Самозванцы

      Дармунд был первым местом в жизни Леры, чья архитектура оказалась сложнее каменной коробки с крышей и, на волю случая, дверью с окном. Конечно, она не считала его своим домом. Просто не привыкла жить во дворце, никак не могла приучить себя ко всей этой роскоши и, уж тем более, принять ее за быт.       Лера все время искала предел. Была уж такая привычка: сразу обозначить потолок, чтобы бесцельно не долбиться в него макушкой. Выше нельзя, значит, нельзя. Но в Дармунде, казалось, предела просто нет. Трапезничая в зале с неприлично высоким сводом потолка, с нерационально большой площадью, с абсолютно нефункциональными колоннами и украшениями, она выгадывала: ну может, нет уже ничего более роскошного? Увидев помещение театра, она было обрадовалась — ничего изысканнее свет точно еще не видывал. И снова осеклась.       Пожалуй, пределом можно было посчитать главное здание. Оно восхитило Леру до болезненного скрежета в сердце, почти до слез. Она никогда не была ценителем архитектуры, но чтобы понять, что это — ее абсолютный шедевр, не понадобилось особых знаний. Бесподобно скроенное из лоскутов аудиторий извилистыми строчками надземных переходов и коридоров, полотно академии восхищало не только красотой, но и практичностью. Все находилось на своих местах: аудитории различных предметов в непосредственной близости ко всему, что только могло пригодиться студентам в этот момент.       Две лестницы с первого этажа приводили в противоположные части светлого закольцованного коридора, из которого лучами расходились цепочки кабинетов. Сам коридор уже поражал неискушенного зрителя: по одну руку от тебя по пояс кованые поручни балкона, а по другую — двери, куда только душа пожелает. Правда, засмотревшись видом сверху на снующих по академии студентов, а главное — на невероятный узорчатый паркет, можно было невольно забыть, куда ты, собственно, шел.       На первом этаже главный холл посередине пересекал очередной длинный коридор, уводящий учеников в два крыла, предназначенных также для различного рода кабинетов.       В конце левого располагалась пятиугольная башня высотой около десятка метров, отданная полностью под библиотеку. Это было помещение, стены которого буквально состояли из книжных шкафов. Кое-где их ровность нарушали выступы-балконы, на которых располагались кресла и небольшие столы — садись, предавайся чтению. К балконам вели витиеватые лестницы, по которым вечно сновали студенты — так проще достать нужную книгу.       Окончание второго крыла отзеркаливало первое, за исключением наполнения. Эта башня принадлежала кабинетам преподавателей, а наверху располагалась общая зала для учителей.       И все это веяло одновременно роскошью и уютом, что невозможно было в полной мере почувствовать себя здесь своим или чужим. Само по себе здание было гранью между этими понятиями, но, независимо от статуса, располагало к себе всех.       Однако один предел Лере все же удалось найти. Это было самое страшное, старое, ненужное и брошенное место во всей академии. И именно здесь, по счастливому стечению обстоятельств, она проводила последний месяц в академии.       Была уже глубокая осень, пришедшая в эти края как-то раньше, чем обычно (по словам местных). Листья успели облететь, и оттого лес стоял полуголый, стыдливо прикрывая чернеющие стволы редкой хвоей. Тропы же, напротив, засыпало таким слоем палой листвы, что невольно закрадывалась мысль, будто ее нарочно привезли и разложили здесь.       Горы, бугрящиеся вдалеке, с противоположной от вокзала стороны, немного укрывали академию каменными объятиями от ветра с Невенфорской стороны, но ледяные, пронизывающие порывы все равно долетали. Гуляли по коридорам, перекрикивались в нишах, тоскливо пели о чем-то своем в щелях окон.       Казалось, весь ветер устремляется в эту единственную темную комнатку, кроющуюся в глубине второго этажа. Одной стеной помещение аккурат упиралось в библиотеку и даже имело небольшой проход на один из балконов — единственное, что скрашивало быт Леры.       Это уединение было ничем иным, как добровольным выбором Князевой. Новый клуб требовал человека, который примет кандидатов. Заниматься этим наследнику было не солидно, а кроме Яна и Леры самозванцем назваться не пожелал пока никто. К тому же, это была чудесная возможность на время укрыться от назойливых слухов вокруг, от недобрых взглядов, от знакомых, которые вообще-то были ей нисколько не знакомы. Вокруг все шло кувырком. И началось все со дня, после заявления Яна. Дня после конца.

***

      Стоило мерзкому слуху о встрече Школьного Совета расползтись гадюкой по коридорам, как мирная жизнь в Дармунде разом стала похожа на бурлящий котел в самой преисподней. Отовсюду: из каждой щели между плитами в полу, из ниш, скрытых тенью колон, даже из самого воздуха, — на свет рождался шепот, тихие ахи и хохот.       Проснувшись поутру и осознав, что чья-то рука лежит на талии, крепко прижимая к себе, Лера завопила на весь дом, с визгом вываливаясь из объятий на холодный пол. Тут же в комнату влетел Алек в одном белье. На щеке оставила вмятину прощального поцелуя подушка. Зато держался Исаев довольно воинственно: стоя в дверях наперевес с внушительным изогнутым клинком. Следом забежала растрепанная Кристина, в ладони которой уже светился недобрым огоньком кинжал. За ними показалось еще человек семь, как минимум, но их Лера рассмотреть уже не смогла. — Что случилось?! Нападение? — нетерпеливо крикнула Лебедева, отпихивая Алека, так и застывшего в проходе и, протиснувшись в комнату, тоже в недоумении замерла.       Лера сидела на полу, зажав между голых ног кусок одеяла, и ошалело глядела на Дмитрия, мирно лежащего в кровати. От топота и криков он все же приоткрыл глаза и теперь рассеянно осматривал спутницу и внезапно объявившихся соседей. Очевидно, разъяренное лицо Алека заставило его таки пробудиться окончательно, потому что буквально через мгновение он тоже натянул на себя одеяло и спросил опешившим голосом: — А вы чего все… Случилось что? — Орала девка твоя. Поди, забыла, с кем из своих мужиков заснула, — едко усмехнулась Кристина, глянув на Алека в поисках одобрения. Тот даже не обернулся на нее, лишь прорычал: — На выход все. — Алек! По какому праву он притаскивает самозванку к нам в дом?! — зло зашипела Кристина, стараясь все же попасть в поле зрения Алека. Удалось. Он зыркнул на нее так, что та потупилась на мгновение, закусив губу, но тут же глянула в ответ с той же жесткостью. В этот момент по коридору мимо двери прошмыгнула и скрылась в стороне выхода знакомая Лере фигура. Копну кучерявых белых волос сложно было спутать. И Кристина не спутала. Оскорбленно хмыкнула, не дожидаясь ответа, молча вышла.       И за минуту весь «Клан» скрылся, будто и не было их здесь. Остался только растерянный Дмитрий и покрасневшая до самых ушей Лера. Третьяков, мирно потягиваясь, улыбнулся: — Позабыли вчерашнюю ночь, Валерия Григорьевна? Я оскорблен. — Я… — Лера не нашлась сразу, как объясниться. До сих пор смотрела туда, где стояла Кристина. И что-то недоброе закипало внутри нее при виде этой непонятной ей девушки. Через минуту спохватилась. — Просто не привыкла… Ну… — Что я не исчез наутро? — он обращался к Лере так, словно она была младше лет на пятнадцать и говорила сущие глупости. — Не поймите превратно, просто это мой дом. Уходить было как-то некуда.       Лера нервно усмехнулась, хотя смешно совсем не было. Глянула на безымянный палец, желая удостовериться, что не примерещилось. Кольцо тяготило палец. Он покрутила его, опасливо протянула: — Вы простите, что я вчера…       Он молча наблюдал, как она спешно подорвалась на ноги и, бесстыдно оставив одеяло, засеменила голыми ступнями по полу, собирая одежду в торопливой спешности. Бросив на себя мимолетный взгляд в зеркало, поджала от обиды губы. Зарекалась больше не спать с мужчинами вот так. Вновь посмотрела на кольцо. Столько ей никогда не платили. «Оставь, дура. Он, поди, и не такое плел девицам, чтобы затащить в постель, а ты уши развесила,» — она через боль стянула с отекшего пальца кольцо, опустила со звоном на трюмо. Дмитрий за спиной хмыкнул. Она не осмелилась обернуться. Лишь пробормотала глухо: — Это слишком дорого.       Она, успев нацепить только рубашку, опустилась на пуф перед зеркалом, торопливо вытерла большими пальцами поплывшую тушь, заодно стерев стыдливые слезы. Отвела голову чуть вбок, чтобы Дмитрий не углядел. Безжалостно избавилась от улик, быстро натянула на лицо маску безмятежности. Начала заплетать волосы в пышную прическу. Дмитрий задумчиво спросил: — Зачем ты это делаешь?       Лера крупно вздрогнула, пряди высыпались из пальцев. Она опустила руки, но обернуться так и не осмелилась. Он сам подошел. Мягко коснулся ее плеч, протянул: — Волос плетете, как аристократки, хотя ни одна из них не соперница вашей красоте. — Никому не понравится растрёпа, — глухо выдавила Лера, стараясь держаться непринужденно, не выдавать обид. Ты сама легла к нему в койку, винить тут некого. Кроме себя. — Неправда, — покачал головой Дмитрий. — На людей плевать, а я… Я видел вас вчера разгоряченной, с растрепанными волосами. Вы были идеальны, — подняв с деревянной поверхности кольцо, он задумчиво покрутил его в пальцах. Затем спросил уже как-то строже. — Так вы не примите моего предложения?       Тут Лера обернулась, глянула мучительно ему в глаза. Борясь со слезами в голосе, произнесла: — К чему подобные шутки, Дмитрий Михайлович? Вы ведь все понимаете, я вам не чета. По мне плачет гильотина. — Не будем лишать ее повода для слез, — Дмитрий улыбнулся, но глаза его остались серьезны. — Никто в целом свете не посмеет казнить графиню Третьякову. Если, конечно, вы не пожелаете оставить свою фамилию. Впрочем, вашу неприкосновенность это не отменит, — обхватив ладонями ее лицо, он глянул в самые глаза. Прошептал вкрадчиво. — Я защищу вас. Только, если вы позволите.       Лера смутилась. Пряча от него взгляд, тихонько пробормотала: — Я люблю вас, правда. Но я не хочу, чтобы вы считали, что это лишь ради защиты. — Я хочу, чтобы вы приняли это в качестве обещания вернуться. Пожелаете исчезнуть — я не стану препятствовать. Но попрошу заглянуть, чтобы отдать кольцо. Не хочу, чтобы вы искали повод заглянуть. Пусть он у вас будет.       Покинув его дом, она все еще перебирала на пальце кольцо и думала о сказанных словах. «Вы были идеальны». Впервые кто-то говорил с ней столь уважительно наутро. Обычно самые галантные вечерние посетители, рассыпающие перед ней самые сладостные сказки, оказывались опасными грубиянами. Свое они брали жестко, не заботясь ни о чем, действовали нарочито грубо, а на утро лишь смеялись: «Что, повелась, дурочка?» На такие случаи у них был Бобби. Бобби был сыном хозяйки: темнокожим верзилой под два метра ростом. Он работал в доках, но помогал матери с ее бизнесом в экстренных случаях. Этот громила дробил пальцы одним сжатием ручищи. И грубияны рассыпались в любезностях уже перед Бобби, послушно отдавая всю сумму за ночь, плюс чаевые. Их делили пополам с Бобби. Он всякий раз отнекивался, но девчонки платили, чтобы в следующий раз он не оказался излишне занят.       Лере делали предложение четырежды, но ни единого раза наутро спутник не вспомнил об этом. А Дмитрий вспомнил и настоял. Почему? Этого она не понимала. Он был похож на ее клиентов, до опасного похож, но все же разительно отличался. Может, такие, как он, не платят за плотские утехи? Им это достается бесплатно. Но женитьба? Лера была сбита с толку. Но едва подошва ее ботинок коснулась паркета, устилающего собой холл главного корпуса, мысли о Третьякове улетучились. Ее практически снесло волной шума. Она отличила в этих липких надменных взглядах столь неприкрытую враждебность, что невольно на лице отразилось совсем не то выражение, на которое она рассчитывала.       Страх. Самый настоящий, панический, сносящий все баррикады разума, рвущий изнутри грудь, обжигающий пламенными языками самых худших предположений. Узнали о ночи с Дмитрием? Нет, тогда бы они насмехались. Откуда угроза? Все вскрылось, ее рассекретили, и всем уже известно о том, кто она такая! Неужто он рассказал?.. Теперь арест, следствие, темная ледяная камера. А затем казнь. Повезет, если в Камалии казни гуманнее, чем в Доловэре. Иначе будет небольшой экскурс в историю падшего измерения. Салем, процесс ведьм. Минуло два века, уже и измерения-то нет, не то что Салема, а в Доловэре все чтят традицию. Огонь — еще не так страшно, куда хуже вода. Скуют цепями и бросят на дно озера в ледяные объятья смерти. А все же зря не изучила судебный аппарат Камалии. Не успела. Теперь убедится в своих догадках на практике.       Лера на негнущихся ногах проследовала через холл. Хотелось вжаться в стену, слиться с тенью древних гобеленов, укрыться за одной из статуй, но мешали группки людей, отрезающие путь к спасительному укрытию.       Она поняла, как чувствуют себя люди, следующие на эшафот, вынужденные пройти по рейке с корабля и рухнуть в воду, подгоняемые со спины криками и проворным лезвием ножа. Лера плотно сжала губы, закусывая нижнюю почти до крови: боль отрезвляла, — и двинулась вперед, прямо вдоль линии света почти десятка люстр. Старалась уловить в шепоте что-то, что поможет спастись или хотя бы объяснит происходящее. До ушей донеслось: — Мальчишка орал как сумасшедший, мол отравили его. Быть может, умом с горя тронулся? Все же потерял мать… — Да он совсем помутился в этом году, приволок эту безродную девку… — Говорят, никто не знает, какая у нее сущность. Может, ведьма? Приворожила или прокляла, — Лера дрогнула на этих словах. — Нет же, говорю тебе, с ума он сошел, а она просто прицепилась. Трон себе хочет. Потом убьет его. — Михеева на них нет, придушил бы обоих одним махом. Исаев не справляется!       Лера так и не успела понять, о чем речь, потому что вмиг оборвались все разговоры и повисла гробовая тишина. По устремленным взглядам Лера поняла, что за ее спиной появился некто, заставивший всех замолчать. «Стража. Точно за мной,» — обреченно подумала Лера, медленно разворачиваясь.       То был Алек. Он медленной поступью вошел в зал, обводя притихших студентов пронизывающим взглядом, при том даже не глянул на Леру, будто ее и вовсе здесь не было. И вдруг сделал то, от чего у нее пересохло во рту. Он сложил пальцы каким-то мудреным образом, рассек ими воздух, тут же словно поглаживая и вновь раня. И от его касаний явился свет, но не яркий, как она видела прежде от фельяров, а приглушенный, словно дымка. Этот свет расплылся по холлу туманом, постепенно поднимаясь к потолку, и, наконец, замер, сложившись в замысловатый герб, на переднем плане которого появилась древняя руна Одал. «Наследие,» — прикинула значение Лера, через пару мгновений наконец догадавшись: «Нет, собрание. Алек хочет видеть «Клан» в полном составе». Следом родился безумный план: быть может, удастся понять в чем дело, если проследить за ними? А заодно оценить врага. В конце концов, арестовывать тут ее некому, кроме Алека.       Младший Исаев двинулся дальше, легко задевая ее плечом. За ним с непроницаемыми лицами проследовали еще трое солдат, даже не бросив на Леру взгляда. Она выжидала, пока они скроются из поля зрения, а сама опущенными глазами наблюдала за отражением подошв армейских сапог на плитке. Когда они исчезли в угаданном ею направлении, то двинулась прочь.       Необходимо было отвести от себя взгляды. Она поднялась на второй этаж, обогнула по коридору пару кабинетов, через стеклянный переход попала в соседнюю часть корпуса. К тому моменту уже началось занятие, и студенты скрылись за дверьми. Стоило этому случиться, как Лера сменила торопливые неловкие шаги.       Замерев в нише, она легко сбросила туфли, оставив их в глубокой тени, и походка ее кардинально изменилась. Лера больше не шла, а будто скользила, почти не издавая звуков, двигалась резко и быстро, держась преимущественно вдоль стен. Резво обогнула коридор, сбежала по лестнице вниз и нырнула в один из проходов, так, что заметить ее было невозможно. Этот ход вел всего в одно направление — кратчайший путь до Театра. Туда, видимо, они и направились. И, поднажав к выходу, она вдруг налетела на что-то.       Нечто, к огорчению Леры, издало звук крайнего недовольства и рухнуло вместе с ней на пол, причем существо достигло земли довольно быстро, а Лера, перелетев через его спину, рухнула в полуметре, едва не пропахав щекой плитку. Несмотря на боль, подскочила на ноги без промедлений, лишь пропустив в голове мысль, что зря не надела платье — пожалуй, многочисленные слои немного смягчили бы падение. Впрочем, облегающий костюм-снаряжение был, бесспорно, куда удобнее.       Подскочив на ноги, Лера рывком обернулась. Хотела уже броситься бежать, но остановилась, тяжело вздохнув. С пола неловко пытался подняться Ян. — Черт бы вас побрал, Ян! Что вы здесь забыли? — прошипела Лера, помогая юноше встать. Ян глянул на нее ошалело, когда она обошла его кругом, проверяя на наличие травм. Цел. И на том спасибо. Окинув взглядом коридор, она за локоть оттащила его в сторону, скрываясь из поля видимости. — Что вы себе позволяете?! — возмутился было Ян, но, напоровшись на строгий требовательный взгляд, то и дело перебегающий с него на пространство вокруг, осекся. Скомкано поинтересовался. — Послание «Клану» видели? Мне нужно… — он на мгновение смутился, но все же продолжил. — Нужно узнать, говорят ли они о нас. Они — лидирующий клуб. Если обмолвятся на собрании хоть словом, значит, видят угрозу. Значит, я не зря все это затеял. Знать бы еще, что они намерены делать, — на мгновение его голос окрасился решимостью, но она стухла в попытке поймать ответный взгляд Леры. Она на него не глядела. Любая лишняя фигура в коридоре могла знатно им навредить. Это сейчас было важнее. Впрочем, Яна она слышала вполне ясно. — О нас судачили сегодня: обо мне, о вас. Об Алеке, — она наконец бросила быстрый взгляд на Яна, стремясь засечь нужные эмоции. Конечно, знала, кто был в соседней комнате той ночью. Услышала тихие голоса, а потом Дмитрий с радостью выложил все, что знал об этих ночных похождениях. Выходило забавно: двое, на вид, совершеннейших врагов, а ночуют вместе.       Ян едва заметно вздрогнул на имени «Алек». Поджал губы, но взгляд не отвел. Ждал. — Мне необходимо получить ответы, — вкрадчиво обозначила Лера. — Для вашей безопасности. — Судачат из-за создания клуба — неудивительно, — повел плечом Ян, явно радуясь возможности перевести неудобную тему. — Привыкайте, вокруг меня вечно ворох слухов. А вы рядом со мной, вот и о вас заговорили. Это не хорошо и не плохо. Не хорошо, потому что вы — моя охрана, не стоило бы светиться столь сильно. А не плохо оттого, что самое незаметное порой происходит на виду. Нужно лишь правильно разыграть карту, — Ян вдруг охнул, когда Лера, мягко навалившись на чужую грудь всем телом, вжала его в тень ниши, скрытой за тонким силуэтом каменной нимфы, держащей в руке магический фолиант. Вовремя — из коридора, так и не обернувшись на них, вышел какой-то молодой человек и скрылся.       Лера бросила быстро: — Ваше Высочество останется здесь, а я за всем прослежу. Доложу позже. Вы правы, я ваша охрана. Вот и защищаю вас от поспешных опрометчивых решений, — она полоснула по нему резким раздраженным взглядом. Смотрела будто на собственное отражение: в душе совершенно хулиганистый мальчишка, ни за что не послушает совета, не даст помыкать собой никому, даже во благо. Потому со скрежетом добавила: — Вроде решения закрутить роман с врагом. — Вы ничего не знаете. Не смейте судить по слухам и внешней оболочке, — прошипел в ответ Ян. Обиделся. Как ребенок. — Не знаю. Знаю лишь, что если это вскроется, вашу репутацию будет не спасти. Вы мешаете моей работе, — в голосе прорезалось плохо скрытое раздражение пополам с усталостью. Ей уже порядком надоело скитаться после занятий за Яном попятам, мерзнуть в кустах, наблюдая ночами за домом. Ни форма, ни те легкие платья, что она прихватила в Камалию, не спасали от холода. А тем временем температура стремилась к отметке ноль. Приходилось по пол часа ежиться в ледяной постели, улегшись лишь под утро, в попытке хоть каплю согреться собственным теплом. — Комендантский час введен из-за вас, но вы же и нарушаете его. Сбегаете, не сообщив. Благо, хоть Дмитрий сказал, — со строгостью, пожалуй, переборщила. Никак не удавалось привыкнуть, что к мальчишке нужно искать подход. Не привыкла она к такому. Защищать само по себе не тяжело. Тяжело убедить другого, что тебе не следует мешать. — Паршивец, — прошипел наследник. — Быть может, спас бы вам жизнь, не вернись вы наутро из этой вылазки. Ян, вы — будущий король. Прошу вас, будьте осторожнее. На кону всё, — она заглянула ему в глаза. Ян лишь хмыкнул. За обиженным жестом показалась издевка. Лера чуть вскинула брови. — Не так уж доверяете мне, да? Ничего, как -нибудь переживу. Главное, и вы переживите, — слова задели его, он обернулся рассеянно и смущенно. Лера решила закрепить результат. — Алек не настолько надежен, как вам кажется. Понимаю, вы верите ему, но… — Валерия, послушайте, — оборвал ее Ян, глядя с удивительной для него жесткостью. — У меня с Исаевым простая интрижка, не более. Я не стану заводить отношения, которые повредят репутации, но спать буду с теми, с кем пожелаю. Вас это не касается. Равно, как и Алека. Он мне не охранник и, уж тем более, не союзник. Но, заметьте, я не стал наставлять вас, стоит ли вам водиться с Третьяковым. Почему подобное позволяете себе вы? — он смотрел серьезно и выжидающе.       Лера помедлила. Бросив потерянный взгляд на кольцо, она пробормотала: — Виновата, Ваше Высочество. Исправлюсь.

***

      Лера ползком пробралась в бельэтаж, на четвереньках лавируя между рядами кресел. Место для собрания было выбрано любопытное: кто пойдет днем в здание театра? Подобралась поближе к краю, коснулась деревянных перил руками и опасливо глянула вниз. Дыхание тут же перехватило: высота отчего-то оказалась куда больше, чем она рассчитывала. Голова закружилась, пальцы сильнее обхватили приятное шероховатое дерево. «Не дрейфь. Должно же тут быть что-то…» — Лера поползла дальше по рядам, склонилась совсем низко, осматривая пол. Есть! Заметила под одним из кресел забытый кем-то бинокль. Победно схватила его, прислоняясь ближе.       Внизу уже начиналось собрание. Многочисленные нелюди, до того толпившиеся в проходе, теперь разбрелись по рядам и расселись в кресла, выжидающе глядя на сцену. Все они были одеты дорого, но как будто торопливо. Кто-то из женщин не успел доделать прически: служанки, перегнувшись с соседнего кресла, доплетали их прямо здесь. Все выглядели помятыми и взволнованными. Большая часть присутствующих пестрила мундирами Обороны. «Значит вот, за кем военная сила,» — кивнула про себя Лера, понимая наконец, почему Яну так важно было их мнение. В клуб Анны в основном шли Аристократы. Им бы Лера уделила больше внимания: как-никак за ними влияние и люди, — впрочем и офицерами пренебрегать не стоило. Они не так важны, если стоят за твоей спиной. Если приходится сражаться — лучше уж против дворян.       Из-за огромного и, наверняка, тяжелого партера ловко вынырнул Алек, бодрой походкой достигая центра сцены. Лера ожидала увидеть иное. В холодном театре, где все было отделано камнем, в присутствии людей, чей вид отнюдь не внушал легкость, Алек предстал в непривычном виде. Было в нем теперь что-то иное, вовсе не присущее командиру. Он двигался плавнее, руки держал сцепленными позади. Но более всего изменился взгляд. Он чуть улыбался, но подрагивание ресниц выдавало волнение. Здесь он не был безоговорочным главарем. Он будто спрашивал у них разрешения. — Господа, — в обращении не было торжественности, лишь напряженная сосредоточенность. Пройдя к краю, он замер в шаге от него. Почти видимым физическим усилием заставил себя улыбнуться. — Рад видеть вас.       По залу прокатились какие-то едва различимые жесты одобрения: кто-то осторожно кивнул, на напомаженных губах чуть мелькнула улыбка, рука в лайковой перчатке благосклонно повела по воздуху. Алек вглядывался в них чутко, ловя, кажется. больше взгляды, оставшиеся нейтрально-серыми, чем знаки поддержки. — Спасибо, что откликнулись на призыв. Думаю, все из вас уже слышали новость, которая витает по академии, — на этой фразе его голос скакнул, выдав внутреннее напряжение. Хрустально-голубые глаза потемнели от страха. Лера невольно переняла его волнение, гадая, различили ли это те, кто сидел в первых рядах.       В зале повисло на несколько секунд гнетущее молчание. Все взгляды, одномоментно сместившись с Алека в разные точки, разом обратились к нему с пытливым, грозным выжиданием. Будто его слова окрасили бы неприятную дымку слухов в оттенок реальности. Алек молчал. Ему нужно было что-то сказать, но он дышал прерывисто и тяжело. Никак не удавалось набрать достаточно воздуха.       С одного из первых рядов чуть более порывисто, чем следовало бы, поднялся Третьяков. Ловко перемахнув через два кресла перед собой, он по-кошачьи грациозно запрыгнул одним шагом на сцену. Одарив публику лучезарной улыбкой, он осторожно опустил руку между лопаток Алека. — Господин Исаев волнуется, господа, — Дмитрий хохотнул, доверительно осматривая членов клуба. Они переняли его дружелюбие на себя, лица чуть смягчились. С Алека стало постепенно спадать оцепенение, но рука Третьякова осталась на прежнем месте. Обращаясь к Исаеву, Дмитрий постарался вложить в тон едва ощутимую поддержку. — Расслабься, дружище, все же свои. Ведь так?       Зал, будто в подтверждение тому, отозвался гомоном, поддерживаемым по большей части Обороной. Парни засвистели, донеслись пара выкриков. Аристократы остались недвижимы и грациозны, но заулыбались отчетливее, делая это скорее с одолжением, чем искренне. Алек поднял на них уже совершенно ровный взгляд, кивнул, выражая немую благодарность. Дмитрий отступил в сторону, скрываясь в тени боковой лестницы, но в зал с нее не сошел, так и оставаясь в полумраке, очевидно на случай нового приступа тревоги.       Алек продолжил: — Слухи правдивы, я сам тому свидетель. Ян собирает новый клуб. — Что это означает для нас? — поинтересовалась фигура, кутающая открытые плечи в пышном меху. Ее взгляд по лисьи блуждал по Алеку, мягкая улыбка была лишь атрибутом к образу, не более.       Алек напряженно глянул куда-то в сторону и на несколько мгновений его взгляд будто затуманился. Он вроде и смотрел куда-то, но ничего там не видел. Вернее, видел что-то, что не было доступно другим. Затем произнес: — Я уже говорил и не раз: мальчишка сильнее, чем кажется. Каким бы легкомысленным он ни был, все же придется признать, что его идеи и взгляды мне импонируют. Разумеется, за исключением выбора партнеров, — он ухмыльнулся сдавленно. На его заявление по залу прокатился хохот. Не засмеялись лишь Лебедева и Третьяков. — Помимо него возник еще один лидер. И дело принимает весьма интересный оборот. Став главой, я обещал, что поведу вас до конца. Так вот, вынужден признать, — Алек замолчал и долго собирался с мыслью, но произнес с размеренным спокойствием в голосе. — Сегодня тот самый день. День после конца.       Зал замолчал. Прекратился шепот, переглядки, шелестящие комментарии одобрения. Все замерло, казалось, даже прервалось дыхание целой полусотни нелюдей. Кристина вдруг порывисто поднялась, напряженно спросила: — Алек, объясните нам… — Я прошу вас довериться, — оборвал Алек, не глянув на Лебедеву. В глазах его стояла мольба, но он смотрел на весь зал разом. — Я обещал, что вы будете на вершине, если пойдете за мной. Я сдержу слово. Но выбрав меня, все вы прекрасно знали — я не король. Никогда им не был. Нас объединила не цель сделать меня королем, а цель не дать заполучить престол недостойному наследнику.       Люди, прежде уже начавшие возмущенно шуметь, затихли и воззрились на Алека. — За бесчестием этой особы прольются реки крови, которые не остановит ничто. Никто из нас этого не хотел.        «Он апеллирует к войне Камалии с Невенфором и Нижнемирьем. Алек ведь и сам из Невенфора: родина магов, обитель темной силы… Но Третьяков родился в Нижнемирье. Сколько ещё здесь таких как он?» — Лера перевела бинокль на сидящих в креслах. Их лица вдруг словно разом пронзила скорбь и боль. Было странно видеть такими тех, кто не так давно пугал Алека до дрожи. Он смог достучаться. Что бы он ни сказал дальше, они послушаются. Она успела недооценить его, когда почуяла волнение, но теперь Алек вновь казался ей недосягаемым отважным лидером. Чрезвычайно умный, знающий об искусстве боя, но также и об ужасах, происходящих на реальной войне. Он сильный лидер, что бы ни говорил. Но отчего-то не намерен становиться королем. Что за вздор? Кокетство? Это было Лере совершенно неясно. — Я принял решение, — прозвучало громогласно в повисшей тишине, хотя Алек не по прежнему говорил осторожно и вкрадчиво. — Стране не нужна вздорная смелость, не нужны новые победы и завоевания. Нужен рассудительный мир. И человек, который сможет удержать власть. Дело не из легких, я наблюдал достаточно, но достойного кандидата не было. Что ж, с гордостью заявляю, что вчера он появился. Я выбрал человека, которого поддержит наш клуб. — Но… Разве сейчас? Алек, серьёзное решение, не с горяча нужно. Да и не хотите ли вы посоветоваться с нами? — Лебедева заволновалась, ступила чуть вперед, ища взгляда Алека. С ее голосом в зале поднялось новое волнение. Лера насторожилась: «Понимали ли они условия в полной мере до этого момента? Не похоже. Как бы ни случилось беды.» — Отставить, — теперь это был жесткий раскатистый голос командира. Алек хлестнул по Лебедевой злым взглядом и она осела в кресло, будто пораженная громом. «Актрисса,» — поморщилась Лера, наблюдая, как на ее хрупкую фигурку упала пара сочувствующих взглядов. — Вы знали, на что шли, вступая в «Клан». Это мое единоличное решение, вы приняли этот факт. Время пришло, тянуть больше нельзя. На Олимпе становится тесно, пора посбивать лишних пешек. Если кто-то слишком пуглив, чтобы завершить начатое, лучше покиньте нас сейчас. Потом так просто уйти не получится.       Сказал, как отрезал. Холодно, четко и жестко. «Командир,» — с немым одобрением одними губами прошептала Лера, чувствуя себя сейчас крайне правильно, сидя на коленях и глядя на Алека вот так. «Клан» молчал. Все напряженно думали о чем-то, но выйти из зала никто не решался. Наконец, из зала раздалось несмелое: — Алек, мы за тобой.       Лера отвела взгляд и вдруг заметила какое-то непонятное шевеление в одной из лож бельэтажа с противоположной стороны балкона. Вновь прислонила бинокль, подползла ближе к проему между перил. Не ошиблась — там был кто-то маленький и юркий. По телосложению непонятен был пол, потому что облачена фигура была в темные штаны-шаровары и закрытую облегающую кофту прямо по самый подбородок. Волосы были ни то короткими, ни то забранными назад, да и цвет был какой-то ни туда ни сюда — и не темный, и не светлый.       Фигура ее, кажется, не заметила. Лера воспользовалась этим и медленно поползла, желая обогнуть бельэтаж и подползти ближе. Задача была не из простых: если сбоку она не попадала ни в чье поле зрения, то сейчас рисковала быть замеченной Алеком. Однако он что-то увлеченно рассказывал соратникам и на какое-то время не смотрел в ее сторону.       Лера сорвалась с места, на корточках рванула бежать в нужном направлении, стараясь не показаться выше, чем нужно. Достигнув поворота, она замерла, осторожно выглянула. Фигура пропала. Лера растерянно уставилась на место, где только что сидел силуэт, даже поползла в том направлении. Никого.       Она вздохнула. Спугнула? Или неизвестный сам решил уходить? Тут сзади ее грубо схватили за волосы, второй рукой тут же зажимая рот. Лера хотела было вскрикнуть, но вовремя осеклась. Засекут внизу, и ей точно конец. Но действовать было нужно.       Лера замерла на мгновение, после чего резко расправила плечи, ударяя локтями куда-то по ребрам соперника наугад, и одновременно с тем откинула голову назад, впечатываясь затылком точно в переносицу. Вернее, должно было выйти точно, но противник ловко увильнул назад, впрочем, отпуская Леру на пару мгновений. Этого хватило, чтобы обернуться.       Она столкнулась со взглядом злых зеленых глаз. — Тихо, — одними губами произнесла Дженнифер, потирая ушибленные ребра. — Заметят. — Какого черта?! — покачала головой Лера, опасливо оглядываясь на первый этаж. — Уходим, — она двинулась ползком к выходу. Глянув через плечо на Дженнифер, все еще остающуюся на месте, почти рыкнула. — Идем же, ну!       Выбравшись в коридор, они заговорили уже полноценным шепотом. Первое, что получила Лера, это пренебрежительное: — Тебя какой нелегкой туда занесло?! — Какое твое дело? — прорычала она, едва сдерживая гнев. — Но куда более интересно, зачем там была ты?       Дженнифер лишь фыркнула, отводя взгляд в сторону. Потом, отчего-то обернулась на Леру резко, словно ее осенило, произнесла: — Из-за Алека. Хотела посмотреть, че у них с Лебедевой на самом деле. — С каких пор тебя волнуюсь реальные факты? Кажется, сплетни доставляют тебе куда больше удовлетворения, — парировала Лера. — Злишься? — Дженнифер глянула исподлобья. — Из-за того, что теперь пол академии считает меня шлюхой по твоей вине? Конечно нет, с чего бы вдруг? — легко пожала плечами Лера. — Ну прости, — закатила глаза Дженн. Что-то в ее манере держать себя изменилось, но Лера никак не могла уловить, что именно. — Так вышло. Я не знала, че думать-то! — Тогда стоило, для начала, хотя бы просто подумать. Вдруг, что-нибудь умное бы придумала? — Ну будет! Прости. Понимаешь, я просто… Я знаю, что ниче мне не светит, дуре эдакой… Но он ж ее не любит! — Дженнифер вдруг ни с того ни с сего разрыдалась, введя этим поступком Леру в абсолютный ступор. Вот секунду назад говорила совсем спокойно, даже надменно, а теперь уже рвано всхлипывает и старательно трет щеки. — Не любит, — эхом повторила Лера, неумело похлопывая Дженн по плечу. Старалась уловить в ее вымученных странных словах подтекст, да все не улавливала. Но ведь сюр: лезть тайно на встречу клуба ради такой чуши. Тут что-то иное. — Он меня любит, понимаешь? — Дженн всхлипнула и уткнулась Лере в плечо. «И тебя не любит,» — скользнула мысль. — Дура ты, Дженни. Не стоит оно того, — произнесла она, отлепляя от себя девушку. Появилось какое-то неожиданное опасение перед ней. Жизнь научила чуять ложь в самом ее зарождении, а за Дженифер тянулся флер едкого обмана. Глупцы не умеют лгать. А внезапная ложь оттуда, откуда не ждала, могла обернуться угрозой. — Так, а ты-то тут что забыла? — поинтересовалась Дженн, вытирая моментально слезы, словно и не рыдала мгновение назад. — Прости, я должна идти, — бросила неловко Лера. Не время было выискивать ложную причину. — Позже.

***

      Алек шел бодрой поступью прочь от театра. Вся его фигура выражала напряженную решимость, впрочем выдавая последствия недавнего страха: руки мелко подрагивая, перебирали ткань, сминая ее в пальцах. Лера едва поспевала за стремительной ходьбой, граничащей уже с бегом. Когда он затормозил посреди лесной тропу и вдруг резко прислонился к ближайшему дереву, сгибаясь так, будто его резко затошнило, Лера едва успела увильнуть в кусты. Выглянула. Алек весь обмяк, только сильные плечи спешно вздымались и опадали. «Ему нехорошо? Черт, еще одного мертвяка мне не хватало,» — она уже было сдалась и вышла из укрытия, чтобы не дать Алеку помереть, но вдруг завидела уверенно двигающуюся по тропе фигуру, от вида которой, ее саму потянуло прочистить желудок.       Алек, собрав волю в кулак, оттолкнулся от ствола и, шатнувшись в бок, двинулся неровной поступью вперед. Через пару шагов он впечатался в сильную грудь, увешанную орденами, как чешуей. Едва не рухнув, он отшатнулся от руки, потянувшейся было удержать его. Вытянувшись в струну, глухо просипел: — Генерал. — Есть разговор, — коротко выплюнул сквозь зубы. Окинув сына суровым взглядом, развернулся и двинулся прочь. Алек, мазнув по лицу рукавом, неровно последовал за ним. Теперь его поступь напоминала каторжника.       Лера не раз попадала в кабинет начальства при странных обстоятельствах. Если быть совсем честными, то это случалось, пожалуй, куда чаще, чем она входила туда на своих двоих. Ей доводилось влетать в кабинет через окно с отчаянным треском бьющегося стекла и криками в спину: «Шлюха! Еще раз тебя увижу, шею сверну!» Она не раз скрывалась у Эрика от преследователей, влетая вся запыхавшаяся, все ещё пышущая жаром погони, с выплескивающимся через край адреналиновым угаром. Переведя дух, срывалась с места и, сгребая в охапку ворот рубашки Эрика, грубо впивалась поцелуем в губы, не замечая собственной неидеальности, запаха пота и копоти, встрепанно прически. Все еще гонимая бешеным пульсом, забиралась на чужое тело, слизывая с губ сдавленные слова: «Лорен, что за манеры?»       Но попасть в кабинет нового начальника представлялось совершенно невозможной задачей. Лере и мысли не могло прийти, чтобы добровольно переступить порог помещения, где ее разглядывали, как несмышленую куклу, где стены хранили тайны, куда более темные, чем то, что могло с ней там случиться. И когда Владислав смотрел на нее, одним лишь сдирая лоскутом кожу с костей, она понимала, что не вольна ни противиться, ни звать на помощь. Попасть туда, означало подчиниться всецело. Куда это могло завести, она боялась предположить.       Одна из аудиторий сбоку от пугающего кабинета оказалась заперта, зато вторая радушно пустила внутрь. Лера оторопело обнаружила, что комната куда меньше, чем она рассчитывала. Толщина стены поражала. Прижавшись к ней щекой, Лера вслушалась: ничего. Выглянула в окно: вид простирался на маленький внутренний сад для профессоров, густо заросший раскидистыми деревьями, успевшими сбросить пожухлую листву с ветвей. Под подоконником тянулся широкий карниз, поддерживаемый скульптурой ангела. «Ну, если здесь рухну, то расшибусь насмерть,» — подумала она отрешенно, несмело ступая на парапет. Носки, в которых она осталась, сбросив туфли добрых полтора часа назад, давным-давно насквозь вымокли, отчего легкие порывы прохладного ветра жгли лодыжки. «Детей не будет, даже если очень постараюсь,» — хмыкнула она, вжимаясь в кладку стены. Шаг, еще один. Из чуть приоткрытого окна кабинета наконец донеслись звуки. Владислав говорил на повышенных тонах. — Ты не забыл о своем месте? Этот престол твой, только твой! — Взяли регентство над Анной, теперь суете во вражеское королевство. Избавляетесь, генерал? — сдавленно хохотнул Алек, но смех показался больше истерическим, чем издевающимся. — Щенок, — в чужом голосе послышался металл. — Забыл, с кем говоришь?!       Раздались какие-то невнятные звуки, затем сдавленный стон: — Х-хватит! — Лера крупно вздрогнула, едва не соскользнув вниз. Она впервые слышала Алека таким отчаявшимся, а вместе с тем покорным. Она никогда не хотела услышать от него ничего подобного. Стало жутко. — Отпустить, — холодно произнес Владислав, специально медля. «Пытки?» — Лера бы не удивилась. Слух резали голоса, тонущие в толщине стен годами, пропитавшие их муками насквозь. Теперь там был Алек. «Он пытает собственного сына. На что он будет готов, когда узнает, что ты предательница?» — об этом Лера боялась даже помыслить. Она знала пытки, которые могли быть мучительнее смерти, но не оставить на коже и следа. А сколько их знает он? Больше сотни? — Этот престол наш по праву. Та девка… Что ж, она куда умнее тебя, именно поэтому я ее регент, а не твой. Она под контролем. Сделает, как скажу. В отличие, от этого юнца.Алексей, я не привык повторять дважды. Но могу попросить мальчиков более доходчиво разъяснить. — Мое имя Алек, — его голос дрожал, о был тверд и по прежнему вкрадчив, но теперь это было продиктовано тем, что каждое слово давалось ему усилием. Он хотел что-то добавить, но фраза утонула в новом стоне сквозь сжатые зубы, быстро переросшим в крик. Алек больше не просил перестать, лишь выл. «Дверь не пропускает звук. Он может пытать там кого-угодно часами, а в соседней аудитории будут рассказывать основы клинописи,» — Леру замутило, она не заметила, ка дрожащая рука зажала рот, чтобы не дать вырваться такому же крику. Хотелось как-то заглушить голос Алека, режущий уши. — Ну-ну, прервитесь, — наконец произнес Владислав. — Так что, Алексей? Помнишь наш уговор? — видимо, получив удовлетворительный ответ, он довольно присовокупил. — В таком случае, я хочу, чтобы в следующий раз я увидел его смазливое личико только на могильном камне, тебе ясно? — Я заставлю его отказаться от клуба… — хрипло взмолился Алек, пребывая явно в нетрезвом уме. — Поздно! Ты знал, что он уже нашел себе помощников на стороне? Эта Марвина станет его регентом, но более того, юнец как-то связался с Франческо Эвисом! Он написал мальчишке письмо. — Откуда вы… — Оно у меня, — оборвал самодовольно Владислав, явно смакуя ступор собеседника. — И адресату не дойдет! Не у меня под носом. Мальчишка не так прост, как казалось. Ты уберешь его. — Отец, я сделаю все… Он не будет претендовать на престол, напишет отречение… Умоляю, — голос Алека засквозил отчаянием. — Просишь за него? Почему же? — в голосе Владислава послышалось что-то пугающее до мурашек. — Так значит, тот донос правдив. Ну что ж…       Почти минуту не было слышно ничего, очевидно, Владислав говорил слишком тихо. Лишь после этого раздался новый сдавленный крик. Страшный, душераздирающий, вырывающийся, кажется, с остатками души. Она попятилась от окна прочь, чудом забралась назад в тепло помещения. С хлопком затворила окно, привалившись к поверхности стекла разгоряченным лбом. Ее все еще колотило, ужас никуда не исчез. Крик стоял в голове эхом. Желая положить этому конец, она ринулась прочь.       Выскочив в коридор, Лера лихорадочно забарабанила по злополучной двери. Стучала, не чувствуя онемение в руках, не слушая внутренний голос, взывающий: «Остановись или окажешься на его месте!» Прорычала едко: «Тебе бы лучше заткнуться,» — и застучала с новым напором, надеясь разнести дверь в щепки. — Кто там? — раздался наконец раздраженный голос Владислав. Разом будто исчезла завеса гробовой тишины. На заднем фоне Лера разобрала приглушенный стон Алека. — Я занят. — Срочное донесение! — выпалила Лера первое, что пришло в голову, утирая кулаком проступивший пот. — Позже, — послышалось из-за двери.       Лера похолодела. Неужели придется уйти? Оставить его там одного. Ни за что! — Я не уйду! Откройте! Это важно! — Лера вновь заколотила, будто не чувствуя нарастающей ярости по ту сторону тонкого куска дерева. Достаточно толстого, чтобы переломить ей все кости при ударе.       Через несколько тягучих, как патока, минут дверь, наконец, открылась, и из кабинета вынырнул быстрой тенью Алек. Не встречаясь глазами с Лерой, он скрылся где-то в коридоре. Зато перед ней возникла внушительная и излучающая угрозу фигура разъяренного Владислава. — Князева? Входите, — он кивнул внутрь.       У Леры перехватило дыхание. Она отчётливо различила две фигуры амбалов в тени, сидящих в креслах. Нет, входить совсем не хотелось. И уж тем более, занимать место Алека. — Я лишь пришла доложить, что расследование продвигается и… И я надеюсь вскоре найти убийцу, угрожающего безопасности Его Высочеств! — выпалила Лера, чувствуя, как немеют пальцы. — И все? — прорычал Владислав. — Ты хоть знаешь, что такое срочное донесение, дура?! — Уточню, сэр. Благодарю за уделенное внимание, — с этими словами она рванула прочь, больше не оглядываясь, будто тогда Исаев схватил бы ее и утянул внутрь, в свое логово.       Но один Исаев ее все же схватил. Алек поймал ее за локоть и дернул вбок, в смежный коридор. Оглядел с ног до головы, обошел вокруг так же, как она осматривала Яна, кивнул каким-то своим мыслям и, не сказав ни слова, двинулся прочь. Лера рванула следом. Боясь касанием навредить, преградила своим телом путь. — Командир, — начала несмело. — Что он сделал? — О чем ты, Князева? — пренебрежительно поинтересовался он. Хрипотца в голосе выдавала, что недавний крик — отнюдь не иллюзия. — О Владиславе, — при этом имени он вздрогнул. — Ты дурная, что ли, Князева? В порядке со мной все, — неожиданно грубо бросил Алек, пробуя ее обогнуть. Лера шагнула наперерез. — Сгинь с глаз моих! — Алек, да постой же ты! — в ее голосе послышались нотки, на которые, Лере казалось, она не способна. Это был приказ. Отданный командиру приказ.       Он глянул на нее по-особенному. Сначала это было вполне объяснимое недоумение, которое уже скоро сменилось угрожающим выжиданием. Сквозь зубы процедил: — Дай мне хоть одну причину, по которой ты не окажешься в карцере за подобную выходку. — Я слышала все, — тихо и как бы с извинением отозвалась Лера. Осторожно спросила. — Ты видел письмо?       Алек отрицательно мотнул головой, незаинтересованно оглядываясь по сторонам, но сделано это было слишком нарочито. Тревожный взгляд излишне часто возвращался к ней. — Он сказал что-то еще? Место назначенной встречи? Условия? — Вы ведь все слышали, разве не так? — ухмыльнулся безрадостно Алек. — Ничего такого. — Где твой отец хранит письма? — в голосе Леры послышалась решительность, внезапно до жути напугавшая Алека. Он порывисто схватил ее за плечо, подтаскивая ближе к себе, быстро зашептал: — Даже и не думай, дурная! У него лучшая охрана во всем Дармунде. Мертвой вы Яну точно не помощница. — Было бы проще, если бы я знала, от кого именно исходит угроза, — Лера глянула на него серьезно, внутренне еще решая, можно ли давить на человека, которого она только что вытащила из-под пыток. С другой стороны, слишком много к нему было вопросов, которые могли повлиять не только на судьбу Яна, но и на ее собственную. Если Алек подчиняется отцу во всем, значит может стать угрозой. Если нет… Что ж, это предстояло выяснить. Она произнесла без малейшей запинки. — Мне известно о ваших отношениях с Яном. Однако он ем не известно о вашем уговоре с отцом. Он узнает. — Не смейте! — Посмею, — Лера отняла руку Алека от своего плеча, как вдруг заметила запекшуюся под ногтем кровь и глубокую фиолетовую борозду под ним. Вновь потянуло блевать. Она охнула, Алек вырвал руку с спрятал в карман. Глянул на нее с помесью испуга и ненависти. Она едва слышно произнесла. — Алек, если вам нужна помощь… — Отставить, — резко оборвал он. Помедлив миг, зачастил тихо. — Я не стану вредить Яну. Надеюсь, доказательств тому достаточно. — Он не откажется от престола, вы это прекрасно знаете. Для вас это будет означать… — Лера бросила долгий взгляд на карман, в котором укрывалась рука. — Я не желаю вам зла, но если придется выбирать, вы пожалеете, что сегодня я вас спасла. — Полегче с угрозами, — Алек нервно поправил рукав, обогнул Леру, поравнявшись с ней. Через плечо бросил. — Не переоценивайте силу моей благодарности. И не думате, что вы страшнее, чем мой отец. Вы, может, и уродлива, но не настолько.