Любовное зелье

Пять лет спустя.       Гарри с наслаждением закидывался стопками абсента, пока Том где-то в толпе напыщенных аристократов воплощал в жизнь свои гениальные планы. Надо признать, что дела у него шли действительно хорошо: он обзаводился новыми знакомствами и связями, обрастал людьми. Если так пойдёт и дальше, то через несколько лет он с лёгкостью сможет выступать против Министерства магии. Гарри с грохотом поставил стопку на барную стойку и, поманив пальцем к себе бармена, с улыбкой хрипло прошептал: — Повтори. — Может, хватит? — Беллатрис нарисовалась с правой стороны от него с недовольным выражением лица. — Ты его позоришь! — гневно прошипела девушка. Если бы Поттер не знал, он бы подумал, что она тоже владеет парселтангом. — Белла, — Гарри развернулся спиной к барной стойке и, обхватив её рукой за плечи, развернул лицом к толпе, где как раз отлично было видно Тома. — Видишь вон там стоит мой босс, ах да, постой-ка, он и твой босс тоже, — Поттер картинно приложил свободную руку к своей груди. — Так вот, все вопросы по поводу моего поведения и начинающегося алкоголизма, — Гарри взял с барной стойки ещё одну стопку. — К нему. — Поттер поймал взгляд Тома, отсалютовал ему стопкой и опрокинул её в себя. Синие глаза Тома Реддла смеялись.       Том придерживал его за талию, помогая пробираться сквозь заснеженные дороги. — Понеси меня, — простонал Поттер, прижимаясь к Реддлу теснее. — Размечтался, — фыркнул Том, сильнее сжимая его. — Нечего было столько пить. Тогда понёс бы тебя и на ручках, и на спине и где хочешь. А раз пил, то мучайся. — Белла говорит, что тебе за меня стыдно! — заявил Гарри и остановился, упершись ногами в сугроб не позволяя вести себя дальше. — Мне смешно, — хмыкнул Том, но, закатив глаза, тоже остановился. — Сколько ты выпил? — Очень много, — твёрдо сказал Гарри. — Просто уффф. Ты бы видел взгляд Блэк! Настоящая гадюка! — Поверь, она думает о тебе ещё хуже, — хохотнул Том. — Так, я пойду сам! — Гарри выпутался из объятий Реддла и, одёрнув мантию, шатающимся шагом пошёл вперед. Том медленно шёл прямо за ним, то и дело подставляя руки, когда Поттера заносило. — И всё, конец пути, — заявил Гарри и, расставив руки, упал в сугроб. — Давай, иди сюда. Том тяжело вздохнул, но всё же лёг рядом с ним. Поттер почувствовал, как заработало согревающее заклинание, и стал ртом ловить снежинки. — Знаешь, что это мне напоминает? — тихо прошептал Гарри, не сводя взгляда с заснеженных веток деревьев. — Что? — также тихо спросил Реддл. Он почувствовал, как Гарри нашёл в снегу его руку и сжал в ответ. — Наш первый новый год вместе, в Девоншире. Тогда всё было так просто, — прошептал Поттер. — Разве сейчас всё сложно? — Том перевернулся и навис над Гарри, убирая снежинки с его лица. — Не знаю, — ответил Поттер, не отводя своего взгляда от синих глаз. — Просто, наверное, по-другому. — Пора тебе прекращать пить, — твёрдо заявил Том и, наклонившись, осторожно поцеловал. Гарри обхватил его руками за шею, углубляя поцелуй. Через несколько мгновений они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Реддл нежно убрал чёлку с его лба и оставил ещё один поцелуй на самом кончике носа. — Ладно, вставай, дальше понесу тебя. — Я знал, что ты сдашься! — радостно объявил Гарри и буквально повис на шее Тома. Тот поднялся с земли прямо вместе с ним и позволил обхватить себя за талию ногами. — Но по поводу выпивки, я абсолютно серьёзен, — прижимая Гарри к себе, констатировал Том. — У тебя сухой закон. — Жестоко, — простонал Поттер и положил свою голову Реддлу на плечо. — Как ещё я могу выдерживать все эти чопорные приёмы? — Силой воли, любовь моя, — с усмешкой ответил Том.

***

      Гарри взмахом волшебной палочки отправил Розье в далекий полёт до стены. Тот врезался в неё, застонал и стёк на пол. Поттер с интересом посмотрел на него и, повертев в руках волшебную палочку, объявил: — На сегодня всё. Мне надоело смотреть на ваши унылые рожи. — Гарри, — Люциус подошёл к нему ближе. — Тома уже долго нет, я думаю, все мы хотели бы услышать о нём новости. — Он занят, что вы хотите ещё от меня услышать? — буркнул Поттер, убирая волшебную палочку в кобуру на руке. — И жив. Каждый день возвращается домой с целыми конечностями и головой на плечах. Чего не смогу сказать о вас, если в ближайшее время, вы не начнёте делать успехи, потому что когда он решит проверить насколько вы продвинулись, то будет просто в ярости. А мы все знаем, что это за собой понесет. — В дуэльном зале Лестрейнджей повисла тишина, которую разрушил стон Розье. Все как по сигналу повернулись в сторону Эвана, который поднимался с пола держась за голову.       Гарри вернулся в квартиру, которую они с Томом снимали во Франции. Здесь были более свободные нравы о перемещениях в разные части мира, чем они беззастенчиво пользовались. Поттер залез в их мини-бар и с тоской оглядел полки. — Там ничего нет, можешь не надеяться, — раздался насмешливый голос за спиной Гарри. — Да я просто сок искал, — Поттер демонстративно достал бутылку с яблочным соком и поставил на стол. — Лжец, — хмыкнул Реддл и, открыв воду, стал мыть руки. Гарри дождался пока он закончит, чтобы помочь ему вытереть ладони. Он почувствовал, как Том обхватил его запястья своими руками и потянул на себя. Их губы встретились в коротком целомудренном поцелуе. — Как всё прошло с Пожирателями сегодня? — спросил Реддл, открывая холодильник и рассматривая его внутренности. — Удивительно, насколько некоторые маги бездарны, — ответил Гарри, разливая яблочный сок по двум стаканам и выкидывая бутылку. — Гермиона была сильнее большинства этих чистокровных имбецилов. — Ты прав, — согласился Том, расставляя тарелки на столе. — Большая часть из них просто настоящий позор для магов. — И с этими людьми ты собираешься выступать против Министерства магии? Против волшебников вроде Дамблдора? — От чистокровных аристократов нам в основном нужны связи, финансирование и численность. Я работаю над присоединением к нашим идеям оборотней, великанов и вампиров. Всех тех, кто долгое время притеснялся и готов на что угодно, лишь бы вырваться из замкнутого круга законов, выстроенных министерскими чиновниками, — Том достал из кармана часы и, положив на стол, вышел из кухни, вернувшись обратно с флаконом. Он протянул его Гарри, тот без каких-либо вопросов опрокинул в себя безвкусную жидкость и вернул флакончик Реддлу. Тот нажал на переводную кнопку часов и убрал их обратно в карман, а флакон отставил в сторону. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — покачал головой Поттер, накалывая на вилку кусок мяса. — А ещё я надеюсь, что ты сам ими займешься, потому что мне они надоели. — Прости, любовь моя, слишком много дел. Только тебе я могу доверить их обучение, потому что доверяю как самому себе, — Том помолчал какое-то время. Гарри смерил его настороженным взглядом, потому что видел, что Реддл собирается что-то ему сказать. И судя по тому, как медлит — Гарри это не понравится. — Хочу, чтобы мы кое-куда сходили вместе, — уклончиво произнёс Том. — Судя по всему это не опера, — уныло произнёс Поттер и откинулся на спинку стула. — Гарри, — Том взял его ладонь в свою и сжал её. — Это очень важно для меня. — Я знаю, — нехотя ответил Поттер и прошептал. — Я люблю тебя.       Том погладил Гарри по щеке. Тот прижался к его руке и прикрыл глаза. Эти слова любви, словно крик о помощи от души, что была скована стальными цепями зелья. Души, что отчаянно стремилась к свободе, которой у неё не было. Она была как пленник в темнице, заперта прочнее любого узника Азкабана, но продолжала бороться. Его Гарри, его сильный Гарри. Но всё же не вечный. Собственную душу Том крепко привязал к этому миру крестражами, но Гарри никогда бы не смог это сделать. Для этого требовалась добровольность, желание убить, которого никогда не было в Поттере. Том долго изучал пути достижения бессмертия, даже присматривался к дому Фламелей в Девоншире, когда они вместе с Гарри путешествовали там во время своего шестого курса. Ему хотелось найти надёжный способ, но его как будто не существовало вовсе. Время бежало, и ему всё же пришлось остановиться на философском камне. Он долго изучал небольшой, находившийся на отшибе дом Фламелей. Супруги редко его покидали и почти не принимали гостей. Ему нужен был этот камень, все записи Фламеля о его действии и о эликсире бессмертия.       Он понимал, что может всем происходящим спровоцировать очередной приступ у Гарри. Тот тонкий момент, когда его разум отчаянно ищет выход из своей клетки, подталкиваемый ужасными вещами, которые творил Том. Его сердце не могло смириться с отнятыми жизнями. Но ещё Том знал, что Фламель сильный и опытный волшебник, которого не стоит недооценивать. И как бы Реддлу не хотелось обратного — ему нужна была помощь. Только Гарри мог сравниться с ним самим, только ему Том мог доверить их жизни и больше никому. — Мне жаль, — произнёс Реддл и Гарри, распахнув свои пронзительные зелёные глаза, посмотрел на него с пониманием.       В нём была неизбежность надвигающейся бури.

***

      Гарри нервно шагал по редкому снегу и чистым дорожкам. Его руки дрожали, но не от холода пронизывающего до костей, а от того, какие воспоминания навевало ему всё происходящее. Он знал, что Том шёл рядом, укутанный заклятием невидимости, но не чувствовал его присутствия, не слышал дыхания, не видел шагов. Поттер остановился перед небольшим уютным домиком, открыл калитку, прошёл во двор и замер напротив двери, украшенной еловым венком. Он почувствовал тошноту, подступающую к горлу, и прижал ладонь к своему животу. Его рука в перчатке поднялась и несколько раз стукнула в дверь. Сначала было так тихо, что Гарри успел с облегчением подумать, что никого нет дома, но потом дверь распахнулась и перед ним предстала женщина. — Из…извините, — стуча зубами произнёс Поттер. — Мне очень неловко, но я, кажется, заблудился и все мои вещи потерялись. Я шёл по дороге от леса, и ваш дом был первым, что попался мне на пути. А потом я увидел эти мётлы возле вашего крыльца и… — О, милый, ты волшебник? — тут же улыбнулась женщина и спрятала волшебную палочку в карман фартука, который был повязан на её талии. — Да, — с облегчением выдохнул Поттер. — Извините, я очень неудачно аппарировал. Оказался в лесу без вещей и даже волшебной палочки… — Ох, как же ты так? — охнула женщина и распахнула дверь шире, позволяя ему войти. — Проходи скорее, на улице очень холодно. Меня зовут Пернелла. — Я Гарри, — ответил Поттер и оглядел самую обычную прихожую. — Никогда не стоит пытаться аппарировать в состоянии гнева, — кисло произнёс Гарри. — Это точно, — весело подтвердила Пернелла. — Я хотел бы воспользоваться вашим камином, если это возможно, — робко попросил Поттер. — Боюсь, все наши камины заблокированы, — покачала головой Пернелла. — Но, думаю, кто-нибудь из нас аппарирует тебя в город, который тебе нужен, после того как ты выпьешь чаю! — Но мне и так неловко, — пробормотал Гарри. — После такого путешествия тебе определённо стоит перекусить и выпить горячего чая, — весело сказал входящий в коридор мужчина. — Это мой муж Николас, — представила его Пернелла, потянув Поттера в сторону кухни. — Гарри, — на автомате повторил Поттер. — Очень приятно, — улыбнулась женщина, и Гарри как в замедленной съемке увидел, как спадает заклинание невидимости с Тома. Тот поднимает волшебную палочку, направляя её в спину Николасу Фламелю. Он хочет что-то сделать, закричать, сказать, но не может выдавить из себя ни слова, потому что тогда Том может оказаться в опасности, потому что тогда он может пострадать.       Однако, мужчина, будто чувствуя что-то, поворачивается за секунду до того, как проклятье пролетает над его ухом и между ними завязывается дуэль. Гарри вскакивает со своего места, опрокидывая стул. Перед ним встаёт Пернелла, но она целится волшебной палочкой не в него, а в Тома. — Нет! — Гарри вскрикивает и по инерции взмахивает рукой. Мощная волна магии сбивает женщину с ног, она подлетает и, падая на пол, ударяется головой об угол стола. Под ней очень быстро начинает растекаться кровь, темно-красная и густая. На секунду Николас отвлекается, чтобы посмотреть на жену, и в этот момент звучит приговор: — Авада Кедавра, — Гарри широко распахнутыми глазами смотрит на зелёную вспышку и силуэт падающего мужчины в ней. Нет ни крика, ни стона, просто в какой-то момент Николас Фламель падает на землю и больше не поднимается. Гарри смотрит на свои руки и не может поверить, что всё это реально. В голове нарастает жалящий рой, он хватается за голову и падает на колени, в его горле крик, который не звучит в тишине чужого дома. Он безмолвно утыкается головой в свои колени, пытаясь хоть как-то унять все эти вспышки в голове. Как наяву ему слышится голос Гермионы: «Он тебя погубит, Гарри. Том Реддл не тот кем кажется».       А потом укол в шею заставляет его обмякнуть, руки падают на пол, и Том переворачивает его на спину, поднимая на руки. Он укладывает Гарри на диван и тихо шепчет, прежде чем бережно поцеловать в лоб: — Извини, но мне нужно найти камень и записи.       Гарри смотрит в расплывающийся потолок, рой в ушах говорит разными голосами. Ему слышатся голос Рона, нотации Гермионы, всепонимающий голос Дамблдора. Руки и ноги не слушаются, но ему удаётся как-то перевернуться на диване и упасть на пол. Комната вращается перед глазами, и Гарри садится возле дивана, прислоняясь к нему головой. Голоса не умолкают. «…хочу быть уверенным, что ты знаешь где получить помощь, если она тебе понадобится, Гарри…» «…ты сильнее, чем кажешься, дружище» «Том Реддл не самая лучшая компания, что не говори…» «Мы беспокоимся о тебе, как ты не понимаешь!»       Гарри не знает сколько сидит так, сжимая в руках свои волосы и раскачиваясь из стороны в сторону. Он хочет вдохнуть, но не может. Ему кажется будто он сражается с врагами, которых не видит. С мельницей, которая не существует.       Том резко вздёргивает Гарри на ноги и, обхватывая за пояс, ведёт к выходу. Они покидают домик и, выходя за калитку, поворачивают к лесу. Поттер плохо понимает что происходит, Реддл чертыхается, но продолжает упорно пробираться сквозь деревья. А потом как в замедленной съёмке Гарри видит небольшое озеро сквозь деревья. — Мне надо успокоиться, — бессмысленно говорит Поттер и начинает вырываться. — Гарри, — кричит Том, но тот не слушает. — Мне надо успокоиться, — повторяет Поттер. — Хочу, чтобы всё прекратилось! Всё замолчало! — Гарри, — в отчаянии зовёт Реддл, но Гарри не слушает. Он медленно идёт к озеру, заставляя Тома следовать за собой.       Вода холодная. Она обжигает и щиплет его, но это приносит Гарри только облегчение. В конце концов он заходит в озеро по колено и, расставив руки в стороны, позволяет своему телу упасть. Вода обхватывает его со всех сторон, и мир погружается в тишину. В голове больше нет ничего, кроме биения его собственного сердца. Перед глазами всё размыто, вода попадает ему в нос, и легкие горят огнём. В тот момент, когда ему хочется сделать вздох больше всего, сильные руки хватают его за одежду и поднимают на поверхность. Всё застывает до одного вдоха, который он судорожно делает, оказываясь над водой. Над ним лицо Тома, который смотрит обеспокоенно. Он не спешит его поднимать и продолжает медленно укачивать на поверхности озера, позволяя дрейфовать и чувствовать лёгкость во всём теле. Гарри смотрит в его глаза и действительно видит там любовь, беспокойство и нежность. Ему хочется так много сказать, на языке умирает так много слов, так много эмоций. Но голоса в голове снова молчат, и с его губ срываются только три слова: — Я тебя люблю.

***

      Два года уходит на то, чтобы усовершенствовать эликсир Фламеля. Добавить ему стабильности и новых свойств, которых не давал оригинал. Армия Тома росла, к нему присоединялись люди, оборотни, вампиры. Они, завороженные его обворожительными речами, принимали Тёмные метки. Под его чутким руководством аристократическая верхушка Великобритании продолжала расшатывать Министерство изнутри.       Том оставил Гарри в стороне от всего, наслаждаться французскими видами из окна их квартиры. По вечерам они вдвоём сидели на балконе, пили чай из фарфоровых чашек и наблюдали за происходящим на магических улочках. Тот прижимался к боку Тома, укрытый мягким пледом, и клал свою голову ему на плечо. Время неукротимо бежало вперёд, Реддлу нужно было заниматься эликсиром, но тот не мог отказаться от всего этого.       Но он закончил. И рубиново-красная жидкость была разлита по флакончикам. Хотя тот эликсир, что он вывел, не требовал постоянного приёма, но он всё же сделал запас и спрятал: в подвалах старого дома Гонтов, в заросшем саду Реддлов, под ухоженным крыльцом дома Дурслей, в разрушенном особняке Поттеров в Годриковой Лощине.       Том разлил бессмертие по их чашкам, добавил его в чай и принёс на балкон. Он подал чашку Гарри и с наслаждением наблюдал за тем, как тот пьёт. В закатных лучах солнца, рубиново-красный чай отливал тем же цветом, что и его собственные глаза, ставшие такими от тёмных ритуалов, что он проводил. Теперь, когда Том обезопасил все, что было ему дорого, он был готов начать настоящую войну в Великобритании. Когда эликсир был выпит до самого дна, Том наклонился к уху Гарри, притянул его за плечи в свои объятия, чтобы прошептать то, что давно мечтал: — У нас будет вечность вместе. Гарри повернул голову в его сторону и улыбнулся. Его глаза отражали закат: — Я люблю тебя.

***

      Дамблдор наблюдал за становлением нового Тёмного Лорда. Может в этом была и его вина. Том был одиноким, непонятым сиротой с гениальным умом и жаждой признания. Он сам чувствовал себя мерзко каждый раз, когда основываясь на его детстве в приюте и жестоком характере подозревал Тома во всех проблемах, возникающих в Хогвартсе. Но почему-то он надеялся на чудо, когда видел, как зарождается любовь между ним и Гарри Поттером. Тем Гарри, который несмотря ни на что оставался светлым ребёнком, понимающим и добрым. Который всегда с улыбкой помогал своим однокурсникам и заразительно смеялся. Альбус подозревал, что и его детство было далеко от идеалов, что Петунья вряд ли смогла заменить ему мать или даже стать кем-то близким, но, все же, после смерти Поттеров и всех их друзей, она осталась его единственной роднёй. И даже это не сломило мальчика, не озлобило, а будто сделало сильней.       Каждый день Дамблдор чувствовал свою вину и ответственность за то, что случилось. За то, что не остановил Гриндевальда раньше и позволил погибнуть стольким выдающимся волшебникам и волшебницам.       К сожалению, отношения между Гарри и Томом не пошли на пользу последнему, а только утянули самого Поттера на дно трясины, которой был Реддл. Они ушли из стен Хогвартса вместе, рука об руку и растворились на просторах огромного мира, пусть и не надолго. Очень быстро Том доказал, что его амбиции простираются дальше, чем пост Министра магии. Никто не верил, но Дамблдор видел, как тот собирает вокруг себя людей. И эта группа больше всего напоминала ему армию, с помощью которой можно будет захватывать власть. И Гарри был с Томом. Несколько раз Альбус видел их на разных иностранных приёмах вместе. Несмотря на всю жестокость, Том всё же любил Гарри Поттера. Это было видно по их взглядам друг на друга, пока он кружил смеющегося Гарри в танце. Или когда они обменивались какими-то фразами, от которых Поттер заливался смехом, а Том только тихо усмехался. Они всегда были вместе. Рука об руку. Спина к спине.       Когда кампании Тома Реддла стали набирать оборот, а общественность начала волноваться, Гарри пропал. Перестал появляться на публике. Альбус очень хорошо запомнил момент, когда это случилось, потому что буквально в это же время умер его друг Николас Фламель. Министерские работники заключили, что его жена упала и ударилась головой, а у самого Николаса, когда он понял, что Пернелла умерла, просто остановилось сердце. Дамблдор хотел перепроверить все факты в смерти своего друга, но у него совершенно не было на это никакого времени, и он смог вырваться только на сами похороны. Единственным, что он проверил возле их дома — это наличие следов посторонних аппараций и перемещений, но таковых он не обнаружил.       Дамблдор действительно волновался, жив ли Гарри вообще, ведь тот не поддерживал контакта со своими старыми друзьями. До него доходили какие-то слухи о том, что тот находится где-то на территории Франции.       А потом прогремел взрыв. Первые нападения Пожирателей Смерти в Великобритании. Они действовали чётко и слаженно. Альбус знал, кто ими руководит. Том Реддл, теперь известный больше, как Лорд Воландеморт. Человек с глазами демона. Его гениальный ум играл против Министерства, которое судорожно пыталось организоваться для защиты. Дамблдор созвал остатки Ордена, который когда-то сражался с Гриндевальдом. Их было очень мало, потому что почти все полегли в прошлой войне, защищая своей жизнью свободу своей страны. С отчаяньем смотря, как всё больше паники и разрухи сеет Лорд Воландеморт, он всё сильнее понимал — если тот не совершит ошибку, то победит. Он был сильнее и умнее Гриндевальда. Альбус не был уверен, что сможет выстоять с ним в дуэли один на один.       В Англии вспыхнула настоящая война. Страна пылала словно в огне. А Тёмная метка нового Лорда заставляла людей трястись в страхе и бежать куда глаза глядят. Именно тогда прозвучало пророчество: «Тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...»       К сожалению, шпионы Тома, успели донести своему Лорду начало пророчество. Ребёнка срочно требовалось спрятать и как можно лучше.

***

      Первой реакцией Гарри был безудержный смех, было так смешно, что из глаз слёзы потекли, но Том не разделял его веселья. — Да ты серьёзно, — поразился Поттер и вскочил с дивана. — Это же младенец! — Лучше перестраховаться и избавиться от него как можно раньше, — ответил Том, сцепляя руки на своих коленях. — Это же какой-то бред! Ты совсем чокнулся? Даже конца пророчества не знаешь! Что, если всё это одна большая ловушка? — крикнул ему Гарри. — Я не могу так рисковать! Не могу! — Том вскочил с кресла в котором сидел. — Как ты не понимаешь! — Ты просто идиот, — Поттер толкнул Реддла в грудь. — Ты хоть понимаешь, что собираешься делать?! Это ребёнок! — Мы все когда-то были детьми и посмотри, что теперь, — Том пошатнулся от удара и развёл руки. — Ты серьёзно, — неверяще покачал головой Гарри и отступил. — Я пойду один, — произнёс Реддл. — Если что-то случится, то… — Нет, — резко ответил Поттер и отвернулся к открытому балкону. — Я пойду с тобой. В этот раз я сам буду решать что мне делать. Я не могу отпустить тебя туда одного. — Гарри, — Том осторожно положил ладони на плечи Поттера. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз. Думаю, тебе не стоит на всё это смотреть в этот раз… — Если ты оставишь меня здесь, — резко оборвал его Гарри, скидывая руки Реддла со своих плеч. — То я клянусь, что перережу себе глотку. Или откушу язык. Они напряжённо смотрели друг на друга. В конце концов, Том процедил сквозь зубы: — Ладно. Я никогда не пойму чего ты хочешь на самом деле, — выплюнул Реддл, складывая руки на груди. — Иногда я чувствую, что управляю каждым твоим шагом, а иногда ты будто дикое пламя, готовое уничтожить меня до тла. — Это не так, — устало произнёс Гарри. — Я чувствую, что что-то не так. Как я могу позволить человеку, которого люблю, идти на верную смерть в одиночку? — Ты меня недооцениваешь, — самодовольно усмехнулся Реддл. — Нет, Том. Сейчас ты просто не понимаешь, что делаешь, — Гарри вплотную подошёл к нему и обнял. — Ты подумал о том, что я буду делать, если ты погибнешь? Здесь я буду или с тобой, какая разница?       Реддл резко отодвинулся от Гарри и достал из своего кармана часы, которые отсчитывали время действия зелья. Гарри был прав, он должен был позаботиться о любом исходе, подготовить запасной план. Пусть в его голове не было и мысли о том, что он может проиграть, но зерно сомнения слова Гарри в нём посеяли.

***

      Том обходил по кругу кабинет в особняке Лестрейнджей, скользнул взглядом по Рудодольфусу, нервно сидящему на диване возле стены, а затем по его молодой жене Беллатрисе, в девичестве Блэк. Он подошёл к Белле и, обхватив её подбородок ладонью, заставил посмотреть на себя. Её взгляд был полон восхищения, преданности и извращённой любви, порождённой самыми тёмными уголками её души. Том задумчиво провёл большим пальцем по её щеке. Была ли его любовь к Гарри такой же? Тёмной, извращённой, возможно даже жестокой? — Вы самые преданные мои сторонники, — бархатным, мягким голосом произнёс Реддл. — Служить Вам — это всё о чем мы мечтаем, мой Лорд, — Беллатриса упала с дивана прямо на колени и раболепно склонившись поцеловала край его мантии. В этот момент он чувствовал одновременно удовлетворение и отвращение. — Поднимись, Белла. Я хочу поручить вам одно задание. Очень важное и личное, — Том отвернулся к окну и сложил руки за спиной. — Всё, что вы пожелаете, господин, — в один голос сказали Рудольфус и Белла. Том резко развернулся в их сторону и снова подошёл к дивану на котором они сидели. — Вы должны будете хранить мои секреты как свои собственные. Когда я сегодня закончу с вами, вы не сможете поделиться этими знаниями ни с кем. Ни одна сыворотка правды, ни одно вторжение в ваш разум не сможет заставить вас рассказать это кому-либо. — Если кто-то и может творить подобную магию, то это вы, мой Лорд, — подобострастно прошептала Белла, не сводя с него преданного взгляда. — Я позаботился о своём бессмертии, и даже если однажды со мной что-то случится, я обязательно вернусь вновь, чтобы карать своих врагов и награждать преданных союзников. — Но для вас двоих у меня есть особое задание на этот случай, — продолжил Реддл, поворачиваясь спиной к своим последователям. — Вы должны будете позаботиться о Гарри. Я скрою ваши метки, чтобы никто не мог доказать вашу принадлежность к Пожирателям Смерти, и вы смогли выполнить моё задание и лишившись всех обвинений. Вам надо будет взять на себя заботу о Гарри Поттере.

***

— Завтра, всё случится завтра до рассвета, — голос Тома прозвучал слишком громко в тишине их квартиры. Гарри вздрогнул и обернулся прямо на кресле. Поттер скинул с себя плед, встал, зашёл в комнату, закрыл за собой балконную дверь и прислонился к ней спиной. — Спроси меня, — вдруг произнёс Том и скинул на пол свою мантию. — Хочешь меня? — произнёс Гарри и стал медленно расстегивать свою рубашку. Они двигались навстречу друг другу, остановившись лишь в шаге, разделившим их. — Всегда, — ответил Реддл и притянул Гарри к себе, страстно целуя. Они судорожно сдёргивали друг с друга одежду и водили руками, где придётся. Гарри толкнул Тома на диван и уселся ему на колени. Он ощущал всё, как будто это было в последний раз. Каждое касание, каждый поцелуй, каждый вздох разделённый на двоих. Гарри направил член Тома в себя и насадился, прикусив губу, от едва сдерживаемого стона. Они двигались вместе, дыхание между ними стало хриплым и быстрым. Гарри прижал голову Тома к своей груди, где тот стал оставлять легкие поцелуи и укусы. Движения становились всё более хаотичными и быстрыми, они встречали друг друга с хлопками где-то на полпути, и Гарри прижимал Тома всё ближе к себе, чувствуя, как всё сильнее сжимаются на его талии руки. Его собственный член тёрся между их телами, даря ему смешанное удовольствие. Он чувствовал, как оргазм нарастает откуда-то из глубины, пока тот не выплеснулся на их соединенные тела. Гарри сжал Тома в себе и тот, дёрнув его за талию к себе еще несколько раз тоже кончил, хрипло дыша. Гарри стал гладить его по волосам, накручивая темные локоны на палец. Всегда идеально уложенные сейчас они были в полном беспорядке.       Они ещё долго успокаивали дыхание, сжимая друг друга в крепких объятиях.       Рождённый на исходе седьмого месяца, тот у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, отмеченный им как равный себе — Гарри сам может стать причиной падения Тома Реддла.

***

      Когда они подошли к дому Лонгботтомов, там никого не было, кроме младенца оставленного с домашним эльфом. Немного хитрости, и семейная чета отправляется на срочный вызов Альбуса Дамблдора, и вот она же уже не может вернуться обратно, потому что все камины заблокированы, а антиаппарационный купол простирается на многие километры от дома.       Гарри чувствовал, как сердце судорожно стучит в его груди. И ещё он отчётливо понимал, что сегодня оборвётся чья-то жизнь. И это будет не маленький Невилл Лонгботтом. Гарри так хотелось, чтобы именно его жизнь оборвалась в этом доме навсегда. Чтобы сердце перестало биться в груди, чтобы навсегда развеялась дымкой та любовь, что заставляла его совершать ужасные поступки, чтобы навсегда замолчали голоса: укоряющие и умоляющие.       Он знал, что никогда не сможет сам прервать этот бесконечный бег.       Что не сможет самостоятельно одолеть это невероятное притяжение, которое было между ним и Томом Реддлом. И пока в нём ещё было хотя бы что-то, что позволяло сохранять разум — он должен был что-то сделать.       Пожертвовать собой во имя любви, что сжигала его изнутри.       Подарить Тому Реддлу свою жизнь.       Когда наступит рассвет — всё будет решено.       Том достал из своего кармана часы и внимательно посмотрел на стрелку, которая показывала срок действия зелья. На рассвете оно должно было закончиться. Если здесь, в этом доме с ним действительно что-то случится, то как только первые лучи солнца коснутся земли, зелье развеется, не позволяя Гарри натворить глупостей.       Их шагам вторил скрип ступенек, всё выше и выше. Том откинул с их пути домашнего эльфа и тот, ударившись о стену, упал на пол. Они остановились напротив кровати, где плакал младенец. Том медлил, мучительно медленно поднимал волшебную палочку, сильнее сжимал ладонь Гарри в своей. Кольцо на пальце казалось обжигающе холодным, будто что-то предчувствуя. — Авада Кедавра. Как только зелёная вспышка сорвалась с кончика волшебной палочки Лорда Воландеморта, домашний эльф неожиданно оказался перед кроваткой и, что-то быстро разбив перед собой, активировал защиту. Заклинание отрикошетило, и Гарри сделал шаг в сторону, загораживая собой Тома. Всего доля секунды растянувшаяся на мгновения, он даже видел зелёную вспышку в синих глазах человека, которого любил. — Нет! — доля секунды, чтобы принять решение. Впервые в своей жизни поставить чью-то жизнь выше своей. Том дёрнул Гарри в сторону, и тот по инерции отлетел. Он почувствовал кончиками пальцев как расцепляются их ладони. Как его пальцы скользят по ладони Тома, а потом удар о стену выбил из него дыхание. Но он всё равно видел широко распахнутыми, зелёными, как то самое проклятье, глазами, как зелёная вспышка ударяет Тома Реддла в грудь, и тот с немым криком осыпается пеплом, оставляя после себя лишь лохмотья одежды и флакончик с зельем, который с глухим стуком упал на ткань.       Сердце Гарри замерло, оно остановилось, рассыпалось осколками на самое дно его души. Он съехал по стене вниз, усаживаясь прямо на пол, завороженно глядя на флакончик. Гарри призвал его в свою ладонь и сжал в руке. А затем первые лучи рассветного солнца коснулись пола в детской комнате, и Поттер поднял взгляд. На мгновение его глаза остекленели, а потом он почувствовал то, что так давно искал. Так давно желал. С него будто свалился огромный груз и он ощутил её.       Свободу.       Гарри сжал в руке флакончик, а затем стал смеяться. Его смех становился всё громче, он задыхался от него, и ему самому он казался каким-то полубезумным. Громкие шаги, распахнувшаяся со стуком дверь, и в комнату влетает Дамблдор, а следом за ним Лонгботтомы. Домовой эльф бормочет себе под нос как мантру: «Дипси всё сделал, как ему велели, Дипси защитил молодого хозяина».       Альбус тут же широким шагом подходит к Гарри и присаживается на корточки возле него, а Поттер просто разжимает ладонь, позволяя Дамблдору увидеть флакончик и произносит: — Вы сказали, что я знаю, где попросить помощь, если она мне понадобится. Альбус берёт в руки флакончик, его глаза шокировано расширяются, а Гарри снова смеётся. Затем смех резко прерывается, и эта тишина привлекает внимание сильнее его полубезумного смеха.       Гарри смотрит на рассветное солнце, поднимающееся из-за кромки деревьев. Его губы дрожат, а в голове тысяча мыслей. Там рой эмоций и боли. Там мешанина из его собственных желаний и тех, что были навеяны ему зельем на протяжении долгих лет. То, что не исчезнет уже никогда. Его память хранит всё до последней детали. Но приоткрыв пересохшие губы, Гарри не говорит ничего из этого, он просто произносит: — Рассвет наступил.

Нет любви, лишь одна тоска. В сердце боль, правда у виска. Слёзы снова в глазах на миг. И остается со мной, Только мой крик!