Самозванцы

Прохладно.

Слышится звук негромкий

(полощет ноги в воде луна).

Стою у суток на самой кромке,

всепримиряющей с гладью дна.

Там, где кончается божья помощь

и начинается путь домой.

И чей-то смех разрезает полночь,

знакомый, нервный. Похоже,

Мой.

«И снова будет сегодня сниться» Тим Скоренко

— Господи… Господи! Прочь! Логово дьявола… Прочь навсегда! Забыть, всё забыть, — бормотала Лера, бешеным вихрем метаясь по комнате. В саквояж летело всё, что попадалось под руку: забытые на столе побрякушки, вещи, которые успела вывесить в шкаф. Дура, на что надеялась? Задержишься здесь? Как же! — Зачем поехала?! Никого не слушаешь… Дура!       Дверь тихонько скрипнула, вырывая у Леры жуткий вскрик. Выронив из рук стопку платьев, она не задумываясь ни секунды выхватила из поясной кобуры револьвер. Дуло уперлось в виноватую улыбку Дженнифер. — Не заметила, как ты ушла, — пробормотала она, мягко выскользнув из-под прицела. Лера вздохнула, бросила револьвер в саквояж. Поспешила собрать с пола вещи. Говорить с Дженнифер теперь не хотелось вовсе. Значит, она связана с этим чертовым домом, с этими жуткими людьми. Была связана и ни словом, ни полсловом не обмолвилась! Предательница. Опасная. Выяснять, что на уме у этой девицы, времени совсем не было. — Собираешься куда-то что ли? Лер, чего произ… — Прочь, — беспрекословно отсекла она, припечатывая ладонями верхнюю стопку. Бросила острый взгляд. — Как можно скорее. — Сдурела совсем? Чего произошло-то? — растерялась Дженнифер и вдруг покраснела до кончиков ушей. — Ты видела меня с… — Видела, — вышло небрежно дернуть плечом, когда одна рука сильнее вжала упрямую массу цветастых тканей. Скучающе бросила. — По тому, что я видела, надо полагать, игра стоит свеч. Ты ведь осознаешь риски, не так ли? — Он любит меня. — Я уезжаю, — отрезала Лера, защелкивая замок. — Сегодня же.       Брови Дженнифер стремительно поползли вверх: — Дело к полночи. Куда ты поедешь? — Дженнифер, меня сегодня убьют, — произнесла она с удивительной, даже для самой себя, непоколебимой уверенностью.       Дженнифер охнула: — Я позову маму.       Лера не успела возразить, как Дженн уже скрылась за дверью. Послышался спешный перестук башмаков по полу, истерическое: «Мам! Это срочно!». Хлопок двери, какая-то возня, ругань. Громогласное: — Князева! Вниз, быстро!       Лера тяжело вздохнула и поплелась на голос. У лестницы столкнулась с озадаченным Джейком. На его немой вопрос только лишь закатила глаза, разводя руками в обессиленном жесте. Он отозвался нервным смешком, кивнул, пропуская ее вперед. Оба спустились.       В гостиной на первом этаже уже все были в сборе. Миссис Свон восседала на кресле, воинственно оглядывая всех присутствующих. Мистер Свон ютился на диване рядом. По пространному выражению лица, думы у него были не самые приятные. Дженнифер неловко мялась у окна, нарочито отвернувшись к пыльным полотнам штор.       Войдя в комнату, Лере пришлось сделать усилие, чтобы сделать шаг, несмотря на пики устремленных на нее пронзительных взглядов, приковавших к полу. Нехотя поздоровавшись, она прошла к окну, опираясь спиной о подоконник. Глянула скучающе на Дженн: та тихо плакала, мелко подрагивая. Лера вздохнула, тряхнула ее за плечо без особого участия. Было престранно видеть, как взрослая девица, какой-то час назад лихо скачущая на чужом мужчине, вдруг ревет после разговора с матерью. И сколько та фраз ей успела сказать? Две? Три? «А дамочка с железобетонным характером, надо признать,» — хмыкнула про себя Лера, отмечая, что в наследство миссис Свон почему-то это умение детям решила не оставлять. — И чего ты молчишь? — спустя не менее, чем пять минут гробового молчания, в котором все явно ждали чего-то от Леры, а она мыслями уже была в трактире и договаривалась об экипаже, произнесла миссис Свон, пригвоздив суровым взглядом Леру. Та демонстративно встала от подоконника, чисто чтобы доказать, что прием не сработал. Пожала плечами: — А чего вы хотите от меня? — Правду. Что произошло на балу, а?! Рассказывай! — но глянул она почему-то в спину дочери. Та, будто лопатками почувствовав, вздрогнула. — Всё рассказывай. — При всём моём уважении… — начала Лера, но женщина грубо оборвала её. — Не увиливай! — Гретта, выслушай её, — вмешался мистер Свон. Говорил он тихо и медленно, даже не то чтобы ей, а куда-то в пространство, туда, куда были устремлены его глаза. Но на фурию в женском обличье это отчего-то подействовало хлеще ведра ледяной воды. Она вся будто затухла в миг и притихла, поджав губы. — При всём моем уважении к вам, миссис Свон, и вам, Джон, — Лера поочередно учтиво кивнула им. — Я не стану отчитываться. Я действую в интересах собственной безопасности. Потому вынуждена уезжать немедленно. Мне ясно дали понять, что лишний день пребывания здесь может стать для меня последним. — Кто тебе это сообщил? Один из этих богатеньких упырей? — зло выплюнула миссис Свон. — Не совсем, — Лера нахмурилась. Она и сама не понимала, как объяснить то, что увидела. И видела ли она? Могла ли галлюцинация быть столь осязаемой? «Ты знаешь, что это такое. Знаешь и боишься. И поэтому подорвалась бежать, роняя туфли. Потому что знаешь, что дело здесь не в Третьяковых, даже не в наследнике. Нет, с этим ты бессильна тягаться. Нужно бежать и срочно,» — подумала она безрадостно, а в слух лишь произнесла покорное. — Вы знаете, меня все не оставляет эта фамилия. Баженова. Что-то не так с ней. Голос назвал меня Баженовой. Может, эта фамилия как-то связана с тем, что произошло, может, это чья-то девичья или… — Валери, — резко прервал её Джон. — Нам нужно поговорить наедине. Выйдем. — Что?! Куда вы?! — вскинулась миссис Свон, но муж не ответил ей. Он замер у дверного проема, выжидающе глянув на Леру. Она осторожными шагами вышла, стараясь не встречаться взглядом с хозяйкой дома.       Когда за ними закрылась дверь, она тихо спросила: — Ну мне-то вы скажете, куда мы идем? — Подышим воздухом. Разговор есть, — он отозвался столь легко, будто она спросила о чем-то совершенно очевидном. В темноте прихожей набросил ей на плечи свою тяжелую стеганую куртку, подал руку, пока она застегивала пряжку на туфле. И в каждом его движении читалась стать прислужника, привыкшего быть тенью господ.       Они вышли на крыльцо. Лера вновь втянула носом вечернюю прохладу, невольно вспоминая гипнотизирующий взгляд Третьякова. Вернее сказать того, что говорило за Третьякова. Однако, долго думать не пришлось, она зашагала вслед за Джоном через тёмный сад. Около одного из деревьев они остановились. Под ним лежал срубленный ствол. Джон подал руку, и Лера неуверенно присела, подстилая чужую куртку на мокрую кору. — Валери, можно задать вопрос? Вот только, он Вам не понравится, — произнес Джон, садясь рядом.       От того, что взрослый мужчина обращается на «Вы» стало дурно и неприятно на душе, будто она была виновата в чём-то. Но Лера лишь пожала плечами, хмыкнув в темноту: — Хотела бы я знать.       Джон обернулся к ней. Лицо его было совершенно серьезным, ни тени беззаботности. Он долго всматривался в Леру, будто старался отыскать какие-то ответы. Она глянула в ответ, когда порядком устала от затянувшегося молчания. Вновь хмыкнула, безразлично бросила: — Вы ведь все понимаете, не так ли? Ваша жена поняла. Я не хочу ничего дурного, уеду, чтобы больше никому здесь не докучать. — Нет, Валери, вы не поняли, — Джон покачал головой. — Не знаю, что творится с вами, и знать не хочу. Но кое-что я знаю абсолютно точно: передо мной сидит девочка, которую я видел совсем ребенком, — сделав паузу, он отвернулся и продолжил. — Ваши родители были известнейшими людьми всех восьми измерений. Оттого вы должны понимать, приехав сюда и заявив, что вы — их дочь, вы уже стали наследницей. Весь свет их знал: половина считали богами, а половина была готова собственноручно убить. Теперь здесь вы. Никому не будет дела до того, что вы не росли с ними, что вы может совсем другой человек. Вы — продолжательница их рода. Цена за вашу голову сейчас чудовищно высока. Помните об этом. — Я помню, — она кивнула, серьезно вглядываясь в его глаза. Эти слова значили больше, чем могло показаться. Это было действительно важно. — Спасибо вам, Джон. Я понимаю, что ввязалась в нелучшую историю, но помощь, которую мне оказало ваше семейство, бесценна. — Если вы та, кем являетесь, это мой долг, Валери, — Джон чуть поклонился ей, поднимаясь на ноги. — Пойдем-те, а то Гретта сведет детей с ума, — он уже двинулся в сторону дома, как вдруг остановился. Глянул через плечо. — Скажите честно, ведь это не ваша фамилия, верно?       Лера с трудом протолкнула из горла глухое: — Верно. — Надеюсь, вы знаете, что делаете.

***

— Ну и о чём вы там беседовали?!       На пороге Леру и Джона встретила миссис Свон. Глядела грозно, стоя с упёртыми в бока кулаками. — Обсудили с Валери её родословную. Ничего особенного, — легко отозвался мужчина, усаживаясь на стул. — С ума сошёл?! Девочку хотят убить, а ты дурью маешься?! — лицо миссис Свон аж перекосило от ярости. Она замахнулась на мужа полотенцем. — Я немедленно уезжаю, — вклинилась Лера, уже направляясь к лестнице. Забрать чемодан, взять экипаж в трактире, и двинуть прочь отсюда. Забыть деревню, здешних людей, а главное — фамилию Баженова. Но стоило поравняться с миссис Свон, как на локте тисками сомкнулись чужие пальцы. — Сегодня идти нельзя! Мало тебе приключений? Темень, хоть глаз выколи: ни звезд, ни луны, ещё и дождь начинается. Туман сядет. В лесу болота. Перемрёте все из-за твоей глупости.       Лера, прежде слабо обращавшая на ее слова внимание, настороженно обернулась. — Что значит это ваше «все»? Кто «все»? — голос ее звучал столь вкрадчиво, столь осторожно, будто она собиралась спустить курок в полной темени, не зная, кроется ли там угроза, и настигнет ли ее пуля или сгинет, поглощенная жирной пастью тьмы.       Тут до Леры вдруг дошло. Точеные брови поползли к переносице, лицо пронзило догадкой. Она выдохнула с тяжестью: — Нет. Не говорите, что хотите всучить мне еще и своих мелких отпрысков, — она брезгливо вырвала руку, морщась одной только мысли об этом. Краем глаза заметила любопытные силуэты брата с сестрой, ненароком наблюдавших из-за угла. Поставила жесткую точку, глянув миссис Свон в глаза. — Только через мой труп! — А вы хотите бросить их умирать, Валери? — разочарованно хмурясь, поинтересовался Джон. — Если опасность действительно есть, придут за вами именно сюда. Думаете, нас оставят вживых, когда поймут, что вас здесь нет, зато есть лишние свидетели? Быть может, вы не знаете, как ведутся подобные дела… — Мне предельно хорошо известно, как ведутся такие дела, — раздраженно отчеканила Лера. Нахмурилась, выругалась сквозь зубы. — Вы, черт возьми, правы, Джон. — Вы поглядите на нее, одуплилась наконец! Будто одолжение всем делает, ишь ты! — хохотнула миссис Свон. И глянула со всей грозностью, на какую была способна. — Ты заберешь их с собой, это не обсуждается. — Не смейте указывать мне! — окончательно вышла из себя Лера, тоже переходя на крик. — Я рискую собственной шкурой, прикрывая их, хотя ничем вам не обязана! — Да?! Так может нам тогда сразу и сдать тебя, а? Не забывай, в чьем ты доме, девочка! — Гретта, перестань! Вы обе! — вмешался Джон, вклиниваясь между них двоих. — Что?! Я никуда не поеду! — вскричала Дженнифер, до которой, видимо, только теперь дошла суть происходящего. С глазами полными слез, она кинулась к матери. Рухнула на пол, вцепилась пальцами в заштопанный подол. — Мам, мы вас тут не бросим! Не важно, кто там придет, я смогу вас защитить. Мы вместе справимся! Я помогу!       Миссис Свон, пристальным прищуром наблюдавшая за Лерой, нахмурилась пуще прежнего, отпихнула дочь, рывком заставляя ее встать. — Экая невидаль! А ну поднимись, чего реветь кинулась? — она тряхнула Дженнифер, чуть приводя в чувства. Та неловко шмыгнула носом, да так и застыла в изломанной позе, с задранным в чужой хватке локтем. Миссис Свон рявкнула. — Напридумывала глупостей! Не бабье это дело: грудь в геройстве выпячивать. Тоже мне! Ладно б еще Джейк, а ты то, дуреха, куда суешься? — Да как же… — губы Дженн задрожали от обиды. Она задохнулась, бросила на брата молящий взгляд то ли ища поддержки, то ли готовясь бросить обвинение. — Да скажи же ты ей, Джейк!       Брат лишь стоял, молча взирая на отца в каком-то немом вопросе. Брови его застыли в решительно выражении, губы сжались в струну. И если бы не слезящиеся, до жути напуганные глаза, Лера бы даже удивилась: а он ли перед ней? Но перед ней совершенно точно был он. Мальчик, осознающий всю отчаянную безысходность ситуации, не в силах сделать с этим ничего. Он не солдат. Гражданский. А все же изнутри него сквозила сила. Она ощущалась в плотно сцепленных пальцах, в искорке решимости, что теплилась где-то в глубине зрачка. Не оборачиваясь, он произнес глухо: — Дженн, собирайся. — Нет! — она закричала страшно, отчаянно, как раненное животное. Вырвалась из рук матери и тут же кинулась к ней на плечи, утопая в чужих пышных волосах. Миссис Свон удивительно нежно прижала к себе ее подрагивающие лопатки. Глянула на мужа, покачала головой, но так ничего и не произнесла.       Не выдержав, Лера вскричала: — А, да чёрт с вами! Ладно! Но пойдём сегодня, это не обсуждается. Либо так, либо пусть разбираются сами. Тогда ваша смерть будет не на моей совести, — прорычала, бросив взгляд на мрак за окном. Дела шло к полуночи. На фоне чернильного беззвездного неба, раскачиваемые порывами поднимающегося ветра, покачивали старыми кронами деревья.       Внезапно перед глазами помутнело. Лера поняла это по ому, что светлая каемка оконного проема пошла рябью. Будто четко настроенный фокус, взгляд выцепил у одного из стволов силуэт. Лере не нужно было вглядываться, чтобы отчетливее его увидеть. Казалось, нет всего этого расстояния между ними, нет яркого света лампы, отрезавшего ее от заоконного мрака. Она видела этого человека ясно, будто он стоял от не далее вытянутой руки. Это был взрослый мужчина, она бы дала ему лет пятьдесят, но не более. Лицо его носило явные следы времени, бороздами рассекавшими плоскость кожи в мимических складках. Он был из того типа, какой вы никогда не запомните на улице, даже если увидите сотню раз. У него не было примечательного носа, необычных глаз, усов или губ. Даже форма лица его была какой-то преувеличенно обычной. Черная одежда не давала глазу зацепиться хоть бы даже за примечательную пуговицу. Ничего. Увидел и забыл. Лера сразу поняла: это человек конторы.       Незнакомец пристально всматривался куда-то в окно. Лера шагнула в сторону. Его глаза не двинулись. Она проследила направление взгляда, и уперлась в миссис Свон, уже отцепившую от себя Дженнифер, и теперь втолковывающую ей что-то напутственное. Когда Лера вновь глянула на мужчину, муть с глаз сошла. Она вновь видела также, как и всегда. Но даже теперь она мгновенно отличила то, что по долгу службы видела часто: руку, со вскинутым револьвером. Дуло смотрело точно по направлению взгляда.       Исчезла растерянность и легкая нерасторопность застоялых мышц, какую Лера ощущала в последние дни, проведенные здесь. Она поступила так, как ее учили, как она сделала бы даже с закрытыми глазами. Крикнув короткое, без лишних объяснений: «Ложись!», — она в отчаянном прыжке метнулась на миссис Свон, коря себя за то, что отступила от нее с Дженн в разговоре слишком далеко. Только бы хватило тех драгоценных секунд, чтобы успеть. Столкнулась грудью с массивным плечом миссис Свон она уже под грохот выстрела. Обе рухнули на пол, зацепив еще и Дженнифер, но та устояла, лишь отшатнувшись к стене, и ошалело сползла вниз. Лера глянула вниз, сталкиваясь с перепуганным лицом почти что такой же Дженнифер, только много старше. Сейчас они для нее были равны. Обе живы, а значит равны.       Откатившись в сторону, Лера одобрительно оценила, что мужчины оба успели опуститься к полу, и спешно отползали к более надежному укрытию. Джон спешно перебрался под подоконником вдоль стола, махнул Джейку, чтобы тот полз следом. Поравнявшись с женой, зацепил ее руку, заставляя поползти следом. Дженн тем временем чудом смогла собрать волю в кулак, подползла к противоположной стене, где тянулся кухонный гарнитур. Дернула с усилием выдвижной ящик, порылась наощупь, боясь подняться выше. Выудила револьвер, видавший виды. Лере с досадой подумалось, что вряд ли эта штука сможет выстрелить. Вспомнилась её собственная, не слишком свежая, но всё-таки приличная модель, лежащая в кармане пальто. «Ну дура, дура, а не агент!» — взвыла про себя, подбираясь ближе к Дженн.       Тем временем Джон уже успел переправить жену куда-то в коридор к лестнице и, подтолкнув к проходу Джейка, обогнул Леру, вырывая нетерпеливым жестом из рук дочери оружие. Та тщетно дрожащими пальцами пыталась сорвать затвор. В крепкой рабочей руке револьвер ржаво звякнул, и тут же, без какого-либо перерыва или предупреждения грянул выстрел. Лера так и не поняла, преднамеренный или случайный. Она застыла, ошалелыми, глупо восхищенными глазами наблюдая за тем, как в пороховом дыме тонет уверенный силуэт Джона, сжимающего оружие в руке. Ее грубо дернули за плечо куда-то назад, и она вывалилась в коридор, секундой позже осознав, что машинально утянула за собой и Дженн.       В коридоре получилось немного перевести дух. Свернув на ступени, тем самым отрезав себя от дорожки света, тянущейся из кухни, Лера сделала несколько рваных вдохов и выдохов, после чего опасливо глянула на миссис Свон, заметив тоном, не то чтобы спрашивающим разрешения, скорее что-то на подобии: «Ну теперь-то вы согласны?»: — Надо уходить.       Миссис Свон рассеянно кивнула, тревожно всматриваясь в кухонный проем: — Бегите. В трактире возьмёте повозку. Попробуйте обогнуть лес с другой стороны, там вас искать вряд ли станут. Но в сам лес ни ногой! Давайте, с богом, — она обернулась к ним, сгребая разом всех троих в охапку, будто и Лера на миг стала одной из ее детей. Дженнифер снова зашлась в рыдании, хотя уже и более покорном, Джейк отчаянно вцепился зубами в губу, но слезы все равно потекли по щекам. он спешно утер их рукавом. Лера отвела взгляд. Изнутри отчаянно жег стыд. Она вздрогнула, когда почувствовала, что миссис Свон удивительно осторожно коснулась ее плеча. Стоило им встретиться взглядами, она тихо произнесла: — Сбереги их, прошу тебя. И зла не держи, если что не так. — Простите меня, миссис Свон. В том моя вина, — прошептала она едва слышно. — Это уже жизнь рассудит, а мне ты ничего не должна. Идите с Богом. А я пойду ружье принесу, отцу помощь понадобится, — она улыбнулась совсем по простому, поднялась со ступеней. — Я люблю тебя, мам, — проговорила Дженнифер ей вслед. Миссис Свон замерла посреди пролета, так и занеся ногу в воздухе, и какое-то время так и стояла. Лере показалось, она увидела, как плечи миссис Свон дрогнули. не оборачиваясь, она сдавленно произнесла: — И я тебя люблю, милая. — Не время медлить. Идемте, — заставила себя произнести Лера, утягивая поникших и растерянных брата с сестрой за собой в комнату. Времени на слезы не было. Нужно было торопиться.       Что было дальше, она помнила обрывками. Перед глазами из темени сквозь плотные потоки воды проступали старые оглобли, коробки домов, скалящиеся частоколом заборов, под ногами хлюпала грязь, норовя то затянуть ряской, то напротив, проскользить. За спиной ей так и чудился грохот выстрелов, крики, топот шагов.       Помнила, как Джейк до боли сжимал ей локоть, никак не отпуская. Так и тянул за собой всю дорогу. Было больно и неудобно, то и дело казалось, что она вот-вот шлепнется, а он так и продолжит волочить ее по грязи. Но что-то в его железной хватке молило о помощи, сквозило отчаяньем и страхом: за себя, за семью. За нее. И от этого болезненного, на грани с пронзительным воем, жеста заботы, у нее рвалось наружу сердце, заставляло не останавливаться, бежать и бежать.       Помнилось, как сильно тёрло ноги. Как проклинала своё платье и причёску, зарекаясь выбросить всё к чёртовой матери. Ноги в туфлях подворачивались вкривь и вкось, неровная подошва цеплялась за каждый булыжник, каблук давно отлетел, а второй болтался, наполовину оторванный, мешая едва ли не сильнее отсутствующего. Корсет пережимал рёбра, не давая вздохнуть полной грудью. Лера пробовала дышать мелко и часто — все прахом. Кислорода в лёгких отчаянно не хватало, чтобы переварить хоть одну мысль, еще хотя бы одну. Где-то рядом лаяла Герда: Лера, успев разругаться у забора с Джейком, схватила ее с собой вместе с теми сумками, что успела собрать. Обещала же. Волокла за верёвку, думая про себя отчаянное: «Только бы не сорвалась», — а во второй руке сжимала саквояж, громоздкой махиной бьющийся ей об ноги. Потом корила, бесконечно корила сея за эту дурость, в сотый раз перебирая в голове: а если бы не потащила? Если бы сберегла эти драгоценные минуты, утерянные на скорости, на маневренности кареты? Что бы тогда? и вновь заливалась горючими слезами истерики, не находя ответа.       Страха почти не было. Была злоба. Злоба на себя. И если бы ей не было, кого спасать, она не побежала бы. Остановилась бы и закурила, дожидаясь погони. Отдалась бы без сопротивления, с едкой улыбкой на губах. Допрыгалась. А сколько спеси было, как презрительно фыркала на коллег, глупой необдуманностью поступков загонявших себя в тупик! Дураки! Идиоты! А я бы на их месте.! «Ты бы на их месте» что, милая моя? Поступила бы еще глупее. Подставила гражданских, подвергла их жизнь опасности. Подставила контору. Столько лет корить за человеческое, чтобы обнаружить себя куда большим человеком, чем все они вместе взятые. Просто смешно.       Пришла в себя Лера, когда крытая пролётка уже уносила их четверых прочь от деревни, вдоль садов по направлению к лесу. Она рассеянно коснулась косматой головы Герды, поскуливающей где-то под сиденьем, глянула на мертвенно бледную Дженнифер. От её вида стало не по себе. Контраст сосредоточенных, до крайней степени осознанных зелёных глаз и почти трупного вида всего остального тела нагонял ужас. — Джейк, не отстают. Гони! — крикнула она, неотрывно пялясь в заднее стекло. Лера тоже выглянула, замечая позади пролётки ещё одну, несущуюся следом. — Не оторвёмся! Оружие есть?! — не своим голосом кричал Джейк откуда-то спереди, безустанно хлестая запряжённых саламандр по колючим спинам. Куда там! Они едва ли не в половину уступали по скорости любой лошади из Высших измерений, а двуколку преследователей несли два статных вороных жеребца.       Лера нервным движением вытряхнула добрую половину содержимого саквояжа в темноту под ногами. Посыпались бумаги, вещи, украшения. Брякнул металл револьвера, она мгновенно выцепила его из темноты, сжимая крепче. — Есть! — крикнула, не особо рассчитывая, что Джейк услышит. — Стреляй по колёсам, — скомандовала Дженнифер. — Высовывайся и стреляй, я держу.       Она крепко взяла Леру за талию в подтверждение своих слов. Та извернулась, ложась боком на сиденье, толкнула локтем дверцу, распахивая ее навстречу дождю. Волосы тут же взлохматил порыв ветра. Лера вскрикнула, но ветер унёс возглас, не давая Дженн услышать. И к лучшему. Совладав со страхом, одной рукой она вцепилась что было сил в обшивку сидения, а вторую вытянула, пытаясь навести прицел. Карета скакала по ухабам дороги, едва ли хоть на миг удерживаясь в одном и том же положении. Рука плясала туда-сюда.       Пассажиров соседнего экипажа появление торчащей из двери Леры не порадовало, хотя и явно удивило. Она заметила суетливую возню на козлах. Один из сидящих тоже изготовился стрелять, второй хлестнул поводьями жеребцов. Кони заржали, повозка рванула вперед. — Стреляй же! Стреляй! — прокричала Дженнифер.       Лера охнула, спуская курок. Пуля просвистела, врезаясь в корпус пролётки. — По колёсам стреляй! По колёсам!       Лера уже не пыталась прицелиться, беспорядочно паля куда-то под корпус. Пули угрожающим роем впились в деревянную поверхность, повозка накренилась и запетляла. Лера победно хохотнула, с ликованием выдохнув, но радоваться было рано. Пролетка выровнилась, а напуганные кони припустили пуще прежнего.       Раздался ещё один выстрел. Лера не сразу поняла, кому он принадлежал, но чётко увидела пулю, выталкиваемую огненным всполохом. Успела различить особо отчетливо, как маленький кусочек металла скользит по воздуху, как прорывает ткань рубахи и кожу, застревая в клетке рёбер. Форфорово-мёртвое лицо глядело остекленевшими широко распахнутыми глазами. На губах застыла улыбка.       Вдруг образ сменился. Чьи-то искривлённые в ухмылке губы, точёная линия плеч, тонкие руки, сплетённые между собой. Ирония в голосе сочилась ядом: — И чему он улыбается, а, Баженова? Может тебе?       Лера услышала, как над головой, в паре сантиметров от макушки, просвистела пуля, обгоняя пролётку. Дженнифер секундой раньше больно рванула ее за руку, затягивая внутрь. Усмехнулась сдавленно: — Ещё бы секунда и лежала бы ты сейчас с пулей между глаз, — осознав сказанное, глаза ее вдруг округлились. Она тяжко выдохнула. — Вот черт… — Эй-эй, — Лера тряхнула ее за плечо, сама еще ошалевшая и растерянная от промелькнувшей череды событий. Глянула в чужие глаза, твердо произнесла. — Спасибо.       Дженн неловко повела плечом, с надеждой спросила: — Сбили?       Лера досадливо качнула головой. — Нам не оторваться. Нужно свернуть в лес. Если местные, то побоятся за нами ехать. Да и если это кто-то из поместья их подослал — наверное, после инцидента с принцем не посмеют сунуться, — Лера набрала в легкие побольше воздуха и крикнула в дождливую морось. — Джейк!.. — Стой, — оборвала Дженн, глянув тревожно. — Нельзя туда. Сегодня не простой день — грань лета и осени. Природа будет бушевать, не зная, чью принять сторону — вон какой ливень разыгрался! А ты хочешь влезть в самое сердце погрома. В лесу дороги сплетаются в лабиринт, деревья окружают, путают. Чудовища заманивают в болота. Не видишь? Туман сел! Мы там как на ладони будем. — И что тогда делать?! — больше растерялась, чем разозлилась, Лера. — Гнать вперёд. Они не нападали до этого, может, и сейчас не будут. Им нас не догнать, если колесо подбили. До ближайшей станции пара часов, а там на поезд, и всё — свобода! Ну, а там, мало ли, кто за нами ехал. — Надо посоветоваться с Джейком, — пробормотала Лера.       Немного приподняв крышу пролётки, она осторожно пробралась на козлы. Ветер встряхнул волосы, ударяя в лицо. Джейк на ее появление почти не обернулся, пристально всматриваясь в дорогу впереди. Лера и сама глянула: дождь струями падал прямо в густое облако тумана. Здесь гляди — не гляди, толку не много. Только если по наитию ехать.       Лера уже собиралась спросить совета у Джейка, как вдруг он глянул в пол оборота назад и с губ его сорвался возглас; — Какого?! — обернулась и Лера, сталкиваясь взглядом с безумными глазами извозчика. Проклятая пролётка разогналась до невиданной скорости, обгоняя их по правому борту. Одним резким движением кучер выставил вбок руку, сжимающую рукоять револьвера. Лера второй раз за последние полчаса попрощалась с жизнью. В панике вжалась в спинку сиденья всем корпусом, отчаянно выдыхая. Пуля рассекла воздух прямо перед глазами.       И стоило ей только подумать, что опасность миновала, как экипаж накренился и на всей скорости понёсся в овраг к лесу. В уши ударил собственный визг, тонущий в шуме дождя и скрипе колес. Лера в панике глянула вбок, ища у Джейка хоть какого-то успокоения. Обернулась и застыла, сталкиваясь с пустым взглядом родных глаз. Он, кажется, еще миг назад собирался что-то сказать. Из приоткрытого рта по пухлой нижней губе проскользила бордовая капля и сорвалась с подбородка. Чуть вскинутые уголки губ последний раз дрогнули. Лера узнала эту улыбку, которую видела всего-то пару минут назад. А в следующее мгновение его тело соскользнуло с козел куда-то назад, в туман, да так и растворилось где-то там позади.       Первым наступил шок. Всё тело сковало холодом, голова опустела, руки не слушались. Она сидела и непозволительно долго смотрела туда, где еще недавно Джейк сосредоточенно всматривался в темень, безошибочно ведя их к спасению. Спасение осталось позади, вместе с ним. Впереди, стоило ей наконец обернуться, проступила плотная шеренга деревьев, стволами взмывающих к небу. Пролетка неслась точно на них без малейшего шанса на спасение. Поворачивать и тормозить было поздно, проскочить — невозможно физически. Лера зажмурила глаза, в отчаянье взмолилась: «Расступитесь!» И сжалась внутренне, готовая к удару.       Пролётка подскочила на кочке, скрипнула пронзительно. И понеслась по узкой тропке между деревьев, едва входя в вираж поворота. Лера оглянулась, видя, как смыкается линия деревьев прямо перед проклятым экипажем. В следующее мгновение тишину разорвал душераздирающий крик и треск, ржание коней. Разом все оборвалось.       Пролётка летела с бешеной скоростью в практически непроглядной тьме, чудом не натыкаясь на деревья, плотно обступившие дорогу. Лера сжала в непослушных руках поводья, так до конца и не осознавая, что произошло и что делать дальше. Медленно подбирались недавние воспоминания, будто бы только сейчас доходило то, что уже произошло: вот она высовывается из кареты, вот лезет на козлы. Жуткие глаза извозчика и… В этот момент глаза заволокли слёзы, горло сдавило. Лера вздрогнула от протяжного воя, не сразу понимая, что он принадлежит ей самой. Пустыми глазами уставилась вперед, отчаянно желая встретить посреди дороги своевольно выросшую елку, о которую они разобьются разом. И оборвется это пронзительная боль в груди. Исчезнут перед глазами его, его глаза! И эта глупая улыбка… Как непростительно страшно она была неправа! Но дорога все тянулась и тянулась непрерывной лентой сквозь тьму, не желая обрывать жизнь той, кто так об этом просила.       Прошло, черт его знает, сколько времени. Лера потеряла счет. потеряла ощущение себя в пространстве, не чувствовала ни холода, ни усталости — вообще не чувствовала своего тела. Только боль в груди, которую было невозможно заглушить ничем. «Это ты обрекла на смерть этих детей! Ты, ты!!!» — кричала она себе, давясь слезами. — «Гражданского сгубила… Да тебя убить мало, тварь! Тварь!» И вновь рыдала, заходясь уже пустыми сухими хрипами, душа себя в невозможности из-за них вдохнуть. Когда Дженнифер осторожно выбралась и села рядом, Лера тихонько завыла. Лицо её будто постарело на несколько лет. Под глазами залегли синяки, веки опухли. Лера ничего не сказала, этого было и не нужно. Дженнифер поняла все без слов. Наверное, такое чувствуешь — когда умирает близкий человек. Когда умирает тот, с кем вы не расставались с самой утробы, должно быть, в какой-то степени умираешь и ты сам.       Они долго так сидели, вглядываясь в светлеющую предрассветную мглу, изредка цепляя друг друга холодными плечами. Обе так и остались в вечерних нарядах. Вспомнить сейчас, что еще буквально вечером, они были на балу, представлялось абсолютно невозможным. С тех пор прошла по меньшей мере жизнь. Его жизнь. Где-то вдалеке, между деревьев, на горизонте теплилась заря. — Вы словно заря, — мягко произнес мужчина, отрывая взгляд от бумаг. Он улыбнулся совсем не так, как улыбались клиенты: похотливо, гадко. В этой улыбке читалось что-то отеческое. — Из-за волос, да? — буркнула она в хмуром смущении. И все мялась на пороге, еще дрожа с морозного холода улицы, все куталась в прохудившуюся линялую лисью шубку, пытаясь ненароком, чтобы он не заметил, оттянуть подол юбки пониже, спрятать голые покрасневшие щиколотки, торчащие из-под мужских башмаков. Только назло всему строптиво мотнула башкой, смахивая со лба слипшиеся розовые кудри.       Он рассмеялся так же легко, все с той же неуловимой опекой, которую она никак не могла принять: — Из-за души. В тот вечер я увидел вас: худенькую, почти голую, с пронзительными злыми глазами и похотливой улыбкой. Когда вы улыбаетесь искренне, у вас правы уголок губ чуть выше левого. Тогда вы не так улыбались. Притворно. Вы устали, это было видно. И искренне ненавидели каждого, кто в этом месте был. И я там был — вы ненавидели и меня. Но все равно подошли, улыбнулись, и отвесили что-то ужасно пошлое. А мне все стало легче. Мне всегда становится легче, когда я вижу вас. Приходите почаще, — он смотрел на нее открыто и долго, не отводя взгляд даже тогда, когда она была голова взмолиться об этом. Даже когда она всхлипнула и отвернулась к двери, уверенная, что обернуться уже более не сможет, он все равно не отвел глаз. Лишь сказал. — Мне бы хотелось, чтобы у вас было больше поводов улыбаться искренне. Поэтому я позвал вас на эту работу. Мне кажется, в том месте вы не счастливы. Это так?       Она не могла ему ответить. Всхлипнула вновь, не оборачиваясь, сдавленно кивнула. Он вздохнул: — Мы уже знакомились, но я хочу сделать это по-настоящему. Присаживайтесь, Валерия. Моё имя Эрик.       Лера почувствовала, как обветренную на морозе щеку обожгла слезинка. Утренняя свежесть утихомирила боль, загоняя ее куда-то глубоко внутрь, пряча за ребрами. Пролетка выехала из леса на пустырь, двинулась дальше по полю уже в размеренном темпе. Дженнифер, задремав, уронила голову Лере на плечо. Она неловко обхватила ее, укрывая рукой от порывов ветра. Обернулась. Дорога, по которой они ехали, упиралась в стройную череду деревьев, из которых не было выезда. — Спасибо. Ты снова меня спас, — произнесла она одними губами. Отворачиваясь, чуть повела свободным плечом, занимая более расслабленную позу. Дёрнула поводьями, разгоняя экипаж.       На холме вдалеке виднелись крошечные домики, усыпавшие его, словно покрывало. Они горели теплыми огоньками, причудливо отблескивающими в рассеивающемся полотне тумана. «Блуфорд» — улыбнулась Лера, ощущая забытое спокойствие, до той степени сладкое, что жуткие воспоминания о ночи отступили, почти растворяясь в первых лучах солнца. Впереди теплилась зыбкая неизвестность. Где-то там зарождалась новая жизнь, забрав в жертву чужую, старую.