Самозванцы

Белые стены моего терема Непреступные, сахарные. Темные окна моего терема, Постылые, каторжные…

«Белые стены» Полынья

— Доброй ночи. Вернее, утра. Позволишь войти? — Лера с трудом перевела дыхание, кривовато улыбнулась, оперевшись плечом о дверной косяк. Лениво отдала честь, устремляя рассеянный взгляд куда-то в ржаво-выцветшее предрассветное небо.       Анна показалась в дверях. Губы украшала мягкая, просветленная улыбка — признак власти. Лишь глаза выдавали в ней скрытую жестокость, иначе Лера бы совсем обозлилась. Анна медленно произнесла, запахивая посильнее шелковые полы халата: — В таком-то виде, Князева? Ты что, по лесу лазала? — произнесла не столько едко, сколько строго, как укоряют родители нерадивых детей. С абсолютной уверенностью, что не получат дурного ответа, а потому ощущающие себя почти всесильными.       Лера на миг прониклась, бросила заинтересованный взгляд на собственную одежду. Что так расстроило принцессу? Забрызганная грязью юбка, оборванная у низа: зацепилась за водяной сток, а потом хозяйка и вовсе отодрала кусок, чтобы остановить кровь в пораненной руке. В дополнение перепачканный из-за лазаний по подоконникам мундир, чавкающие сапоги на голых ногах и совершенно взъерошенные от бега волосы, остекленевшими сосульками спадающие на лицо. — Извини, прихорошиться не успела, — хмыкнула Лера легко и беззлобно, разводя руки в стороны. Теперь это всё было неважно: дворянская репутация, жалкие попытки кого-то впечатлить. Анна уже знает. Если нет — будет знать в скором времени. Нет смысла утруждаться. Теперь уже ничего не имеет смысла. Чужой голос в комнате, это нестерпимое: «Вернешься ко мне?» Хотелось завыть.       Анна улыбнулась. — Что-то ты не похожа на человека, просящегося в гости. Случилось что? — голос сквозил фальшью. Лера хохотнула истерически, громко и гнусно: — О да! — заметив чужое участие, сменила гнев на удивленную насмешку. — С тобой делиться не намерена, уж извини, принцесса. Я к Дженнифер, а твое приглашение мне не требуется, — она, не заботясь более о любезностях, легко отпихнула Анну плечом, но та увернулась раньше, вскинув руки в капитулирующем жесте. Отступила в сторону, не смея препятствовать. Лере было всё равно на её странные выходки. «Первым делом сдеру с себя эти кружева, которые так нравились ему, » — подумала не столь гневно, сколь устало. Вдруг замерла на миг, даже не опустив на паркет занесенный в воздух башмак. «Ну уж нет. Я, мать вашу, заслужила эти девичьи шмотки собственной кровью! Пошел он к черту, » — с этой мыслью двинулась дальше.       Но прежде, чем Лера успела ступить на лестницу, в полумраке верхнего пролета показалась фигура Дженнифер. Она, пряча плечи в шаль, прищурилась, вглядываясь в пришедшую. Узнав Леру, охнула, заозиралась опасливо. Напоровшись взглядом на Анну, замерла и так более и не шевельнулась, словно оцепенела.       Анна, явно довольная произведенным эффектом, произнесла громко, командно, продолжая глядеть на Дженн: — Самозванцам у нас не рады. А приглашения здесь раздаю только я.       Лера на нее не глядела. Она рассматривала Дженнифер. Все ее жесты, то, как она стояла, держа в напряжении мышцы и притом загнанно сутулясь, ее нервно поджатые губы — что-то во всем этом было не так. Наконец глаза Леры привыкли к полутьме, и она различила на щеке Дженнифер лиловое пятно. Улыбнулась, однако глаза ее сверкнули недобрым огоньком. Проговорила негромко, но так, что не услышать было невозможно: — Твоих рук дело? Отвечай. — Требуешь ответа в моем доме? — голос Анны на миг сделался звонким, как у сирены. На этот звук, как по команде, из проема, ведущего, должно быть, в гостиную, показались двое парней в форме. Это не были мундиры Обороны — их одежды были бело-золотыми, да и выглядели они куда старше. Осмотрев их, Лера приметила неестественный изгиб в области нагрудного кармана. «Револьвер. Судя по размеру, «Кобольт» — пропустила быструю мысль. — «Курок двойного действия, секунды полторы будет». Осмотрев второго, с радостью обнаружила, что у этого только ножны, а более ничего нет. Или есть, но тщательно спрятано. Ничего — даже если и так, пока достанет, она может выиграть от полутора до целых пяти секунд. — Принцессу охраняете, мужики? — Лера ухмыльнулась.       На лицах этих двоих не дрогнул ни единый мускул. Зато Анна бросила раздраженно: — Отец прислал пару недель назад. Беспокоится из-за убийств. Беспокоился… — Считает, для тебя есть угроза? — Лера вскинула брови, хмыкнула. «А о сынишке он как-то не особо печется. Доченьке двух гвардейцев из личной охраны короля, а сыну — так, какую-то девку из граничной полиции». Спохватившись и заметив на лице Анны тень растерянности, выдавила. — Соболезную. — Поговорим, раз уж ты вломилась? — Анна не сменила раздраженного тона. Было заметно, разговор об отце ей не понравился. Зато Лере это изменение пришлось по вкусу. Раз уж там не всё так гладко, то можно копнуть поглубже. Вдруг, что интересное выяснится? — Ты мне не ответила, — Лера медленно обернулась. — Это ты ударила Дженнифер? — Лер, остынь, чё ты, — Дженн быстро проскользнула по ступенькам, поймала подругу за плечо. Та лишь бросила успокаивающий взгляд, мол, нападать не стану. Дженн кивнула, послушно отступила на полшага назад.       Анна произнесла без тени сомнения. Так говорят только правду: — Она в моем клубе, я — ее командир. За нарушением правил всегда следует наказание. — Ужели и розги назначишь? А не зажралась ли ты, принцесса? — Лера соскочила со ступеньки, резвым шагом приблизилась к Анне. Глянула ей в глаза сверху-вниз. Охрана вместе с Дженн бросились было к ним, но Анна рыкнула: — Отставить, — перевела один лишь взгляд на них, отчеканила: — Вольно. Дальше я сама, — глянув вновь на Леру, произнесла медленно. — Не горячись, мышка. — «Мышка»? — брови Леры дрогнули в изумлении, с губ сорвался растерянный смешок. Она проговорила, глядя на Анну немигающим взглядом: — Ты пожалеешь, сука. — Лера, — Дженн позвала настойчиво и резко. Лера обернулась раздраженно, но тут же смягчилась, заметив страх на чужом лице. Дженн тревожно покачала головой, одними губами шепнула «не надо». — Послушай подружку, нам нечего ссориться. У меня к тебе дело. Идем, — и не дождавшись ответа Леры, Анна без тени опасения развернулась к ним с Дженн спиной и двинулась неспешно в гостиную. Лера нехотя зашагала за ней.       Было нечто феноменальное в Анне, то, чего Лера никак не могла осознать. При ее невысоком и, визуально, не слишком уж угрожающем телосложении, она умела вытворять на ринге гениальные вещи. В обычной же жизни никто бы не назвал эту женщину с повадками кошки воином. Она всё делала будто ленясь, не считаясь даже с явным присутствием угрозы. И даже в минуты раздражения, движения оставались всё теми же. Будто что-то бьющееся изнутри никак не могло завладеть телом и вырваться наружу.       «Буря в стакане, » — Лера улыбнулась, подумав, что из Первомаевых явно выбрала нужного. Мальчишка хоть и взбалмошный, зато сетный. От этой замкнутости еще черт знает, что ожидать.       Лера всё старалась и не могла представить, как Анна наносит пощечину Дженнифер, девице, выше нее на целую голову, так еще и явно сильнее. А та просто молчит, позволяет себя бить. Как же так? Что-то не клеилось в образе этой женщины. Был какой-то фактор, о котором в страшилках предпочли умолчать, что-то действительно яркое. Что-то, что перевешивало дурную славу, заставляло преклонять перед ней колени.       Лера шла с ней нога в ногу, правда, понять это можно было лишь по движениям чужих бедер: ноги ниже колена тонули в клубах тумана. Лере этот туман не нравился. Она знала: в нем, как и в Анне, непременно скрывается какая-то незримая угроза. А потому шла ровно за Первомаевой, не отставая ни на шаг. Мало ли, что там внизу? Может, чертовка искусно обходит битое стекло или ловушки, которые немедленно отсекут ногу? О том, что в тумане может кто-то прятаться, Лера старалась не думать. Она заметила, как они сейчас чертовски похожи — две тени, шагающие совершенно синхронно. И как притом различны: всесильная Анна, одним взглядом способная заставить преклониться, и она — буквально никто.       «Ты куда выше нее. Ее шаги плавнее, тягучее, но то ради красоты. Ты шагаешь так, чтобы в любой момент уклониться от ножа. Народ предпочел бы смотреть на тебя. Они будут смотреть не на нее, на тебя!» — мысль, сорвавшаяся вдруг с цепи и устремившаяся в странном направлении, заставила Леру передернуть плечами. За такое и головы можно лишиться. «Давай полегче, » — осадила она хмуро.       «А если сейчас замахнуться и ударить ее в затылок? Мгновенно потеряет сознание. Если повезет, успеешь поймать ее, чтобы без шума. И всё. И нет великой и ужасной, » — размышляла Лера, пока руки машинально уже напряглись, просчитывая траекторию удара. — Знаю, о чем думаешь, — произнесла вдруг негромко Анна, но Лера вздрогнула и едва не налетела на чужую спину. Анна остановилась, глянула на нее в пол оборота. На лице играла мягкая улыбка, столь смиренная и беззлобная, что Лере стало нестерпимо стыдно. Она фыркнула, только чтобы как-то заполнить пустоту.       Анна повела безразлично плечом, двинулась к окну. Лера пошла было за ней, но Анна остановила жестом, бросила скучающее: — Хватит ходить за мной. Постой там, если боишься. Я сейчас, — и отошла.       Лера хотела было возмущенно возразить, что вообще-то ничего она не боится, но с места не двинулась, наблюдая, что же Анна собралась делать. Откроет окно, а оттуда сразу прилетит арбалетная стрела. Или влезут разбойники. Или…       Рама чуть хрустнула, приоткрываясь, в комнату пахнуло утренней прохладой. Туман под ногами опасливо скукожился, стал отползать прочь. Вот уже и Лерины башмаки стали видны отчетливо. Она осмотрела пол: ни стекол, ни капканов не было. И никого, кто скрывался бы, готовый напасть. Только старый темный паркет и больше решительно ничего. — Вот зачем этот туман нужен, — произнесла Анна, заставив Леру обернуться к ней. Отодвинула полу халата, и Лера вскрикнула, зажимая рот рукой. До колена левая нога Анны была мохнатой и изгибалась на подобии козлиной. Заканчивалась копытом. Вторая нога оказалась совершенно обычной, даже вполне себе притягательной: плавные изгибы, мягкое розовое колено и отчего-то крайне трогательные щиколотки, должно быть, на контрасте с мохнатым нечто. Анна, немного улыбнувшись Лериной реакции, пояснила: — Стыдно мне, что такой родилась. Да теперь уж и не сделаешь ничего, только вот — прятать. — А мне зачем показала? — растерялась Лера, даже подрастеряв на пару мгновений спесь. — Да потому что ты стоишь ни жива ни мертва. Вон, думаешь всякое, что чудовище я, — глянув на собственную ногу, она хмыкнула: — Ну, может так и есть. — На жалость давишь? — Лера нахмурилась. Не хотелось признавать, что если оно и так, то всё равно сработало.       Анна лишь пожала плечами, плюхнувшись в одно из кресел. Кивнула Лере на второе. — Присядь. Нам есть, что обсудить. — И что же? — Лера опасливо оглядела пространство за спинкой собственного кресла, присела на краешек. — Ты кажется, только недавно сказала, что самозванцам у вас не рады. — Не рады. Но, если бы ты чуть повременила, я бы сама позвала. — Зачем это? — Лера еще больше нахмурилась. Судя по поведению Анны, она о случившемся пару часов назад еще не узнала. Или, что вероятнее, всё это облачили в какую-то бытовую ссору, мол, выгнали девчонку из своих кругов. Вознамерилась помогать? Любопытно. — Хочу предложить кое-что, — Лера про себя хохотнула. Значит, догадка верна. — И что же? — Дружбу с кем-то более надежным, чем твои прошлые приятели, — Анна улыбнулась так же спокойно. «Что ей известно?» — гадала Лера. Но понимала, что, если спросить, пути назад уже не будет. Либо придется платить за молчание, либо привлечет внимание Анны к этому. А та рано или поздно что-то раскопает. Нет, спрашивать было никак нельзя. — С чего ты решила, что я захочу дружить? С тобой, — последнее она особенно подчеркнула. — Все считают меня сущим чудовищем, но ты ведь понимаешь? Слабые всегда таковыми считают сильных. Это правило, на котором держится мир. Здесь ничего не изменить, — Анна говорила легко и размеренно, внушая тоном уверенность в том, что слова — ничто иное, как правда.       Лера хохотнула: — Знаю я, какая ты святоша. Слухи не берутся на пустом месте. — Слухи о тебе — тоже? — Анна прищурилась, заметив, как Лера вспыхнула на этих словах. — Поосторожней, принцесса. А то дружба может и не состояться. — Расслабься, мышка. Я шучу, — Анна улыбнулась беззлобно, продолжила: — У меня хорошее предложение, вот увидишь. — Я заинтригована. Еще пара общих фраз и ты неизбежно потеряешь меня. Я усну, — фыркнула Лера, впрочем, действительной скуки не испытывала. Она думала об убийствах и этом странном мотиве, связанном с появлением Ноэля. Даже, если это и был Третьяков, как-то уж слишком странно рубить собственных любовников. Недоставало весомого фрагмента: почему у людей пропадали части? Притом разные. На коллекционирование не похоже, чтобы собрать жуткий человеческий манекен — слишком незначительные фрагменты. Так весь Дармунд придется нашинковать. Нет, кто-то явно старался спихнуть вину на Третьякова, только зачем? Да и, чтобы обвинить знатного дворянина, нужно быть, как минимум, на голову выше него и клуба, который встанет на его защиту. А учитывая, что кому-то удавалось действовать столь филигранно, что академия до сих пор не погрязла в панике, это должен был быть кто-то, кому под силу заставить всех замолчать. А такой человек был всего один. — Твой регент знает, с кем ты собралась дружить? — Я не отчитываюсь перед ним, — голос Анны резанул металлом. — В самом деле? — Лера вскинула брови.       А Ян утверждал, что она марионетка в чужих руках. Только, кажется, марионетке не слишком нравилась роль. — Мы не об этом говорим, — прошипела Анна, быстро собираясь с мыслями. Ровно продолжила: — Я думаю, мне пригодится такая союзница, как ты. — Это я уже поняла. Но ты-то мне зачем, принцесса? — улыбнулась Лера, наблюдая за гневным лицом Анны. — Хочешь подловить меня. Нарочито «тыкаешь» со входа, хамишь — ждешь, что я начну вопить, что я наследница и как ты вообще смеешь? Я не стану. Не знаю, что тебе там про меня рассказывали, только я не маленькая девочка, которой можно крутить. Мне всего лишь недостает в клубе людей, которые в будущем смогут стать хорошими военными. — «Смогут стать»? То есть, сейчас я тебя не устраиваю? — Лера ухмыльнулась. — Нет, — не уклоняясь, мгновенно откликнулась Анна. — Я вижу, что ты многое умеешь, но сейчас ты как старая телега. — Дай мне хоть одну причину не избить тебя за «старую телегу», — отчеканила она совершенно ровно, но в голосе проступил гнев. — Я это к тому, что телега отлично выполняет функции. Но старая покрывается ржавчиной и работает хуже. Ее легко можно очистить, она снова поедет. Но каретой не станет, так и останется телегой. Только, если не разобрать и не сделать что-то совсем новое. Так вот из тебя я могу собрать автомобиль. — Я скажу честно, метафоры — не твоя сильная сторона, — хмыкнула Лера, откидываясь на спинку. Заставила сфокусировать плывущий от усталости взгляд, подавила зевок. Глянула серьезно. — Оставим телеги и колеса. Что ты действительно хочешь? — Я вижу, что у тебя много умений. Я видела других девушек из отряда и видела тебя. Они стараются, но им еще не хватает навыков. Они каждый раз об этом думают. Ты не думаешь: твое тело само знает, что делать. Только на этих навыках «ржавчина». Она уйдет с тренировками, ты снова вернешься в форму, уж не знаю, где ты там ее набрала. Но эти девушки научатся уже заведомо большему. Телега не станет каретой, — Анна усмехнулась холодному интересу Леры. — И как ты собралась делать из меня автомобиль? — Лера скривила губы в недоверии. — Возьмем твои навыки и мои. Тебя учили тому, чем пользуются стражники: хабалистые мужики, понятия не имеющие о чести. Там особого ума не надо. Я же могу научить самому искусству боя, добавить в это лоск. Хочешь? — Что может знать принцесса о боях? — Лера прищурилась лукаво, специально резанув по больному. Сейчас точно взбесится, выдаст себя настоящую!       Анна подвела. На замечание легко пожала плечами, отозвалась: — «Принцессами» отец растил братьев. Он, видимо, понимал, что из женщины сделать воина проще, чем из мужчины. Их можно обучить, натаскать с раннего возраста, но у них нет того, что есть у женщин — ненависти. А потому, пока мальчики чесали языками, отец выточил из меня меч, силе которого нет равных. И ты станешь непревзойденным воином под моим началом, если пожелаешь.       «Меч, да. Но в чьих руках?» — Лера покачала головой. — А взамен? — Взамен ты будешь мне верна. — Я никому не верна. — Верна, — Анна улыбнулась снисходительно. — Ты верна Яну, думаешь, что он силен. Все сейчас так думают, потому что сопливый мальчишка прыгнул выше головы. Только он по-прежнему слаб на фоне меня. И как бы ни старался, ему не обрести такой силы. — Сила — это еще не всё, — покачала головой Лера. — Ты ошибаешься. Меч сильнее пера. И что бы кто ни говорил, это навсегда так. — Ну и с чего ты решила, что я пойду за тобой? Если я уже выбрала Яна. — Потому что ты умна. Ты правильно поступила, что выбрала именно его. Ни в один приличный клуб новобранцев не взяли бы, а тут ты вклинилась в резонанс. И теперь о тебе знают все. И только поэтому я сейчас вообще с тобой говорю, — Лера вновь увидела перед собой властную умную женщину, какой рисовали Анну в рассказах другие. Она тем временем продолжала: — У меня уже собственная империя, меня страшатся, хотя я даже еще не взошла на престол. Я сильнее многих. Точно сильнее Яна. И я вижу, что ты не так глупа, чтобы спутаться с заведомо слабыми. Поэтому-то ты и будешь со мной. — А если соглашусь и передумаю, тогда что? Навыки не отберешь, — Лера глянула с насмешливым интересом. — Ты не передумаешь. Сейчас ты по-прежнему считаешь меня злодейкой, но злодеев в мире не бывает. Бывают глупые, наивные герои, считающие, что они знают, как для всех лучше. И есть мы — те, кому приходится удерживать мир, который герои так хотят развалить. Я лишь делаю то, что считаю верным. Я пустила тебя в свой дом, говорила на равных, хотя ты и… — взгляд вдруг наполнился брезгливым отвращением.       Лера хохотнула: — И кто же? — Вообще никто. Но я предлагаю тебе стать кем-то. И прошу взамен лишь немного доверия и сочувствия. Поверь, я заслуживаю уважения. — Те, кто его заслуживают, не просят в это поверить, — Лера поднялась из кресла, направляясь к выходу. — Куда ты? — Анна порывисто подскочила на ноги. Лицо сделалось злым и тревожным. — От Яна сегодня придет человек. Он затребует, чтобы я явилась на встречу без охраны, а я откажу. Со мной можешь пойти ты. Решайся! — Лера не обернулась. Тогда Анна все же стушевалась, села обратно, глянула холоднее. Произнесла зычно, обращаясь куда-то в пространство: — Парни, планы изменились! Собирайтесь. Мы идем на встречу с королем самозванцев.       Лера замерла на полушаге, нервно сжала челюсть. Пробормотала: — Ты не можешь. Это нарушит условия. — Я ему не подчиняюсь, — расхохоталась Анна. Добавила мягче: — К тому же, он без охраны точно не заявится.       «Заявится, потому что самонадеянный дурак, » — подумала Лера, — «Только охрана у него всё же будет». Взгляд ее остекленел на несколько мгновений, перед глазами мелькнули знакомые лица: смеющийся Третьяков, строгий Алек и он — заставляющий трепетать любое, даже самое черствое сердце. — Схожу в ванную. Ночка была та еще, — Лера обернулась, глянула в довольные глаза Анны. — Переоденусь и двинем на встречу. Посмотрим, во что выльется. Доброй ночи, принцесса.       С этими словами она вышла. Анна поднялась с кресла. Лицо ее вмиг вернуло прежнюю хладнокровность. Она повела ладонью по воздуху, будто сгребая из него магию в кулак. Размахнувшись, резко швырнула сноп искр к окну. Оно с грохотом захлопнулось. За одно лишь мгновение пол снова затянул туман. Анна хмыкнула, повела пальцами по жесткой шерсти у копыта. Иллюзия рассыпалась на мелкие искры, из-под нее показалась здоровая нога.       В одном девушки сошлись во мнениях, бросив совсем тихо, сквозь зубы: — Наивная дура.

***

      В церкви пахло ладаном, цедрой лимона и смолой. Она нагревалась в старых досках стен, плавилась, иногда проступая наружу, и душный запах разносился по помещению вместе с пылью, крошечными искорками горящей в лучах солнца, пробивающихся через щели внутрь. Лучи взрезали густую темень, обидно щипали ее плотные бока, задиристо огибали один другого, смешиваясь в чехарду, озаряя собой потертые бронзовые фигуры алтаря в дальнем углу. В бронзе навек застыли блаженные лики святых, равно, как и лики проклятых. Они стояли по обе стороны от распятия, как равные. И всё же на демонах были кандалы, а над головами святых — нимбы. Кто знает, что из этого сдерживало сильнее.       Здание удивило Леру. Она еще не встречала в Дармунде подобной запущенности. Все их сараи походили на дворцы, а дворцы не имели себе подобия. Эта церквушка напомнила Лере дом в его ветхой, кроткой гостеприимности. Она впервые за несколько месяцев на миг будто очутилась в родной деревушке. В грудной клетке защемило как-то странно.       Спешно ступая за Анной, облачившейся в столь белоснежную накидку, что щипало глаза, Лера пробормотала отрешенно, не в силах отвести взгляда от полустертых фресок на стенах: — Я смотрю, религию у вас не жалуют?       Анна обернулась на Леру, глянула странно. Сухо и как-то нехотя отозвалась: — Ты слишком много времени прожила в Нижнемирье, — Лера, хоть и не видела ее лица, почувствовала, как Анна пренебрежительно нахмурилась, фыркнув: — Варвары. Верят невесть во что. — Ты атеистка что ли? — удивилась Лера.       Анна вдруг развернулась столь резко, что Лера едва не налетела на нее. Обожгла ледяным взглядом, чеканя сквозь зубы: — Думай, что несешь! Наша династия — помазанники на власть самого Господа Бога. — Лично назначал? — Лера ухмыльнулась. — Ах ты! — глаза Анны вспыхнули гневом. Рука метнулась в замахе к щеке Леры, но та непоколебимо отразила удар, ловя запястье в воздухе. — Следи за руками, принцесса, — рыкнула тихо и страшно. — Искусство искусством, а зад я тебе и по-простому надеру, усекла? Твоих людей здесь нет.       Тут руку Леры в один миг пронзила боль, как от удара током. Она вскрикнула, разжимая хватку. На ладони красовался ожог. Анна мелодично хохотнула: — Они мне здесь ни к чему. А за такое невежество можно лишиться языка. Скажи спасибо, — она с достоинством выдержала паузу и наконец продолжила: — В Высших измерениях верят в Бога, потому что прекрасно знают, что он есть. У нас есть доказательства, а не невежественные верования нижнемирцев в эфемерное чудо. Ну уж нет, у нас все по-настоящему. — Тогда почему церковь не жалуете? — Лера вновь обвела взглядом запущенное помещение. Захотелось перекреститься. Она тут же укорила себя: откуда такие мысли? Коль раньше не верила, отчего начинать теперь? Грех это — лицемерие. — В ней нет нужды, в церкви этой. Бог не вслушивается в жалкие причитания кого-попало. Те, кто действительно хотят быть услышанными, должны назначить встречу. — И сделать это может, конечно, любой нуждающийся, — сорвалось с губ едко. Лера неспешно пошла вдоль стен, едва касаясь мест, где штукатурка сохранила целостность. Обвела пальцами скол, будто прикосновением могла излечить раны времени. Они оставили на руках отпечаток — вместо багрового почему-то белоснежную крошку.       Анна разозлилась ни на шутку. Почти закричала: — Не глупи! У крестьян картошка не взошла, а Богу что ли всё это решать? У него другие дела. Мелкими вопросами занимается небесная канцелярия. Но им церкви тоже не нужны. Приходишь лично, подаешь запрос. Тебе отвечают. Всё как у цивилизованных людей, ничего необычного. — И как попасть в эту вашу канцелярию? — Ты из леса что ли выбралась? — Анна сменила гнев на недоверие, нахмурилась, вглядываясь в Леру. Та взглянула с выжидающим интересом в ответ. Анна в смятении протянула: — В церквях есть Зыбкие места, через них можно попасть к берегу Зыбких океанов. Там ожидают лодочники. За скромную плату доставят туда без вопросов. Если мертв — еще легче. — И какова же скромная плата? — губы Леры дрогнули в улыбке. — Частичка собственной магии. Каждый имеет какой-то запас на всю жизнь, но коль желает получить помощь от самого Бога, пусть будет готов жертвовать, — Анна пренебрежительно дернула плечом, огибая нестройные ряды простых деревянных лавок и направляясь вглубь здания. — А как быть тем, кто уже истощен? Или тем, кто не имеет магии вовсе? — Лера пребывала в странной для самой себя задумчивости. Последовала не столько за Анной, сколько за тьмой в дальнем конце помещения. Что-то оттуда манило, звало к себе. Она повиновалась негласному зову.       К ее удивлению, потянуло ее не к алтарю, а к какой-то странной рамке. «Ну и на том спасибо. Не хватало еще, и правда, уверовать на старости лет, » — проскользнула ехидная мысль, но снова пронеслась где-то далеко, принадлежа не самой Лере, а кому-то чужому.       Странная конструкция, привлекшая Лерино внимание, располагалась на постаменте и напоминала зеркало, а если быть точнее, то просто раму от него. В этой раме не было ничего, легко можно было увидеть алтарь по ту сторону — единственное торжественное украшение сего места. И вместе с тем Лера видела собственное зыбкое отражение.       Показалось, иконы смотрят на нее со дна озера. Лера вздрогнула от этой мысли, даже шагнула вбок, дабы убедиться, что иконы все-таки на стене. Никакой воды там не было.       Сверху на раме было выгравировано на латыни: «Ita ut virtus». — «Такова добродетель», — пробормотала Лера. — Скромность — не порок, а? — Богу ни к чему скромность. Она создана для несовершенных людей. Бог — истинное совершенство. — Совершенство создающее несовершенство… Ежели Бог желает предотвратить зло, но не может, значит, он не всесилен. Может, но не желает? Значит, жесток. А ежели ни то, ни другое, то по какому праву мы зовем его Богом? — Лера замолчала, вглядываясь в потемневшие от времени буквы. «Такова добродетель».       Обернувшись к Анне, она сказала: — Знаешь, наши люди верят в то абсолютное добро, которого нет в вашем Боге. И лучше уж никогда не узнать правды, чем узнать такую. — Почему ты зовешь этих недоумков своими? Тебя ведь с ними ничего не связывает. В твоих венах течет магия, а они — пустые сосуды, пересохшие реки без капли живительной воды. Они нам не ровня, — ее глаза горели ровным холодным светом. — Наследников пропускают в рай без очереди, — Лера усмехнулась. Вышло горько. Желая как-то уйти от неприятной темы, она поинтересовалась: — Почему Ян назначил встречу здесь? Какое-то особое место?       Лера вспомнила разговор в деревне, когда она приняла его за священника. Казалось, это было в прошлой жизни. Он стал так близок. Как-то не верилось, что такой, как он, вдруг решит между делом заглянуть в церковь. Отличное место для семейной встречи, ничего не скажешь! — Должно быть, он считает, что мы должны говорить втроем, — повела плечом Анна. — Ему неизвестно, что я здесь, — Лера покосилась на спутницу недоверчиво.       Та хохотнула: — О нет, мышка, ты не поняла. Тут вопрос чисто семейный. Пойдем. Представлю тебя отставному наследнику. Вернее, он сегодня отсутствует, но хоть на гроб его взглянем. Зрелище стоящее!       Пристройка церкви оказалась разбита разноцветными отсветами витражных стекол на яркие сегменты, как в калейдоскопе. Посреди помещения стояло нечто на подобие колбы. Прямо в ее середине зияла дыра. Под ногами захрустело стекло, запахло спиртом. Лера присела на корточки перед величественной конструкцией, склонилась к полу, принюхиваясь. Удивленно глянула на Анну снизу-вверх: — Коньяк кто-то пролил. Что здесь случилось? — О, это забавная история, — Анна усмехнулась как-то сдавленно. — Ноэль был взбалмошным юношей, любил выпить. Коньяком увлекался. Сильно. Однажды по-пьяни поспорил, да и написал в завещании, что похоронить должны непременно в бутыли с коньяком.       Лере это забавным не показалось, скорее чем-то сумасшедшим. Она спешно поднялась, будто коньяк на полу мог как-то навредить ей, пробормотала: — И церковь допустила… — За скромную плату, — всё та же улыбка при обжигающе холодных глазах задержалась на губах Анны. — А случилось тут собственно то, что тело кто-то похитил. Где-то пару дней назад. — Ян почти не говорил о брате, — Лера пропустила замечание о плате мимо ушей. Она так и не смогла понять, как всё это вышло? Умер человек, наследник! Не мог же он исчезнуть бесследно. Но о нем молчали разом все. Помнили, но молчали! Было ли это делом рук Владислава? Даже о Викторе Михееве, сыне простого советника, говорили больше. Или такова народная любовь? Не оправдав ожиданий, тебя похоронят в беспамятстве. — Как именно он умер? Ноэль, — спросила Лера, разглядывая разбитую колбу в человеческий рост. Казалось, она видит человека, который должен здесь быть, но почему-то отсутствует. Прекрасно могла представить юношу, похожего на Яна и при том сочетавшего в себе властность и грацию Анны. Горделивую улыбку Третьякова. Твердость Алека. Таких людей зовут роковыми. Они не могут исчезать бесследно. Просто так не бывает. — Его убили, — Анна расплылась в улыбке, глаза ее отразили тьму. — Но дело замяли. Быстро. Для королевства один наследник — уже огромная потеря. Обвинение значило бы, что лишиться придется и второго. — Это ты? — Лера отшатнулась от нее в ужасе, попятилась назад. — Ты его убила?! — О, нет, мышка. Это был тот, кого ты считаешь едва ли не Богом. Хотя он все такой же маленький, трусливый мальчишка. И лжец, каких поискать.