Самозванцы

— Вот тебе и волшебное, блять, измерение! Где вечное лето! А я мороз люблю! И холод! Мороз, холод и ветер, и… А-а-а! — Лера со злости пнула камень, лежащий на земле. Он оказался тяжелее, чем ожидалось — она схватилась за ногу, сгибаясь пополам от боли. Ярость нашла выход.       Карета Яна скрылась, и медленно накатило осознание, что она совершенно одна. Снова. Тут же предательское сознание напомнило слова Дженнифер, и кольнула ещё и совесть. Погорячилась она с волевыми решениями. На деле оказалось, что сил жить с этими решениями почти нет. Хотелось ощутить рядом пусть не очень крепкое, а все же дружеское плечо. Как-то попривыкла она уже за эти пару дней, что рядом вынужденно кто-то вертится, путается под ногами, отвлекает от работы. Вместо этого вокруг теперь крутилось лишь густое холодное ничего, давящее своим присутствием. Вернее сказать, отсутствием.       «Тоже мне, нашла время сопли размазывать. На работе вообще-то. А похожа на кого? Кисель. Узнают — засмеют,» — одернула себя Лера, и осмотрелась в поисках экипажа.       Зрелище вокруг было разочаровывающее: ничего здесь не указывало на то, что это магический мир. Надо сказать, что ожидала Лера, конечно, многого, но это не походило даже на низший порог её представлений. Никаких тебе единорогов, радуги, сахарной ваты. Скука! Точно такая же выгоревшая за лето трава, такие же деревья. Но самое обидное — точно такое же небо! Лера фыркнула на серое полотно, затянутое чуть синеватыми тучами, и двинулась прочь, решительно больше туда не глядя.       Карета нашлась быстро. Вот только везти её одну кучер наотрез отказался. Пришлось ещё порядка десяти минут ждать попутчиков. За это время успела окончательно продрогнуть и озлобиться. Даже Герда осталась с Дженнифер! Рика не было нигде видно с самого утра, и Лера успела изрядно пожалеть, что согласилась взять его с собой. Корми, одевай, а он шарахается не пойми где. Что ж за день такой?       Наконец дверь открылась, и в проёме показалось знакомое лицо. — Донован! — как-то отчаянно улыбнулась Лера, уже не вполне веря своему везению.       Увидев ее, Донован попятился, попытавшись изобразить на лице подобие улыбки. Вышло карикатурно. «Ну класс. На тебя как на смерть смотрят. Доигралась,» — она скептично скривила губы. — «Ну уж нет, я тебя так просто не отпущу». Она резко вытянулась, поспешно ухватила за рукав мундира. — Донован, прошу вас. Я здесь до ночи проторчу, — увидев после минуты колебаний наконец покорное, пусть и неохотное, согласие, она благодарно кивнула, освобождая юноше место. Донован уселся рядом, но произнести хоть слово отказывался. Взгляд скучающе уперся в окно, давая понять, что говорить он вовсе не намерен.       Лера устало вздохнула. Парень совершенно не располагал к общению, да она и не была любительницей пустой болтовни, однако им явно предстояло учиться вместе. К тому же, он был близко знаком с Алеком. Связь не помешала бы. — Донован, я понимаю, что вы злитесь на меня из-за Зака. И я хотела его спасти, это правда. Мне просто не хватило времени. Я не желала ему зла, — она постаралась произнести это максимально доходчиво, но Донована не проняло. Он коротко глянул на нее, хмыкнул: — Стану я злитьс-с-ся на вас-с, больно много чес-сти. Но З-сак был моим лучшим другом. А теперь его нет. Это вас-ша вина, — его голос не обрел ни единой эмоции кроме подчеркнутого холода. Лера выдавила нехотя: — Мне жаль. — Ос-с-ставьте. С-себя жалеть надо. Девушкам в Обороне не рады. Никто не рад.       Лера приподняла бровь. Донован не был похож на того, кто станет поступать так, как велит общественное мнение. В нем чувствовалась непокорность вообще никому. «Юнец. Тягается со всем миром, глупость!» — фыркнула про себя Лера, но задумалась. Получится ли использовать это в свою пользу? Она рискнула: — Это глупо, мы ни в чем не виноваты, вы ведь понимаете это не хуже меня. Возможно, стоит одному из вас оказать девушкам поддержку, и остальные поймут нецелесообразность таких… Выпадов. Что скажете? Могут девушки рассчитывать на нейтралитет в вашем лице? — она затаила дыхание.       Донован дернул плечом: — Нет. Мы не друс-с-сья и не будем ими. От вас-с одни беды. Вам ли не с-снать. — и полоснул по ней едким взглядом, обозначая точку. Вот и пожалуйста. «Хам!» — Лера отвернулась к окну. Больше за всю дорогу никто не проронил ни слова.       Наконец Лера спрыгнула на мостовую, облегчённо вдыхая полной грудью. Карета остановилась у корпусов Обороны. Не успела она насладиться избавлением от гнетущей компании, заметила, как в ее сторону движется Алек Исаев. Вздохнула. Было ожидаемо, что он посчитает нужным переговорить, но прямо сейчас? Хотелось принять душ и скинуть неудобную обувь. И от кружки эля бы не отказалась. И поесть чего-нибудь... Впрочем, голод был абсолютно привычным атрибутом — почувствовав его, Лера ощутила хоть какую-то знакомую примету. Пока блуждала взглядом, избегая смотреть в сторону Алека, наткнулась на фигуру некого мужчины абсолютно грозного вида. Его лицо покрывала борода. Орлиный нос, широкие брови и удивительно пронзительные голубые глаза внушали трепет. «Ну может хоть один раз окажется, что это не ко мне?» — Лера тревожно наблюдала за тем, как мужчина стремительно приближается к ней. Они остановились почти одновременно с Алеком. Краем глаза Лера заметила, как Донован вытянулся в струну, осторожно попятился. — Князева? — спросил, взирая сверху вниз, рокочущий звучный голос самого настоящего великана. Лера на мгновение забыла, а точно ли она Князева. — Так точно, — рассудила, что все-таки Князева. Быстро выпрямила плечи. По цвету мундира — черному с красным — поняла, что перед ней генерал. Дыхание перехватило. — Вольно. Идёмте, есть разговор, — он развернулся, но тут послышалось на удивление робкое: — Разрешите обратиться.       Лера не узнала его. Понадобилось обернуться, чтобы убедить себя в том, что слух не лжет. Алека было не узнать: своенравный, уверенный, всегда абсолютно прямой взгляд будто рассеялся в пространстве и не был направлен, кажется, в сущности никуда. Исчезла уверенность, ее место заняла жалкая попытка укрыться за шаблоном фразы, за имитацией слов, не несущих под собой по сути никакого смысла.       В первую секунду Леру поразило: как они чертовски похожи! Не было ни малейшего сомнения, что перед ней Владислав Исаев — приближенный императора, генерал и отец Алека. В них многое было удивительно схоже: нордические черты, острота, сдержанный лед красоты. Впрочем, нет. Ни один из них не был действительно красив с Лериной точки зрения. Для нее красота была певучей легкостью, пьянящим дурманом. Как в Третьякове, как в Яне. В Исаевых был лед, из которого умелый скульптор выточил шедевр. Шаблон шедевра, набросок. Но не было в этом жизни. Кажется, не было.       Стоило погаснуть в Алеке уверенности, как растворилось сходство. Ничто более не связывало величественную широкоплечую фигуру, взирающую сверху вниз с таким покровительственным презрением, что бросало в дрожь, и странного юношу. Изломанного, ссутуленного. Чужого. Он будто разлетелся на осколки, какие еще хранили красоту, но более не были целым. Лера попятилась, пугаясь этой жуткой метаморфозы. Что может заставить сына так перевоплощаться при отце? В следующий миг она поняла. — Алексей, — слово прогремело раскатом, заставила Алека дрогнуть, склонить голову ниже. Волосы укрыли его от отца, но не от Леры. Сквозь зубы Алек прошептал: «Это не мое имя». Владислав даже не обернулся, бросил скучающе. — Я занят. — Хотел переговорить с Князевой. Она еще не вошла в курс дел, мне бы… — Я ясно выразился: я занят. Когда мне потребуется твое присутствие, я сообщу, — его голос не изменился почти никак, но их обоих обдало таких вихрем раздражения, что стало понятно: продолжать бессмысленно.       Алека нещадно трясло. Борясь с собой, он глухо выдавил: — Она не знает, как тут все...       «Он пытается спасти меня? Но от чего?» — Лера тревожно глянула на ломанную фигуру молодого человека. Хотелось как-то предупредить, объяснить ему, что все в порядке. Что этого не нужно. Она и сама справится.       Владислав обернулся. Глаза сверкнули, хотя он не нахмурил бровей, ничего не произнес. Он молча глянул на сына. «Да так вообще на живого человека не смотрят. Так… Так вообще не смотрят!» — Лера закусила губу, желая как-то прикрыть Алека, но в сущности не представляя, как именно. На него шел смерч, кидаться наперерез было поздно. На лице Алека отразился праведный ужас. Он в страхе пролепетал: — Есть, сэр. Прошу простить.       Владислав, не дожидаясь, зашагал куда-то прочь. Лера беспомощно глянула на Алека. Идти вслед за этим человеком не хотелось. По лицу младшего Исаева стало ясно, что выбора нет. Она торопливо припустила за грозной фигурой, вальяжно шагающей впереди.       Вместе они обогнули стройные ряды шатров, служащих пристанищем факультета Обороны. Завидев издалека, Лера ужаснулась: тканевые палатки? А холод? А мороз? А дождь? Подойдя ближе, успокоилась: сооружения были выстроены из металла, по форме действительно чертовски напоминающего огромный шатер в несколько десятков метров в высоту. У входа толпились студенты. Запах табака и сухое потрескивание смеха радовали Леру. Все же обстановка привычнее помпезных дворцов. К обществу простых парней армейской выделки она привыкла.       Спутник ледоколом рассекал толпу, не удостаивая никого даже коротким косым взглядом. Бесстрастно взирал перед собой, моргая резко и медленно, как старый варан, мощные грубые руки сцепил за спиной. На генерала взирали со страхом и уважением, на Леру — с недоверием вперемешку с сочувствием. Ее будто провожали на казнь. Стало не по себе. Ну не может же быть?..       Внутри громада шатра ничем не выдавала необычную форму: то же деление на этажи, те же высоченные потолки в комнатах, разве что стены срезаны чуть под углом — факт. Поднявшись по лестнице, свернули по коридору к кабинету господина Исаева, о чем со сдержанной опаской в мелком переборе шрифта предупреждала медная табличка на двери. Убранство оказалось простым, почти аскетичным. «Это не основной кабинет, так, его скромный филиал. Он здесь не бывает… Почти никогда, » — подметила Лера по тонкому слою пыли на мебели, по закинутым гнутыми ногами вверх стульям, покоящимся на столешнице. Исаев перевернул их одним движением руки. «Сколько же силы в этом человеке? Он переломит мне шею тремя пальцами,» — Лера нервно сглотнула. Ее напряжение генерала не заботило. Он спокойно опустился в собственное кресло, скептически мазнул пальцами по пыльной глади, нахмурился. С этим грозным выражением впервые обратил взор на Леру. — Валерия, — его голос шелестел, продираясь через едва приоткрывающиеся губы. Кажется, каменному изваянию его лица несвойственно было любое движение, пусть самое малейшее. Только бы не сошло за эмоцию. Холодные глаза, в точности как у Алека, только какие-то более яркие, пронзали насквозь, ощупывали каждую косточку, вели по ней языком, пробуя на вкус. По телу пробежал холод. Лере показалось, ветер из приоткрытого окна коснулся ее голой кожи, ступни обожгло прохладой паркета. Она ощущала себя голой, а Владислав бесстрастно разглядывал каждый изгиб бедра, выпирающие холмы тазовых косточек, почти-что прозрачный пушок пониже пупка. Пробежали мурашки, Лера почувствовала их отстранено. Будто это была уже не совсем она. Будто тело было уже больше его, чем ее.       Лера тряхнула головой, строптиво отчеканила: — Валерия Григорьевна, — голос пугающе дрогнул.       Владислав вздохнул. Медленно моргнул, устало отводя взгляд куда-то в сторону, сцепил руки на столе, откидываясь на спинку стула. Вновь полоснул по Лере взглядом, с нажимом повторил: — Валерия, вы не поняли. Мне доложили о вашем приезде.       «Что это, черт возьми, означает? К кому ты меня послал, Эрик?» — она была готова сбежать под любым предлогом, ненароком вслушивалась в шаги по коридору, обрывки чужих фраз, и умоляла: «Заберите меня отсюда». Пусть Алек, пусть убийца Третьяков, в лапы к кому угодно, только бы подальше от этого человека. Он плел вокруг сети, путал мысли и чувства, покрывал тело липким страхом и наслаждался его запахом. Лера знала, он чует аромат ее кожи даже оттуда. Ему не нужно подходить ближе, сжимать ее тело каменными пальцами, что-то произносить. Она уже сделала все, что он мог бы пожелать, она уже была покорнейшей куклой в руках палача, не способная произнести хоть слово, закричать. — Я знаю о вас. Вы любопытная персона, — протянул он, разглядывая ее. Это расстояние в несколько метров, разделявшее их, будто не существовало вовсе, будто он был к ней вплотную, смотрел глаза в глаза. — В чем моя задача? — Лера едва смогла выдавить это из себя. Глянуть на него не осмелилась, панически уцепившись взглядом за край стола. — Вы не знаете? — она знала, что он едва заметно приподнял брови. Чувствовала насмешку во взгляде, скользящем по ней. Чувствовала, что вот-вот разревется от бессилия. Ощущала себя грязной под этим взглядом. — Ян Первомаев. За ним необходимо присмотреть.       «Присмотреть» — Лера похолодела. Глупо, конечно, но она тихо надеялась, что вышла какая-то осечка. Ну мало ли бывает первоначально смутных наводок, все может перемениться. Надеялась, что вышла ошибка. Услышать это слово из уст такого человека, означало одно: «На мальчика наставлен курок. Не путайся под ногами». «Алек знал? Об этом он хотел предупредить? Кто еще в курсе? Что это, заговор? Или Владислав выполняет приказы свыше?» — она пыталась нащупать ответы на эти вопросы и не находила. Ян не понравился ей — факт. Но смотреть на то, как его убьют? Более того, служить прицелом? Это было слишком! — Он ведь наследник, юный совсем… Как можно? — Валерия, — голос плетью мазнул по щеке, спускаясь к шее. Притворно ласковый, сквозящий опасностью. — Не беспокойтесь на этот счет. Мы ведь все выполняем работу, не более. Ваше дело — быть глазами и ушами. Не руками, нет. И, уж тем более, не ртом, — тиски на шее сжались. Владислав улыбнулся, и это выражение напугало Леру едва ли не сильнее, чем тот взгляд, что он бросил на Алека. Он добавил, выписывая неторопливо каждое слово. Оно ложилось на кожу клеймом, медленно методично выжигая кровавые запеченные борозды. Такое не затянется. Будет гноиться, пока не оставит на месте себя неизгладимые шрамы. — Впрочем мне известно, что ваша прежняя работа была связана непосредственно со ртом. Наслышан. Что ж, надеюсь, в нынешней профессии вы так же искусны, как в прошлой. Талантливый человек талантлив во всем, не так ли? — Лера сжала губы в тонкую линию. Только бы не разрыдаться. Только не перед ним, продолжающим взирать на нее снисходительно, мерзко. — Я поняла вас. Учту, — прошептала она.       Владислав покачал головой: — Это не тот ответ, который я жду.       Слезинка все же скатилась по щеке. Лера выдавила из последних сил, готовая сделать уже что угодно, что он пожелает, лишь бы уйти: — Есть, сэр, — в ушах отозвался дрогнувший, будто сломленный голос Алека. Что значили для него эти слова? Что он сирота. — Славно. Я рад знакомству, Валерия. Мне будет приятно видеть вас в рядах юных защитников родины, — «В качестве пушечного мяса,» — отрезала она про себя.       Леру корёжило от происходящего. Она стояла перед человеком в мундире. В мундире страны, которая убивала её сограждан, её близких, её родителей. На столе стоял маленький флажок Камалии — стая алых журавлей на мятом фоне. Их перья были вымазаны кровью людей, которые просто хотели жить. Глаза и нос защипало. Стало невыносимо душно, захотелось вздохнуть полной грудью. И сбежать, поскорее сбежать из этого проклятого места, укрыться от липкого цепкого взгляда. Чтобы только не слышать за спиной эхо стонов сотен умирающих, убитых этим человеком за кусок железа с лентой на груди. Всю ее покрывали эти знаки отличия. Все они были пропитаны кровью.       Лера пошатнулась. На секунду подумала, что упадет, но уже в полуметре от пола схватилась ослабевшей рукой за край стола, едва удержавшись. Второй сшибла флажок, поймала, сдавила в ладони. — Что с вами? — голос Исаева вернул отстраненную холодность. Это было сказано больше из раздражения. Он не двинулся с места, даже не поднялся с кресла. — Я в порядке, — Лера поднялась, отступая назад. Завела руки за спину, снова выпрямилась. В ладонь упирался металлический флагшток. — Выходит, вы — моё начальство? Не Эрик? — Ваше начальство — Камалийский король. Привыкайте, Валерия. У Вас больше нет прошлого, есть только будущее на благо родины. — Это не моя родина, — произнесла, затуманенными глазами глядя на генерала, но более не видя его. Он хмыкнул. — Отныне, Ваша. А я для вас сейчас заместо короля. У него есть дела поважнее. Подчиняетесь Вы прежде всего мне, это ясно? — Предельно. Могу я рассчитывать на личные покои вблизи объекта?       Владислав вновь улыбнулся. — Нет. Вы в равных условиях с прочими студентами. Факультет Обороны живет в казармах. Но я распоряжусь, чтобы вам выделили самую комфортабельную койку. — Это усложнит работу. — А мы здесь не чтобы вам ее облегчать. И, Валерия, — Владислав дождался, пока она поднимет на него глаза, вкрадчиво произнес. — Ничего не предпринимать без прямого приказа. Ян ничего не должен узнать. Для него вы — охрана. Пусть так и остается. — Что стало с настоящей охраной?       Владислав чуть заметно склонил голову, в глазах мелькнула тень ухмылки: — Вольно, Валерия. Располагайтесь.       На негнущихся ногах она вышла из кабинета. Как только дверь за спиной затворилась, плач вырвался сам собой. Лера сжалась, давя хриплые рыдания внутри, приглушая их ладонью, плотно зажавшей рот. Никто не подошел, когда она сползла по стене к полу, забиваясь в угол. Немногочисленные люди в коридоре взирали с отстраненным безразличием. Заметив жалость в их глазах, Лера поднялась, спешно утерла лицо. Проходя мимо скалящегося юноши, заехала со всей силы в его плечо. Парень обернулся, крикнул что-то вслед. Она не услышала.

***

      Над поиском нужного корпуса пришлось попотеть, но вот наконец Лера вошла в нужную комнату. Ожидала золотые горы: Дармунд как никак. А получила, что заслужила.       Это был самый верхний этаж в шатре, здесь кверху сходилась крыша, образуя подобие свода заместо потолка. Из застекленной верхушки торчал серый лоскут неба. Тут была лишь одна комната, дальний край ее тонул в черни, до которой не дотягивались блеклые лучи сверху. Все помещение заполонили койки. В первый миг Лера опешила. Никогда прежде ей не доводилось видеть ничего подобного: стройные ряды одноместных кроватей тоннелями тянулись вдаль, но вместе с тем непреклонной громадой взмывали к потолку. Пять, шесть… Койки ближе к середине комнаты выстраивались в семиэтажные пирамиды. «Какого это — спать там, на самом верху? Сколько здесь, метров шесть? А если подушка упадет, неужели лезть в самый низ за ней?» — Лера осоловело взирала, как по боковым лестницам бодро карабкаются студенты, весело переговариваясь с друзьями, оставшимися на земле.       Итак, что имелось в пользование? Матрас едва пошире одноместной рухляди в Лериных апартаментах в Карсе, встроенный в боковую стенку шкаф для вещей, — не поместится и половина чемодана, — и некий выступающий островок, который студенты здесь именовали прикроватной тумбой. Ни тебе ванной, ни кухни, ни личного пространства — ровным счетом ничего. «Ну это уже перебор. Не ожидала, что существует место хуже моей квартиры,» — Лера покачала головой. Если бы не желание передохнуть уже хоть где-нибудь, она бы немедленно развернулась и ушла. Но тело ломило, повязку на ноге надо было сменить. И душ, срочно в душ! От дворянки не может пахнуть вот так.       И только Лера смерилась со своей участью, как до сознания дошел новый факт. Цветные мундиры, бодрые лица, басистые голоса. В помещении помимо девиц были и юноши! «А Дмитрий не шутил, когда сказал, что рамок в этом месте не придерживаются. И что, будем друг перед другом голыми задницами светить?» — Лера ухмыльнулась. — И че ты обмерла в дверях? — послышалось раздраженно сбоку. Лера обернулась. Дженнифер было нетрудно узнать, тем более, что она застыла, скрестив руки на груди, и взирала фирменным взглядом матери. «Тебя мне тут не хватало!» — Лера закатила глаза, нехотя произнеся: — Ругаться я не намерена, Дженнифер. — А мы и не будем. Но еще хоть один чертов раз назовешь меня «Дженнифер», я тебе все зубы пересчитаю, — хмыкнула та. Помялась немного, нервно пожевывая губу, наконец сунула Лере ладонь.       Та вскинула брови, подцепив пальцами ее указательный: — И что это? — Ой, стервозина, просто пожми уже! Я погоречилась, вот что. И ты тоже! — Дженнифер полоснула пронзительным взглядом, нахмурилась. — Ну не хочешь — не будем.       Лера не дала ей забрать руку, пожала. Дженн немедленно просияла, без спроса сгребла ее в охапку. Показалось, хрустнули ребра. Лера кое-как вывернулась, оправляя одежду, покосилась скептически: — С чего это ты вдруг сменила гнев на милость?       Дженн загадочно улыбнулась. — Друг за тебя просил. — Который? — Лера оторопела. — И правда, ты ж у нас быстро находишь друзей, — на лице Дженнифер быстро прорезалось едва успевшее разгладиться раздражение. Лера поспешила ее перебить: — И как в этом месте принято делить места? — Так же, как и везде — руганью и торгом. Я заняла вон там, — Дженн бодро двинула вдоль кроватей, умело распихивая людей. Лера неловко уворачивалась от них, машинально стараясь касаться чужих тел как можно меньше. Опасливо осматривалась по сторонам. Здесь ей придется провести минимум год. От этой мысли накатывала паника. — А где тут вешаться? — остановившись у койки Дженнифер, Лера бездумно забросила свои вещи на одну из свободных кроватей на третьем ярусе. Вышло как раз напротив. — На любой лестнице, где душа пожелает, — хохотнула Дженн. Добавила. — Герду я в псарне оставила, за ними там травники смотрят, можно не волноваться. — Чудно.       «Одну пристроила, осталось с мальчишкой разобраться. Если он, конечно, изволит объявиться,» — Лера забралась на собственную койку, подтягивая ноги к себе. Дженнифер внизу вела беседу с улыбчивой низкорослой девчонкой с родинкой на щеке. Лера бездумно погладила пальцами складки белоснежной простыни: они расходились волнами под мягкими прикосновениями. Заметила, что все еще сжимает в руке смятый флажок, расправила мятную ткань. На фоне неизменно кружила стая алых журавлей. «Красиво,» — решила она. Вздохнула, потянула боковую панель, скрывающую шкаф. Задвинула флажок подальше в полку. Голова опустела.       В какой-то момент шум нескончаемых разговоров, скрип кроватей, грохот, перебранки, шуршание — все обратилось в тишину. Это была какая-то новая тишина, к которой предстояло привыкнуть. Лере не впервой было привыкать. В какой-то момент она различила, что гул стал громче. С интересом свесилась, выглядывая вниз.       Общее столпотворение сгустилось у входа. Лера заметила виновников: из дверей появились младший Исаев с Третьяковым. Гильдия была им рада. Третьяков беспечно улыбался, перекидываясь с каждым короткими обрывками диалога, одаривая вниманием каждого, кто обращал к нему взор. «Он мог бы быть императором куда получше замкнутого тревожного мальца. Если бы не был столь самодоволен и нагл,» — хмыкнула про себя Лера. На фоне Дмитрия Алек казался еще более сдержанным, но было заметно, что здесь он свой. Перед ним уважительно склоняли головы, жали руку. На тонких губах маячила улыбка, обозначающая скорее общее расположение, нежели радость. И все же люди здесь явно были ему приятны. Не было скованности в движениях, он заметно позволял себе не играть на публику определенный образ.       «Для маньяка Третьяков какой-то уж больно звездный. Они обычно скрытные люди, которые реализуют тайное желание славы в кровавом месиве, а этот… У него вроде со славой все в порядке. Только зашел, а влажность в женской половине явно повысилась. И в мужской, кажется, тоже… Способен ли он на убийство? И для чего?» — Лера рассеянно наблюдала за тем, как они с Алеком пробираются меж рядов в ее направлении. «А что, если кто-то из жертв портил его репутацию? Посягнул на славу, и вот результат». Парни остановились. — Может тут? Какая особо разница, — Алек качнул головой в сторону Леры, что она едва не опрокинулась на матрасе. Взгляд его еще не успел ее нащупать, рассеянно блуждал по остальным рядам. — Вон там вроде тоже свободно, но как-то больно низко, все над башкой лазать будут, — стоило Лере глянуть на Дмитрия, она столкнулась с лукавым взглядом. — Прекрасное место! — он расплылся в еще более широкой улыбке, если это вообще еще позволяли мышцы лица. — Чур я сплю на четвертой. Не вздумай спорить. — С чего бы мне?.. — Алек обернулся к Дмитрию, уже бодро карабкающемуся вверх, но заметив Леру, явственно напрягся. На миг на его лице мелькнуло подобие удивления, точно не понятно хорошего или дурного, но в следующий момент он учтиво кивнул, едва заметно хмурясь. — Мисс Князева, вы преследуете нас? — Позвольте! Кто первый встал, того и тапки. Не много чести? Еще следить за вами, ха!— Лере понадобилось глянуть на кровать напротив, чтобы убедиться, что слух ее не обманывает.       Она впервые увидела Дженнифер такой. Не женщина — гарпия! Волосы ее, кажется, распушились пуще прежнего, взгляд горел. И часто вздымающаяся грудь, пелена во взгляде… Дженн неотрывно взирала на Алека. Лере стало неловко. Алек в лице не изменился. Скупо глянул на Дженн, затем на друга. Коротко заметил: — На четвертом ярусе мое место.       Третьяков поперхнулся возражением. Долго смотрел на Леру, будто надеялся, что она вмешается, отстоит их право на соседство. «Алек помогает мне. Но с чего вдруг? При Яне он не выказал особой симпатии. В чем ему прок держать подальше от меня Третьякова? Он что-то знает о нем, решил предостеречь?» — Лера промолчала, отводя от Дмитрия взгляд. Тот вздохнул, забрался выше. — А че это господа снизошли до простых холопов? Или вас из клубного дома выперли? — Дженнифер отправила новую порцию ехидства в спину Алеку, когда тот уже поднимался. — Послушайте, мадемуазель, — Алек обернулся, полоснул по ней раздраженным взглядом. Дженн докучала ему, но, судя по довольному выражению лица, ожидала любой, пусть самой малейшей реакции. На смену секундному гневу пришла скука. — Устав предписывает нам иметь здесь койки. Ему и следуем. Вам тоже не мешало бы: говорить в таком тоне с командиром отряда недозволительно, — поравнявшись с Лериным ярусом он в пол голоса произнес, — Надеюсь, соседство будет приятнее нашего первого знакомства. Советую сменить одежду. Если вы, конечно, не собираетесь на пробежку в этом, — отметил серьезно, окидывая взглядом ее платье. — А я бы взглянул, — сверху свесился Третьяков. Его взгляд уперся Лере в декольте. — Не забудьте очки, если рассчитываете там что-то разглядеть, — хмыкнула Князева, сдвигаясь из его поля зрения. Краем глаза поймала еще не подавленную улыбку, проступившую на лице Алека, сверху донесся заливистый хохот. — У меня есть ещё брюки, я одолжу, — спохватилась Дженнифер. Лера лишь теперь приметила, что та давно в штанах и армейских сапогах. Она стремительно нырнула в свою сумку, когда Князева нехотя бросила: — Ну уж нет. Я это не надену, — гордо повела носом, скрестив руки на груди. Она бы не отказалась от брюк на самом деле, но что-то подсказывало, что аристократке из древнего рода следует воспротивиться. К тому же, облачаться в безликие серые тряпки не хотелось. «Всю жизнь провела в серости. Не хочу! Черт его знает, выберусь ли я отсюда живой, так хоть повеселюсь. Впервые наряды к месту, » — краем глаза она глянула, как сработала выходка. Вышло неплохо: Дженн осталась в недоумении, парни с соседней койки усмехнулись: «Так держать, птичка!». Один из них присовокупил другу на ухо: «Анна ее загрызет». — Кто эта Анна? — нарочито громко поинтересовалась Лера у шушукающихся юношей. С боковой от них полки фыркнули. Лера различила Донована. — Подслушиваете? — уголки губ ехидно взмыли вверх. — Прос-сто не глухой, — грубовато откликнулся тот. — Тогда объясните мне вы, кто же эта Анна? — С-сазнавшаяся девка, с-считающая, что она — центр вс-селенной. И вас-ш командир, поздравляю, — ухмыльнулся он. — Напоминает мне кого-то, — Лера вспомнила Эрика, исключающего из жизни любую, даже самую незначительную ситуацию, в которой мог бы потерпеть поражение. «Поэтому вы и не сошлись. Попробуй угадай, что выкинет та, кто и сама не уверена, как поступит в следующий миг,» — подумалось с неожиданной тоской. А ведь могла бы постараться. Кто тебя просит неустанно творить безумство, распускать на лоскуты собственную жизнь, в сотый раз перекраивая ее? Остановилась бы, осела в одном месте. С любимым мужчиной, от которого не надо бежать…       С полки спрыгнул Алек, успевший переодеться в мундир. «Офицер» — легко определила Лера, немедленно вскинув брови. Молодой, а уже выслужился? «Папа помог. Ну, хоть в чем-то,» — хмыкнула про себя. — Через две минуты сбор на арене! — до этого тихий, чуть похрустывающий голос Алека, точно угольки вечернего костра, вдруг полыхнул с необычайной яркостью. От свода отразился громогласный раскат, по коже пробежали мурашки. А он умел заставить себя слушать. «И этот мог бы быть императором. Люди его слушают, а он и командовать умеет вполне неплохо. Чем он хуже? Почем, черт возьми, Ян?» — никак не могла взять в толк.       Комната, прежде погруженная в неспешную рутину, разом забурлила. Все сорвались с места, ринулись к выходу. Третьяков тенью проскользил мимо, с необычайной ловкостью спрыгивая прямо на пол. «Уму непостижимо. Тут сколько, метра три?!» — Лера прыгать не осмелилась, осторожно слезла по лестнице. Дмитрий, к удивлению, подал руку. Стоило коснуться его, как он утянул дальше, увлекая в буйный поток отряда. Полуобернулся на бегу, одарил Леру улыбкой. — Интересно взглянуть, каковы вы в деле, Валерия Григорьевна.

***

— Равняйсь! Сми-и-ирно!       Холодный ветер и бодрый голос Алека быстро отрезвили Леру, заставив позабыть о желаемом сне, горячем душе и предательски подкрадывающихся мыслях с пометкой «Эрик». Отряды Обороны выстроились в шеренгу. Лера ожидала, что их поделят на курсы, но Дженн урывками объяснила, что все учатся вместе. Сначала тянулась нескончаемая вереница парней разных возрастов, происхождения и этноса, за ними — горстка девушек. Дженнифер оказалась в стороне от Леры. Где-то далеко в начале Алек вел юношам инструктаж, приветсвовал новобранцев. Про девушек будто вовсе позабыли.       По левую руку от Леры, вытянувшись в струнку, застыла низкорослая девчонка с двумя колосками ярко-малинового цвета, на фоне смуглой кожи они пылали пожаром. Из-под кос выглядывали два остроконечных уха. Леру очаровали плавные изгибы ее форм, куда более выдающихся, чем у нее самой. Она часто жалела, что не могла себе позволить большее количество еды. Наблюдая за подобными этой девушке людьми, она восхищалась полнотой ляжек, плавной мягкостью рук, округлостью бедер. И бесконечно завидовала. Эти люди выглядели уверенными и счастливыми. Впрочем грозный взгляд соседки ее насторожил. Уж больно напряженно она глядела в одну точку.       Девочка справа Лере понравилась больше. Она была на полголовы выше неё самой, уже при учете того, что Лера сама отличалась не маленьким ростом. Девица была настоящей древнегреческой нимфой: белоснежная кожа, толстенные светлые косы, узкий разрез полупрозрачных сероватых глаз. И уж больно инородно смотрелся на ней мундир в пестрых смертоносных перышках. Взгляд её был каким-то не от мира сего: она взирала на все вокруг с блаженной улыбкой. Голову обрамлял венок из каких-то колючек, умело обращенных ей в покорное украшение. — Я Лера, — решила скоротать время хотя бы знакомством. Как-никак с отрядом придется поддерживать коммуникацию, лучше уж быть в приятном нейтралитете. — Валерия? — бровки чуть сдвинулись к тонкой переносице, точеное личико нимфы приобрело серьезную сосредоточенность. В следующий миг она улыбнулась, заглядывая Лере в глаза с внезапным ребяческим озорством. — Будто река журчит! А я Марта, вестница весны! — Станешь вестницей беды, если вы обе языки не прикусите, — процедила сквозь зубы соседка справа, так и не оборачиваясь ни на миллиметр. — Не обращай внимания, она всегда такая, — беззаботно прощебетала Марта. — Вершинина, что за трёп? Десять отжиманий! — донёсся раздражённый голос Исаева.       Марта вытянулась как струна, шагнула вперёд из строя и задумчиво глянула под ноги. Лера хотела было заступиться, но девушка внезапно согнулась, приняла нужное положение и бодро начала отжиматься. Лера невольно поёжилась, сжала ладони, будто сама ощущала под ними холод.       Управилась Марта быстро. Резво поднялась и вернулась в строй. Больше не говорила, но улыбкой дала понять, что всё в порядке. Лерин энтузиазм тоже скис, она лишь зло покосилась на Алека. Он сделался вдруг задумчивым и даже будто растерянным, каким не был в корпусе. Медленно ступая вдоль шеренг он монотонно рассказывал что-то о дисциплине. Почти все слова ветер уносил прочь. Мыслями он был не здесь, взгляд рыскал где-то на горизонте, будто надеясь выцепить чью-то фигуру. Кого он надеялся застать? Этого Лера не знала.       Наконец, он поравнялся и с ней, и вдруг замер. Взгляд неспешно внимательно обвел каждую из девиц, вновь остановился на Лере. «Что за чертовщина творится? Не станет он устраивать сцену, это не в его интересах — привлекать ко мне лишнее внимание. Как-никак, мы в первую очередь коллеги. Сначала дело,» — убеждала она себя, хотя не верила собственным утверждениям. — Шаг вперед, Князева, — приказал он.       Лера вышла, бросая косой взгляд на шеренгу. Ее оценивали, беззвучно обсуждали между собой одними лишь взглядами, пытались понять: своя она или чужая? Решить это сейчас должен был Алек. Она глянула на него в упор усталым требовательным взглядом. Взялся отчитывать ее? Это мы еще посмотрим. Ругаться не хотелось, судя по тяжелому взгляду Алека — ему тоже, но ощущалась какая-то незримая необходимость в этом, которую Лера пока не знала, как объяснить. — Вот, дамы. Так должна выглядеть девушка. По какой причине вы в брюках?       Лера даже опешила от такой постановки вопроса. И тут же поежилась, чувствуя, как в неё упирается почти двадцать злющих взглядом. Вот и влилась в женский коллектив. Теперь её будет ненавидеть весь курс. Спасибо, Алек! — Девушкам надлежит женская одежда. Вам напомнить, что вы обязываетесь содержать себя в должном виде? Я доложу. — Ну и трус, — сорвалось с губ Леры короткое и хлесткое. Она отвела взгляд в сторону, будто относилось это вовсе не к Алеку. Но знала, что он точно услышал. И точно понял.       По его лицу пробежала судорога. — Князева, есть что сказать? — её обдало холодом ледяного тона.       Стало ясно, что прямо сейчас решится её судьба. Либо она идет против своего же отряда на стороне юношей, либо остаётся с ними, но при этом в меньшинстве. Сразу было ясно, что девушкам здесь будут не рады. Вопрос в том, как к этому отнестись. Если сейчас они позволят командиру взять верх, потом можно будет забыть о собственном голосе. Да, Лера любила платья. Но явно не из-за мнения мужчин. «Нужно правильно разыграть карту» — вспомнился разговор с Джейком. Лера смело выложила её на игральный стол. — Ещё бы! Я бы могла вам очень многое сказать. — Князева, вам напом… — Не смейте затыкать меня, сударь! — перешла почти на крик Лера, чем весьма озадачила Алека. Спустя пару мгновений, когда до офицера дошло, что она взялась кричать на него, он нахмурился, да так, что Лера оробела. Не та карта. Не то время. Отступать теперь было поздно. Она продолжила как ни в чём не бывало. — Я бы могла вам очень многое сказать, особенно по-поводу организации. Мне говорили, в Дармунде нет места предрассудкам. И что я вижу? утверждения, которые уже лет сто не встретишь ни в одном приличном обществе! Почему вы считаете, что если мы младше по званию и другого пола, то вам дано право так с нами общаться? И по какой причине нам запрещено надевать брюки?       Алек прошипел сквозь зубы: — Князева, это я ещё был мил! Никто из вас не одет по форме. По какой причине? — Нам не выдали, — легко пожала плечами Лера. — Может, надо было озаботиться об этом, а не языками чесать?! — повысил тон Алек, почти рыча. Лера не до конца понимала в чём дело. По его глазам было видно, что он был не зол, скорее о чем-то переживал. Но продолжал кричать. Зачем? Зачем он вообще вырвал ее из толпы, заставил обратить на себя внимание? Лере такая постановка вопроса и то, что он унижает её при всех, совсем не понравилось. Хотелось поставить на секунду все на паузу, спросить: «Алек, ты в своем уме? Ты что творишь, мы же заодно!». Но мы не всегда получаем то, что хотим, а действовать было нужно. Она вновь прикрикнула: — Не можете совладать с эмоциями — будьте готовы к аналогичному ответу! Вам никто не давал права кричать на женщину. — Князева, ты… — Командир, разрешите, — Дженнифер преградила ему путь к Лере. Наивно улыбнулась, что у Алека аж зубы скрипнули. Лера и сама едва удержалась от того, чтобы не отбросить нахалку в сторону. Никто не нуждался в ее вмешательстве, тем более в самый разгар конфликта. Лера заставила себя шумно выдохнуть, глянула на Алека с немым укором. Качнула едва заметно подбородком в сторону Дженн, повела бровью. Одними губами произнесла: «Ваша забота».       Алек смутился то ли спокойствию Дженнифер, то ли вовсе ее присутствию. Помрачнел, буркнул что-то под нос, выплюнул злое: — Говорите уже. — Отчего только девушкам наказано носить эти бабьи шмотки? Почему мы не можем одеться, как мужчины? Удобно же, драться сподручнее. Попробовали бы вы в кринолине поскакать — взмокли бы до портков. Дурость же! — Так, ты, защитница угнетенных, объясни своей подруге, что быть женщиной — привилегия, а то она сомневается, — обернулся Алек к Лере. Он был серьёзен и зол, но это не переходило в запал спора, напротив, он с каждым мигом становился все более тревожным и уставшим. «Ради кого вы это делаете? Где этот человек?» — никак не могла понять Лера. — А что вы мне «тыкаете»?! — она сделала вид, что задохнулась от возмущения. Грозно пошла на Алека. Он, кажется, повелся, чуть отступил в недоумении. — Послушайте, командир. Нам с вами детей не крестить — и на том спасибо, но если вы считаете, что имеете право говорить со мной в такой манере, я с радостью напомню правила приличия известными вам методами. — Какими же? — Алек вскинул бровь, заметив-таки ее блеф. И больше не сдвинулся с места, хотя Лера подошла почти в упор. — Командир, не толкайте на грех. Не сдержусь же, — Лера дернула уголком губ, на секунду ухмыляясь. И тут же отступила, возвращая голосу требовательную ровность. — Мы требуем одинаковой формы для всех солдат вне зависимости от пола. — Это мне говорит единственная девушка в юбке! — расхохотался Алек. И правда, выходило странно и глупо. Поддержки ждать было не от кого. Исаев готов был растоптать, она его не винила: сама влезла в потасовку на глазах у отряда, он не позволит себя прилюдно унизить. Юноши смотрели на происходящее с ироничным интересом. Лера уже стала слышать из-за спины перешептывания, едкие комментарии, даже свист. Девушки и вовсе озлобились, явно решив для себя, что Лера не из их стаи. У Дженнифер шла какая-то своя, ведомая ей одной игра. Ситуация оказалась на редкость паршивой. Карта подвела. — Это мой выбор — юбка или брюки. Но если вы требуете форму, так пусть она будет единой, — наконец произнесла Лера тоном, намекающим на примирение. Но нечто незримо изменилось. Все будто застыли в янтаре, глядя куда-то мимо них с Исаевым. Куда-то, куда все это время украдкой бросал тревожный взгляд Алек. — Господин Исаев, разве вы не отвечаете за мужскую половину отряда? — пророкотал неизвестный ей голос. Женский голос.       Она плыла: грациозная, неспешная, сотканная из пленительной плавности, абсолютно неожиданно сплетающейся с резкостью синоби. От одного ее вида строй окаменело застыл. Кажется, оборвалось даже дыхание. Один Алек не изменился, лишь полыхнула злоба в глазах. «Так вот она. И кто же вы, таинственная незнакомка?» — усмехнулась про себя Лера, впрочем скорее нервно. Не внушала ей эта особа ничего хорошего. — Госпожа Первомаева. Добрый день, — произнес Алек, но в отличие от своих солдат не склонился ни на дюйм. — Не могу сказать того же, — она остановилась рядом с ним, грациозно скрещивая руки на груди. Рассекла острым подбородком воздух, отбрасывая светлые локоны с лица. Карие глаза смотрели на всех неожиданно бесстрастно, как-то величественно. Она знала себе цену и не собиралась продешевить. На ней было нечто вроде мундира, но на талии его перехватывал пояс, а далее ловкий мастер рассек подол на четыре фрагмента, освобождая ноги для действия. Высокие сапоги, светлые брюки — все это повторяло почти в точности мужскую форму. Но мелкие детали выдавали: это куда дороже. На замке сверкнуло золото, подол усыпал перелив драгоценных осколков, по сапогам змеилась дорогая отделка. «Так вот, как выглядят наследники королевства,» — Лера невольно замерла в восхищении. Анна была красива, неописуемо красива, но от этой красоты в жилах стыла кровь. Она произнесла достаточно громко, чтобы расслышали абсолютно все, хотя обращалась лишь к Алеку. — С формой своих девушек я разберусь сама. Занимайтесь юношами. — Мы хотим, чтобы у всех была единая форма, мисс, — произнесла Лера, едва удерживаясь от того, чтобы не улыбнуться.       Лицо Анны в первое мгновение застыло. Она не ожидала, что кто-то осмелится говорить, но оттого было лишь веселее. Она медленно обернулась к Лере, стараясь сохранить невозмутимость. Скулы ее напряглись, лицо окаменело от сжатой челюсти. Лера все сделала, чтобы вывести ее из себя: вклинилась в час триумфа да еще и с этим фамильярным «мисс». Леру называли «мисс», когда хотели подчеркнуть безродность. Назвать так наследницу? Лера едва не расхохоталась. Внутри часть нее похолодела от ужаса: что ты творишь? «Знакомлюсь с новой подозреваемой. Не лезь,» — откликнулась, возможно, куда более она.       Анна взяла себя в руки с завидной успешностью. Улыбнулась Лере так, будто они были в сговоре, кинула на Алека претенциозный взгляд. Изрекла: — Мы хотим единой формы.       Алек оскалился, едва не брызнув ядом: — Как скажете, мадемуазель, будь по вашему. Господа, — Алек обернулся к парням. Те поспешили сделать вид, что все еще держат строй, ничуть не увлеченные скандалом, но Алека это не заботило. Он улыбнулся, хмуря брови. — У вас есть девять минут чтобы надеть платья и корсеты. Девушки помогут вам их подтянуть. Жду всех здесь ни минутой позже. Живо!       На секунду отряд замялся. Пробежали переглядки, немые переговоры, и все они скрестились на Дмитрии. Третьяков ступил вперед, глянул на Алека с немым вопросом. Тот настойчиво кивнул. Дмитрий, бросив остальным: «Ну, чего встали? Пошевеливаемся!», — резво припустил с парнями к корпусу. Алек со злой усмешкой оглянулся на Анну. Её лицо побелело от злости, тонкие брови нахмурились. По глазам было ясно: она принимает решение, кого разорвать первым: Леру или Алека. А тот упивался ее гневом, наконец заметно расслабившись. Лера тоже невольно усмехнулась. — Анна, сейчас у моих парней и вашей Князевой будет единая форма, а остальных я выгоню с тренировки, — добродушно произнёс Исаев, бросив на Леру быстрый улыбающийся взгляд, будто хотел поделиться с ней шуткой. Она тоже чуть улыбнулась, но выражение тут же сползло, стоило ей заметить пронзающие насквозь злостные взгляды девиц. Анна одарила её не менее яростным взором. Предприятие вышло в ноль. Алек не делился шуткой, а упивался собственной победой. Если его целью было отсечь Леру от коллектива, он несомненно победил. — Бегом переодеваться, — приказала Анна, и девушки убежали. Первомаева грозно обернулась к Лере. — А тебе особое приглашение нужно? — Я уже в платье, — ровно откликнулась Лера. — С глаз долой уйди. Это приказ! — Анна отвернулась и более не смотрела на неё. Лера в растерянности направилась к корпусу.       В спальне творился настоящий переполох. В проходах толпилось бесчисленное множество полуголых тел, летели тряпки, перекочевывали из рук в руки разноцветные платья, сыпалась брань, тянулись шнуровки. Все кипело и торопилось. Лишь появление Леры заставило близстоящих на мгновение остановиться. — А ты что здесь забыла, Князева?! — озлобленно крикнула недавняя знакомая Леры, та низкорослая девица по правую руку. Сейчас она озлобленно утягивалась в корсет.       Вступать в диалог не было смысла. Лера направилась на поиски Дженнифер, рассчитывая сейчас найти хотя бы одного нейтрального человека из толпы ненависти к ней. И Дженн нашлась. Уже переодетая в лёгкое светло-жёлтое платье, она помогала Доновану втиснуться в корсет. — С-самое идиотс-ское, что я когда-либо делал! — прошипел он, цепляясь за край кровати. Дженнифер уперлась в его широкую спину коленом, рванула на себя. Донован сдавленно выдохнул, едва удерживаясь. — Вы мне ребра там ломаете что ли?! — А мне нравится. У тебя лицо такое напряженное, будто она тебя порет, дружище, — Дмитрий прислонился рядом, заискивающе ухмыляясь. Он уже успел втиснуться в чьё-то терпко-вишневое платье, кое-как натянув корсет. Завидев Леру, он расплылся в улыбке. — А мне больше идет, чем вам, — покрутился на месте на манер девичьих движений. Донован сдавленно хохотнул, насколько позволял корсет. — Ну спасибо, — буркнула Лера, плюхнувшись на кровать. Настроение было паршивое. — Отчего вы расстраиваетесь, Валерия Григорьевна? — Дмитрий без лишних любезностей плюхнулся рядом. — Да так, по мелочи. Меня сегодня во сне придушит факультет Обороны всем скопом. Потрясающие новости! — дернула плечом Лера. — Бросьте, это ведь смешно, — расхохотался Дмитрий. — Вы первая, кто заставил отряд напялить корсеты. Радуйтесь — войдёте в историю. — Ага, как главная сука Обороны.       Дмитрий неожиданно мягко коснулся ее плеча, но Лера все равно вздрогнула, отшатываясь. Не может убийца вот так касаться. Или может? Он произнес настойчиво: — Это вам не гильдия Аристократов, тут всё проще. Парни посмеются, может даже зауважают. У вас стальные нервы — вы первая, кто накричал на Исаева при всех. Такое дорогого стоит!       Он глянула на него с немой благодарностью, скупо улыбнулась: — Не очень-то мне везет в женском коллективе. Мальчишка в женском теле — шутка ли? С мужчинами всегда чуточку проще. — Нет, вы не мужчина, вовсе нет. Женщина. И мудрая женщина, потому вам и сложно с прочими. Вам с нами так легко: у нас все на поверхности, у мужчин. А вы… Загадка! Но так пленительно ее разгадывать. — по лицу скользнуло какое-то неуловимое выражение, пальцы пробежали по своду между ее лопаток. Очертили полукруг плеча, скользнули по ключице, мягко касаясь шеи. Лера оторопело моргнула, коротким движением легко отсекая его руку от себя. Могла куда грубее, но вышло кратко и четко. Почему так? «Что он себе позволяет?! При всех, вот так?» Дмитрий смотрел на нее непроницаемым взглядом, в котором мешался незнакомый ей набор чувств: смятение, жалость, невысказанная боль, а вместе с ними надежда. Что это могло значить? — В вас загадочности поболее моего, — рассеянно заметила она.       Он улыбнулся. — Надеюсь, вам будет интереснее меня разгадывать, — и в следующий миг он уже беззаботно широко улыбался Дженнифер. — А не подтяните и мой корсет? Мне самому как-то не удаётся.

***

      Тренировка прошла тяжело и медленно. Каждый раз, когда кому-то мешал корсет или юбка, Лера получала в свою сторону ненавидящий взгляд. В среднем это происходило примерно дважды в минуту. Анна поглядывала в ее сторону с пронизывающим интересом, словно осматривала новый товар. «И как так вышло, что они с Яном родственники? Уж чего никогда бы не сказала. Он диковатый, живой, эта — фарфоровая кукла, из глазниц которой взирает Владислав Исаев. Будто под кожу ей забрался, вытравил из этих карих глаз все человеческое. Интересно, слышит ли она нас? Чувствует ли хоть что-то?» — Лере до жути хотелось подойти и тряхнуть Анну за плечо, но она боялась. От одной мысли, что любая выходка может повлечь за собой новую встречу со страшим Исаевым, повергала ее в ужас.       Лера ощущала себя затупленным ножом, безуспешно мнущим под своим лезвием плотные волокна мяса, но так и не режущим. Она умела все, что от нее требовали, ее тело знало, как добиться нужного результата. Но на работе ей не требовалась физическая форма стражника. Достаточно было ловкости, маневренности движений. Для человека, привыкшего танцевать, это было не сложно. Но сила? Силы в ней не было. Сила не нужна, когда сжимаешь револьвер. И скорости необходимой не было. Но пуля быстрее любого. Лера не знала, как правильно орудовать мечом, она умела стрелять, бежать и драться. А более решительно ничего. — Князева, да что же ты вытворяешь?! Бей, ну! — Анна, не выдержав, ладонью приказала сопернице по спаррингу отойти. Перехватила ее меч, скрестила клинок с Лериным. Глянула прямо в глаза непроницаемо, зло. — Давай технично. Защита, защита, укол!       Руки Анны поражали скоростью и грацией. Она владела оружием так, будто клинок рос у нее из запястья. Пока Лера тратила драгоценные силы на защиту, упускала одну за другой возможность атаковать. Наконец выдохлась, пропустила удар. Анна выбила из ее руки меч, в одно движение приставила лезвие к шее. Клинок Леры воткнулся в песок. — Я ожидала, что твоя наглость будет чем-то подкреплена. Ошиблась. Жалкое зрелище, — Анна не изменилась в лице. Не было в ней запала борьбы, желания что-то доказать. Даже триумфа не было. Лера в конец разозлилась.       Она никогда не соблюдала правила боя, считая излишнюю манерность глупостью и тратой времени. Когда твоей жизни грозит опасность, не станешь покорно позволять вскрыть тебе артерию, только потому что противник сражался славно. Вздор. Она получала желаемое любой ценой. Джентельменством пусть занимается кто-то другой.       Вот и теперь усталость и обида затуманили ей глаза. Под прицелом насмешливых осуждающих взглядов, Лере хотелось победить. Доказать, что она стоит того, чтобы ее слушали. Анна отвела взгляд всего на миг. Этого хватило, чтобы Лера поднырнула под руку, выбивая меч из чужой хватки. Анне пришлось разжать ладонь, чтобы не позволить вывернуть себе пальцы. Пока еще она не успела в новом положении вещей придумать тактику, Лера заехала затылком ровно в переносицу сопернице. Анна сдавленно охнула, падая в песок. Лера подхватила ее же меч, обернулась, приставляя клинок к чужой груди. — Ну и кто теперь жалкий?       На лице Анны впервые появилась эмоция. Это была помесь удивления с гневом. Точенные бровки, взмывшие вверх, задрожали, потянулись к переносице, которую она зажимала уцелевшими пальцами. В глазах блеснула сталь. — Князева, ты совсем сдурела?! — ее локоть тут же сдавило мертвой хваткой, не давая пошевелиться. Алек тряхнул вытянутую в угрозе руку, заставляя отдать меч. Бросил оружие к Лериному, качнул подбородком, вглядываясь в чужие глаза. Одними губами произнес. — Тебе конец. — добавил уже громко. — Тренировка посвящена битве на мечах, а не подлым выкрутасам. Ты дисквалифицирована. Пошла вон.       Он отвернулся, протянул Анне руку. Она — какова стерва! — немедленно изобразила на лице такую жалость к себе, что все тут же кинулись ей помогать. Алек поднял ее на ноги, одна из подбежавших девчонок протянула платок. — Спасибо. Спасибо вам, девочки. Вот это настоящая команда! — Лера уже не видела ее лица, но знала, что та чуть тронуто улыбнулась, обводя отряд взглядом. Лере там делать было нечего. Она спешным шагом рассекла арену и вышла. Глаза затянуло мутной пленкой слез.       Когда она уже надеялась скрыться от глаз в лесу, сзади ее окликнули: — Князева, притормозите. Не угонишься, — она обернулась рывком и заметила Алека. Отвернулась обратно, спешно втерла покрасневшие на морозе щеки. Крикнула: — Командир, мне нужно идти. — Плачете, Князева? — Алек остановился сбоку, оглядел ее скептично. Вздохнул, как-то нехотя произнес. — Здесь есть правила. Ваши методы у нас не сработают. Учитесь драться по нашим правилам или проигрывать. Не умеете ни того, ни другого. — На кой черт меня из другого измерения сюда приволокли, если есть люди, справляющиеся лучше? Дерусь не так, работаю не так. Вы же знали, кого берете. Так зачем? — она глянула на Алека с обидой, почти с упреком. Потупилась: стало стыдно, что устраивает сцену. Тихо пробормотала. — Не учиться же меня сюда привезли, честное слово.       Алек фыркнул, подтверждая ее слова. Но произнес лишь: — Привезли, значит есть причины. Вы к нему?       Лера невольно засмеялась. «Как ревнивый супруг гулящей жене,» — она едва задавила губами улыбку, проговорила, стараясь скрыть подступившее веселье: — Работа такая. Хотите составить компанию, командир?       Алек обернулся на это заявление с праведным возмущением, но заметив, что она шутит, сам чуть улыбнулся. Качнул головой: — Лошадь возьмите. Не близко, — уловив, что Лера чуть смутилась, вскинул брови. — Правда что ли на свидание рассчитывали, Князева?       Она откликнулась неохотно: — Не умею я с лошадью. У нас саламандры только... — Ну вы даёте, Князева, — он беззлобно покачал головой. Лере показалось, что в немом шевелении его губ она прочла задумчивое: «Были причины», - но точно поручиться не могла. Кивнул ей. — Идемте, пока тренировка не кончилась. Помогу, так и быть, — он обернулся, серьезно прибавил. — Один раз.       Лера сквозь улыбку кивнула.       Солнце уже село, на поселок опустился полумрак сумерек, из которого выцветшими темно-серыми силуэтами выступали очертания построек, изгиб улицы, виднеющаяся подальше к горизонту конюшня. Алек не спешил, в отличие от своего отца не пытался глыбой держаться впереди. Ровно ступал по каменной кладке дороги, взирал куда-то за горизонт. В глазах играли рыжеватые отсветы еще не до конца угасшего заката. Позади этих отсветов, во взгляде таились какие-то тяжелые мысли, явно радующиеся тому, что могут затеряться в сумраке. — Командир, а вы сам откуда? — негромко спросила Лера, зябко ежась от холода. Лето едва отступило, а вечера уже стали холодными. И уже неприятно бегут мурашки под тканью мундира. «А зимой как? Что за странная форма такая? Никогда холодов что ли не видели...» — раздраженно подумалось, оттого еще сильнее разгорелось желание заполнить холодную пустоту паузы разговором. — Невенфор, — небрежно повёл плечом Алек. — Большинство из Камалии. Донован тоже из Невенфора. Вы, кажется, знакомы. — Невенфор? Вы мне направлением решили объяснить? К невенфору прилично так расположено, — она усмехнулась неуверенно, ощущая собственную неосведомленность довольно уязвимо. Спрашивать что-либо было неприятно. Вспомнила, как спросила нечто схожее у Яна. И что за этим последовало. Опасливо покосилась, чуть отодвигаясь в сторону. — Только не бейте меня.       Алек нападать не стал, лишь хохотнул: — Чёрти-кого прислали! «Специалист, светлый ум»! Куда там! — чуть помедлил, всё же пояснил. — Невенфор — восьмое Высшее измерение. Компасом пользуетесь? У вас одна из стрелок на него указывает.       «Дура. Думала, название направления, не более. Ду-у-ура!» — взвыла про себя. — У нас его зовут измерением Небесной Пустоши, — неловко пояснила, чувствуя, как щёки краснеют.       Алек, на удивление, не засмеялся, лишь тяжело вздохнул: — Такой разброс в плане интеллектуального уровня ужасает. Какое невежество… — прокомментировал, явно не сильно заботясь о том, что Лера сама оттуда. — В Невернфоре живут в основном демоны разного толка, серпентры. Реже — колдуны, — Князева ничего не ответила. Алек обернулся, посмотрел несколько секунд, затем вздохнул, остановился. — Так дело не пойдет. — Я всему научусь. Мне просто нужно немного времени. — Как раз столько у вас и есть. Поторапливайтесь. А до тех пор, бога ради, молчите! — он помедлил чутка, вновь двинулся дальше по дороге. Уже на ходу спросил. — Хотите совет? — А кто-то хоть когда-то хочет? — хмыкнула Лера, но все же кивнула. — Мне сейчас не помешает любая помощь. — Смотрите, с кем водитесь. И кому доверяете.       «Он о Дженнифер? Она не нравится ему, к тому же не дотягивает по статусу. Но дружба со мной может вытянуть ее, и тогда он уже не сможет просто игнорировать Дженн. А если не она? Он отселил Дмитрия подальше. Зачем? Не может статься так, что это предостережение?» — Лера хмыкнула. — Не поясните?       Алек бросил раздраженно: — Думайте головой, хоть это вы должны уметь. — Я не дворянка, чтобы водиться с высокородными, — робко предположила Лера и все же мотнула головой, поджимая губы. Слова задевали ее. — Да я не об этом, черт возьми! — Алек впервые полностью развернулся к ней, глядя прямо в глаза. Она только теперь заметила, что в каждом его движении сквозит невроз. Волнуется? Но почему? Нет, Дженнифер тут явно не при чем. Третьяков? Они близкие друзья. Возможно ли, что он стремится выгородить друга?.. — Князева, прекратите думать! Слушайте, — он огляделся, словно на пустой дороге их мог кто-то услышать. Внезапно обхватил Леру за плечи, тихо вкрадчиво произнес. — Послушайте, я знаю вас. Вы не помните, Эрик предупредил об этом, я понимаю. И понимаю, почему вы ввязались в это, но… Оно того не стоит. Клянусь! Просто… Дайте нам самим разобраться. Мы уже работаем над этим, не вмешивайтесь. Просто доверьтесь.       «Мы уже работаем над этим,» — у Леры перехватило дыхание. Отмашки еще не было, но они уже все решили. Кто эти «они»? Он и Третьяков? Кто еще в курсе? Они уберут Яна, чтобы тот не позарился на престол, который, похоже, уже давным давно поделили. А ты? А ты ответишь за его преждевременную смерть головой!» — мысли побежали быстрее, чем рождались действия. Лера мелко подрагивающими пальцами коснулась запястья Алека. Его кожа будто обожгла своей едва заметной теплотой. Лера пересилила себя, чтобы не отдернуть руку. Отцепила его, брезгливо сжимая рукав. Тихо, но доходчиво отчеканила: — У меня есть приказ. И я его выполню. Если вы или Третьяков решите встать у меня на пути, все кончится быстро и коротко. — Третьяков? О чем вы? — в голосе Алека мелькнула испуганная настороженность, он сам отдернул от нее руки. Больших доказательств Лере не нужно было. — Мне плевать, что тут у вас всех происходит. Плевать на престол. Я выполняю работу. Не советую мне мешать, — они уже стояли у дверей конюшни. Окинув их взглядом, Лера учтиво кивнула. — Пожалуй, с лошадью я справлюсь сама. Доброй ночи, командир.       Закрывшаяся за ее спиной дверь обозначила окончание разговора, оставившее на кончике языка бесчисленное множество горьковатых вопросов, невысказанной остроты догадок, кислого жжения обиды. Лере так хотелось хоть кому-то здесь доверять. А выходило так, что каждый вел какую-то свою собственную игру, ведомую лишь ему. Играть по чужим правилам не хотелось.       В конюшне было тепло, особенно на контрасте с пробирающим до костей ледяным ветерком ночи. В воздухе стоял запах пожухлого сена, навоза и духоты. В стойлах били об грязный пол копытами и нетерпеливо фырчали, осматривая Леру влажными умными глазами холеные кони и чудные саламандры самых диковинных окрасок. Лера завороженно остановилась напротив одного из загонов, в щели между досками рассматривая пятнистую серую лошадь в темное яблоко. Ее черные глаза, густая грива, строптивый подъем головы — все выдавало в ней своеволие и тягу к свободе. Даже в темном хлеву. — Какая же ты… Невероятная, — Лера скользнула взглядом по табличке на дверце загона. — Астра, да? Дерзко. Прокатишь меня, а, Астра?       Лошадь фыркнула, словно усмехнулась. «Ясно, дружить ты не намерена. Впрочем, мне не привыкать,» — пожала плечами Лера, заходя в загон. Рассудила, что от выбора лошади ее навыки наездницы не улучшатся, как не ищи. «Что я, с кобылой не совладаю?» — она уверенно принялась облачать лошадь в сбрую, прикреплять седло. Астра стояла покорно, даже как-то излишне бесстрастно. Лера успела подумать, что что-то из этого может и выйдет. Выпустила лошадь в проход, закинула ногу в стремя, подтянулась.       И стоило ей лишь только коснуться седла, как Астра сорвалась с места, немедленно выскакивая на улицу. Едва не пришибла дверью Алека, который, кажется, решил все же помочь, несмотря на неприятный разговор. Теперь уже было поздно. Астра неслась, стремительно оставляя конюшню где-то за деревьями. Начинался лес. Астра бежала куда-то наугад под аккомпанемент отборной брани, слетающей с губ Леры каждый раз, когда она подскакивала на очередной кочке. Она вцепилась в седло едва ли не зубами, согнулась дугой, чтобы как-то укрыться от веток, норовящих вышибить глаз. Астру не останавливало ничего.       Когда Лера осмелилась разогнуться, оказалось, что они уже вынеслись на площадь перед академией. Толпы студентов в рассыпную разбегались от обезумевшей наездницы, визжа и хохоча. «Эта кобыла задумала добиться моего отчисления!» — подумала Лера, силясь предпринять хоть что-то. Озлобленно крикнула мерзавке: — Стой! Астра, стой! Сволочь! — рванула на себя поводья и!..       Плоскость площади стремительно накренилась, намереваясь сбросить со своей поверхности Леру. Астра встала на дыбы, гневно заржала. Лера чудом успела ухватиться за седло, чтобы проклятое животное не стряхнуло ее на мостовую. Теперь она болталась на нем, более походя на загнанную на дерево кошку, чем на гордую наездницу. Астра опустилась на передние копыта. Все замерло в ожидании. Лера прошептала сдавленно: — Астра, спусти меня, умоляю.       Лошадь фыркнула и медленной грациозной походкой пошла по направлению к лесу. Все, кто наблюдал это зрелище, замерли в окаменелом восторге, не до конца осознавая, можно ли смеяться. Кто-то нервно хохотнул, его поддержали. Студенты разразились смехом. Лера так и зависла, уцепившись за седло ни жива ни мертва. До конца неясно было, какого хрена случилось. Прежде, чем она вновь сумела позвать на помощь, Астра гордо прошагала к опушке и припустила рысцой куда-то в одном ей ведомом направлении.       Затормозила вновь, лишь выйдя к какому-то неизвестному корпусу. Похоже, кухня. Остановилась у компостной кучи, принялась белоснежными зубами выбирать подгнившие яблоки. Смачно захрустела, не обращая на Лерину брань ни малейшего внимания. Та, отчаянно ругая идею поехать на лошади, всю эту проклятую академию, продуваемую ткань мундира, ночной холод и боль в натруженных мышцах, сгрузилась с Астры, в блаженстве касаясь ботинками твердой почвы. Вздохнула, глянула в сторону лошади: — И с тобой нам дружить не доведется. Ну и к черту. Я здесь по работе, — она двинула в сторону поселка Аристократов, частично радуясь тому, что все случившееся можно перекроить, грамотно вложив в письмо. Письмо ему. За это она готова была пережить еще один такой день. Еще хоть сотню таких дней, чтобы только можно было писать. Писать, робко лелея надежду на скорый ответ.