрить помещение надо бы… — попросил Маска. Начало Pov 049.       Наступил вечер. За это время я успел изучить весь дом, прогуляться в подвал и разложить предметы из сумки по комнате. Между прочим, Маска угадал о существования некой лаборатории в подвале, поспорив со мной, что если он говорит правду о ней, то завтра мы пойдём с ним в театр, а если не угадает, то всю неделю он будет обходиться без носителя. И что вы думаете? "Ромео и Джульетта", сеанс на 17:30, ёпта… Может, когда в меня попали пулей по прибытии в Лондон я умер, а сейчас нахожусь в аду?..       К слову о лаборатории. Она, хоть и не велика, хранит в себе много очень интересного. В пробирках жидкости разноцветные, у стен стоят шкафы и полки, забитые энциклопедиями, коробочками и пакетами. Там не светло и не слишком темно. Весь подвал освещается керосиновыми лампадами и подвешенным на цепочку лампочками, включающиеся при дёргании рядом висящей верёвочки.       Всё бы ничего, круто, но откуда Маска знает о лаборатории? Ему кто-то сказал? Спросить у него — он обязательно ответит, что жил в этом доме ещё с семнадцатого, прости Господи, века. Что "Роберто", то бишь я, сам оборудовал здешние «коммуникации», и тому подобное…       Возможно, он говорит правду.       Я не хочу с ним об этом говорить, но я понимаю, что Маска много раз предугадывал такие вещи, как мой любимый цветок — лютик, мой знак зодиака — Весы, хотя в этом я точно не уверен, ключ под ковриком, но железобетонная угадка, которую сам я смог неопровержимо доказать — в подвале есть лаборатория. Вроде бы мне не известна его способность видеть сквозь стены, учёным тоже. Вероятно, Маска скрывает этот дар, но это, к сожалению, проверить нельзя. Я однозначно поверю в его странные рассказы, если… Нет, не буду ещё раз давать такие обещания. Вдруг он снова одержит победу…       Пока было настроение, сварганил дескать фарфоровую смесь, все нужные ингредиенты лежали на одной полке, будто ими довольно часто пользовались и их специально поставили на видное место. Смешал крахмал, по надписи на упаковке рисовый, с глицерином, кремом для рук и с клеем ПВА. После тщательной перемешки, получилась однородная смесь, которую я оставил настояться на пятнадцать минут. По истечении времени, масса стала напоминать пластилин. Вот теперь, пока она окончательна не высохла, нужно доставать Маску и склеивать по швам.       — Ну наконец-то, я уж думал, ты забыл обо мне, — недовольно протянул он.       — Ещё чего… Хотя, было бы неплохо.       — Лучше молча лечи меня. Мол-ча.       Делать нечего, я положил его на разделочную дощечку и внимательно осмотрел место, где откололся кусочек. Небольшая щель, но латать надо. Когтем перчатки набрал немного смеси и залепил ею эту щелочку. Когда она засохла, я для надёжности покрыл место лаком. Дело сделано, осталось ждать, пока теперь лак не высохнет.       Ну, то есть, мне можно залечь на боковую…       Утром меня разбудил противный писклявый визг Маски, чему я ну никак не удивился, ведь уже не первое утро я просыпаюсь ИМЕННО из-за него. Будильник на минималках, чёрт его побери.       — Хватит спать! Вставай, пора трудиться, пора работать!       — Почему, если ты жаворонок, а я — нет, то я должен просыпаться вместе с тобой?       — Разговорчики?! Немедленно подымайся, дело есть!       — Ох, Господи, в чём я согрешил?.. К-какое ещё дело?!       — Погнали во двор искать кольцо. Найдём — сдадим, а за вырученные бабки откупимся от Фонда и будем спокойно бока отлёживать.       — Хм… Заманчивое предл-       — Я ПОШУТИ-ИЛ!!! — Маска злобно глянул в мою сторону, сделав трагическое выражение… Лица? — Чистоту в хате кто наводить будет?       — Пх… Н-ну не я же… — усмехнулся я, повернувшись от Маски на другой бок.       — Ты, ты, и ещё раз ты! А в качестве помощников будут мои детишки…       — Кто-кто?       Тут же над моей постелью нависли три щупальца, огромные, чёрные… Жуть. Одна из них стянула с меня одеяло, другая схватила за руку и подняла с кровати, третья поставила меня на пол и держала, пока я не перестану качаться и наконец таки устаканюсь со своим вестибулярным аппаратом.       — Фигни для уборки под лестницей, — сказал он.       Дом огромный, а домохозяйка здесь одна — и это как раз то я. У каждого человека наступает в жизни момент, когда пришло время марафет в хоромах наводить. Именно тогда его жилище становится невероятно огромным, будь это трёхкомнатная или даже однокомнатная квартира.       Выжил. К концу дня генеральная уборочка завершилась и мне полагается заслуженный отдых. Лег на диван, закрыл глаза… Но не тут то было.       — Чё ты убатонился? Подымайся, пока до театра дойдём, время пролетит — не заметишь, как раз к началу успеем.       В ответ ему я отчаянно завыл на весь дом жалобным тоном.       — Бытовуха — она и в Африке бытовуха. Устают все, ты не исключение. Отдохнёшь, когда придём, добазарились?       — О-ох… — вздохнул я, — Ноженьки мои неходовые…       — Ходовые-ходовые, не ной! На улице лепота, оденься посвободнее. Там наверху в твоей комнате есть одежда. Всё под твой размер.

Он снова угадал…

      Я выбрал неприметную серую рубашку-поло, тёмно-серые брюки на лямках и ещё мне удалось найти медицинскую маску. Я её тоже надел. В таком виде я прихватил другую сумку, получше той, которую я носил ранее, она была того же цвета, размера, но выглядит постиранной, на ней нет никаких лишних швов, которые я сам же и наделал на старой в процессе использования. В неё я положил Маску, антисептик в распылителе (он находился в лаборатории) и несколько купюр Евро, на всякий пожарный.       — П*здец, чё косметичку не взял, а? — возмутился 035, оказавшись в сумке.       — Рот закрой.       — Я не могу закрыть рот без носителя, ты же знаешь.       Выйдя из дома, я закрыл дверь на ключ и закинул его в сумку. Шёл до театра по указаниям Маски.       Мы пришли к огромному зданию с белыми колоннами, недлинной лестницей и в мягких тонах голубого цвета. Двери - точнее ворота, охраняли два контролёра. К ним в очередь столпились люди, протягивая билеты.       — А билетов у н-нас нету…       — Через одного пройдём, второй, постараюсь, не заметит. Я встал в очередь, которая двигалась довольно быстро. На полминуты я стоял уже возле проверяющего. Настала моя очередь, мужчина моего роста и крепкого телосложения с угрюмым строгим выражением лица осмотрел меня, после чего, не спросив о наличии билета, пропустил меня внутрь.