Самозванцы

      Молчание, накрывшее поначалу купе лишь на какое-то жалкое мгновение, вдруг затянулось и неожиданно переросло в долгую, почти нескончаемую тишину. Оказалось, что нарушить его куда сложнее, чем думалось в минуту, когда Лера еще кричала, когда Ян еще шептал на выдохе, когда стоял грохот и суматоха. Теперь же они застыли, точно заключенные в прямоугольник фотоснимка. Пошевелиться — значило нарушить правила. И трое стояли не шелохнувшись, продолжая завороженно смотреть на давно уже потухший кинжал, одиноко брошенный на полу.       Первой отмерла Кристина. Дрожащим, севшим то ли от страха, то ли от гнева голосом проговорила: — Что это сейчас было?! — все же от гнева. Лера не знала, что примы могут вот так говорить. Ее покровитель скрылся с горизонта — тень осталась. И в его отсутствие обрела тело и голос. И голос был поражающе силен, он говорил: «Осторожнее. Со мной шутки плохи». Лера попятилась в сторону.       Выйдя из оцепенения, Кристина порывисто шагнула вперед. Секундно замерла, устремляя взгляд куда-то в пространство, тут же присела в быстром плие, подбирая оружие. Ловким движением упрятав его за тканью чехла, Лебедева полоснула ледяным взглядом по Лере. Прошипела: — Еще раз тронешь мое, и, богом клянусь, я оставлю тебя без глаз. Они прекрасно будут смотреться на моих серьгах, — переведя взгляд на Яна, она стерла с лица гнев, сменив его на холодное превосходство. Процедила сквозь зубы. — Алек узнает.       И скрылась раньше, чем кто-либо успел издать хоть звук.       Только Лера успела подумать, что осталась с этим странным человеком наедине, как в купе заглянул Рик, а следом за ним — статный синеглазый юноша с копной пышных каштановых волос.       Рик выглядел уже совсем иначе, чем в их первую встречу. Умылся, и будто мылом удалось стереть изрядное количество изъянов с лица. Теперь он меньше походил на скелета, правда все еще излишней худобе отнюдь не шел здоровый ребяческий румянец, прорезавшийся на щеках. Волосы больше не свивали сальными патлами: кто-то старательно выплел из коротких прядей венок. Обычная прическа для слуг: удобно, не лезут волосы в глаза, не нужно лишний раз их смахивать, — на Рике выглядела как-то совершенно чужеродно. И одежда ему досталась соответствующая: сероватая льняная рубаха, свободные темные брюки, утянутые сапогами, достающими до колен. И когда он успел их раздобыть? На рубаху был накинут какой-то поношенный камзол, расшитый голубыми нитями. Он был больше мальчика раза в два, а оттого доставал ему до самых пят и заострял еще большее внимание на худобе, однако складки свободных рубахи и брюк немного скрашивали положение. Если бы еще сапоги были по размеру: Рик в них смешно чапал при ходьбе, то и дело облачая это в подобие манерной вкрадчивости. «Найду тебе что получше, как приедем, » — пообещала мысленно Лера. — Госпожа, — мальчишка почтительно кивнул, нащупав ее незрячим взглядом. Оглянувшись в сторону, где стоял Ян, шагнул туда, заинтересованно касаясь его пальцами. Ощупал безапелляционно, отступил, чуть поклонился, не замечая шокированного лица Яна. — Почтенный сэр, — Лера едва сдержала смешок. Рик баловался, откровенно издеваясь над ее оппонентом. — Ваше Высочество, все в порядке? — синеглазый оказался к обстановке чувствительнее. Глянул на Леру с подозрением и удивительно гневным отвращением. — Ты царь ли че ли? — Рик притворно вскинул плешивые брови, и, отвесив шутовской поклон, вдруг бросился наследнику в ноги. — Не вели казнить, царь батюшка!       Ян побледнел, в панике оглядываясь попеременно на Леру и на собственного слугу. Наконец чуть выдохнул, заставил взять себя в руки. Натянутым тоном проговорил: — Слугу по себе выбирали? — наткнувшись на ехидную улыбку Леры, он задохнулся в возмущении, но выдержав паузу, лишь выдохнул раздраженное. — Чудак. Скажите ему подняться. — Рик, встань. Юному господину до царя еще далеко, — Лера, все еще не спуская глаз с Яна и его слуги, спросила. — Как ты устроился здесь?       Рик разогнулся, тщательно отряхнул колени, горделиво приосанившись, сказал: — Сэр Жан помог, тряпки чистые дал. Краси-и-ивые! — погладив ткань сюртука, он кинул взгляд на Леру. — Мы едем в отдельном купе, для слуг то бишь. Но если че нужно будет, тут колокольчик есть — дерните, я прибегу. Сейчас нужно чего-нить?       Лера глянула на Яна. Тот выжидал ее ответа с каким-то вопросительным выражением, мешающимся с вызовом. Она поняла — проверяет ее. Позовет ли на помощь? Лера хмыкнула: — Принеси нам с юным господином чай, — откликнулась тем же ровным настороженным тоном. — И не беспокой больше. Нам предстоит долгий разговор, — она чуть кивнула, словно бы принимая правила игры, которые предложил Ян. Он отозвался тем же, легко качнул кистью: — Жан, помоги Рику. И сам нам не мешай, позову, если вдруг что.       Поезд качнулся и потихоньку тронулся. Их чуть тряхнуло. Пейзаж за окном неторопливо поплыл, начиная постепенно разгоняться. Когда слуги принесли чай и окончательно удалились, Ян наконец произнес: — Ну так что? Вы, быть может, объяснитесь?       Лера равнодушно пожала плечами: — Объяснять нечего. У вас свои цели, у меня свои. Единственное, что нас объединяет — желание, чтобы ваша голова осталась едина с шеей. Устраивает? — Значит, вот вы какая: прямолинейная и жесткая, — Ян чуть кивнул своим мыслям. Добавил злорадно. — И безрассудная. Несмотря на откровенно глупую авантюру, вы мне кажетесь интересной. Мне думается, мы могли бы сойтись в чем-то, — Лере показалось, что он скорее сам хочет в это верить. Дружить она не собиралась, но расположение со стороны объекта могло помочь. Ей все же придется следить за ним у всех на виду. Будет лучше, если их свяжут хотя бы приятельские отношения, так будет менее бросаться в глаза. — Работать нам с вами, надеюсь, долго. Может и найдется что-то общее, — отозвалась уклончиво, допивая чашку чая. — Моя безрассудность волновать вас не должна. А о вашем благоразумии поговорим. Сдадите меня — останетесь без охраны. — Это шантаж? — Ян улыбнулся, в искреннем удивлении вскинув брови. — Факт, — Лера бесцеремонно закинула ноги на койку рядом с Яном. Заметила коротко. — Я устала немного. Не оставите меня? — Тактичности вам не занимать, да? — он вежливо улыбнулся в ответ, но в выражении мелькнула обида. «Мальчик хочет дружить, злится, что не выходит. И это император? Смехотворно, » — Лера действительно усмехнулась. — Жаль прерывать вашу приватную беседу, дамы и господа, — дверь купе со скрипом приоткрылась, в проеме показалась фигура Дмитрия. У Леры закружилась голова. Что за состав такой?! Проказы Эрика? А он постарался… Сомкнуть глаза ей этой ночью не удастся. Уже второй по счету. — Приветствую, Валерия Григорьевна. Янчик, — он зло оскалился, отвешивая шуточный поклон. — Здравствуй, Третьяков, — Ян отозвался абсолютно холодно, словно говорил с кем-то, кого знает всего лишь день. Лера насторожилась. Необычное поведение для людей, накануне купавшихся вместе в озере, а теперь… Вдруг в голове проскочила мысль, тут же сорвавшаяся с ее губ: — Вы что, спите вместе?       Оба юноши уставились на нее недоуменно. Ян побледнел, затем стремительно покраснел, чтобы вновь побелеть. У Дмитрия съехали очки, открывая Лере оторопевшие глаза. Он криво дернул уголком губ в подобии усмешки, так до конца и не закрыв разинутого рта. Брови удивленно изогнулись. — Краса. Алеку понравится, — проговорил он, так и не отойдя от смятения. Чуть нахмурился, тут же отмахнувшись от какой-то мысли. — Да ну его к черту, тут я готов посоперничать! Мисс, вы просто… Удивительно наглая!       «Недосып. Недосып и стресс, » — так она описала свое состояние, тут же куда более честно присовокупив: «Дурдом». Пробормотала, сама растерянная подобным вопросом: — Простите, ради бога. Это не мое дело, я лишь… — Так, все, — Ян вскинул руки в капитулирующем жесте, поднялся с койки. Спешно забрался на верхнюю полку, очевидно намереваясь поскорее скрыться с глаз, но Лера успела заметить пылающие огнем щеки. — Янчик, а вы на этот раз сверху? — Дмитрия все происходящее явно приводило в восторг. Осветив все купе лучезарной улыбкой, он бросил взгляд на соседнюю от Леры койку, но заметив там вещи, чуть угас. Протянул разочарованно. — Прошу простить, Валерия Григорьевна, любовь зовет. Ян, посторонитесь-ка!       Миг, и он уже сидел на свободной полке наверху, беззаботно болтая ногами по воздуху. Ни намека на усилие, лишь стремительная легкость. Яну явно было, чему завидовать: он едва вскарабкался наверх, бросив на Дмитрия испепеляющий взгляд. Поймав ответное заискивающее выражение, наследник простонал: — Да сгиньте вы к черту, Третьяков! — И на кого же я вас оставлю, душа моя? — пропел Дмитрий, улыбаясь удивительно широко. — Боюсь, Валерия Григорьевна оставит от вас рожки, да ножки! — и расхохотался, непринужденно откидываясь на подушки.       Лера устало вздохнула, задвигаясь подальше в угол. Новые знакомые походили на вихрь, никак не умещающийся в рамки приличий. Горячно юные, нестерпимо быстрые и острые. Она улыбнулась тоскливо. Как бы ей хотелось ощутить себя хоть на миг такой же: беззаботной, веселой, пьяной от жизни. Пьянящей. Она открыла походный блокнот, в какой уже успела спешным почерком вписать запомнившиеся улики, листнула на чистую страницу. Быстро вывела:       «В Камалии живут счастливые люди. Их сердца полны огня, они красивы, как искры, юны и уверенны, как весенние цветы. Среди них я чувствую себя ледышкой.»       За окном тянулся скучный пейзаж, навевающий глубокую тоску. Поля, на которых кроме сухого ковыля не было решительно ничего, дробились на квадраты редкими посадками. Деревья почти не давали тени, выглядели усталыми и чахлыми. Поля сменялись редкими деревеньками. Черепичные крыши местами проломились, осыпались на землю ярко-оранжевый пылью. Кое-где взгляд, ищущий каменную кладку стены, проваливался в зияющую брешь. Где-то и вовсе от здания осталась лишь одна стена.              Огороды в жаркое лето высохли, земля потрескалась и торчала острыми глыбами. Деревья пожелтели, плоды на них сморщились от недостатка влаги и аппетита не вызывали. Внезапно пришедший дождь опоздал. Природа не радовалась ему. Затопляя выбоины дорог, поливая мертвые лохмотья листвы, он уже не мог помочь этому месту.       Участки обрамляли старые заборы из заточенных кольев. Лера знала точно, что выточены они из осины и стоят там не ради ограждения, а в качестве защиты от вампиров. Кое-где висели бусы чеснока. Лера грустно усмехнулась: столько воды утекло, а миф о чесноке еще жив. Только люди могу с таким трепетом сохранять бесполезные факты, забывая ежедневно лица, имена, теряя по крупице себя самих.       Среди всей этой разрухи суетились фигуры. Они носили воду из колонок, поливая высохшие грядки. Мужчины небольшими группами восстанавливали дома, женщины бережно обмазывали возведенные заново кирпичные стены чем-то темно-серым, напоминавшим штукатурку.       Лере вдруг стало невыносимо больно. Карс был крупным городом, хорошо защищенным, стратегически важным для Высших измерений. Там не было войны. Нет, конечно, она была: ходила серой тенью по улицам, выла в душах безликих людей, оседала на промозглую мостовую вместе с какой-то женщиной, сжимающей в дрожащих пальцах похоронку — последний подарок от сына. Карс страдал и чувствовал вину за то, что страдает недостаточно, что при прочих равных здесь все несоизмеримо лучше. Стыд и страх преследовал каждого.       Здесь было не так. Землю изгрызли язвы взрывов, траву выжгло бесконечным огнем: одни не желали оставлять трофеи, другие надеялись усмирить врага. Бывшие пустыри превратились в кладбища. В молодом ельнике стройно вытянулись свежие сосновые кресты. В овраги лучше не смотреть: там, под сломленными лапами хвои, те, кого некому было хоронить. В деревнях страшнее: от бесконечного числа трупов потянулась хворь. Смерть порождала новую смерть. И те, кого пощадила война, не пережили повальную эпидемию холеры. «Подумать только, мы вошли в двадцатый век ничуть не повзрослев! Те же войны, та же хворь. Человечество — сущий вирус, » — мелькнула досадная мысль.       Война прервалась полгода назад под общий вопрос: «Ради чего?». Нижнемирье подписало позорные условия перемирия, практически вынося приговор самим себе: ни один человек не смел более пересечь границу с Высшим измерением, равно как и прочие низшие существа. Высшие измерения милостиво соглашались игнорировать их существование. Но это никому не дало свободы, не вернуло погибших детей, не починило разрушенную жизнь. «Любой мир лучше войны, » — так считала Лера. Только то была жалкая пародия, иллюзия безопасности, способная рухнуть в любой момент. С фронта возвращались в медлительной нерешительности. До сих пор можно было встретить колонны растерянных солдат, смущенно оглядывающих мир вокруг. «Вам должно быть стыдно, » — относилось ко всем без разбора, какого бы цвета ни была форма.       Расплывчатые истуканы елок окончательно утонули в пелене ресниц — Лера уснула. Проснулась, когда солнце уже склонилось к горизонту, и на землю опустились сумерки. Корить себя было не в чем: обычная человеческая реакция на усталость. Хорошо, во сне глотку никто не перерезал. И на том спасибо.       Осторожно осмотрела соседей на предмет опасности, разминая затекшую спину. Дмитрия с Кристиной не было. Остался только тот, кто менее всего внушал ей доверие. Она бы сейчас с большей радостью осталась наедине с ледяной Кристиной, надменно взирающей на нее свысока. Да даже с Дмитрием! В этих двоих был ум, была та загадка, перед которой Лера не могла устоять никогда. В Яне была наивная юношеская глупость, сочетавшаяся с крайней безрассудностью. «Если его другой никто не прирежет, я сама это сделаю, » — Лера нехотя глянула вверх.       Ян был на своем месте. Кажется, поездка успела утомить его: глаза лениво скользили по страницам книги, то и дело соскальзывая куда-нибудь в сторону. В один из таких разов он заметил ее. Чуть оживился, улыбнулся больше из вежливости: — Добрый вечер, мадемуазель. Вы так крепко спали, — слова прозвучали незавершенно, однако за ними последовала вполне уверенная тишина, которую нарушать юноша явно не планировал. — Где это мы едем? — Лера растерянно пыталась высмотреть в округе хоть что-то знакомое, но пейзаж казался инородным и каким-то уж больно чужим. — Сумрачный лес, район озера Нельм, кажется.       Лера нервно сглотнула, чувствуя, как краска отливает от лица. Ян тоже это заметил. Она ожидала оживленного сочувственного волнения, каким неустанно обменивались в высшем обществе, но, к удивлению, Ян поинтересовался раздраженно и даже как-то брезгливо: — Вы напуганы, кажется, — тон умело старался скрыть передавшееся беспокойство. — Не знал, что вас так заботят легенды и прочая чепуха. — Главное, что меня сейчас заботит: как мы пересекли границу? Когда? — она сама не заметила, как подскочила на ноги, тревожно заметавшись из стороны в сторону. — Черт, как я могла такое проспать… — Я запретил вас будить, — отозвался Ян с такой легкой непринужденностью в тоне, что в первое мгновение Лера даже растерялась, пробормотав сдавленное: — Вы… Что? — На границе досматривали багаж, проверяли документы. Я поручился за вас, они не посмели возражать. Такая тягомотина с этими документами, целый час стояли, уму непостижимо! Настоящее свинство… — Ян, вы спасли мне жизнь, — произнесла Лера без тени иронии, обрывая дальнейший его рассказ. Он рассеянно моргнул, удивленно улыбнулся с вежливым выражением: — Бросьте, я ничего такого… — Вы… Простите меня, — Лера протянула ему ладонь, закусывая губу. Было стыдно. — Простите. — Позвольте, я не понимаю вас. За что вы извиняетесь? — его растерянная улыбка начала сползать с губ перерастая в тревогу. Он недоверчиво покосился на протянутую ладонь. — Я посчитала вас юным глупцом, а вы спасли меня. Не обязаны были: я вам нахамила, костюм испортила, чуть не угробила вас в ту ночь… — говоря это, Лера невольно сжала пальцы. Протянутая ладонь, так и зависшая в воздухе, пожухла и увяла.       Когда Лера уже собиралась ее стыдливо убрать, Ян поймал запястье. Пожимать не стал, мягко коснулся костяшек губами. Улыбнулся с легким оттенком грусти: — Не берите в голову, я не обижаюсь. Вы не первая, кто так думает. Ничего. Люди не обязаны меня любить. Но я рад, что избавил вас от лишних рисков. Мы ведь должны помогать друг другу, верно?       Лера глянула на юношу впервые без тени раздражения. Осадила себя мысленно: «Не позволяй эмоциям брать верх. Это ничего не меняет. Он — все еще работа. Пусть и не такая омерзительная, как показалось на первый взгляд, » — а все же мелькнула какая-то мимолетная мысль. Что, если им действительно удастся стать друзьями? Что, если он не так глуп? Просто молод, да. Но это со всеми бывает. Это ничего. — Я сделаю свою работу хорошо, не сомневайтесь. Я вам обещаю, — она чуть кивнула самой себе и тут же почувствовала толчок.       Поезд остановился. — Какого черта происходит? Здесь не должно быть остановок… — Лера тревожно глянула в ночную мглу за окном.       Голос из динамика постно произнес: — Дамы и господа, просим сохранять спокойствие. Остановка вызвана новыми требованиями безопасности. Нам придется повторно досмотреть вагоны, в связи с поступившей информацией по поводу инцидента на станции. Поезд возобновит движение, как только это будет возможно. — Приехали. Пока досмотрят, пока проверят. Пол ночи тут проторчим. Бездыри! — проворчал Ян, осторожно спускаясь с полки. Поправил костюм, глянул на Леру с галантным выражением. — Валерия, вы курите? Не желаете проветриться, а заодно составить мне компанию?       Лера не сразу расслышала вопрос. Она стояла в оцепенении, перебирая в голове различные варианты событий. Что за дурацкая причина такая? Что им нужно? Хотят еще раз досмотреть пассажиров? На предмет чего? Тут тревога подскочила к горлу комком, перехватывая дыхание. «Успокойся, никто на тебя не охотится, » — повторила она медленно про себя, но верилось с трудом. Что за новые обстоятельства такие, о которых она не знает? Тело-то везут в вагоне, досмотреть его было некому. Или все же кто-то нашелся? А как узнал?       «Нужно найти Алека. Если кто и знает о происходящем, так это он, » — пронеслось решительно, тут же разбившись о злостное: «В лучшем случае». — А почему бы и не пройтись! — Лера натянула на лицо нервную улыбку, будто та могла скрыть бледность и плещущийся в глазах страх. Ян посмотрел скептически, но лишь учтиво пропустил Леру вперед. Дверь купе за ними замкнулась.

***

      Перрон, залитый тусклым болезненно-желтым фонарным светом углами тонул в вечерней мгле. Квадрат площади, выложенный старыми мраморными плитами, был невелик, как и сам вокзал, темнеющий безжизненной коробкой среди деревьев.       Лера посильнее обхватила руками сутулые плечи, чувствуя, как морозная свежесть забирается под кожу, прогоняя сонливость и ломоту. Поймала на себе чей-то взгляд, заставила себя распрямиться, двинула за Яном царственной походкой, мысленно прикидывая, насколько по-идиотски сейчас выглядит со стороны. Благо хоть Яну было все равно. Она неотрывно следила за его фигурой, по всей видимости, вовсе ничем не напряженной, буравила взглядом хрупкую и чуть сутулую спину. Не хватало ему какой-то размеренности в жестах, грации, силы в руках. «Да Дмитрий больше на наследника походит, чем он!» — она мотнула раздраженно головой, отгоняя эту мысль. Не заигрывай с этими вопросами — вот четкая установка, какую ей дал Эрик. Плана она собиралась придерживаться.       Поначалу Лера волновалась, что ошибочно согласилась выйти на перрон среди ночи. Все же холодно — аристократичные детки не пожелают выбраться наружу. Ошиблась. Тяга к табаку была сильнее. Следуя за Яном, она жадно ловила ноздрями тонкий аромат, готовая вот-вот заскулить. Посетила отчаянная мысль: может сбежать ненадолго от Яна и покурить? «Твою мать, держись в образе!» — осадила она себя, с тоской наблюдая за тлеющими угольками в ночном полумраке. Публика была какая-то помятая и заторможенная: переговаривались тихо и лениво, смеялись вымученно. Никого уже не прельщала эта остановка. Хотелось поскорее в академию.       Ян остановился, и Лера едва не влетела в его плечо. Он прислонился к лавке спиной, так и не садясь. Она ожидала, что он достанет портсигар, но вместо этого Ян задрал голову, поглубже вдыхая ночной воздух. — Не курите? — Вредно для связок, — повел плечом Ян, лениво прикрывая глаза. — Понимаю, голос. У вас явно талант, судя по тому, что я слышала, — Лера оперлась рядом, стараясь поддержать разговор. Но как-то все не шло. Взгляд не желал отлипать от туманного силуэта здания, темными глазницами окон таращившегося на лес, обступающий вокзал со всех сторон. «Жуткое местечко. Поскорей бы свалить, » — хмыкнула про себя Лера, посильнее кутаясь в пальто. Вытянула перед собой руку, придирчиво глянула на подрагивающие кончики пальцев. Ругнулась. То ли недосып, то ли подступающие признаки нервного срыва. Какой вариант не выбирай, хорошего мало.       Повисшее между ними с Яном обоюдно комфортное молчание людей, у которых друг к другу сотни вопросов, но которые предпочитают не докучать, продлилось недолго. Лерино внимание отвлёк какой-то уж больно активный шум, доносившийся сбоку. Выяснилось, что не одну ее. Все взгляды разом уставились на перебранку двух фигур, стоящих чуть поодаль. По пластике рук, чуть более нервной, чем обычно, по все ещё расслабленным ногам танцора Лера угадала абсолютно безошибочно. Нахмурилась. Третьяков начинал ее порядком раздражать.       Тот стоял к своей собеседнице в пол оборота, сложив руки на груди. И всё ещё силился спокойно курить, хотя по крупной дрожи в кисти было заметно, что жест напускной. Лицо его перекосила ироничная маска, из-под которой спазмами мышц прорывался гнев. Но Дмитрий улыбался. В компании парней в военной форме он держался уверенно и легко. И всё же присутствие этой девушки явно выбило его из колеи. — Как ты смеешь?! Это кощунство! Ты сгоришь в аду за это! Лжец! — голос девицы был каким-то зычным и гремящим. Отраженный эхом от плит под ногами, он раскатами прокатывался по площади, отдаваясь гулом в ушах. «Лжец». О чем она? — Это просто смешно, Амалия, — Дмитрий показательно хохотнул. Парни вокруг него отозвались тем же. Лера различила среди них Алека. Тот стоял чуть позади, беседуя с ещё несколькими юношами. На Дмитрия он поглядывал с явным неодобрением, но вмешиваться похоже не собирался. — Что происходит? — Лера украдкой подступила к Яну. Тот вздрогнул от ее голоса, обернулся, будто удивлен был, что кто-то с ним заговорил. Рассеянно отозвался: — Это Амалия… Бывшая пассия Третьякова, не так давно разошлись. Говорят, она сильно ранила его чем-то. — «Говорят»? А сами вы, можно подумать, не в курсе. Вы ведь, кажется, друзья с господином Третьяковым, — фыркнула она этой глупой фигуре речи. Это было ещё одной вещью, раздражающей ее в Яне до глубины души: он говорил красиво. Искусно выплетал из слов сети, тянул витиеватые предложения, так или иначе заставляя себя слушать. А его голос… Гипнотизирующий, заставляющий бежать мурашки по коже, вечно восторженно-спешащий. Слово всегда было мощнейшим оружием. Должно быть, в тайне Лера завидовала тому, что юнцу так легко даётся то, что не подвластно ей. — Я Третьякову не друг, — неожиданно глухо отрезал Ян. Лера нахмурилась. Обычно говорят с гордым пренебрежением: «Он мне не друг!» Что под собой несла эта внезапная перестановка слов, она спросить не успела.       Донёсся язвительный голос Дмитрия, на этот раз привлекающий внимание абсолютно всех. Он говорил это столь громко, чтобы услышали вообще все: — Амалия, я, кажется, все тебе сказал. Избавь меня от своего общества, будь добра. Я не собираюсь отчитываться, с кем мне водить дружбу, а с кем нет, — он сделал паузу, наблюдая за бледнеющим от гнева лицом девицы. Скривил губы в едкой улыбке, бросив косой взгляд на парня, стоящего от него по левую руку. Статный юноша, чем-то напоминавший Яна, с пронзительными ореховыми глазами, оскалился в ответ на его взгляд. — А может дело в том, что ты просто завидуешь? Что это вокруг меня такие обаятельные парни. А вокруг тебя кто? А? — он показательно осмотрелся, будто и правда искал. Глянул на Амалию в упор. И хоть на губах и осталась тень ухмылки, взгляд его сделался жёстким. — Уходи, Амалия. В моей жизни тебе места больше нет. — Не делай вид, что это ты ставишь точку! Ты жалкий, Дмитрий! — бросила она заискивающе. Нахмурилась, явно изготовившись к удару. Лере показалось, что меж ее плотно сжатых губ мелькнул раздвоенный змеиный язык. — Что ты пытаешься себе доказать? Что хоть кому-то важен? Ты ничем не лучше бардельных девок. Думаешь, ты так нужен ему, а? — она вдруг порывисто ступила к юноше рядом с Дмитрием, жёсткой хваткой поймав его за воротник. Третьяков, на удивление, в страхе отшатнулся. Амалия глянула на него властно, как-то безумно. Глаза блестели яростью. — Ты знаешь, что все это ложь. Что тебе никогда не превзойти даже меня.       С этими словами она впилась в чужие губы поцелуем, больше напоминавшим укус. Все невольно застыли в оцепенении, наблюдая, как руки молодого солдата дрогнули в попытке было отпихнуть ее, но осеклись. Легли несмело на талию, прижимая ближе.       Поцелуй разорвал резкий толчок в плечо. Это Дмитрий, вышедший из транса, пихнул юношу прочь от Амалии. Та, пошатываясь, отступила, вытирая губы тыльной стороной ладони. И засмеялась тихонько, глядя пустыми взглядом куда-то в площадную кладку. — Значит вот как, друг? Да?! — Дмитрий улыбался, но теперь столь пугающе, столь жёстко, что у Леры пробежал холодок по коже. Чужие зеленые глаза горели болью и яростью. В них плясал огонек чего-то недоброго. — Нехорошо это, — он покачал головой, буравя юношу взглядом. Лера заметила, как пальцы Дмитрия нащупали край лайковой перчатки, осторожно потянули за нее. Алек рывком развернул его к себе, второй рукой поймав запястье. Прорычал сквозь зубы: — Легче. Идём отсюда, — и обведя суровым взглядом глазеющую толпу, заметил Яна. Выплюнул холодное. — Чего вытаращился, Первомаев? Будешь глазеть на что попало, смены фамилии тебе не видать, — и с этими словами он отпихнул стоящих рядом людей, скрываясь за их плечами вместе с Дмитрием, все ещё мелко дрожащим от гнева. — Как это понимать? — Лера обернулась к Яну. — «Смена фамилии» это о чём? — Это предупреждение. «Берегись» — вот, что это значит, — процедил сквозь зубы Ян, отворачиваясь от места, где только что бурлил конфликт. — Когда на престол входит новый правитель, ему присваивается фамилия. Она означает дату начала его правления. Эту фамилию будет носить вся династия ровно до последующего вступления на престол. Однако прочие члены семейства фамилию более не меняют. Это знак. Алек не отдаст престол просто так.       Еще какое-то время стояла тишина, нарушаемая лишь тихим обсуждением случившегося. Перемыли кости Амалии, Дмитрию, прошлись и по Яну. Лера молча сидела на спинке лавочки рядом с Яном, устало наблюдая за тем, как косятся в их сторону все, кому не лень. Наконец вздохнула: — Тяжело быть вами.       Ян обернулся, в первую секунду не понимая смысл ее слов. Потом уловил, усмехнулся коротко. Откликнулся, вглядываясь куда-то вдаль: — Слава есть слава, даже, если она дурная. Такова цена того, что вас слушают.       «А в тебе и мудрость, оказывается, есть?» — Лера улыбнулась ему и вдруг в неожиданном порыве чуть пихнула в плечо в поддерживающем жесте. Ян вскинул брови: — Это еще что? — Это на языке смертных: «Не обращайте внимания на дураков», — хохотнула Лера, позволяя себе на миг все же не быть дворянкой. Показалось, что с Яном можно. Тот обессиленно засмеялся: — Ну вы и дикарка, Валерия. Спасибо. Хотите верьте, хотите — нет, а со мной уже давно никто не говорил просто так. Не с целью получить свое, а просто. Мне приятно ваше общество, — и Лера отразила его чистую улыбку на своем лице, будто не чувствуя, как внутри все болезненно сжалось до дурноты. «Не верь мне, мальчик. Не верь!» — она качнула головой, отводя взгляд.       В следующий миг произошло сразу несколько событий. Стоило Лере приоткрыть рот, как со стороны вокзала раздался хлопок. За ним еще один. Послышался грохот, чьи-то отдаленные крики. А в следующую секунду Лера увидела, как от здания поднимается тонкая струйка дыма. Издалека раздался крик: — На помощь! Пожар, пожар! Там люди!       Небо совсем почернело. На вокзальную площадь опустилась пелена мрака. Ёлки застывшими истуканами мрачно глядели на усталых, напуганных студентов. Обстановка не предвещала ничего хорошего. «И зачем я выбрала эту профессию? Могла стать флористом, » — прорычала Лера, немедленно срываясь с места. Только бросила через плечо растерянному Яну: «Ждите здесь». Он, впрочем, никуда и не собирался. А Лера уже распихивала людей, протискиваясь к зданию вокзала. Туда спешили все кто ни попади, оттого, чтобы подобраться ко входу, пришлось растолкать приличную массу народу. И эти оказались менее сговорчивыми, чем на площади. За один резкий выпад Лера получила локтем в нос и далее двигалась, зажимая его ладонью, дабы не заляпать одежду в крови.       Свет внутри не горел. Сквозь мутные окна ничего нельзя было разглядеть. Из-за обшарпанных стен доносились приглушенные звуки борьбы: грохот, лязганье оружия, короткие окрики. Перед входом кровавыми подтеками было выведено: «не Первый». «Да это уже просто издевательство, он смеется над нами?!» Лера в гневе обернулась к толпящемуся вокруг народу: — Кто это сделал? Отвечайте, ну! Не может быть, что никто ничего не видел! — но все молчали. Большинство даже не взглянуло на нее, предпочтя сделать вид, что Леры и вовсе здесь нет.       «И как идти внутрь? Буду ведь как на ладони, итак слишком много внимания привлекла. Черт!», — досадливо подумала Лера, затормаживая уже перед самыми дверями. «Это не моя работа. Пусть другие разбираются, мне нет никакого дела, » — попыталась внушить себе, досадливо разворачиваясь прочь.       Вдруг из здания донёсся новый крик, на этот раз настолько истошный, что пробрало до костей. Несколько человек тоже вскрикнули, толпа разом отшатнулась. Лере, стоявшей к ней лицом, на миг показалось, что тому виной она. Из общей массы отделилось несколько фигур в мундирах. — Медлить нельзя. Иначе спасать будет некого, — произнёс рядом знакомый голос. — Идём-те.       Она обернулась. Лицо Исаева, всего пару минут назад аристократически надменное, теперь светилось напряжённым беспокойством солдата. Он подскочил к смотрителю, замершему с испуганным выражением перед дверьми. Вырвал из его рук масляную лампу. — Расступись! Мы из Обороны, — он рванул на себя тяжёлую железную дверь, кивнув Лере внутрь. — Дамы вперед.       Не успела она зайти в кромешный мрак, как следом шагнули ещё несколько крепко сложенных парней, а за ними и Алек с фонарём. Они оказались в тёмном просторном помещении. По периметру у стен тянулись лавки, посередине возвышалась широкая круглая колонна. Откуда-то из-за неё снова послышались крики. Группа молча стала обходить сооружение слева, напряжённо вглядываясь в сумрак. Оказалось, из комнаты вели две двери. Лера хотела потянуть ближайшую, но один из юношей поймал её за локоть, качнул несогласно головой. — Разделимся, — шёпотом произнёс темноволосый молодой человек внушительного роста. По его щекам блуждали тени от приглушенного света лампы, придавая лицу пугающую остроту. — Мы пойдём без фонаря туда, вы — туда, — он поочередно указал на двери. — Девчонку с собой возьмёте, нам мешаться будет. — Я тебе дам «девчонка»! Думаешь, если у меня нет члена, я тебя на нём не проверчу? — прошипела Князева, оглядывая тревожно помещение. Обрадовавшись в первую секунду хорошему прикрытию, она страшно разочаровалась теперь. Ей бы избавиться от обузы, сделать все быстро и тихо в одиночку. Между окон под потолком заметила плафон фонаря. — Слушай, умник, подсади меня. — Куда? — тот оскалился. — Туда, — она указала на стену. — Снимем один фонарь, может, удастся поджечь. — А ты, похоже, не так глупа. Залезай, — он опустился на корточки. Лера, стараясь не думать о том, как вся эта ситуация смотрится со стороны, забралась на плечи, чувствуя, как бёдер касается грубая ткань мундира и щетина на скулах. Парень поднялся, крепко обхватив руками её ноги.       Лера буркнула сквозь зубы: — Особо не увлекайся.       Дотянувшись, попыталась надломить крепление фонаря, но никак не удавалось. Что-то его удерживало. — Эй, Князева, — окликнул её Алек, подходя ближе. Подбросил вверх что-то. Лера поймала непонятный предмет, он тут же засиял в руке зеленым. Она разглядела кинжал, похожий на тот, что видела у Лебедевой. Поддела им застёжку, которой удерживался фонарь. Заржавевший металл звякнул и сдался. Лера сняла причудливый круглый плафон, передала Алеку. Юноша под ней наклонился, позволяя спрыгнуть. Тем временем Алек уже зажёг масло в фонаре. — Хорошо сработано, — серьезно произнес он. Лера кивнула. — Вы трое — туда, мы — туда, — Алек и ещё два парня двинулись к левой двери.       Лера переглянулась с высоким брюнетом и вторым юношей, на голове которого разглядела рога, и, оставшись не вполне удовлетворённой положением дел, поспешила к двери. За той оказалось очередное тёмное помещение, явно одна из подсобок. Всё оно было уставлено рядами стеллажей, заваленных вещами. В воздухе витал непонятный химический запах. — С-с-склад для забытых вес-с-щей, — шепнул ей на ухо один из парней. Его голос шелестел на змеиный манер. — Где вся охрана? Почему персонал не пришёл? Да хоть кто-нибудь! — пробормотала Лера, осторожно продвигаясь вдоль левой стены. В кармане сжимала рукоять револьвера, пытаясь тихонько зарядить. В тишине щелчок вышел громким. — У тебя ес-с-сть оружие? Хорошо-с, — спешно отозвался шипящий. — Из охраны только сторож, испугался внутрь лезть. Больше никого. Профессора не сбежались: сидят по своим купе, ждут отправления. Может и послали кого, только пока одуплятся, вытаскивать будет некого, — второй говорил как-то сквозь зубы с нескрываемым раздражением. Вдруг замер, вскинув руку в предупреждающем жесте. — Тихо! Донован, ты слышал?       «Ну конечно, а меня тут и нет, » — фыркнула Лера, прислушиваясь. В завывании ветра различила едва понятный шепот. — Может одни из ваших? Стены тонкие… — повела плечом, вслушиваясь в тихое бормотание. — Не факт. Оружие не убирай, — быстро произнес юноша и двинул вперёд. Дойдя до следующей двери замер, вслушиваясь. С той стороны донесся слабый стон. Переглянувшись с остальными, парень безмолвно опустил фонарь на ближайшую полку, повесив сверху какую-то ветхую тряпку, дабы чуть приглушить свет. Сейчас важнее был элемент неожиданности, иллюминация в этом отнюдь не помогала.       Несколько мгновений убили на то, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Лера выудила револьвер из кармана, прижалась к стене по правую сторону от двери. Потянула осторожно ручку, вглядываясь в чернь проема. Донесся легкий шорох, показалось, что что-то мелькнуло. — Вон они! Стреляй! — от крика за спиной Лера вздрогнула и выстрелила куда-то наугад. Еще раз, второй, ведя прицелом перемещающуюся тень. — Стойте! Это мы! — заорали оттуда. Лера палить прекратила. В дыму не видно было ничего, но тут сзади раздался грохот. Донован вскрикнул. На комнату пролился свет.       Обернувшись, Лера заорала и сама, увидев, как языки пламени лижут полки стеллажа. — Твою мать! Зак, ты болван! Держи его, уходит, — Донован указал на удаляющуюся в полутьме фигуру. Зак кинулся следом. — Тушите! Идиоты, тушите! — кричал им Алек.       В этот миг все помещение заполнилось суматохой, бесполезным метанием и шумом. Запах гари потихоньку пробирался в легкие, царапая горло. Стало ясно, что они только тратят время, что пламя уже не погасить жалкой попыткой укрыть его тряпками. «Запах… Это бензин!» — внезапно всплыло в голове паническое. — Надо выбираться, — Лера в смятении потянула застывшего Донована прочь. — К черту этот вокзал, надо торопиться. — Он уходит! — донеслось из-за соседней двери. — Из той комнаты выскочил, — послышался грохот, мат, обрывки фраз: — Именем Камалийского… Стой, ублюдок!.. Убью!..       Лера, более не медля, рванула в противоположную от криков сторону. Алек кинулся за ней. — Князева, вернись!       Она не послушалась. Бросила в ответ нетерпеливо: — Тут где-то человек! Ищите! Фонарь сюда! — глаза бегали по полу в поисках хоть какой-то зацепки.       Снова послышалось мычание, на этот раз где-то совсем рядом. — Нашёл! Сюда! — донесся голос Алека из-за поворота. «Как он успел туда попасть?» — мелькнуло в голове.       Лера подскочила к нему. На полу лежал солдат, скрюченными пальцами сжимая грудную клетку. «Да у меня дежавю. У нас тут орудует какой-то сущий псих. Кто в здравом уме решит напасть дважды, да еще и в пути?» — Лера нахмурилась, разглядывая растекавшиеся по мундиру кровоподтеки. Глаза раненного таращились куда-то в потолок, побледневшие губы бормотали бессвязное. Присмотрелась: зрачки были совсем узкими. — Алек, нужно выносить его. Срочно! — Нельзя, мы не знаем что с ним, — грубовато отмахнулся Исаев, силясь зажать рану. За жесткостью послышалась дрожь тревоги. Не то, что хотелось бы услышать сейчас. Лере хотелось, чтобы Алек был собран, работал как машина. Но бледность лица выдавала его. — Не пойму: сквозные или нет, — с каждой секундой он все более впадал в отчаянную злобу. «Этого еще не хватало. Двоих придется откачивать, » — Лера оттеснила его в сторону. — Сейчас и узнаем, — она заставила парня отнять скрюченные пальцы, разорвала мундир, подцепив ткань кинжалом Алека. Отбросила его куда-то в сторону, вгляделась. На животе юноши красовались несколько дыр от пуль: одна пониже желудка, вторая — в районе почек. Кровь толчками выбивалась наружу каждый раз, как солдат делал рваный вдох. — Ты врач? Понимаешь в этом? — в голосе Алека послышалась надежда. — Ага. Патологоанатом, — рыкнула она сквозь зубы. — Плевать, сквозные или нет. Он умрёт, если оставим его тут: пожар разгорается. Так у него хоть будет шанс. Замотай корпус какой-нибудь тряпкой, надо найти что-то твердое.       Рядом послышался хруст. — Подойдёт? — Донован подтащил длинную доску, отломанную от лавки. — Да. Берите его и выносите. Я разобью окно, — Лера подскочила на ноги, невольно радуясь возможности более не смотреть на окровавленного юношу, которого Алек тщетно пытался привести в чувства. Становилось душно, хотелось быстрее выбраться на воздух. Но подойдя к мутной витрине окон, стало неожиданно легче. Она замерла на мгновение, вдыхая поглубже. Через гарь пробился поток свежего воздуха. Глянув в сторону, она заметила разбитое окно. — Кто-то слышал звон? — растерянно протянула Лера, коснувшись пальцами отколотой грани. За краешек зацепилась нить. Лера пригляделась. Ткань была явно не лучшего качества, представить, что в таком ходит аристократ, можно было с большим трудом. Кто-то из слуг? — Ловить нам здесь уже некого. Главный виновник торжества ушел, а к нам выбежал кто-то подставной. — Лера смачно выругалась и обернулась к лежащему. — Ну говори, пока жив. Так или не так?       Рассеянный взгляд на миг сделался осознанным. Он глянул на Леру тревожно, замотал головой. Дрожащая рука указала куда-то в сторону. На лице Князевой прорезалось азартное выражение: — Кто это у нас там?       Солдат откинул голову, веки прикрылись. Он потерял сознание. Лера на него уже не смотрела: парень в надежных руках. Алек с Донованом уже вытаскивали юношу через оконный проем. — Там дверь! Идём, — подоспел Зак, поспешил вперед Леры к двери в конце помещения.       Эта комната была совсем маленькой и больше походила на кладовку. В углу на полу распласталась чья-то фигура. Силуэт, тонкий в плечах, тонул в темноте какими-то перьями. «Это юбка, » — Лера присела, коснувшись пальцами ткани. Привалившись к стене, полулежа застыла девушка, безвольно запрокинув голову назад. Лера наклонилась ближе, еще ближе. Мрак сжирал черты, топил изгибы в чернильной темени, играл иллюзиями. Когда их лица разделяли считанные сантиметры, девушка вдруг судорожно дернулась и захрипела. В обезумевших глазах Лера узнала глаза Амалии. — Что с ней?! Амалия, вы меня слышите? Амалия?! — Лера перехватила ее стремительно слабеющие кисти, прощупала пульс. Сердце билось в бешеном темпе. Она заметила, что волосы на затылке Амалии слиплись, отняла он них пальцы, мазнула друг об друга. Рана на голове, значит. «Это дурно. С таким пульсом она себя угробит быстрее, чем мы выберемся», — Лера перехватила ладонями щеки Амалии, глянула в безумные глаза. — Успокойтесь, прошу. Мы вас вытащим. Вы в безопасности, вам только нужно успокоиться. Зак, помоги.       Он тут же опустился на колени рядом, перехватил Амалию из рук Леры. Та поднялась, осматриваясь вокруг. У стены, прямо напротив входа, покоился стеллаж, сплошь уставленный хозяйственной утварью: склянки, банки, бутылки химии. Вернее, когда-то был уставлен. Теперь все пузырьки лежали, несколько из них скатились, попадав на пол. В воздухе стоял специфичный химический запах. Лера не могла сказать, что именно так пахнет, зато картина со стеллажом виделась ей ясно: кто-то впечатался в него спиной, от удара все рухнуло. Правда, силы он должен был быть внушительной. Не верилось, что тело Амалии способно так впечататься. «Это, смотря, кто ее швырнул, » — мотнула Лера головой.       Опустившись на пол, чтобы изучить вытекшую из бутыли жидкость, Лера в миг о ней позабыла. На полу была лужа крови. Подтеки от нее тянулись куда-то к выходу, в липкой жиже остались следы. «Наши следы. Все затоптали сдуру, » — вздохнула она, следуя за полосой. Она утопала в полумраке соседнего помещения. — Значит, ранили того парня здесь. Он упал и далее полз, а нападавший… Толкнул Амалию. Да, она ударилась в стеллаж, после чего он всадил ее затылком в стену. Там она и осталась. После он вышел… Должно быть видел, что первая жертва не умерла, выстрелил еще раз наугад. Времени было мало, он вылез в окно, предварительно попросив помощника его разбить. Тот кинулся нам наперерез, сбил лампу, начав пожар. А главный виновник ушел через окно. Странно, по почерку похоже на убийство на площади, но никак не сходится с…       Князева не успела договорить. Она обернулась, раздраженная тем, что Зак не слушает ее, и обомлела, так и не закончив фразу. Взгляд Зака был недобрым, блуждающим. Он будто никуда конкретно не смотрел, а просто разглядывал пространство. Амалию он так и оставил в углу, та, покачиваясь, силилась подняться на ноги. Зак на нее не глядел. В руке он сжимал какую-то палку. «Кочерга?» — удивилась Лера. В следующую секунду ей уже было не до того. Парень замахнулся, немедленно обрушивая удар. Князева едва успела отшатнуться вбок, закрываясь руками. Поскользнулась на крови, рухнула, больно зацепившись плечом о дверной косяк. Вставать уже не решилась, выхватила револьвер, наставляя его на Зака. Вместо выстрела раздался жалкий щелчок. — Вот ведь!.. На помощь! — она сделала резкий выпад, со всей силы пнув солдата куда-то в голень. Тот вскрикнул, наотмашь слепо ударяя кочергой, пока летел вниз. Лера успела спрятать голову за косяком дверного проема. Плечо это не спасло: она взвыла от боли, чувствуя, как металл рассек кожу.       Жалеть себя времени не было. Воспользовавшись падением оппонента, она спешно поднялась, перехватывая револьвер за дуло. Когда Зак обернулся, прорычав что-то злое, ему в челюсть прилетел удар рукоятью. Вышло слабее, чем планировалось, но он на полминуты согнулся, в попытке отдышаться. Этого должно было хватить.       Лера кинулась к Амалии. Та, опираясь о стену, умудрилась встать, но дальше оказалась бессильна. Лера перехватила ее под плечо, поволокла к выходу, замутненным сознанием отметив силу в девичьих руках. Когда они уже собирались нырнуть в проем, дорогу преградил Зак. Лицо его перекосило гримасой, подбородок с правой стороны был рассечен, на мундир стекала вязкая кровь. Капилляры в глазу лопнули, он заплыл, сливаясь в тени с впадиной глазницы. Казалось, в черепе зияет дыра. — Отойди. Именем Камалийского короля, я убью тебя, — Лера не узнала собственный хриплый, на грани срыва голос. В отчаянии она понимала, что не сможет сделать ничего. Обеими руками она удерживала оседающую Амалию. Пока отпустит ее, пока обернется для удара. Нет, долго. Кому-то из них двоих точно не выбраться. В подтверждение этому Зак шагнул вперед.       Шагнул, и рухнул в сторону стеллажа, отчаянно зажимая плечо. В него воткнулся кинжал, в миг погасший в чужой плоти. Лера машинально дернулась назад, скрываясь за стеной. Несмело крикнула: — Кто здесь? Я буду стрелять! — Ну так стреляла бы, не пришлось бы ассасина изображать, — рыкнул Алек, входя в каморку. Окинув обстановку быстрым взглядом, он дрогнул, когда увидел Амалию. Его губы произнесли нечто почти беззвучно, но Лера узнала очертания этих слов, что уже не раз звучали и из ее уст в эти пару дней. «Ох, Дмитрий, » — выдохнул Алек, перехватывая Амалию из Лериных рук. Поднял ее, кивнул Лере на выход: — Огонь подбирается. Окно открыто — кислород. Дойдет до нас — конец. Уходим, живо! — Я его вытащу, — Лера спешно подскочила к корчащемуся на полу Заку. Ни тени сочувствия к нападавшему в ней сейчас не было. Она бы с радостью бросила его умирать. В голове зазвучало лишь одно: «Нужно его допросить. Он что-то знает.»       Зак не сопротивлялся. По правде сказать, он вообще ничего не делал. Лишь корчился от боли, монотонно воя. Кинжал, как показалось Лере в первый миг воткнувшийся в плечо, оказался по рукоять вошедшим в районе подмышки. «Приподнял руку, и тем самым подписал себе приговор. Что там справа находится? Черт его разберет, » — Лера с досадой выругалось сквозь зубы. Потянула Зака на себя, пытаясь поднять. Он не слушался. — Пойдём же, придурок! — она в сердцах рванула его сильнее, но куда там было. Зак отказывался идти. — Баженова, брось! Мы задохнемся, — Алек с силой сжал её локоть, поволок за собой. Вырваться из его хватки никак не получалось, оставалось лишь подчиниться.       Всю комнату окутал дым, к ковру уже подползал огонь. В темени, его языки казались еще более кровожадными. Лера на миг замерла, вглядываясь в рыжие всполохи, лижущие стены, пол, да и вообще все вокруг. Они оказались в самом центре огня. Алек зло тряхнул ее за плечо, разворачивая на себя. В огне его голубые волосы и глаза казались особенно яркими, на контрасте с темным, почти полностью серым лицом. Он толкнул её на подоконник. Не давая ни секунды на размышления выпихнул на улицу, вылезая следом.       Подоконник оказался на высоте почти метра от земли, оттого Лера, выкатившаяся кубарем, изрядно пропахала землю лицом. Виной смятение, дым в легких и выступившие слезы на глазах. Откатившись по траве в сторону, она обессиленно осела на землю, раскинув руки по сторонам, не чувствуя боли ни ни в бедре, ни в плече, которым знатно приложилась. Алек спрыгнул рядом, умудряясь удержать и себя, и Амалию на руках.       Вокруг уже столпилась целая куча народа. Увидев вышедших, высокий мужчина с аккуратными ниточками усов, закрученных кверху, и в круглых очках в роговой оправе спешно подскочил к ним, в обход еще полсотни человек, ломанувшихся навстречу вышедшим. Спешно подхватил Леру под руку, заставляя подняться на ноги. — Вы в порядке, мисс? Кто вы? — его мурлыкающий акцент не напрягал слух, проходил сквозь сознание тенью. Лера рассеянно улыбнулась: — Я-то? Решительным образом никто! — и расхохоталась, чувствуя, как выступают на глаза слезы бессилия. — Князева, успокойтесь, — ее грубовато перехватил за плечи Алек, успевший передать медикам Амалию. — Дышите, все в порядке. Профессор Дорен, там девушку вытащили. Амалия, вы ее знаете. Не могли бы вы сами ее осмотреть? — Разумеется, если уж вы просите, мсье Исаев, — растерянно откликнулся профессор, махнув медикам, уложившим Амалию на носилки. — Не переживайте, она будет в порядке. Я более волнуюсь за мисс Князеву, она в норме? — Уверяю вас, мисс в полном порядке. Не известно, как скоро потушат вокзал? — спросил Алек, оборачиваясь к профессору уже на ходу.       Лера тоже оглянулась. В мутных окнах играли языки пламени, с крыши валил дым. Здание походило на старое полено: темное, разгорающееся нехотя изнутри. Только вот разгоралось оно стремительно. Вот уже послышался треск — обломились первые перекрытия. То крыло, что подожгли еще до того, как они вошли, уже целиком было охвачено пламенем. Там-то крыша и хрустнула, обрушившись вниз. — Когда спасать уже будет нечего, — слова профессора Дорена заставили Леру вздрогнуть. Она недоуменно глянула на него, ожидая пояснения. Он кивнул. — Кругом лес, не проедешь. Единственный населенный пункт рядом — какая-то мелкая деревенька. Пожарным долго ехать, больше часа. — А если пламя на лес перекинется? — пробормотала Лера, на миг представляя, как пасть пожара жадно рвет пелену ночи на лоскуты. — Не перекинется, это же Сумеречный лес, — легко улыбнулся профессор. — Он не горит. Иначе люди бы уже давно спалили это проклятое место, — последнее было сказано совсем мрачно, но, на удивление, тон при этом ни капли не изменился. Профессор одернул себя, спешно отмахнулся. — Простите мне мои дурные мысли. Обычно я более весел, но сегодня ситуация не располагает. Алек, может я все же осмотрю вас обоих? — Мы в порядке, — отозвались они с Лерой синхронно. Алек улыбнулся. — Вы не видели Донована и остальных? — Они ещё у вокзала, — педагог так же потерянно кивнул и направился к поезду. — Надо найти их, может, они поймали того парня, — пояснил Алек, шагая обратно к вокзалу. Видимо, заметив растерянность Леры, раздражённо бросил. — Хватит вам, мы на работе. Извольте ей и заниматься. Амалия в безопасности, профессор Дорен позаботится. — А где второй юноша? Он, кажется, тоже из Обороны, — спросила Лера, но ответ появился раньше, чем Алек заговорил. Мимо них на носилках пронесли парня, все еще сжимающего руки на груди. «Мёдом им там что ли намазано?» — удивилась Лера. По безжизненно приоткрытому глазу было ясно, что парень уже не жилец. Всмотревшись в черты, она узнала человека, какого целовала Амалия на площади. Стало не по себе. — Что-то мне это все не нравится, — пробормотала она, потирая больное плечо.       Алек по-своему расценил ее слова. Усмехнулся, бросив короткое: — Привыкайте. Теперь это ваша работа — влипать в публичные неприятности.       Лера различила среди бегущих к ним фигур Лебедеву, Донована, ещё двух парней в мундирах, Яна и Дженнифер. Позади шел слуга. Лера узнала его — это был камердинер Дмитрия. Самого Третьякова видно не было.       Первой подлетела Кристина, с размаху накидываясь на Алека с объятиями. И не осталось ничего от грациозной дивы: он стала восхищенной девочкой, готовой рухнуть на колени перед персональным богом. Алек скривился. Прима театрально хватала его за щеки, ощупывая лицо, целовала спешно, тут же в объятиях прижимая к себе. Чем сильнее она старалась, тем мрачнее делался Исаев. — Милый, я так волновалась! Это чудовищно, просто чудовищно! Как ты выбрался? — она на миг отстранилась, глянув ему в глаза. Лере показалось, она увидела на лице Кристины выступившие слезы. — Мой герой! — Алек закатил глаза, позволяя ей вновь обнять себя. И бросил суровый взгляд на Леру, пресекая малейшие мысли о том, чтобы пошутить.       Вихрем пронеслась Дженнифер, едва не сбивая Леру с ног. Та зашипела болезненно: пострадавшему плечу становилось все хуже. Отстранившись, она тщательно ощупала взглядом Леру с ног до головы. Заметив рану на плече, бесцеремонно рванула кусок собственного подъюбника, тут же заматывая рану. Стоило ей нахмуриться на манер матери, изготовившись к вычитке, Лера грозно бросила: — Дженн, не сейчас, — и та сникла. Украдкой глянула на Алека с явным сожалением. Он не ответил ей тем же, лишь коротко хмыкнул. Ян, должно быть, тоже это заметил, потому что уставился на Алека и Кристину с явным неодобрением. Встретившись взглядами, Алек отвернулся, отстраняясь от Кристины. Та глянула непонимающе, но объяснять он ничего не стал. Кинув на Яна злостный взгляд, Лебедева, поджав губки, заняла место за плечом Исаева.       Леру разборки занимали слабо. Она обошла сладкую парочку, приблизилась к двум солдатам, держащимся чуть в стороне. В их числе узнала Донована. Тихонько спросила: — Есть новости? — Не ос-с-собо. Кс-с-савье с-спугнул кого-то в зале ожидания, — отозвался тот с каким-то растерянным выражениям. Глаза искали чье-то лицо, но явно не находили. — Он скрылся в лесу. Быстрый, зараза. Оружия вроде не было, — подтвердил невысокий парень, кожа которого была покрыта изумрудной чешуей, а глаза светились янтарно-желтым, будто надтреснутые в месте, где проходила узкая полоска зрачка. — У людей не спрашивали, никто не вылезал из разбитого окна? — Непонятно. Кто-то говорит, что ничего не видел, а кто-то, что, когда всё только началось, из окна вылезла фигура и скрылась в лесу. По описанию кто-то тонкий, вроде тени. Больше никто ничего не видел, — Ксавье пожал плечами. — И это все?! — Лера не смогла сдержать разочарованный возглас. Вот тебе раз! Толпы народу, а никто ничего вразумительного сказать не может. Что за люди такие?! — Ну территорию вокруг вокзала оцепили, теперь пытаются рас-с-зогнать людей. Проверку закончили, с-с-скоро двинемся. Боятс-ся, что огонь дойдет до путей, — Донован умолк на несколько секунд, наконец всё же спросил, опуская глаза. — Что с-с-с Заком с-с-случилось? — Я не знаю, — честно отозвалась Лера. — Попросила раненную девушку вытащить, а он обезумел, как черт, — она досадливо указала на перемотанную руку. Подытожила прямо и жестко. — Алеку пришлось вмешаться.       Лицо Донована дрогнуло. Он растерянно пробормотал: — Не понимаю… Всё же было нормально. Может там было рас-с-спылено что-то?       Лера повела плечом: — Это вряд ли. В помещении нас было четверо, но произошло подобное с ним одним, — глядя на скисшие лица парней, Лера вздохнула. Прибавила мягче. — Такое бывает. Порой психика срабатывает против нас, никогда не знаешь, что послужит триггером. В том нет его вины. — Конечно, нет! — рыкнул сквозь зубы Донован. — С Заком такого никогда не случалось! Может это ты виновата?! А?! — Она действовала по уставу, — холодно бросил Алек, подходя ближе. От его голоса Донован осел, небрежно мазнул рукавом по носу. — Зак пытался её убить. Был замешан или нашлась другая причина — неважно. Он нарушил первое правило устава: не нападать на своих. — Она не своя, — вмешался Ксавье. — Может она что-то сделала, откуда ты знаешь?! Он бы не стал!.. — Он сделал это, — оборвал его Алек. — Она в гильдии Обороны. Зак не имел на это права. Его бы казнили, даже если бы я позволил ей вытащить этого идиота на своих плечах. Отставить ребячество. Кто не с нами — против нас. — Есть, — парни выпрямились. Приставив пальцы к виску, отсалютовали. Лица у них были помятые и скорбные, на Леру они не глядели.       Пока Алек воспитывал подчиненных, Лера поймала за рукав того, к кому подбиралась через парней. Камердинер Дмитрия, все это время стоявший от них в паре шагов, испуганно вытаращился на Леру. Она коротко спросила: — Имя? — Мисс, что вам нужно? Пустите, я сообщу господину Третьякову… — Я сама ему сообщу, когда буду арестовывать твоего господина. Говори, ты его прикрывал, выбивая стекло, а затем выбегая через дверь? А?! — она поймала его за грудки, дернув к себе. Услышала, как разговор солдат за спиной оборвался на полуслове, как все замерли, буравя взглядами ее спину. Она заговорила громче. — Я задала тебе вопрос. Кого ты прикрывал, пока убивали студентов. Говори! Это был Третьяков?! — О чем вы говорите? Господин в своем купе, он послал меня узнать, что произошло, ничего более, — залепетал слуга, пытаясь вывернуться из хватки. Лера тряхнула его, и он бросил попытки. — Я спрашиваю не о том, где был Третьяков, а где был ты. Я знаю, что это ты выбил окно, нити с твоего пиджака остались на стекле. Говори, зачем это сделал?! — ее голос эхом разносился по площади, уже люди, стоявшие поодаль обернулись. Она произнесла ему на ухо почти шепотом. — Не признаешься сейчас, и в следующий раз мы встретимся наедине. Как думаешь, стану я церемониться?       Слуга рухнул на колени, утыкаясь куда-то Лере в ноги. Запричитал: — Простите меня, простите! Я не хотел! Мне сказали, если я сделаю это, все станет как раньше. Простите… — «Как раньше» это как? — Валерия, довольно, — Алек отстранил ее за плечо, кивнул Доновану с Ксавье. — Он признался, что причастен, передайте его в руки властям. Это не наше дело. — Как вы смеете?! — Лера задохнулась от возмущения, оборачиваясь к Исаеву. Зачастила совсем тихо. — Вы что себе позволяете?! Он мог сказать, кто убийца, я бы расколола его! — Не здесь, — отрезал он все так же беспристрастно. Глянул на нее косо, вздохнул. — Вы не там ищите. Уймитесь.       Лера отшатнулась. — Вы его покрываете! Вы же знаете, что это он! — губы невольно дрогнули в истерической улыбке. — Молчите! — шикнул на нее Алек. Впервые на его лице мелькнуло раздражение. — У вас есть доказательства или только пустые доводы? Вы ничего не знаете, иначе уже арестовали бы его. Не так ли? — Лера молчала. Он удовлетворенно кивнул, отчеканил. — Выполняйте свою работу. И не смейте пятнать репутацию моего друга без весомых доказательств. Иначе вам это дурно аукнется, я обещаю. — У меня будут доказательства, — процедила она сквозь зубы, с досадой наблюдая за тем, как уводят слугу. Заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, ровнее сказала. — Я хорошо выполню свою работу, даже если в следующий раз мне придется осматривать ваше тело. А вам советую быть осторожнее в выборе друзей. Доброй ночи, господин Исаев. Господа, — кивнув остальным, она двинулась к поезду.       В какой-то момент ее нагнали и поравнялись. Она отняла хмурый взгляд от плитки, глянула в сторону. Ян с загадочной улыбкой произнес, всматриваясь в горящие окна: — Дикарка. Что там случилось?       Их нагнала Дженнифер, но вмешаться в разговор не решилась. Поймав на себе взгляд Яна, склонилась в три погибели в поклоне. Ян учтиво поклонился в ответ. Лера закатила глаза: — Давайте только без фамильярностей, молю вас. Идемте. Нужно скрыться, пока не расползлись слухи. Умираю, как хочу есть!

***

      В вагоне-ресторане царил аншлаг. Похоже, все, кто не знал о происшествии на вокзале, находились здесь. Нарядная публика пёстрыми стайками ютилась у широких деревянных столов: курили и громко разговаривали. В воздухе витал дым. Свободных мест почти не было — счастливчики, ухватившие столы, сидели большими компаниями. Перед ними было множество тарелок с причудливыми блюдами, бокалов и карт. Лера проскользила взглядом по помещению, надеясь где-нибудь приютиться. В конце вагона заметила столик.       Стоило компании приблизиться к столу, как перед ними материализовался официант. Натянутая улыбка разнилась с ледяным взглядом. — Этот столик зарезервирован мсье Третьяковым, — заметил он, даже не пытаясь придать голосу сожаления.       Лера нахмурилась. Негромко спросила: — Ян, ваш статус здесь что-то значит? — В Дармунде все равны, — скептично отозвался он. — Прекрасно! Мы как раз искали, где же он. Спасибо вам, — Лера растянула по лицу широченную улыбку и плюхнулась за стол. — Дмитрий попросил заказать ему мартини, он скоро подойдет, — произнесла, глядя на официанта с ответным холодом. — Как скажете, миледи. Что-то ещё? — процедил сквозь зубы юноша. — Да, — она обернулась к Яну. — Вы же угощаете, правда? — и получив утвердительный кивок, бодро поинтересовалась. — Чего у вас тут есть жирненького?       Заказав, кажется, добрую половину меню, да еще и по кружке пива на каждого, Лера вкратце рассказала о произошедшем внутри. Дженнифер слушала хмуро и сосредоточенно. От упоминаний смерти лицо ее вмиг вернуло выражение погребальной маски. Ян слушал, то и дело бледнея и кривясь. — Характер преступлений поменялся, — досадливо заметила Лера, когда уже принесли еду. Она жадно принялась за суп, но, выхлебав пол тарелки, бросила ложку, заметив. — Жертвы были под опиумом, это ясно. Но почему их вдруг стало двое? Нет, с солдатом все относительно понятно: быть может, мы ошиблись, и ранение в живот было нанесено чем-то колющим — всякое бывает. Но что случилось с Амалией? Убили парня, а ее бросили так. У меня только один вариант: все изначально задумывалось для того, чтобы запугать ее. — Странно, что решили убить на вокзале. Вокруг же полно народу, — заметила Дженнифер. — Риск же страшенный! Схапают и привет.       Ян снисходительно улыбнулся, заметил: — Это предупреждение. «Можете думать, что вы в безопасности, но я рядом, среди вас.» Жуткая вещь, на самом деле.       Лера поддержала: — Убийства и раньше были совсем рядом с людьми, но в местах, куда никто бы не пошел. И теперь тоже. Не услышь мы криков, никто бы и не заглянул на вокзал, — Лера замялась, покусывая пустую ложку. — Кстати, любопытно, почему так случилось? Я имею ввиду, что раньше жертвы не кричали, и убийца был в этом на сотню процентов уверен, потому и выбирал места рядом с людьми. Но почему в этот раз не сработало? — Может, они знали убийцу, намеренно шли с ним, — предположил Ян, отпивая из бокала. — Мне не дает покоя надпись. Это не про очередность, я уверена. «Не Первый,» — странный способ написания. Обычно в таких случаях пишут буквами одной высоты, но почему «Первый» с большой?.. — Лера отняла пространный взгляд от скатерти, глянув на Яна в упор. — Вы правы, это предупреждение. Первомаев — вот, что это могло означать. Возможно, это предупреждение вам. — Боюсь, вы заблуждаетесь, — вдруг совершенно безжизненным тоном отрезал Ян. — Лер, есть разговор. Наедине, — Дженнифер рывком поднялась из-за стола. Взгляд ее был решительным и непроницаемым. — Прошу простить нас, мы ненадолго, — Лера поднялась следом, недоуменно оборачиваясь к Яну. Ситуация сбила ее с толку.       Выбора не было, раз согласилась, пришлось идти. Путаясь мыслями в еще недавнем разговоре, она зашагала за Дженнифер. По её быстрым шагам и напряженной спине было ясно, что кто-то не слишком доволен. Разговор предстоял явно не из приятных. Лера вздохнула, закатывая глаза. Меньше всего ей хотелось выслушивать сейчас вычитку.       На балконе между вагонами они остановились. Поезд плавно тронулся, но ещё не успел набрать скорость. Дженн закурила. Долго молчала, задумчиво глядя на проплывающие мимо деревья. Лера проводила взглядом пылающий вокзал, вздохнула, наконец нетерпеливо произнесла: — Скажешь что-нибудь? — Ты провоцируешь судьбу. И погибнешь куда быстрее, чем думаешь, — голос Дженн прозвучал претензией, но она даже не обернулась. Лицо ее оставалось холодно. — Интересно. С чего, скажи на милость, ты вдруг решила, что можешь меня обвинять? — Лера зло усмехнулась, скрестив руки на груди. Она была уже готова к скандалу, но решила насладиться этим сполна. Пускай побесится, если ей так захотелось. Все лучше, чем уныние и апатия. — Я тебя не обвиняю, всего лишь говорю. И знаю, почему ты так прилипла к Яну. — Прилипла? — Лера вскинула брови. — Я работаю, Дженнифер. Ты ничего, часом, не перепутала? — Себе-то не ври, — усмехнулась Дженн, глядя на Леру так, будто видела ее насквозь. И всю целиком осуждала. — Он тебе симпатичен. Галантный молодой принц. Но что главное — он напоминает тебя прежнюю. — Лера почувствовала, как по спине пробежал холод. Судя по хищному взгляду Дженнифер, та только начинала расходиться. — Напоминает всю эту позолоченную жизнь, как мухи в янтаре: пустые разговоры, напускная роскошь, фальшивые улыбки. Ты презираешь их, лишь пока тебе это недоступно. А сама просто страшно завидуешь! Тебя заставили быть такой, какая ты сейчас. Но давай по правде — ты ведь ненавидишь эту жизнь, хочешь назад. Тебе кажется, что с ним ты на своем месте, — в голосе Дженнифер звучала нескрываемая обида и злость. — А если и так, что с того? Не тебе за меня решать. Я не должна жить так, как сейчас. Я заслуживаю большего! — Лера поняла, что на миг Дженн действительно ее задела. Выходило неприятно. — Неужели ты правда так дёшево стоишь? Там нет жизни, таким как мы там не рады. Пойми! — Нет, это ты пойми, — окончательно закипела Лера, больше не сдерживая себя. Она говорила жестко, но вкрадчиво. Крики Дженн казались ей жалкими, она не желала поступать так же. — Тебе никогда нигде не будут рады. Место под солнцем можно выгрызть только зубами. — Ты ошибаешься, — покачала головой Дженнифер. — И откуда ты знаешь? Ты ведь никогда и не пыталась. — Нет. Но только потому, что я знаю, что моё место здесь. Знаю, какие там люди, что у них в головах. Они мне не нужны, — гордо откликнулась та.       Лера покачала головой: — Проблема в том, Дженнифер, что ты неправильно оценила ситуацию. «Таким как мы», а ведь нет никаких нас! Я не такая как ты. — Господи, и ты, действительно, не понимаешь, что происходит? Думаешь, они тебя понимают? Лера, очнись! Ты заигралась. Ты просто человек, тебя даже не должно быть здесь. Тебя не сегодня — завтра зарежут за углом, просто потому что ты тень не туда отбрасываешь. Тебя сейчас убьет любое внимание, а ты включила звезду и… Сияешь! Дня не прошло, о тебе уже говорит пол академии! Тебе нужно слиться с местностью. Покрась волосы в какой-нибудь цвет… Не знаю, в серый! Одень простую одежду, дружи с простыми людьми. И ни во что не ввязывайся! Это не шутки, — она запнулась на миг, чтобы тихо прибавить. — Я не хочу, чтобы следующей была ты.       Лера молчала. Как не хотелось это признавать, но в чем-то Дженнифер была права. Стоило слиться с обстановкой, выполнить дело тихо. «Но что, если это твой шанс? Ты впервые не хочешь сбежать прочь. Это то, о чем говорил Эрик. Вдруг мое место здесь?» — Лера наконец кивнула, принимая решение. Глянула на Дженн в упор, ровно произнесла: — Послушай меня внимательно. Я понимаю, нужно было поставить эту точку сразу, но я честно думала, что ты осознаешь. Мы ведь с тобой из разных миров. Тебя растили в глуши любящие мама с папой. Я выросла в борделе. Там нет места серому цвету, даже если это мышиная спинка — их ловили и красили пудрой девочки, которые умирали молодыми. Ты мне понравилась, да, я углядела в тебе характер. Среди серого цвета, который тебя окружал, ты — пожалуй, самый приятный его оттенок. Но это ничего не меняет. И не делает нас равными. Меня учили сиять, и я буду это делать, пока не получу пулю в лоб. Такие, как я, не доживают до старости. Нам не предначертано умирать, лежа в постели в окружении родных. Нам не полагаются такие друзья, как ты. Мы не должны были встречаться, но так вышло. Наверное, для того, чтобы столкнувшись, мы разошлись, так друг друга и не изменив. Я не стану жить так, как хочется тебе. И не зову тебя за собой. Это просто так.       — Значит вот, какая я для тебя? Серая мышка? — на глазах Дженнифер выступили слезы. — Какая же ты надменная стерва. Знаешь, верно, что ты прицепилась к ним. Они точно такие же! Все они! И сдохните вы все вместе! — крикнув это, она скрылась.       Лера осталась на балконе одна. Туман начинал оседать на кожу противной леденящей моросью. В ней тонули плывущие силуэты деревьев и крик Дженнифер. Такой надрывный, такой страшный. Жаль только стыд не мог раствориться вместе с ним. «Вошли в жизни друг друга, ничего не изменив» — это была ложь. Лера так не умела. Она всегда вламывалась, снося все потоком, вихрем. И порой, уходя, оставляла руины. «А тебе будто только глаза открыли, будто сама-то и не догадывалась. В этом ваша с ней разница. Ты никогда не выкрасишь волосы в серый, » — хмыкнула она хмуро, все же выуживая из кармана пальто портсигар. Достала одну, закурила, опираясь локтями о ледяные перила, пока кто-то не вышел и не оперся рядом, так же закуривая. Она не посмотрела, кто это. Лишь бросила хриплое «спасибо», когда его грациозные длинные пальцы предложили ей новую сигарету. Куда лучше ее, разумеется. Здесь все было лучше, чем у нее.       Она позволила потом этим рукам себя увести, деликатно придерживая за плечи. Довести до вагона, долго и бережно выпутывать ее из мокрой одежды. Позволила уложить себя в постель осторожно, словно хрустальную игрушку, упаковав в мягкую обертку одеяла. Позволила рукам нежно гладить ее по плечу, пока она, свернувшись калачиком, постепенно проваливалась в сон. И лишь на границе сознания она спросила: «Вам не пора в свое купе?». И обладатель рук откликнулся тихо: «Это и есть мое купе. Спите, Валерия Григорьевна». И она послушно уснула.