Любовное зелье

Отбечено межзвездной пустотой       Гарри сидел на кушетке в лазарете в ожидании того, когда профессор Слизнорт с мадам Помфри закончат последние приготовления для антидота. Директор Дамблдор мягко улыбался ему, сверкая своими яркими голубыми глазами и очками-половинками. В тот момент, когда он залпом опустошил выданную ему чашу с зельем, он вдруг почувствовал, будто с него свалилась пудовая плита, освобождая от своего гнёта, и он впервые за последний месяц смог свободно вздохнуть.       — Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? — спросил Дамблдор, когда все находящиеся в помещении склонились над ним, взволнованно вглядываясь в его лицо.       — Хорошо, — Гарри неловко взъерошил волосы на затылке. — Действительно хорошо.       — Ты не против, если я задам тебе пару вопросов? — директор по-отечески улыбнулся.       — Конечно, если это нужно.       — Я просто хотел уточнить, мистер Реддл не делал ничего такого, что ты бы хотел мне рассказать? — взгляд Дамблдора был пронизывающим и понимающим, он будто говорил: «Ты можешь рассказать мне все, что угодно».       — Нет, что вы, на самом деле Том был очень добр ко мне, при условии того, что порой я переходил границы и причинял ему неудобства. — Гарри покрылся румянцем и снова неловко взъерошил ладонью волосы на затылке.       — Не понимаю, откуда такие сомнения в Томе, Альбус, — возмутился Слизнорт. — Он достойный молодой человек, образец для подражания своих сокурсников!       — Что же, я просто хотел уточнить. В конце концов, это сложная ситуация, — Дамблдор вскинул руки, будто сдаваясь под напором своего коллеги. Он поднялся со стула и, пригладив свою бороду, добавил. — Надеюсь, ты сохранишь этот инцидент в секрете, мой мальчик? Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить, но ты не держишь на нас зла?       — Конечно нет, директор. Я рад, что все закончилось, — Гарри поднялся с кушетки. — Могу я теперь идти? Хочу увидеться с друзьями.       — Конечно, мой мальчик, но помни, ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе будет нужна помощь.       — Спасибо, директор, — Гарри улыбнулся Дамблдору и выскочил за пределы больничного крыла.       Он всё ещё чувствовал себя несколько дезориентированным, в его голове была какая-то каша из мыслей и эмоций, которые казалось, принадлежали совершенно не ему, поэтому он не слишком обращал внимание на то, что происходит вокруг.       — Привет, Гарри, — Поттер, слишком погружённый в себя, вздрогнул, обнаружив перед собой Тома, который изучающим взглядом смотрел на него. — Как ты?       — Привет, — Поттер неловко замялся и то, что коридор, в котором они столкнулись, был абсолютно пуст, делало ситуацию еще более неловкой. — Всё хорошо. Преподаватели дали мне антидот, так что теперь всё в порядке и тебе не придётся больше со мной возиться.       — Вот как? — Том сделал несколько шагов вперед и остановился рядом с Гарри, внимательно разглядывая его. — Так ты помнишь всё, что происходило, пока ты был под действием любовного зелья?       — Да, — признался Поттер, неловко обхватив одной рукой другую. — Странное чувство, будто в голове чужие мысли, и я не знаю, как они туда попали. Хотел поблагодарить тебя за то, что ты был так терпелив со мной. Наверное, это было очень странно и неловко.       — Всё нормально, — медленно ответил Реддл. — И знаешь, мне жаль.       — Жаль? — Гарри нервно хохотнул. — Но ты тут не при чем — это просто стечение обстоятельств.       — Мне жаль, что я такой жестокий, — Том неожиданно крепко, до боли, схватил Поттера за руку чуть выше локтя и, притянув к себе, прошептал на ухо. — Мне жаль, что ты на самом деле совсем не любишь меня, и что я не верю, что ты сможешь сделать это без зелья.       — Что ты делаешь? — возмутился Гарри и дёрнулся назад, вырывая свою руку из крепкой хватки.       — Мне жаль, что я не могу тебя отпустить, — закончил Том и, достав из кармана другую руку, надёжно скрытую перчаткой, плеснул в лицо Гарри содержимое небольшого флакончика.       Поттер широко распахнул глаза, но уже ничего не мог сделать. Зелье коснулось его лица и растворилось невесомой серебристой дымкой. Гарри пошатнулся, на какое-то мгновение его взгляд остекленел, а затем он осел на пол, схватившись за голову. Том подошел к Поттеру ближе и остановился где-то в шаге от его сгорбленной фигуры. Гарри опустил голову, и поднял взгляд на Тома. И тот увидел, прямо как тогда в больничном крыле, в его глазах борьбу. В какой-то миг показалось, что он сможет одолеть притяжение зелья, но потом Поттер улыбнулся, и Том протянул ему свою ладонь, помогая подняться. Несколько секунд Реддл вглядывался в лицо Гарри, а затем произнёс:       — Спроси.       — Хочешь поцеловать меня? — с короткой усмешкой произнёс Поттер, не отводя свой взгляд от лица Реддла.       — Да, — выдохнул Том и, потянув Гарри к себе за волосы, впился своими губами в его.       Это был грязный, жадный поцелуй. Казалось, Реддл никогда не сможет оторваться. Словно затмение, когда луна поглощает солнце. Словно затмение — вспышка света, а затем темнота. Сердце судорожно стучало в груди, а губы горели. Они оба задыхались, но, отрываясь друг от друга на несколько секунд, снова начинали целоваться. Гарри закинул руки ему на плечи, обнимая за шею, а Том сильнее прижимал его к себе. Когда им всё же удалось прекратить, то они прижались лбами друг к другу, не отрываясь смотря в глаза.       — Это будет нашим секретом, — прошептал Том. Он самодовольно ухмыльнулся и пригладил ладонью растрепанные на затылке волосы Гарри. — Ведь все так хотели, чтобы мы никому ничего не говорили, так не будем их разочаровывать.

***

      Самым сложным было убедить всех в том, что в их отношениях нет ничего сверхъестественного. И если с окружающими, которые не знали о зелье, было просто, то Дамблдор мог быть серьёзной угрозой всем его планам. Он не только знал всю предысторию, но и всегда подозревал Тома в каждой проблеме, которая возникала в Хогвартсе. Поэтому главное было не спешить, все должно было идти постепенно, естественно.       С Гарри это было легко, тот свободно вёл себя и в обществе своих друзей, и среди однокурсников. Ну а то, что они порой переглядывались, совершенно никого не смущало. В конце концов, после того, что они вместе пережили, было бы странно, если бы они остались друг другу абсолютно чужими людьми. Они больше не встречались в школьной библиотеке, Том, наконец, смог привести его в выручай-комнату, и это заметно всё упрощало. Он продолжал свои эксперименты с зельем, в конце концов, Реддл пришёл к выводу, что идея Слизнорта с контактным применением зелья хоть и имеет право на существование, но не так хороша, как приём зелья внутрь. Ему удалось улучшить состав и стабилизировать время его действия до месяца. Стремительно приближался новый год и его совершеннолетие.       В пустом коридоре Хогвартса Том наблюдал за тем, как медленно кружились и падали на землю снежинки, когда чужие руки обхватили его поперек груди.       — А вот и я. Скучал по мне? — Гарри прижался к его спине, и Реддл улыбнулся, расцепил его руки и развернулся к Поттеру лицом, чтобы сцепить свои собственные руки за его спиной.       — Может быть, — усмехнулся Том и прикрыл глаза, когда Гарри оставил короткий поцелуй на его губах. — Сегодня встреча в выручай-комнате.       — Опять? — скривился Поттер, отстраняясь от него. — Не хочу опять смотреть на твоих дружков-идиотов.       — Это всё ради будущего, — Реддл подцепил подбородок Гарри указательным пальцем и посмотрел в его зелёные глаза. Тот всегда снимал очки перед их встречей. — Нашего будущего. Планов, что воплотятся в жизнь только при должном усердии.       — Ладно, — нехотя протянул Гарри. — Встретимся вечером, мне нужно успеть сделать домашнее задание по травологии, а то Гермиона меня убьёт.       — Как будто ей кто-то позволит, — фыркнул Том и притянул Поттера обратно к себе. Он провел рукой по его щеке и спросил. — Почему ты всё время снимаешь очки? Тебе в них неудобно?       — Нет, — хмыкнул Поттер, а затем потерся носом о его щёку и прошептал. — Я просто знаю, что они тебе не нравятся.       Они целовались медленно, Гарри обхватил ладонью его затылок и привстал на носочки. После того, как поцелуй разорвался, и Поттер ушел, оставляя его в одиночестве, Том еще какое-то время стоял на месте, смотря на снежинки за окном и ощущая приятное покалывание на губах.

***

      Ему так хотелось побыстрее расправиться с этим домашним заданием и покинуть гостиную Гриффиндора. Рон как всегда что-то бурчал, явно недовольный тем, что его заставляют делать домашнее задание, когда он мог бы заняться чем-то более интересным. Гермиона читала нравоучительные лекции о пользе обучения и вреде безделья. Гарри поднял свой взгляд, чтобы посмотреть на них. Было удивительно насколько по-разному могли говорить об одних и тех же вещах Том и Гермиона. Подруга поймала его взгляд и нахмурилась.       — В последнее время ты часто пропадаешь, — начала Грейнджер издалека.       — Да, друг, ты стал так мало времени проводить с нами, — поддержал Рон, готовый обсуждать что угодно, только бы его оставили в покое. — У тебя появилась подружка? — Гермиона с возмущением посмотрела на Уизли и ударила его в плечо.       — Ауч, за что? — возмутился Рон.       — Разве это обязательно должна быть девушка? — с нажимом спросила Грейнджер.       В этот момент Гарри почувствовал как всё внутри сжимается, потому что он понял, о чём она говорила.       — Ты видела? — его тихий вопрос прервал перепалку между друзьями.       — Да, — призналась Гермиона, поджав губы. — Я зачиталась на лестнице и случайно сошла не на том этаже, свернула в коридор и застала вас там.       — О чём вы оба говорите? — заволновался Рон. — Ты действительно с кем-то встречаешься?       — Да, Гарри, — Гермиона внимательно посмотрела на него. — Ты с ним встречаешься?       — С ним? С кем это с ним? — продолжал возмущаться Уизли.       — Даже если это так, то не думаю, что это касается кого-то кроме меня, — хмуро сообщил Гарри, закрывая учебник и сворачивая пергамент.       — Том Реддл не самая лучшая компания, что ни говори, — мрачно констатировала девушка.       — Почему? Потому что он тебе не нравится? — ядовито спросил Гарри, складывая учебник и пергамент в свою сумку.       — Потому, что он самодовольный, эгоистичный и надменный!       — А ещё он слизеринец! Слизеринец, Гарри! — воскликнул Рон. — Он точно задумал что-то отвратительное!       — Даже если так, то это не ваше дело! А моё! Вы ничего не понимаете, — тоже закричал Поттер, в его голове застучала боль, и он нахмурился ещё больше.       — Мы беспокоимся о тебе, как ты не понимаешь! — возмутилась Гермиона. — Мы же твои друзья!       — Друзья! Которые спешат наладить свою личную жизнь и не спрашивают меня, когда им стоит зажиматься по нишам! — в отчаянии воскликнул Гарри, отступая к выходу из гостиной и смотря, как Рон с Гермионой покрываются румянцем. — Но стремятся при этом засунуть свой нос в мою личную жизнь! Я люблю его, ясно вам? И ваше мнение в этом вопросе меня не интересует! — он выскочил из гостиной и побежал подальше от своих друзей.       — Гарри, стой! — Гермиона кинулась за ним следом, но он уже не слышал ее.       В его голове стучали маленькие молоточки, они причиняли боль, и в какой-то момент ему даже пришлось прислониться к одной из стен, чтобы не упасть. Он шёл вперед, пока не понял, что оказался перед входом в гостиную Слизерина. Гарри замер перед входом, а затем, облокотившись на стену рядом с ним, съехал вниз, усаживаясь на корточки. Поттер обнял свои колени руками. Пол и стена были холодными, но в голове постепенно прояснялось, и боль отступала. Что и кому он хотел доказать, накричав на Рона с Гермионой? Ему просто нужно было успокоиться и почувствовать что-то настоящее.       — Хэй, ты в порядке? — Гарри поднял голову и слабо улыбнулся Люциусу, который присел перед ним на корточки. — Поднимайся, я проведу тебя в гостиную.       — Малфой, ты офигел? Притащил грифа в нашу гостиную! — Милисента возмущённо смотрела на то, как Люциус усаживает Гарри на кресло возле камина.       — Отвали, — огрызнулся Малфой. — Это друг Тома, пойду скажу ему. — Миллисента тут же захлопнула рот и, резко развернувшись, стала подниматься в спальню для девочек.       Гарри не обратил никакого внимания на их препирательства, его взгляд был сосредоточен на неровных огнях камина. Он дёрнулся, когда кто-то обхватил ладонью его подбородок и потянул на себя, Том присел на подлокотник кресла, в котором сидел Гарри, и выражение его глаз было не разобрать из-за отражавшихся в них огнях.       — Что случилось? — мягким голосом спросил Том, гладя его щёку большим пальцем.       — Гермиона увидела нас недавно в одном из коридоров и решила устроить разборки, — фыркнул Поттер, отводя свой взгляд.       — Понятно, — поджал губы Реддл. — Пойдём.       Гарри рассеяно оглядел обстановку комнаты, в которую его привел Том, и кинул куда-то в угол свою сумку. Он посмотрел на спину Реддла, который освобождал стол от каких-то книг, и медленно расстегнул мантию, роняя её на пол. Сделал шаг вперед и стал расстёгивать пуговицы на рубашке: медленно, одну за другой. В голове стоял шум, ему так нужно было что-то настоящее, чтобы убедиться, что все чувства — правда.       — Что ты делаешь? — Том развернулся к нему лицом и удивлённо проследил за рубашкой, которая упала на пол смятой кучей.       — Ты не хочешь? — спросил Гарри, продолжая подходить всё ближе.       — Не хочу чего? — Реддл не приближался к нему, но и не спешил отступать.       — Меня, — коротко ответил Поттер. Он приблизился к Тому на расстояние вытянутой руки и, взяв его ладонь в свою, положил ее себе на грудь.       — А ты этого хочешь? — Том сглотнул, глядя на свою руку и скользя ей выше к плечу.       — Я хочу почувствовать, что она настоящая, — выдохнул Гарри и осторожно коснулся губ Реддла своими легким поцелуем. — Хочу почувствовать нашу любовь, чтобы убедиться, что всё это реальность, чтобы в голове не осталось ничего, кроме неё.       — Помни, что ты сам этого хотел, — прошептал Том и, схватив Поттера за волосы на затылке, притянул к себе, впиваясь в его губы страстным поцелуем.       И Гарри почувствовал всё без остатка. Это была страсть, боль, наслаждение. Трение тел, покрытых испариной, друг о друга, и хриплое дыхание разделённое на двоих. Расширенные зрачки с ореолом светлой радужки, и в голове ничего, кроме его имени.       Том, Том, Том.       На самом пике наслаждения, Гарри закрыл глаза и почувствовал, словно падает в глубокую яму: он уже не видит перед собой света начала туннеля и не видит дна. Перед ним неизвестность конца, но он чувствует, что всё это настоящее, и продолжает падать.

***

      Люциус с Драко кружили по выручай-комнате, удерживая друг друга на прицелах волшебных палочек. Сегодня их задачей было отработать заклинание, останавливающее объект.       — Так что… они встречаются? — вдруг спросил Драко, и Люциус с удивлением вскинул брови.       — По-твоему он мне докладывает? — Драко хмыкнул, и они оба невольно перевели взгляд на Тома Реддла.       Тот стоял возле стола, на котором были разложены учебники для сегодняшнего занятия. Облокотившись на него поясницей, он наблюдал за всеми в комнате. По-крайней мере так было минут пять назад, когда Розье в очередной раз откинул Рудольфуса к стене вместо того, чтобы заставить остановиться и Реддл, недовольно скривив губы, отчитал его. Теперь же рядом с ним на столе сидел Гарри, и всё внимание Тома принадлежало ему. Поттер скрестил ноги в лодыжках и, придвинувшись очень близко к Реддлу, что-то тихо говорил, от чего тот ухмылялся, но не пытался отодвинуться. Наоборот, в какой-то момент Том повернулся к Поттеру лицом и что-то так же тихо ответил, заставив того разразиться громким смехом.       — Просто все об этом говорят, но ничего не знают, — протянул Драко, опустив свою волшебную палочку.       — Я думаю, что да, — признался Люциус. — Они часто бывают вместе, даже на тренировках. А помнишь тот день, когда Том неожиданно отменил встречу рыцарей? — дождавшись утвердительного кивка от Драко, Люциус продолжил. — Я точно знаю, что они тогда были вместе в комнате Тома.       — Откуда такая информация? — жадно спросил Драко, подходя ближе к брату.       — Потому что я сам видел, как они туда вместе уходили, — отрезал Люциус и отодвинулся от Драко, когда увидел, что Гарри смотрит на них.       Розье, которому надоело получать выговоры от Тома за провалы, позориться на глазах однокурсников и слушать смех Поттера, наконец-то, психанул и нашёл единственного человека, на котором можно было сорвать всё свое недовольство:       — Почему все тренируются, а ты нет? — ткнул он пальцем в сторону Гарри. Тот в немом удивлении вскинул брови.       — Это ты мне? — фыркнул Поттер и сложил руки на груди.       — Оставь его в покое, Эван, — холодно произнёс Том. — Сосредоточься на заклинании.       — Но, Том, раз он часть нашей компании, то тоже должен показать, что чего-то стоит, — возмутился Розье.       — Например, вот так? — смешливо спросил Поттер и, легко взмахнув палочкой, заставил Эвана замереть в нелепой позе возмущения, а затем, пробормотав заклинание, подвесил под потолком и заставил кружиться. — Кажется, я справился с заданием, в отличие от тебя.       — Я думаю, что это и есть ответ на твой вопрос, — шепнул Люциус брату, наблюдая за тем, как Том, смеясь, поцеловал Гарри в губы и весело произнёс: «Великолепно!»

***

      У него были большие планы, которые простирались далеко за пределы школы. Мир был велик и он хотел его весь. Том знал, что ему по силам получить желаемое. Власть, богатство, знания, силу и вечность — весь мир был на его ладони. И он был лишь в начале долгого пути.       Когда Том только пришел в магический мир, он был для всех беспризорным нищим сиротой. Его собственный факультет презирал его за кровь, которая была дана ему предками. Чванливые, надменные и ничтожные они думали, что их принадлежность к чистокровному роду ставит их выше. Том быстро доказал, что в этом мире только сила имеет значение.       Он склонил и подмял под себя все наследные линии чистокровных семей, которые учились с ним. То, что в итоге он оказался наследником великого Салазара Слизерина, оказалось приятным бонусом ко всему, что он имел. Несмотря на то, что Том выбрал тактику продвижения идеи превосходства чистокровных, он прекрасно видел правду: чистокровные волшебники вырождались. Они с каждым поколением становились слабее и глупее. Даже воспитание у них часто было не как у детей аристократов, а как у избалованных маленьких ублюдков. Им всем отчаянно не хватало дисциплины, которую Том собирался организовать.       А потом он встретил Гарри, и это было словно глоток свежего воздуха. Его сила буквально искрилась и ослепляла, она сияла, как и его собственная. И тогда он понял, пусть и невольно, но их родители влили свежую кровь в свои старые семьи. Именно это позволило им засиять. Благодаря этому в них открылись все дары, данные предками. Они были сильнее и умнее, чем любой чистокровный аристократ, так гордящийся своей безупречной родословной. Наверное, именно поэтому Том впервые и понял, что такое любовь, именно с Гарри.       Он часто бывал объектом чужой привязанности и любви. Он смотрел на всё это с жалостливым презрением. Смотрел на них как на щенков, что просили от него внимания и ласки. Том не понимал их чувств, а потом одно-единственное зелье навсегда перевернуло его жизнь.       Что бы он сам ни говорил, но прежде всего это была ошибка Слизнорта, который проводил эксперименты прямо в классной комнате. Сам Том был ему очень благодарен за тот момент, когда зелье опрокинулось из-за криворукости Финнигана. Судьба подарила ему Гарри. За всеми этими бездарными магами он никогда бы не разглядел его, если бы не одно единственное событие.       Пусть всё это было действием зелья, но после первой же дуэли Том больше не мог смотреть на Гарри Поттера как на всех остальных. Он уже не мог смотреть на эту любовь, как на ту, что видел в глазах остальной серой массы. Не мог воспринимать его таким же, как остальных, как серую безликую толпу, что его окружала. Потому что Гарри не был как они. Он был как сам Том. Это буквально меняло всё в его восприятии другого человека, открывало новые грани взаимоотношений между двумя людьми.       Он знал, что не сможет его отпустить. Знал, что зелье не дарит настоящую любовь, но ещё он знал, что не сможет остановиться. Гарри был единственным человеком, перед которым ему хотелось извиниться. За свою жестокость, за свою жадность, за украденную жизнь. В день его рождения, когда ему исполнилось семнадцать, он впервые узнал всю правду о своём рождении. Он не был в тот день один. Не был один, когда его отец проклинал его и женщину, что его породила. Не был один, когда поднимал волшебную палочку, чтобы навсегда оборвать нить, связывающую его с семьей.       Гарри был с ним.       И стоя под падающим снегом в небольшой деревеньке, где выросли его родители, тяжелее всего было осознавать не то, что он не был нужен жалкой семейке своего отца-маггла, не то, что его мать – чистокровная волшебница — не хотела жить без какого-то жалкого грязнокровки, а то, что он был точно таким же, как она. Он любил человека, которого удерживало рядом искусственное чувство любви. Человека, у которого он отобрал право выбирать.       Том посмотрел на Гарри, ладонь которого сжимал в своей. Тот прижимался к его руке, и зелёный взгляд был полон сочувствия. Это не раздражало, потому что Гарри понимал, каково это — быть ненужным своей семье, быть лишь помехой для идеальной жизни. Ошибкой, которую хочется, но не получается забыть.       Снег кружил и падал, припорашивая их тёмные волосы белизной и украшая собой одежду. Неожиданно Гарри развернулся и обнял его, утыкаясь лицом куда-то в шею, сцепляя руки за его спиной. Том сначала замер, подняв лицо к небу, а потом обнял Гарри в ответ, прижимаясь щекой к его виску. Он знал, что сжимает сильнее, чем нужно, что, возможно, его объятия причиняют боль, но не мог разжать руки. Том обжег ухо Гарри своим горячим дыханием и облачком пара, которое вырвалось, когда он сказал:       — Я не повторю ошибки своей матери.       — Я знаю, — так же тихо ответил Гарри. — Ты не она.       — Я люблю тебя, — сказал Том, отодвинувшись, чтобы заглянуть Гарри в глаза. — Прости меня за это.       — Я люблю тебя, Том Реддл, — мягко ответил ему Поттер и прижался своими губами к его. Из-за окружающего холода их губы казались обжигающе горячими. Редкие прохожие косились на них с удивлением и, порой, с неодобрением, но они продолжали стоять посреди небольшой улочки, осыпаемые снежными хлопьями, и целоваться.       Этот день Тому запомнился не убийством своего отца и даже не тем, что он узнал историю своего рождения. Он запомнился ему горячим, обжигающим поцелуем под снегопадом и уверенностью в том, что он никогда не остановится. Не будет так глуп, как его мать, чтобы поверить в реальность иллюзорных чувств. Вернувшись обратно в гостиницу, где они снимали номер, он открыл свою сумку, достал оттуда коробку с собственноручно приготовленным зельем и достал флакончик с удивительной, переливающейся серебром, жидкостью.       Гарри стоял перед зеркалом в небольшой душевой, прилегающей к их комнате, и внимательно разглядывал свое лицо. С его влажных волос медленно стекала вода, но он не обращал на это внимание.       — Что разглядываешь? — спросил Том, останавливаясь позади Поттера.       — Не знаю, — рассеянно ответил Гарри. Его взгляд всё еще задумчиво блуждал по собственному лицу. — Голова тяжёлая и будто какой-то тонкий звон, знаешь, словно натянутая струна звенит.       Том улыбнулся на это и протянул пузырёк с зельем Гарри, тот удивлённо посмотрел на него:       — Что это?       — Ты мне веришь? — вскинув брови, спросил Том.       — Конечно, — Гарри с сомнением взял протянутый ему флакон и откупорил его. Содержимое ничем не пахло, только красиво переливалось внутри.       — Тогда выпей.       — Если хочешь отравить меня, можешь просто об этом сказать, — хмыкнул Поттер и опрокинул содержимое флакона в себя. Жидкость проскользнула по пищеводу. У неё не было вкуса так же, как и запаха. — Доволен? — фыркнул Гарри и, взяв с раковины полотенце, стал вытирать волосы.       — Ты не представляешь как, — улыбнулся Том, забирая из рук Поттера флакончик и закрывая его.       Его ждало великое будущее. Мир лежал на его ладони в ожидании, когда он всё возьмёт в свои руки. Вечность, которую ещё предстояло найти и создать для двоих людей. Том снова посмотрел на их отражение в зеркале, и Гарри улыбнулся, поймав его взгляд.       Он никогда не жалел о выборе, который сделал.

***

      Они вернулись в Хогвартс перед началом семестра, когда все студенты стали съезжаться обратно в школу из уютных семейных домов. И это был первый раз после ссоры, когда Гарри столкнулся со своими друзьями лицом к лицу. До этого ему удавалось как-то удачно их избегать.       — Привет, Гарри, — голос Гермионы догнал его в спину, Гарри пришлось замереть на полушаге, остановиться и повернуться к ней лицом. Рядом с девушкой неловко мялся Рон, отведя в сторону взгляд.       — Привет, — на автомате ответил Поттер и сильнее сжал ручку школьной сумки.       — Как провёл Рождество? — неловко спросила Грейнджер, и впервые Гарри заметил как она изменилась. Её волосы больше не торчали в разные стороны, уложенные послушными волнами, а на зубах не было брекетов. Всего пара деталей, но они совершенно преобразили Гермиону.       — Хорошо, а ты?       — Ты больше не носишь очки, — совсем неожиданно выпалила Грейнджер и слегка покраснела.       — Да, — Гарри провел рукой по лицу, ощущая легкость. — Том сварил мне зелье для коррекции зрения, это был его подарок на Рождество.       — Оу, это… очень мило с его стороны, — они замолчали. Гермиона нервно сложила руки на груди и продолжила. — Вы вместе провели каникулы и Рождество?       — Да, мы… — Гарри замялся на мгновение. — Вместе ездили в Девоншир. Там действительно так же сказочно, как говорят.       — Но разве студентам не запрещено покидать школу? — нахмурилась Грейнджер, поджимая губы.       — Профессор Слизнорт выписал нам разрешение, — закатил глаза Поттер и сделал шаг назад, ближе к выходу из гостиной гриффиндора. — У Тома ведь был день рождения перед Новым годом. Так что я решил, что это будет неплохой подарок и договорился с профессором заранее. Так что мы не нарушали никакие правила, если это единственное, что тебя волнует, Гермиона, — равнодушно ответил Гарри и снова развернулся к двери.       — Нет-нет-нет, я не это имела в виду, я очень рада, что ты куда-то выбрался, — тут же зачастила девушка. Поттер тяжело вздохнул и снова повернулся к своим старым друзьям.       — Спасибо, — спокойно ответил Гарри. — У меня есть несколько фотографий, так что если захотите…       — Это было бы неплохо, — заулыбалась Гермиона.       — Тогда как-нибудь я вам их покажу, — между ними повисло неловкое молчание.       Гарри перевёл взгляд на Рона, который за весь разговор не произнёс ни слова. Тот снова отвёл взгляд.       — Гарри, знаешь…ты очень изменился, — грустно выдавила из себя Гермиона.       — Изменился? В чём? В том, что не хочу слушать упрёки за свои чувства? — резко ответил Поттер. Грейнджер непроизвольно вздрогнула и покачала головой.       — Ты просто стал другим. Я понимаю, мы не имели права так себя вести, но неужели одна ссора перечёркивает всю нашу дружбу? — отчаянно спросила Гермиона.       — Я просто хочу, чтобы вы уважали мой выбор так же, как я уважал ваш, — грубо сказал Гарри. — Я молчал и всё понимал, когда вы стали пропадать на свиданиях вдвоём. Я не говорил вам, что вам не стоит этого делать, что так вы испортите всю нашу дружбу, но как только речь зашла о человеке, которого я люблю, вы, ни в чём не разобравшись, тут же накинулись на меня. Это мой выбор, понятно?! Мой! — Гарри сказал это так громко, что некоторые сокурсники оглянулись на него.       — Прости! Я совсем не это имела ввиду, — выпалила Гермиона.       — Да, прости дружище, мне лично вообще всё равно с кем ты встречаешься… Просто он же слизеринец…       — Рон! — возмутилась Гермиона и толкнула его локтем под рёбра.       — Я не это имел в виду, — тут же покраснел Уизли. — Если это твой выбор, то это твоё дело.       — Мы ведь можем снова дружить? Последнее время ты нас избегал…       — Хорошо, я больше не буду так поступать, — Гарри сделал ещё один шаг назад. — Но сейчас мне правда нужно идти, извините.       — Да-да, конечно, увидимся позже. Покажешь нам фотографии, — улыбнулась Гермиона.       Она проследила за тем, как Гарри небрежно махнул им рукой и скрылся за выходом из гостиной.       — Он и правда сильно изменился, — произнёс Рон, и Грейнджер вздрогнула от неожиданности.       — Я волнуюсь за него, — прошептала Гермиона.       — Но может он прав, и всё это не наше дело? Это его личная жизнь и Реддл вроде заботится о нём… — Рон неловко обнял девушку за плечи и прижал к себе.       — Может и не наше, — согласилась Гермиона и отвела взгляд от прохода в гостиную. — Он не выглядит плохо. Может всё это просто защитная реакция на то, что мы так давим на него, — констатировала Грейнджер и, повернувшись к Рону, улыбнулась. — Наверное, ты прав, и нам стоит оставить его в покое. Мы все ещё остаёмся его друзьями.       — Точно, — согласился Уизли.

***

      — Они все сговорились что ли? — возмутился Гарри и смял в руках бумажку, которую ему передал какой-то младшекурсник.       — В чём дело? — нахмурился Том и покосился на Поттера.       — Дамблдор хочет со мной поговорить, — поморщился Гарри и, тяжело вздохнув, остановился посреди коридора. — Иди без меня.       — Но у нас обед. Он не может дождаться его окончания? — резко спросил Реддл, останавливаясь напротив Гарри.       — Написал, что ждёт меня сейчас, — Поттер расправил бумажку и протянул её Тому. Тот скривил губы и, взяв её, пробежал взглядом по убористому почерку. — Увидимся тогда позже.       — Послушай, — Реддл схватил его за руку. — Ты знаешь, о чём он хочет с тобой поговорить.       — Ты слишком нервничаешь, — мягко произнес Поттер и выпутал свою ладонь из хватки Тома. — Всё будет хорошо. Увидимся.       Реддл нервно сжал в ладони записку, смотря вслед Гарри. Поттер ещё несколько раз обернулся, пока поворот не скрыл Тома от его взгляда. Он пробежал по коридорам и, назвав горгулье пароль, быстро поднялся по ступенькам в директорский кабинет.       — Гарри, мой мальчик, проходи, пожалуйста, — Дамблдор как всегда по-отечески улыбался, сверкая своими очками-половинками.       — Директор, — Поттер улыбнулся и остановился прямо перед Дамблдором. — Вы хотели со мной поговорить?       — Да, присаживайся, пожалуйста. Чаю? Лимонную дольку?       — Нет, спасибо, мне бы хотелось попасть на обед, — вежливо отказался Гарри, усаживаясь в кресло.       — Ах да, конечно, тебя, наверное, там ждут друзья.       — Так о чём вы хотели поговорить, директор? — напомнил ему Поттер, внимательно смотря на Дамблдора.       — Я вижу, что вы сильно сдружились с мистером Реддлом, — директор многозначительно посмотрел на Гарри.       — Да, мы ведь много времени проводили вместе. У нас оказалось довольно много общего, вот и… — Поттер развёл руками. — Он хороший человек.       — Действительно? Ты ведь знаешь, что если тебя что-то волнует, то ты можешь мне это рассказать. Я чувствую свою ответственность за тебя, после того как твои родители так много отдали войне с Гриндевальдом, включая свою жизнь, — проникновенно закончил Альбус, и между ними повисло неловкое молчание. Гарри прокашлялся и спросил:       — Что вы хотите от меня услышать?       — Просто хочу быть уверенным, что ты знаешь, где получить помощь, если она тебе понадобится, Гарри.       — Я знаю, профессор, поверьте мне.       Когда за юным Поттером захлопнулась дверь, Альбус откинулся на спинку своего кресла и тяжело вздохнул. Фоукс на своей жердочке мягко прочирикал, будто выражая свою поддержку. Возможно, он был слишком предвзят к Тому Реддлу. В конце концов, Гарри был прав — они были очень похожи. Он уже убедился в том, что Слизнорт проверил кровь Поттера на все известные зелья, но тот ничего не обнаружил. Это принесло мимолётное облегчение, но не ослабило тревогу. Он чувствовал, что что-то было не так, но это были лишь догадки предвзятого старика, не более того. Оставалось надеяться, что он ничего не упустил. Не совершил очередную ошибку.

***

      Время до летних каникул пролетело в мгновение ока. Гарри с трудом удалось наладить дружбу с Роном и Гермионой, хоть прежних взаимоотношений между ними уже не было, но это было уже что-то. Впрочем, комфортно Гарри чувствовал себя только рядом с Томом. Свободным в какой-то мере, открытым. Хотя его всё время сопровождало какое-то зудящее чувство, словно ему хотелось вырваться, сделать что-то такое, что подарило бы ему чувство свободы. Настоящей свободы, будто он мог делать абсолютно что угодно. Он не мог понять, откуда было это практически непреодолимое желание, ведь Гарри не замечал за собой такого никогда до этого. Он помнил, что всегда мечтал о спокойной жизни, такой же как у всех, пойти после Хогвартса учиться в аврорат, возможно завести семью.       Гарри тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли. Все меняются, так что и он изменился, стал другим, как и многие его однокурсники. Кроме того, после того, как они с Томом сошлись - его жизнь совершенно изменилась. Всё изменилось. Поттер коротко попрощался с друзьями, обнялся и пообещал больше писать. Он медленно тащил по мощеной платформе за собой сундук, его взгляд сразу выделил из толпы дядю Вернона.       — Залезай, — грубо буркнул дядя, с гневом глядя на племянника. Гарри остановился напротив него.       — Я хотел попрощаться, — произнёс Поттер, крепко сжимая ручку сундука. — Думаю, вы будете гораздо счастливее, если я больше никогда не вернусь в Ваш дом.       — Вот как? — дядя Вернон в удивлении накрутил на палец свои пышные усы, а затем настороженно посмотрел на племянника. — Что насчёт твоих сумасшедших дружков или учителей из вашей этой школы?       — Всё нормально. В конце июля я стану совершеннолетним, и никто даже не узнает, что пару месяцев я жил не под вашей крышей, — покачал головой Гарри.       — Тогда прощай. Надеюсь, мы тебя больше никогда не увидим, — буркнул дядя Вернон и, сев в свою машину, резко газанул. Поттер проводил его машину долгим взглядом, а затем двинулся на выход из вокзала. Он остановился на одном из перекрёстков и внимательно посмотрел на светофор, когда бархатный голос произнёс прямо над его ухом:       — Тебе нужна помощь, красавчик?       Гарри усмехнулся и, прищурившись от яркого солнца, посмотрел на Тома:       — Мой парень должен был забрать меня, но, думаю, ты тоже можешь мне помочь.       Реддл ухмыльнулся и потянул Поттера за рукав в ближайшую подворотню, в полумраке которой они остановились. Гарри прислонился спиной к каменной кладке, наблюдая за тем, как Том уменьшает его сундук и засовывает к себе в карман. Они аппарировали в Лютный переулок, и Реддл потянул его по тёмным улочкам к одному из домов. Поднявшись на третий этаж одного из них, Том, взмахнув волшебной палочкой, распахнул перед Гарри дверь в небольшую квартирку, пропуская его внутрь. Комната была не слишком большой: в ней за ширмой стояла кровать, посреди комнаты находился стол со стульями, а также еще две двери. Видимо, на кухню и в ванную комнату.       — Что скажешь? — Том вопросительно посмотрел на Гарри.       — Хорошо, — усмехнулся Поттер и добавил. — Всё лучше чулана под лестницей.       — Мордредовы магглы, — процедил сквозь зубы Том, заходя в квартиру следом за Гарри и захлопывая дверь. По коридору прошла мощная волна магии, запечатывая её.

***

      Как бы Гарри не хотелось, но до своего совершеннолетия он не смог устроиться на подработку. Даже в Лютном переулке никто не хотел проблем с ним. Благо у него оставались сбережения, которые оставили ему родители. Так как заняться ему всё равно больше было нечем — он помогал Тому на его работе. И хотя работа в Лютном не могла быть легальной, а о магазинчике «Боргин и Беркс» ходило много разных отнюдь не лестных слухов — платили там хорошо. Том, с его очаровательной улыбкой и умением обворожить кого угодно, был для них лучшим приобретением. Его единственным минусом было то, что он прекрасно знал цену своему труду и никогда не позволил бы кому-то себя облапошить.       Гарри закрывал глаза на всё. Он не был идиотом, но предпочитал не замечать все, что могло бы мешать ему любить Тома.       Звон колокольчика оторвал Поттера от расставления новых книг на полках. Когда он увидел, кто пересёк порог магазинчика, то радостно произнёс:       — Привет, Хэпзиба! Как твое здоровье?       — Привет, мой милый, — проворковала женщина. Её тёмные глаза пробежали по помещению, пока не наткнулись на Реддла, который вынырнул из каморки. Она тут же заулыбалась. — Здравствуй, Том.       — Добрый день, Хэпзиба, очень приятно видеть вас, — бархатным голосом произнёс Реддл.       — Ну что ты, Том, вы моя единственная отдушина в этом жестоком мире, — захихикала мисс Смит. Гарри закатил глаза и отвернулся обратно к стеллажам, чтобы убрать оставшиеся книги.       — Так приятно видеть тебя с другом, мой милый, — мягко раздалось за его спиной, и Поттер снова обернулся, чтобы столкнуться с чёрным провалом чужого взгляда. — Ты был так одинок в прошлом году.       — Да, Гарри просто моё спасение, — мягко произнёс Том, тоже смотря на Поттера.       — Вообще-то я здесь, если вам обоим это интересно, и всё слышу, — фыркнул Гарри, подходя ближе к стойке, где расположились по разные стороны Хэпзиба и Реддл.       Женщина захихикала и потрепала Поттера по щеке, когда он подошёл ближе.       — Мы просто говорили о том, какой ты очаровашка.       — Ну-ну, вы оба, — Гарри смерил их насмешливым взглядом. — Коварные люди. Ладно, я хотел сходить и купить нам перекусить на Косую аллею, так что обойдётесь без моего общества, — перед тем как закрыть дверь в магазинчик, Поттер посмотрел на то, как Хэпзиба легла грудью на стойку, чтобы бы быть ближе к Тому, и хихикнула.       Когда он вернулся с их обедом, Хэпзибы уже не было в магазине, а Том выглядел крайне раздражённым.       — Что-то случилось? — спросил Поттер, ныряя в подсобку, где на столе можно было разложить еду.       — Мне не доплачивают за разговоры с престарелыми идиотками, — выплюнул Том и плюхнулся на ближайший стул.       — Она выглядит довольно милой, — заспорил Гарри.       — Ты даже мантикору назвал бы милой, — фыркнул Реддл, откусывая от сэндвича.       — Не правда! — возмутился Поттер, тоже опускаясь на один из стульев.       — Я милый? — с ехидной улыбкой спросил Том, и его глаза коварно блеснули в полумраке комнаты.       — Конечно, — без раздумья ответил Гарри.       — То-то и оно, — хмыкнул Реддл, прожевав кусок сэндвича. — Но знаешь, у неё есть кое-что, что нужно мне. Она рассказывала мне о медальоне Слизерина, который выкупила здесь. Большая поклонница всего хранящего историю. Но я и так знал, что он у неё, потому что однажды Боргин признался, что моя мать продала его за сущую безделицу в этом магазине. — Том обвёл подсобку взглядом и продолжил. — Но Хепзиба не хочет его продавать.       — О, — неловко выдавил из себя Гарри, не зная, что ещё сказать. — Неужели она не готова пойти на уступки?       — Нет, — отрезал Реддл. — Я узнал о нём летом прошлого года, и с тех пор только об этом и думаю. Это моё наследие, моё! — Том ударил кулаком по столу.       — Давай украдём его, — выпалил Гарри, и Реддл повернулся к нему с удивлённым выражением на лице. — Думаю, мы могли бы.       — Украдём? — мрачно повторил Том. — Посмотри, что эти жалкие люди делают с нами. Они достойны только смерти.       — Не думаю, что нам стоит заходить так далеко, — мягко произнёс Гарри и, протянув свою руку, сжал ладонь Тома.       — Конечно нет, — криво улыбнулся Реддл. — Я собирался украсть его этим летом, — в конце концов, признался Том. — У меня уже был план, но ты, безусловно, можешь облегчить мне задачу.

***

      Это поразительно, но, несмотря на то, что Хэпзиба просто обожала Тома и была почти без памяти в него влюблена, больше она доверяла Гарри. Возможно, тот выглядел более дружелюбным и невинным, поэтому вызывал в ней больше материнских чувств, чем женских. Реддл заметил это почти сразу. В его голове быстро складывался новый план, как он мог бы легко забрать то, что принадлежало ему, и при этом избавиться от надоедливой женщины. Гарри, его любовь, всегда знал, что ему надо и легко давал это. Конечно, Поттер не был способен на хладнокровное убийство, поэтому его пути были более гибкими. Но сам Том не почувствовал бы себя достаточно удовлетворённым одной кражей, он был достаточно жесток и хладнокровен даже для убийства. Его план был безупречен и продуман до самой мелкой детали, а Гарри только облегчал задачу.       Гарри, закутанный в мантию, шёл под проливным дождём, хлюпая ботинками по лужам. Он остановился перед вычурно выглядящим особняком и дрожащей рукой постучал в дверь. Когда дверь распахнулась, то он непроизвольно чихнул и тем самым заставил Хэпзибу заохать:       — Ох, Гарри, мой милый, что ты тут делаешь? Проходи скорее! Почему ты не воспользовался согревающими чарами?! — мисс Смитт забегала вокруг него, взмахом волшебной палочки суша одежду и провожая Поттера к камину.       — Извините, — стуча зубами пробормотал Гарри, продолжая кутаться в свою мантию. — Я просто не знал, куда мне идти. А потом вспомнил, что Том рассказывал, что вы живёте неподалёку и вот…       — Ох, что же случилось? — заворковала Хэпзиба. — Похлёба!       С тихим хлопком в комнате появился домашний эльф и уставился на хозяйку огромными преданными глазами.       — Сделай нам горячий шоколад, — приказала женщина, и Похлёба исчезла также, как появилась.       — Мы повздорили с Томом, а мы ведь живём с ним вместе, поэтому я выскочил за дверь и сам не знаю, как оказался так далеко.       — Бедняжка, — Хэпзиба сочувственно поджала губы. — Но Том такой обходительный молодой человек, что же могло произойти?       — Это я виноват, порой совсем не думаю о том, что говорю… — прошептал Гарри и, подняв свой взгляд, за плечами Хэпзибы увидел тёмную, высокую фигуру Реддла.       Том прислушался к неторопливому разговору в гостиной и двинулся вглубь дома. Он прекрасно знал, где женщина хранит свои сокровища, но перед этим хотел наведаться на кухню. Перед тем как отправить Гарри отвлекать Хэпзибу, Реддл запретил ему что-либо пить в этом доме, расписал, как одинокая женщина подливает разные зелья в свои напитки в попытках удержать рядом с собой хоть кого-нибудь. Даже рассказал, как сам чуть не стал её жертвой. Всё ради того, чтобы самому добавить кое-что в её напитки. Он зашёл на кухню, где домовой эльф колдовал над чашками, и направил на него волшебную палочку.       Гарри несколько нервничал. Хэпзиба, уже давно позабыв о том, при каких обстоятельствах он попал к ней в дом, радостно щебеча, рассказывала ему о каждом экспонате в её доме-музее. Она была так воодушевлена, что Гарри было стыдно за то, как они так поступали с ней. Неожиданно перед ними появились чашки с какао, и мисс Смитт, прервав свой рассказ, снова заворковала вокруг него:       — Выпей горячий шоколад, это поможет тебе согреться, — Поттер взял в свои руки, обтянутые перчатками, блюдце с чашкой и поднял на уровень груди, смотря на тёмную, ароматную жидкость.       Гарри перевел свой взгляд обратно на Хэпзибу. Та повернулась лицом к камину, с наслаждением рассматривая картину, висящую над ним, и сделала несколько глотков из своей чашки. Еще несколько секунд Гарри рассматривал профиль женщины, а затем она неожиданно стала оседать на пол. Её глаза закатились, а из горла стали вырываться хрипы. Гарри подскочил с кресла, чашка, которую он держал в руках упала на пол, разливая содержимое, а он кинулся к женщине.       — Хэпзиба! Хэпзиба, что с вами! — он тряс женщину за плечи и пытался нащупать пульс, но её остекленевшие глаза бессмысленно смотрели сквозь него куда-то в потолок. Неожиданно сильные руки оторвали его от Хэпзибы, и он оказался прижат к тёплой груди.       — Том! Что с ней?! — в отчаянии спросил Гарри, и схватился за голову. В ней словно стоял гул, который мешал мыслить. Он чувствовал себя как старый телевизор в доме Дурслей, у которого то и дело были помехи.       — Успокойся! — Реддл тряс его за плечи, но его слова доносились до Гарри нечётко, прерывисто, словно откуда-то издалека. — Нам надо уходить.       — Уходить? — тупо повторил за ним Поттер.       Он будто издалека наблюдал как Том решительным жестом уничтожает его собственную чашку и следы какао на полу. А потом они долго бежали по тёмным улицам. И он позволял Реддлу тянуть себя вперёд. В его голове всё ещё шумело, вспышки воспоминаний об остекленевших глазах и хрипах причиняли ему боль. Он даже не понял как они оказались в своей небольшой квартирке. Гарри схватился за стену и прислонился к ней лбом. В голове всё мелькали и мелькали воспоминания, словно кто-то запустил калейдоскоп.       — Гарри, — Том резко развернул его лицом к себе и обеспокоенно заглянул в глаза. — Всё это не наша вина, понимаешь? Мы просто оказались не в том месте, не в то время.       — Мне надо успокоиться, — повторил Гарри и оттолкнул Тома от себя. — Просто надо успокоиться. Успокоиться.       Ему вдруг вспомнились Дурсли и тётя Петуния, которая направляла на него шланг для поливки газона и визгливо кричала: «Успокойся, щенок!». Она продолжала поливать его водой, которая заливала его нос и рот, не давала дышать, что пугало его ещё больше. А потом, в какой-то момент, наступало полное спокойствие, когда не было больше сил бороться, и он лежал на газоне, захлёбываясь водой.       Гарри шагнул в сторону ванной комнаты. Том попытался схватить его за руку, но Поттер вырвал её и, держась за стену, прошёл к душу, взмахом руки включив его на всю мощность, а затем встал под струи и, сев на корточки, обхватил свои колени руками. Вода заливала его лицо, попадала в глаза и нос, в рот. Том резко одёрнул занавеску и так же, как и Гарри, прямо в одежде, шагнул под душ. Он уселся с другой стороны, оперевшись спиной на мокрую кафельную стену, и посмотрел прямо на него.       Гарри хотелось всё забыть. Хотелось быть слепым и глухим. Хотелось избавиться от зуда в голове, который, будто рой пчёл, впивался в его мозг. Он любил Тома Реддла, хотя тот был одержим вечностью и властью, грезил о переворотах и войне. Хотя он был жестоким и наслаждался, причиняя другим людям боль. Том Реддл был полон ненависти, и его жестокая усмешка пугала их однокурсников. Он упивался тем, как они были готовы умолять его о снисхождении, как искали его внимания и одобрения.       Но Гарри всё равно его любил. Вопреки всему любил и хранил все его тайны, готов был простить всё, что угодно. Весь его мир был в Томе Реддле. Ему легче было притворяться глухим и слепым, отсечь всё, что могло мешать ему любить. Вопреки всему — эта любовь была сильнее его разума и воли.       — Гарри, — прошептал Том и протянул ему руку. Тот взглянул сквозь струи воды на размытый силуэт и, расцепив руки на своих коленях, подался вперед. Он схватился сначала за руку Реддла, а затем и вовсе упал ему на грудь. Не было слёз, не было роя пчёл в его голове, теперь там была тишина. Он слышал только стук сердца. Сердца Тома Реддла. И чувствовал его руки, крепко сжимающие Гарри в своих объятиях. А вода продолжала стекать в водосток и бить по спине, попадая в лицо и глаза, даря спокойствие.       Перед самым днём рождения Гарри, одним солнечным летним утром, перед ним на стол в их небольшой квартирке упала газета. Там на первой полосе была фотография с места преступления, где мёртвая Хэпзиба Смит смотрела в потолок, навсегда замершим взглядом.       — Они нашли преступника, — констатировал Том. — Это её домашний эльф отравила её, она во всём призналась. Странные создания, то преданные до смерти, то несущие смерть.       — Бедная Хэпзиба, — прошептал Гарри, проводя пальцем по фотографии. Он не стал открывать газету или читать статью.       — В следующем году мы не вернёмся к Боргину, — произнёс Том, забирая из-под руки Поттера газету и сворачивая её в трубочку.       — Я хотел прочитать спортивные новости, — вяло запротестовал Гарри, и Том с усмешкой протянул ему отделённую от остальной газеты спортивную колонку.       — Наслаждайся.       — Значит это лето последнее? — спросил Поттер, разглаживая газетную страничку на столе. Он с ногами забрался на стул, подвернув одну под себя, а другую согнув в колене.       — Я бы сказал, вчера был последний день. Я получил от них всё, что хотел, и заработал достаточно на их сделках. Осталось сообщить об этом Боргину, — с усмешкой сказал Том. — Он поправил на плече Гарри свою футболку, — скоро вернусь. Я люблю тебя, а ты? — многозначительно спросил Реддл, слегка сжимая плечо Гарри.       — Я люблю тебя, — сказал Поттер и мягко улыбнулся. — Удачи тебе с Боргином.       — Я быстро.       Гарри проследил за тем как Том, накинув мантию, захлопнул за собой дверь и повторил:       — Я люблю тебя, — от этих слов по телу разлилось приятное тепло, ощущение полной правильности происходящего.       Затем Поттер снова повернулся к газете и несколько раз провел по ней ладонями. На самом деле она не нуждалась в этом, но было в этом движении что-то успокаивающее. Стабильное. Он всегда так делал в школе, потому что после Рона газета разве что помойки не просила. Том, конечно, никогда не превращал газету в мусор, но Гарри упорно продолжал разглаживать её на столе перед прочтением.

***

      Оставшаяся часть лета прошла абсолютно спокойно. Гарри стал совершеннолетним, и они отпраздновали его день рождения вдвоём. Он получил несколько подарков от друзей и знакомых, задул свечи на праздничном торте, который для него принёс Том. Он смеялся, считая на нём свечки, а Реддл из-за его смеха ворчал, а его скулы покрывались смущённым румянцем. Но это было по-настоящему мило — никогда раньше у него не было торта со свечками на день рождения.       Том занимался какими-то исследованиями, пару раз пропадал по неизвестным делам, и Гарри оставался предоставлен сам себе. Однажды тот вернулся в их квартирку и положил на центр стола небольшое кольцо с черным камнем. Он выглядел дёрганным и возбуждённым, и Гарри иногда казалось, что его глаза отливают красным.       — Что это? — спросил Поттер, осторожно взяв кольцо двумя пальцами. Оно показалось ему странно холодным.       — Это то, что осталось от рода Гонтов, которому принадлежала моя мать, — несколько резко ответил Том. Он не сводил взгляд с кольца, которое крутил в своих руках Гарри. — Последняя реликвия. Моим последним родственником был дядя, и он мёртв. Кольцо это всё, что я смог найти в жалкой лачуге, где он жил.       Наверное, где-то в глубине души Гарри знал правду. Он смотрел в лихорадочно-блестящие синие глаза Тома, в глаза человека, который недавно использовал тёмную магию. И правда была прямо в его руках. Кольцо, что хранило воспоминания о произошедшем так же, как медальон Слизерина и чаша Пуффендуй о Хэпзибе Смит.       — Ты меня любишь? — Гарри не знал почему вдруг решил об этом спросить. Где-то в глубине души он догадывался, что все, что сделал Том не могло не оставить следов на его душе и сердце. Реддл склонил голову на бок и внимательно посмотрел на Поттера. — Да, — признался Том. Он забрал кольцо из рук Гарри и повертел его, завороженно наблюдая за бликами на чёрном камне. — Это странное ощущение. Будто это один из столпов, которые держат меня в равновесии, — затем, будто опомнившись, Реддл оторвал взгляд от кольца и перевёл его на Поттера. — Я принёс его тебе.       Гарри воздержался от глупых вопросов и протянул руку к кольцу, но Том остановил его и, взяв ладонь в свою, надел кольцо на средний палец правой руки. Оно легко скользнуло на него, не спадая с пальца только из-за косточки сустава.       — Пусть оно всегда будет у тебя.       Поттер внимательно посмотрел на свою руку. Том так и не сказал ему о том, чем на самом деле было это кольцо, какую ценность для него несло и какой ценой досталось. В самый холодный зимний день оно было тёплым, а жарким летним днём — холодным, и Гарри всегда чувствовал его на своей руке.

***

      Зелье. Зелье. Зелье. У Тома были специальные часы, которые отсчитывали срок его действия. Он всегда запускал их щелчком после того, как давал Гарри очередной флакон. Всё под контролем. Его безупречное изобретение — любовное зелье. Флакон с ним он повесил на обычный чёрный шнурок себе на шею и, как только часы в кармане нагревались, для него не составляло труда его достать, даже если они были далеко от его основных запасов. Иногда Том с самодовольством осознавал, что мог бы принести много пользы магическому сообществу своим гением. Как жаль, что это не было сферой его деятельности. Седьмой и последний курс Хогвартса был даже несколько печальным для них с Гарри. Они оба считали эту школу домом, которого у них не было, до того как они вступили в магический мир. Но их ждало великое будущее за пределами Хогвартса, где не было места сожалениям и сомнениям.       Почему-то окончание Хогвартса у Гарри ассоциировалось с ловушкой, будто уйдя из школы, он захлопывает за собой двери, в которые ещё мог вернуться. Но как только он покинет эти стены, то сколько бы он не бился в эти закрытые двери – никто уже не услышит. Впрочем, зелье мешало ему видеть, насколько глухи и слепы были все окружающие к тому, что происходило в Хогвартсе. Как его друзья предпочитали отводить взгляды и отмахиваться, больше занятые своими отношениями, нежели странностями лучшего друга. Как Слизнорт радостно трепал его по плечу и многозначительно подмигивал, ощущая себя практически Купидоном, ведь без его помощи они вряд ли даже заговорили бы друг с другом.       После выпуска, получив свои результаты за экзамены и покидая стены Хогвартса навсегда, Гарри даже стало немного легче. В голове пропало ощущение какого-то ожидания, странного томления, будто вот-вот и что-то изменится.       Они с Томом покинули школу вместе.