Александра Долохова

      До отъезда в Дурмстранг всем Чемпионам было необходимо сдать работы, заданные на Рождественские каникулы. А так как Александра имела привычку катать балду до самого последнего момента, задания ей пришлось доделывать накануне отъезда. Долохова не расстроилась: домашка обладала волшебным свойством изгонять из головы все дурные мысли. Чем больше работы, тем лучше. Она собрала все свои учебники, всю силу воли и, заняв диван у камина в гостиной Гриффиндора, принялась за дело.       Начать было решено с самого ненавистного — с Трансфигурации. МакГонагалл задала написать эссе на два свитка по теме «Трансфигурация человека и возможные осложнения». Через три ненавистных часа работа была готова. Затем Долохова принялась за Защиту от Темных искусств — доклад по теме «Дементоры и способы борьбы с ними». Написав введение, девушка отложила перо в сторону, размяла пальцы и съела шоколадную лягушку. Через час и эта работа была готова. Благо, дементоров она прошла еще на четвертом курсе.       Время близилось к полуночи, до подъема оставалось всего шесть часов, но необходимо было дописать еще одно эссе по Истории магии на тему «Войны с великанами».       — Я думал, у тебя было время доделать домашку, раз уж просидела пол каникул в своей комнате, — раздалось над ухом Александры. Она вздрогнула.       Девушка повернула голову на источник звука и увидела Сириуса, сидящего на противоположной стороне дивана. Она не ответила, а продолжила работу над эссе. Парень достал из пачки сигарету и закурил. Александра и глазом не моргнула.       — Кажется, все очень плохо, раз ты даже на сигаретный дым не реагируешь, — хрипло сказал Сириус и, откинувшись на спинку дивана, выпустил дым в потолок.       — Не мое дело, если ты хочешь побыстрее умереть, — ответила девушка, не отрываясь от работы.       — Быть человеком довольно не просто, — невесело усмехнулся Сириус, — требуется анестезия.       — Сигареты?       — Не обязательно.       Блэк взмахнул палочкой: игла проигрывателя медленно опустилась на пластинку, и гостиную заполнили звуки музыки. I'm just the pieces of the man I used to be (Я лишь осколки человека, которым когда-то был) Too many bitter tears are raining down on me (Горькие слезы текут по мне будто капли дождя) I'm far away from home (Я далеко от дома) And I've been facing this alone (Я слишком долго был одинок) For much too long (Слишком долго)       — Правда, — сказал, наконец, Блэк, — она тоже действует неплохо.       — Что же ты хочешь услышать? — промямлила девушка, дописывая абзац про капитуляцию Великанов во время гражданской войны в Венесуэле.       — Из-за твоей неправды Люпин теперь может подумать, что у него есть шансы против Идиота Малфоя, — парень снова затянулся и выпустил дым в потолок.       — Скорее у Идиота Малфоя нет ни единого шанса против Ремуса, — ответила спокойно девушка.       — Против Ремуса? — переспросил Сириус.       — Против кого угодно. I feel like no one ever told the truth to me (Мне кажется, никто никогда не говорил мне правду) About growing up and what a struggle it would be (О взрослении, о том, как это будет тяжко) In my tangled state of mind (Я в замешательстве) I've been looking back to find where I went wrong (Я оглядываюсь назад, чтобы понять, где я ошибся)       — Тогда в Блэквуде у меня возникло… очень мимолетно… ощущение, — сказал парень.       — Ощущение?       — Ощущение.       — В смысле… чувство? — подняла бровь девушка, не отрываясь от работы.       — Не то, чтобы чувство, скорее… Ладно, да, чувство… чувство, что ты должна была назвать не его имя.       — Знаешь, — Александра сделала паузу, — у меня тоже возникло чувство.       — Да?       — Чувство, что тебе не стоило использовать «Конфундус» и жульничать с бутылкой, — девушка принялась за написание вывода.       — Значит, ты умышленно назвала не то имя?       — Не то? Позволь спросить, какое имя ты считаешь «тем»?       Парень потушил окурок в стакане, стоящем на кофейном столике и сказал:       — Мое, Саша. Мое.       Тем временем солист приступил к припеву: Too much love will kill you (Избыток любви убьет тебя…) If you can't make up your mind (…Если ты не сможешь решиться) Torn between the lover (Разрываясь между возлюбленным…) And the love you leave behind (…И любовью, оставленной позади) You're headed for disaster (Ты мчишься к катастрофе) 'Cos you never read the signs (Потому что ты никогда не читаешь знаки) Too much love will kill you- everytime (Избыток любви убьет тебя)       — Интересная мелодия, — спокойно сказала девушка, — что за группа?       — Посмотри на меня! — не выдержал Сириус. Девушка не шевельнулась, — посмотри!       Александра медленно повернулась в его сторону. Сириус Блэк сидел на краю дивана, оперевшись локтями на колени. Руки соединены в замок. Две верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты и оголяли часть шеи и ключиц. Его волнистые черные волосы при свете пламени камина отбрасывали тень на точеное лицо, высокий лоб и цвета облачного неба глаза. Парень тяжело дышал, его слегка потрескавшиеся губы были приоткрыты.       — Скажи мне, — сказал он низким охрипшим голосом, — скажи, что я все выдумал, что ты уедешь и не вспомнишь обо мне, что… все, на что я могу рассчитывать — холодный взгляд и обращение по проклятой фамилии.       — Я… не могу… — тихо прошептала девушка.       — Тогда скажи мне правду, — голос парня потонул в хрипоте.       — Не могу…       Девушка быстро отвернулась, собрала свои учебники и взлетела вверх по лестнице, ведущей в спальню для девочек.       — Это Куин, — сказал парень в пустоту, достав еще одну сигарету. Too much love will kill you (Избыток любви убьет тебя) In the end… (В конце концов) In the end. (В конце концов)       Игла соскользнула с пластинки, раздалось шипение, затем пространство погрузилось в тишину.       Всю ночь до самого рассвета Александра не могла сомкнуть глаз и прокручивала произошедшее в гостиной Гриффиндора раз за разом в слоумо.       «Когда ты успела стать такой тряпкой?» — думала девушка о своём побеге.       Она сбежала. Это был самый настоящий побег.       Сказав правду, о которой говорил Блэк, она бы не смогла уехать на следующий день. Мысли о Сириусе — последнее, что нужно было девушке на пути в Дурмстранг. Мысли о Сириусе — последний абзац в гневном письме от родителей, узнавших о расстроившейся помолвке. Угроза быть изгнанной из семьи и потерять связь с любимой бабушкой.       Бабушка не писала Александре уже давно. Старушка была очень слаба здоровьем, и девушка больше всего на свете боялась разочаровать именно ее.       Михаил Владимирович захлопал крыльями, не успело солнце подняться над горизонтом. Долохова собралась на автомате, оставила свитки с домашним заданием на тумбочке, не беспокоясь о том, попадут ли они в руки преподавателей, и, прихватив чемодан и клетку с филином, направилась к Большому залу. Она оставила все свои вещи у входа рядом с чьей-то одинокой дряхлой сумкой.       Большой зал был пуст. Лишь Снейп сидел за столом своего факультета и безжизненно копался в овсянке. Девушка взяла со стола Гриффиндора яблоко и поспешила покинуть зал. Слизеринец молча проводил ее взглядом.       У Александры был еще целый час до посадки в поезд. Она потратила его с пользой: прошлась по опушке Запретного леса, надеясь, что появится Люпин и с третьего раза, наконец, прикончит ее. Однако Люпин сладко спал в башне Гриффиндора, ведь в небе висел всего лишь полумесяц.       Когда до отправления поезда осталось десять минут, Александра с горечью осознала, что никакой Люпин, в принципе, не нужен, и если через эти ненавистные шестьсот секунд она не сядет в поезд, то, возможно, умрет, стоя на месте.       Перрон станции Хогсмид был переполнен сонными учениками, преподавателями и Чемпионами. МакГонагалл раздавала какие-то советы и наставления, профессор Флитвик проверял по списку имена Чемпионов.       Настроение у всех было приподнятое. Все надеялись на скорую победу Хогвартса в международном Чемпионате.       Александра наблюдала за всем этим происшествием, притаившись за дальней колонной платформы. Она различила в толпе рыжую голову Эванс и русые волосы Люпина. На деле же девушка искала темную густую шевелюру Бродяги.       — Правда в том, Блэк, — сказала шёпотом сама себе Александра, — что ты накурился и пошёл спать до обеда.       — Наглая ложь и клевета, — раздалось прямо за ее спиной.       Сердце забилось словно у колибри, девушка обернулась и столкнулась с пасмурным небом глаз Сириуса. Он был все в той же одежде. Помятый и разбитый.       — Правда в том, — сказал Блэк, — что я гнался за самим чертом в Запретном лесу, чтобы продать душу и освободить тебя от Обета.       — И что же? — спросила девушка.       — Черт сказал, что не примет душу без сердца. А сердца, увы, у меня уже не было.       — Где же твоё сердце, Сириус Блэк?       Парень не ответил. Он коснулся своей потрескавшейся от холода ладонью ее щеки и пристально посмотрел в ее глаза. Закрой их на мгновение, и девушка испарится, растворится, исчезнет.       Раздался гудок поезда, машина начала набирать скорость. Александра взобралась в последний вагон в последнее мгновение, а когда обернулась, фигуры Бродяги на горизонте уже не было.       Чёрный пёс бежал по чаще леса. Безудержно, свирепо. Он бежал, обгоняя деревья, обгоняя ветер. Поезд проехал лес и скользнул по поверхности моста над озером. На берегу раздался вой. Пёс остановился. Хорошо, что у него не было сердца. Иначе остановилось бы и оно.