Самозванцы

— Аня, ты здесь?       Прошло не менее получаса, прежде чем ветхая дверь скрипнула, и из ее проема вместе с лучами солнца просочился стройный силуэт Яна. Лера даже вздрогнула, едва не выронив зажигалку — крутила ее в руке, пока ждала. Приподнялась, отлепляясь от стены, тихонько шагнула в объятия темени подальше, за иконостас. Место было во многом весьма удачное: во-первых, рядом со скульптурой распятия обнаружилась небольшая щель, через которую удобно просматривалась комната, а во-вторых, позади имелась дверь на улицу — в случае чего можно было легко сбежать.       Анна, рассеянно блуждавшая по помещению, остановилась. Взгляд, которым она одарила на Яна, Лере совсем не понравился. «Мегера. Говоришь, слухи всё? Такое увидишь — больше не забудешь, » — хмыкнула про себя, постыдно радуясь, что с таким пренебрежением Анна смотрит сейчас не на нее. Она бы вздрогнула, без сомнения. После этого Анну пришлось бы убить. — Приветствую, — Первомаева держалась даже холоднее, чем в первую их встречу. На тонком личике застыла гримаса обиды и отвращения. Анна не могла и, кажется, вовсе не хотела скрыть этого. — И даже здравствовать не пожелаешь? — Ян вскинул брови, подошел ближе неровной поступью. Тело не слушалось его, ноги заплетались. Лера насторожилась, вглядываясь внимательнее. Только бы не заметила Анна, только бы не решила, что сейчас он легкая мишень. Мишень ли? Слова Анны про убийство не шли из головы.       Лера еще раз обшарила помещение взглядом. Витражи почти во всю высоту стены, два выхода у противоположных стен, небольшая дыра в крыше… А вот последнее уже опасно. Она, пригнувшись, отползла в проход к залу. Держась тени, двигаясь вдоль стены почти вплотную, подобралась ближе к говорящим. Уставилась в проплешину в крыше так и эдак. Ничего.       Анна бросила звонко и резко: — Ты хотел встретиться. Говори. У меня мало времени. — Вот как, — губы Яна дрогнули в легкой улыбке, но в глазах не было веселья. Он смотрел на нее как-то не так. Лера не хотела, чтобы он так смотрел. Она хотела видеть его отважным, не ведающим слабости и страха. Ян искал поддержки. — Только сегодня узнал, что его тело… — Украдено, я в курсе. Новости доходят быстрее, когда занят делом, — не дослушав, оборвала Анна. — Какое это отношение имеет к нам и нашему разговору?       Ян отступил назад, неверяще покачал головой. Лера воспользовалась тем, что он повернулся к ней спиной, метнулась обратно в укрытие. Двигалась короткими перебежками, стараясь корпусом не отворачиваться от потенциальной угрозы, а потому перемещалась почти спиной вперед, пристально следя за чужими телодвижениями. Обернется — она тут же нырнет на пол, там затаится на какое-то время. При должной неподвижности всё пройдет хорошо.       И вот уже спасительная тень иконостаса. Всё еще глядя на этих двоих, она ступила назад. Каблук встал на что-то не то. Это что-то тихо выдохнуло, поймало ее пальцами за предплечье.       Ян, тем временем, не оставлял попыток достучаться. Пробормотал растерянно: — Он наш брат. Это должно иметь к нам отношение. Происходят убийства, потом исчезает тело! Это что-то значит! — Отец успел приставить охрану. Более это не имеет к нам никакого отношения, — хмыкнула Анна в ответ.       Лера медленно обернулась, отвлекаясь от перепалки. Их конфликт выглядел жалко. Она всё никак не могла понять, зачем Ян пришел к ней. Неужели забыл, кто она такая? Наивный мальчишка.       На Леру уставились два разноцветных глаза. Оба были одинаково осознанными и хмурыми, с примесью тревоги. Чужой крепкий палец метнулся к узким губам, коснулся их невесомо. Лера, в свою очередь, медленно отцепила чужую руку от собственной. Чуть качнула головой, вскинула обе руки едва повыше плеч. Юлиан тоже кивнул, сделал осторожный шаг назад.       Она мягко повела пальцами по воздуху. Язык жестов знала только из одной единственной операции еще в Карсе, да и то, это было «тебе пизда», «не стрелять» и корявое «нет враг», что должно было внушить сопернику желание пойти на мировую. За это и зацепилась. Сложила вместе безымянный и большой палец, получившимся жестом махнула рукой вниз. Глаза Юлиана испуганно округлились. Она чуть покраснела, но всё же завершила: рукой, с подогнутым внутрь большим пальцем, коснулась лба, затем резко развернула ладонь.       Впечатление было произведено неизгладимое. Брови Юлиана взметнулись куда-то по направлению к корням волос, глаза округлились, а лицо оторопело вытянулось. Помедлив немного, он тихонько проговорил: — Это ты мне смерти сейчас пожелала?       Лера подавилась смешком, прижала пальцы к губам. Быстро замотала головой, поспешно отняла руку, произнесла безмолвно: — Без глупостей.       Юлиан вгляделся в ее рот сосредоточено, затем коротко кивнул. Контакт был установлен, оставалось договориться. Лера бросила косой взгляд на щель в иконостасе, — за ней кипел скандал, — тихо хмыкнула. Вновь оглянулась к Юлиану, так же безмолвно отчеканила: — Чей будешь? С Яном?       Юлиан видимо не совсем понял, потому что растерянно нахмурился, глянул ей виновато в глаза. Она вздохнула, кивнула на ту сторону, из-за которой доносились крики. Повторила: — С Яном?       Он спешно кивнул, произнес так же тихо: — Он попросил присмотреть. Вооружена?       Лера кивнула на Анну, отрицательно качнула головой. Вместо характеристики о себе показала кобуру на ремне. Юлиан махнул головой, продемонстрировал потертую кожаную поножу. К ней был прицеплен револьвер. Лера произнесла губами: — На его стороне, — и указала на себя пальцем. Юлиан глянул скептически, но возражать не стал. На том и порешили. Она повторила его первый жест, приложила к губам палец. Отвернулась, присела, вглядываясь в просвет. Через полминуты Юлиан опустился рядом. Лера оглянулась, кивнула, чуть дернув губами в улыбке. Немного подвинулась в сторону, позволяя и ему взглянуть.       По ту сторону Ян явно подрастерял пыл, чего нельзя было сказать об Анне. Она продолжала истерически кричать. Ян прервал ее монолог тихо и как-то скорбно: — Я лишь хотел увидеть тебя. Поговорить с сестрой. Как раньше. — Как раньше уже не будет. После того, что ты сделал, — Анна хмыкнула и отвернулась, возвращаясь к рассматриванию фрески. На миг показалось, что она и правда забыла о Яне, стоящем позади. Лицо ее выровнялось, стало совсем спокойным. Она пространно махнула рукой в воздухе. — Пока не избавишься от этой мерзости, я не желаю говорить. Уходи. — Анна, это вздор, — Ян улыбнулся непонимающе. В миг, когда в голове появилась догадка, он нахмурился. Улыбка медленно сползла с губ. — Почему ты обозлилась? Я ничего такого не сделал. Ты ведь даже не сказала, почему вдруг объявила мне войну! Что я должен был исправить? — он развел руками. Видно было, как пальцы мелко дрожат, а губы, хоть и силились не выдавать печали, всё стремились сжаться посильнее. — Не знаешь, что сделал? — Анна полоснула ядовитым взглядом, фыркнула, как скаковая лошадь. Бросила злобно: — Речь о том, что ты наговорил бедному отцу! — О боже! — Ян хохотнул, прикрывая пальцами глаза. — Не говори, что ты серьезно взъелась на это. Я разозлился. Он думал, что я стану молчать всю жизнь, но я не хотел лгать. Сказал, как есть. — Ты хоть понимаешь, как это унизительно для нас?! — Анна вдруг почти закричала, в глазах полыхнуло нечто, чего Лера никогда ранее не видела в человеке. Ей подумалось, что Анна заплачет, но она лишь сделалась яростнее. Тогда Лере показалось, что из ее рта должен прыснуть яд. Так почти и вышло: — Мы из уважаемого рода, а когда на нас и так обрушивается народное недовольство, ты выдаешь такое! Отец растил тебя нормальным! А ты… Мужеложство — подумать только! Бедный отец… — она скорбно прикрыла глаза, качая головой. Леру затошнило от этого внезапного и совершенно неуместного притворства. — Ань, — Ян улыбался, но до того болезненно, что у Леры у самой защемило в груди. — Откуда взялся этот бред? Гнев отца вполне ясен — для наследника, как он считаел, это неприемлемо. Более того, он поставил вполне точные условия: если я откажусь от наследства, могу хоть в брак с мужчиной вступить. — Но ты не отказался! — вспыхнула Анна. — Нет, — Ян лукаво добавил: — Я ему ничем не обязан: ни тогда, ни, тем более, теперь. Принимать условия или нет — только мое дело. Но мне непонятен твой гнев. Это ребячество! Тебя правда так раздражают мои половые связи, или дело всё-таки в престоле? Не заставляй меня разочаровываться, сестренка. Ты, вроде, не глупа. — Молчи! Если отец и сказал такое… — она отвела взгляд, на миг сжав губы. «Сомневается?» — удивилась Лера. Но Анна спешно продолжила, напирая новой волной гнева: — Я с этим не смирюсь! Я считаю, тебя и вовсе нельзя было допускать до Школьного Совета с такими наклонностями. Такой человек не должен управлять королевством. — Почему ты… Почему тебя вообще так волнует моя личная жизнь? — Ян показался Лере сейчас каким-то особенно потерянным. Он явно ожидал чего-то другого, но чего именно, она сама искренне не могла понять. Анна сейчас была как раз той Анной, о ком слагали темные истории. Она была собой. Кого он хотел встретить? «Ну ты дура что ли? Мальчик всю семью потерял, одна эта змея осталась. С сестрой хотел поговорить, не удивительно,» — укорила саму себя за черствость. Хотелось поддержать его, отчаянно прижать к себе, чтобы только дать понять: он не один. Она не могла. Он не желал ее видеть, не желал поддержки. Вообще ни чьей. Хотя явно в этом отчаянно нуждался. — Потому что ты забываешь, что личной жизни у тебя быть не может, коль уж называешься наследником. Пока ты носишь фамилию Первомаевых, будь добр соответствовать ей! — А не то что? — Ян нахмурился, с вызовом шагнул вперед. — Ноэль тоже слабо соответствовал статусу наследника, и что-то ты не кричала ему, чтобы убирался! — в голосе вдруг пробилась боль, вырвалась наружу.       Анна выпрямилась, обернулась на него всем корпусом. Медленно, вкрадчиво проговорила: — Нет. Но он мертв, — она поймала нервный всхлип Яна, в глазах мелькнуло хищное блаженство. Анна произнесла медленно, смакуя каждое слово: — Мертвых не судят.       Ян качнулся вбок. Лера вздрогнула, решив было, что сейчас он рухнет, но он удержался. Рассеянно мазнул по щеке ладонью, выудил из кармана жилетки небольшую фляжку. Произнес тихонько: — Ань, выпей со мной. Пожалуйста.       Он просил ее как старшую сестру, как единственного человека во всем мире, который сейчас мог его спасти. От этого ответа будто зависел какой-то важный исход лично для него. Речь здесь шла совсем не о фляге, а о чем-то чрезвычайно важном. Как секретный язык, который знали лишь они двое и более никто. И вопрос этот могли разрешить лишь они. Непослушные пальцы Яна всё попытались свернуть крышку, но не выходило. Он поджал губы, борясь с дрожью в руках. Прошептал что-то себе под нос.       Лера представила, как наяву, как черты Анны становятся на миг мягче. Она ступает ближе, касается его плеча. Он вздрагивает, конечно, вздрагивает, ну, а кто бы не вздрогнул? Но успокаивается, смотрит на нее ровно. Она с мягким выражением забирает из дрожащих рук флягу, ровным движением откупоривает. Ей волноваться не о чем. И делает глубокий глоток. Глоток из чаши мира.       Анна брезгливо сморщилась, будто перед ней стоял не собственный брат, а кто-то столь отвратительный, что само его существование доставляло неприятные ощущения. Бросила отрывисто: — Вот еще! С какой это стати? — Действительно, — Ян улыбнулся, закусывая нижнюю губу. Наконец, справился с флягой, сделал несколько спешных крупных глотков. Закашлялся чем-то крепким, тяжело сгибаясь пополам. Сквозь кашель толчками прорвался смех. — Думаешь, отравлю тебя, да? — он вдруг расхохотался в полный голос, так страшно, что Лера отпрянула от щели, а Юлиан недоуменно глянул на нее. Хохот Яна эхом отразился от сводов, умножаясь в бесконечный грохот громового раската. Он уткнулся лицом в ладони, зашелся мелкими спазмами. Плечи задрожали совсем не как у смеющихся. Он горестно пробормотал: — Как можно, Аня?!       Сорвался с места, кидаясь ей на плечи. Анна отшатнулась было в страхе, но поздно — он уже сгреб ее в охапку, повиснув обессиленно на чужих покатых плечах. Взгляд Анны — перепуганный до ужаса и вместе с тем преисполненный отвращения — забегал по иконостасу в поисках глаз Леры. Она отступила от щели, качнула головой, скорбно стискивая губы. Скулы нестерпимо заныли. Захотелось кричать.       Сквозь чужие, кажущиеся ей сейчас своими, всхлипы послышалось пугающее до мурашек: — Аня! Анечка… — крик мольбы — вот, что это было. Ян умолял ее, упрашивал, как только мог: — Однажды мы выберемся из этого, я обещаю. Я вытащу нас, — вся его речь походила сейчас на истерический бред. Брошенная на полу фляга подтверждала мысль. «Может, она права. Не справился, поддался чувствам. Так трудно сохранить рассудок в этой ситуации. Его не в чем винить, » — подумала Лера, съезжая спиной по стене к полу.       Столкнулась взглядом с сочувственными глазами Юлиана. Он сидел в метре от нее, но глядел как-то чуть сверху. Изучал ее. Лере показалось, что что-то внутри него сейчас борется, пытаясь выбрать сторону. То и дело во взгляде пробивалось то сочувствие, то глубокое непонимание, граничащее с неприязнью. Она никак не могла оторвать взгляда от человека, так инфернально похожего на того, кого она долгие годы любила больше жизни. В ушах вновь и вновь эхом доносилось: «Вернешься ко мне?» Казалось, такого просто не могло быть: будто прошлое и будущее схлестнулись, а настоящее осталось в стороне.       Донесся гневный крик Анны: — Да что ты несешь?! Ты ненормален!       Лера отбросила эмоции, вновь прижалась глазом к щели. Злость Первомаевой и это странное состояние Яна становилось просто опасным. В любой миг могло потребоваться вмешательство. На секунду она подумала: «Кого ты станешь защищать? Что если он, и правда, сошел с ума? А она? Ты готова позволить ему ее убить?» — Лера тряхнула головой, чтобы отогнать страшный вопрос, но он тупой болью пульсировал в висках.       Ян отстранился от Анны, глянул на нее. Обреченно качнул головой: — Конечно, он не допустил бы… Что он сделал с тобой, Анечка? — и вновь согнулся от плача, оседая на пол.       На лице Анны мгновенно сменялись эмоции одна другой. Гнев перемежался непониманием, а вместе с тем каким-то пугающим любопытством. Она коршуном бросилась к Яну, уцепилась когтями за плечо. Прошипела в самое ухо: — Что ты несешь, черт бы тебя побрал?! — Ты не та, кого я знал. Ты не моя сестра. Ноэль догадался, — пробормотал Ян. Что поражало в нем, так это то, что Анны он нисколько не пугался. Его безразличие по этому поводу местами граничило с отсутствием банального инстинкта самосохранения. Сквозь слезы он улыбнулся, глянув на Анну тепло. — Он знал тебя, как никто другой, так любил… Он бы тоже понял, что ты не та. Он подменил тебя, запудрил мозги. — Кто подменил? Ноэль? Что за вздор?! — несмотря на то, что звучало это в самом деле бредово, лицо Анны отчего-то было излишне сосредоточенным, словно она пыталась понять что-то, что никак ей не удавалось. — Нет, не Ноэль, — Ян хохотнул этой догадке. — Отцу не была нужна настоящая ты. Слишком умная, неудобная. Ты могла стать угрозой. А стала оружием. Он похоронил тебя настоящую глубоко внутри, — он вдруг порывисто ткнул пальцем в висящую на ее груди массивную золотую брошь с изящной короной, инкрустированной драгоценными камнями. Проговорил тихо, вкрадчиво: — Прямо здесь. Обрек заняь свое место, пойти его же шагами на плаху. Но я не позволю. Мы выберемся, слышишь? — он стер с щеки слезы, кивнул мелко сам себе.       Поднялся на ноги, заспешил к выходу, не смея оборачиваться на сестру. А Анна сидела на полу на коленях, пустым взглядом пялясь на иконостас. В какой-то миг ее глаза и Лерины встретились. Лицо Анны пронзила какая-то странная эмоция, на грани безумия и ликования. Она закричала, и зычный голос ее эхом прокатился по зданию, затихая в ушах много позже, чем был услышан: — Ведь это ты убил Ноэля, не так ли?       Ян дрогнул всем телом, застывая на месте подобно изваянию. Анна хищно бросила взгляд ему вслед. Рывком поднялась, рванула к нему, тут же бросаясь на спину с кулаками. Ян так и не двинулся с места, лишь обернулся, глядя на сестру в страхе. Теперь не он, а она казалась безумной. Она била и била кулаками в грудь. Совсем не как военная — это была измученная женщина в истерике. Анна зашипела прямо ему в лицо: — Ты ненавидел его! Ненавидел осознавать, что отец выбрал наследником его, а не наглое отродье вроде тебя!       Ян не шевелился. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не произнес. Глаза его смотрели не на Анну. Они рассматривали флягу, забытую на полу. Произнес что-то безмолвное, явно адресованное кому-то за пределами этой комнаты. И вдруг взгляд стал серьезным и осознанным.       Он поймал сестру за плечи, прекращая поток ударов. Вдруг рывком прижал к себе. Невесомо коснулся губами чужого виска. Она завыла, пытаясь отпрянуть: — Убийца!       Ян отступил, глянул на нее строго. Разочарованно. Так, словно она только что высадила обойму ему в спину. Нервно сглотнул, шепнул сдавленно: — Прощай, Аня.       С этими словами он скрылся из церкви. Скрип двери отчеркнул его образ от всего, что осталось внутри: от ужасающе странного гроба покойного брата, пустующего без владельца, от Юлиана, походящего на тень, от сестры, осевшей в рыданиях на холодные плиты пола. И от Леры, так свято верящей в светлый образ Яна. Не похожий на прочих: честный, открытый. Она на миг поверила, что он может что-то изменить. Эта иллюзия рассеялась, оставляя затхлую темень и еще одну искалеченную женщину.       Лера вышла из укрытия, спешными шагами бросилась к хрупкому силуэту Анны, распластавшемуся по полу. Вдруг под ногой что-то брякнуло, она едва не упала, проскользив на покатом предмете. Обернулась, удивленно глянула в сторону. На полу лежала военная фляжка, та самая из которой пил Ян. Такие выдавали всем студентам Обороны вместе с формой и необходимой экипировкой. Приподняв ее с пола, она заметила на пришитой кожаной бирке аккуратные буквы: «Алексей Исаев».