Александра Долохова

      Никто не знает, как именно, но к началу декабря своего шестого года обучения в Хогвартсе Джеймс Поттер все-таки сумел добиться расположения Лили Эванс. Она, конечно, все еще называла его придурком, но зато больше не говорила о том, что скорее поцелует Гигантского кальмара, чем его.       Такой поворот событий не мог не сказаться на эмоциональном благополучии Снейпа. Александра еще в сентябре догадалась, что Слизеринец неровно дышит к своей рыжеволосой подруге. И теперь после громкой ссоры опечаленный горем парень стал еще нелюдимее и угрюмее, чем обычно, ударился в зелья и изучение Темных искусств.       Эванс отказалась от участия в Чемпионате по Зельям, поэтому ее место пришлось занять Александре. Девушка, в принципе, не имела ничего против. Ее куда больше беспокоило другое.       Люциус Малфой находился в не лучшем состоянии, чем Северус Снейп. Изначально Александра списывала все на скорбь по отцу, но когда по прошествии двух месяцев состояние парня лишь ухудшилось, она решила вызвать «женишка» на разговор.       — Как твои дела, Люциус? — спросила Долохова во время очередной вылазки в Хогсмид, — как проходит подготовка к Чемпионату? К ЖАБА?       — Ничего, — ответил парень односложно.       Двое сидели в самом отдаленном углу Кафе мадам Паддифут — традиционном кафе для влюбленных парочек. Интерьер в преимущественно розовых тонах, оборочки и рюшечки не вызывали особого восторга ни у Люциуса, ни у Александры. Они пришли сюда только чтобы избежать людных «Трех метел» и испытывающих взглядов однокурсников.       — Я… — продолжила девушка, — волнуюсь за тебя. Ты очень похудел и побледнел, Люциус.       — Я устаю, Александра, — безэмоционально ответил парень.       Долохову беспокоило не только состояние Малфоя. Она привыкла к «дистанционным» отношениям с парнями в Дурмстранге, поэтому поначалу галантность и вежливость Люциуса принимала за знаки проявления «любви» в своем сложившемся понимании. Но теперь, находясь в романтичном кафе и наблюдая за милующимися парочками, осознала, что они с Люциусом настолько же близки к понятию «влюбленные», насколько Снейп любит розовый цвет. Это не могло не беспокоить.       Как и в случае с Северусом, все разговоры с Люциусом в большинстве своем сводились к одному — к обсуждению Темных искусств. Оба парня все пытались выпытать у Александры подробности того, чему обучают в Дурмстранге. Однако девушка рассказывала только все самое «безобидное» и никогда не распространялась о том, как конкретно использовать темные заклинания и проклятия. Несмотря ни на что, интерес и аппетиты как Снейпа, так и Малфоя росли с каждым днем.       — Иногда я сомневаюсь в целесообразности наших отношений, Люциус, — сказала девушка, допив чашку своего приторно сладкого чая с молоком.       Она встала из-за стола и, накинув на плечи теплую мантию, поспешила покинуть кафе с начинающим действовать на нервы интерьером. К ее немалому удивлению, Малфой следом не вышел.       «Ну и поделом ему», — подумала девушка.       Чтобы поход в деревню не прошел зря, Александра решила накупить подарки к Рождеству. Она прошла несколько шагов, как вдруг ее внимание привлекла мелодия, доносящаяся из неприметной на первый взгляд лавки с выцветшей вывеской «Музыкальный магазин Доминика Маэстро». Девушка приоткрыла дверь, раздался звон колокольчика.       — Добрый день! — жизнерадостно поприветствовал ее седовласый старичок в шерстяной жилетке, — добро пожаловать в царство музыки!       — Здравствуйте, — улыбнулась Александра и оглядела лавку.       Помещение было неярко освещено. Стены были заставлены всякого рода инструментами и нотами. Чуть поодаль виднелись многометровые стеллажи с музыкальными пластинками. В небольшом террариуме квакали музыкальные лягушки, а мелодия, которую девушка услышала с улицы, доносилась из старенького проигрывателя, стоящего в центре зала.       Мелодия сменилась. Заиграла виолончель. Запел чарующий голос: Eleanor Rigby picks up the rice in the church (Элинор Ригби подбирает рис в церкви…) Where a wedding has been, lives in a dream (…после венчания. Живет в мечтах.) Waits at the window, wearing the face (Ждет у окна, надев маску…) That she keeps in a jar by the door, who is it for? (…торжества. Для кого же она?)       — Эмм… Сэр, — обратилась Долохова к хозяину лавки, — что это за исполнитель? Я прежде никогда такого не слышала.       — А-а… — улыбнулся старичок, — это Битлз, маггловская музыка. Они очень популярны.       — М-м… — промычала девушка, — я бы хотела приобрести последний альбом Диких Сестричек, а также «Золотую коллекцию» Сумеречных охотников, — сказала она, — а еще… у вас есть что-то из репертуара Ведьминой ноги?       — Конечно, — кивнул продавец, — у меня есть все пластинки магических групп. Одну минутку.       Старичок скрылся за многочисленными полками. Послышались скрипы, копошение и шуршание. Тем временем песня сменилась еще раз. And any time you feel the pain, hey Jude, refrain, (Каждый раз, когда тебе будет больно, эй Джуд, пой.) Don't carry the world upon your shoulders. (Не взваливай мир на свои плечи.) For well you know that it's a fool who play it cool (Тому во веки не понять, кому плевать…) By making his world a little colder. (Что, кроме любви согреться нечем)       Александра настолько увлеклась прослушиванием, что не сразу заметила вернувшегося к прилавку продавца.       — Так-так, вот все, что вы просили, — он протянул девушке пластинки. С вас три галеона. А это, — он протянул четвертую, — подарок.       Долохова прочла на обложке The Beatles.       — Ну что вы, — замялась девушка, — я не могу…       — Не прощу себе, если кто-то выйдет из моей лавки, не зная Битлз, — широко улыбнулся он.       Девушка оплатила покупку и, поблагодарив старика, вышла из лавки.       Ей не терпелось побыстрее вернуться в башню Гриффиндора, дождаться, пока ученики разойдуться по спальням, и поставить магловскую пластинку.       Александре удалось остаться одной только ближе к полуночи. Она с трепетом установила пластинку, подвинула иглу и запустила проигрыватель. Yesterday, all my troubles seemed so far away (Вчера все мои проблемы казались такими далекими) Now it look as though they're here to stay (А сегодня я не представляю своей жизни без них)       — Не знал, что ты слушаешь маггловскую музыку, — раздалось у Александры за спиной. Она подпрыгнула от неожиданности.       Долохова обернулась.       — Блэк!       — Для девушки из Дурмстранга ты очень пуглива, — ухмыльнулся он и перевел взгляд на проигрыватель, — неплохая группа, хотя я сам предпочитаю что-то потяжелее. Вроде Led Zeppelin или Deep Purple.       Александра слышала эти названия впервые, но догадалась, что это тоже представители маггловской музыки.       — Ты же чистокровный. Откуда такие познания?       Парень плюхнулся на диван рядом с проигрывателем.       — Скажем так: я — паршивая овца, — Блэк пожал плечами, — ошибка природы. Suddenly, I'm not half the man I used to be (Неожиданно я стал совсем другим человеком) There's a shadow hanging over me (Надо мной нависла тень) Oh, yesterday came suddenly («Вчера» пришло так внезапно)       — Кстати, мы не так уж и отличаемся, — сказал парень и достал из кармана джинс пачку сигарет.       — У нас нет ничего общего, Блэк.       Гриффиндорец уже было зажег зажег сигарету, как вдруг девушка вырвала предмет из его рук и бросила в камин. Парень не растерялся и, дернув Александру за локоть, усадил рядом с собой.       — Ошибаешься, — улыбнулся он, ничуть не обидевшись за утраченную сигарету, — мы оба — отпрыски чистокровных зазноб, — парень загнул один палец, — оба попали не на те факультеты, куда должны были, — загнул второй, — и оба любим маггловскую музыку, — он загнул третий палец, — это как минимум повод сблизиться, — подмигнул он на свой фирменный манер и начал доставать вторую сигарету.       — Ты — фирменный эгоист, Блэк, самоутверждающийся за счет других, — Александра вытащила сигарету прямо изо рта парня и бросила ее вслед за первой в камин.       — А ты — сварливая лепрекониха, — улыбнулся Сириус, — но я же не жалуюсь.       Блэк потянулся за третьей сигаретой, но Долохова выхватила всю пачку и повторила ритуал в третий раз. Парень даже глазом не повел. Он явно был в хорошем расположении духа.       — Так, все… — девушка собиралась встать с дивана, но Сириус усадил ее обратно.       — Расскажи мне, — сказал он.       — Рассказать что?       — Свою печальную повесть, — парень откинулся на спинку дивана и принялся беззаботно рассматривать потолок.       — Что? — нахмурилась девушка.       — У каждого чистокровного отпрыска есть печальная повесть. Я хочу услышать твою.       Сириус начал подпевать голосу из приемника: Oh, darling (О, дорогая) Please believe me (Пожалуйста, поверь мне) I'll never do you no harm (Я никогда не причиню тебе вреда)       — Видишь, даже Пол Маккартни настаивает, — парень откинул надоедливую челку с глаз и закинул ноги на журнальный столик, — я весь во внимании.       — У меня нет печальной повести, Блэк, — упорствовала Александра.       — Да брось. Ты не стала бы просто так якшаться с седым ублюдком и сопливым подонком.       Александра закинула руку и собиралась дать наглецу пощечину, но тот перехватил ее запястье. Тогда девушка другой рукой потянулась за палочкой.       — Что, проклянешь меня? — ухмыльнулся парень.       Долохова оставила палочку на месте и, отдернув руку, сказала:       — Ты им и в подметки не годишься, Блэк! Только и умеешь что языком трепать! Избалованный маменькин наследничек!       Парень недобро блеснул глазами. На мгновение Александре показалось, что она увидела его животную сущность и встряхнула головой.       — Ты ни черта не знаешь, — сказал Сириус шепотом, вызывающим мурашки. Он рывком поднялся с дивана, — чтоб я сдох, если мое имя хоть когда-нибудь будет снова связано с «благороднейшими и древнейшими Блэками».       Последние слова парень сказал с такой неистовой ненавистью, что Александра чуть не закашлялась. Help me get my feet back on the ground, (Помоги мне снова на ноги подняться) Won't you please please Help Me? (Не мог бы ты, пожалуйста, помочь мне?) Help me, help me, ooh. (Помоги мне, помоги мне)       Проигрыватель доиграл, игла сошла с пластинки, и гостиная погрузилась в тишину.       На следующее утро во время завтрака весь Большой зал стоял на ушах. Гриффиндорцы склонились над свежим номером «Ежедневного пророка».       — Что же теперь будет? — услышала Александра взволнованный голос какого-то третьекурсника.       — Это явно их рук дело… Пожирателей смерти… — послышался чей-то детский голосок.       — Говорят, его запытали до смерти… Бедный Маэстро…       Долохова бросила взгляд на первую страницу газеты.       На весь разворот была опубликована фотография музыкального магазина с выведенными кровью поперек витрины словами «Смерть грязнокровкам!».