Самозванцы

— Хорошо, с Анной ясно: хочет убрать Яна, чтобы заполучить престол. Но что с Дмитрием?       Они шагали вдвоем, вслушиваясь в мирный хруст снега под ногами. «Это из-за того, что дорожка узкая. Из-за того, что холодно. Это простой человеческий инстинкт, » — убеждала себя Лера, отчаянно сопротивляясь желанию держаться к Юлиану поближе. «Он спит с твоим мужчиной, пока ты скитаешься черти где,» — твердило сознание, но Лера не могла избавиться от смутно приторного ощущения, что в обществе Калугина ей до смешного, до страшного хорошо. «Он похож на Эрика, такое бесследно не проходит,» — шипело изнутри недоверие. Лера боялась этой мысли равно, как и боялась Юлиана. Сильно. Но что было поделать, если всё ее существо ловило каждое слово, отчаянно выхватывало из несмелой речи, и торопилось отозваться чем-то новым, лишь бы не затухло пламя разговора.       Лес был светлым, отражая тусклое солнце в редких прогалинах снега, докуда оно доставало сквозь массивные ветви. Выдалось потепление и хвоя плакала на кожаные плечи мундиров, холодя шею. — Короткие волосы вам к лицу, — бросил задумчиво Юлиан, глянув на нее коротко. Лера изобразила карикатурное смущение, он закатил глаза. — Понимаю, почему Алек так бесится с вас. Вы невыносима! — Хватит комплиментов, — отмахнулась куда тревожнее, чем следовало. Возможность перейти на личное общение ошпаривала испугом. Лера старательно крутила факты в голове. — Предположим, Дмитрий подчищает прошлое. Решил избавиться от нелицеприятных этапов? — Ауч, какая вопиющая бестактность, — Юлиан трагично закатил глаза, так и не стерев с губ улыбку. — Если серьезно, это похоже на него в прошлом. Импульсивность, неконтролируемое желание всё подчинить, выстроить по идеальному сценарию, где он главный герой. Заметьте, герой! Он терпеть не мог упреки в свою сторону всю жизнь. — Это мистер Эпатаж не терпит упреков? — вскинула брови Лера. Но осеклась, поймав себя на том, что снова смотрит на публичную оболочку. Помедлив, протянула. — Ладно, здесь вы, пожалуй, правы. Но к чему убийства?.. Неужели он, правда, мог бы… — Я не знаю, — честно отозвался Юлиан. — Я видел его разным. Видел чутким и нежным, а видел и то, что хотел бы забыть навсегда. Боюсь, этого человека до конца не знает никто, даже он сам. Такие могут быть способны на всё. — Если теория верна, то мы на очереди. Как думаете, кто будет первым? — в глазах Леры мелькнула озорная искорка. — Смотря ради кого весь спектакль.       Юлиан глянул на нее как-то грустно, бросил впрочем со смешком: — Готов поспорить, с колом в сердце окажусь первым. Признаться, сначала подумал: может, из-за меня всё это? Потом увидел вас, понял — ошибся. — Убийства начались до моего знакомства с ним, да и вряд ли ради первой встречной он бы решил выкосить любовников, — Лера неловко дернула плечом, заставляя несколько хрупких капелек сорваться по рукаву вниз. Было что-то неверное в таком доверительном разговоре между любовниками одного и того же человека. Что-то неверное в спокойствии Юлиана, когда он глядел на нее. Знал ли он об их отношениях с братом? Черт его знает. Эрик был не из болтливых. «А может он не говорил о тебе просто потому, что и не было никаких отношений? Так, маленькая глупышка, втрескавшаяся в него по самое не могу.»       Юлиан кивнул покладисто: — Согласен, как-то нескладно. Но, возможно, доля моей заслуги всё же в этом была, кто знает. По крайней мере, кто победил, мы с вами узнаем первыми. — И где тут победа? — Лера бросила на Юлиана долгий взгляд, выгадывая в чужих чертах собственные. Он был совсем другим, ничуть не похожим. Он был льдом. Тем самым льдом, об который столько раз она обжигалась с Эриком. Значит, и Дмитрий повелся на этот лед… Надо же. — Не верю, что чья-то любовь действительно может быть настолько уродлива. — Верите, — невесело усмехнулся Юлиан. — Иначе это и не пришло бы вам в голову. Вы уже видели такую любовь. И я видел. В этом вся беда. — А может статься так, что Дмитрий окажется в сговоре с Кристиной? — она обернулась медленно, наблюдая за тем, как лицо Юлиана меняется. Наконец тот несмело кивнул: — В жизни не встречал людей более комплиментарных. Только ей повезло меньше. Мужчинам могут простить многое. Для женщины одна ошибка стоит жизни, — помедлив, он добавил. — Что любопытно, Кристина никогда не была трофеем Ноэля. Дмитрий был близок с ней еще до Первомаева. Пожалуй, это абсолютно уникальное обстоятельство. Почти такое же, как и убийства. — Похоже, пришли, — Лера выдала это чуть раньше, метров за пятьдесят до места назначения. Нужно было обдумать, научиться как-то жить с мыслью о кровавых расправах, в которых ей, по сути, некого было обвинить. Кого она отправит на плаху, Кристину? Девочку с переломанной судьбой? Или Дмитрия, которого любит больше жизни? Лере отчаянно хотелось, чтобы это оказались не они. Но она понимала: никому не идет эта история больше, чем им. На секунду ухватила в себе то инородное блескучее чувство, плещущееся в груди довольно давно. Теперь она узнала: это была ревность. Не к Кристине, и, конечно, не к Дмитрию. Скорее ко всем ним вместе. Ноэль был тем эпизодом, что сковал их воедино, не давая разбежаться даже после ужасающих событий, даже после предательства. В Лере не было от Ноэля ничего. И потому ее выкинули легко, без сожаления.       Прежде, чем успели подойти ближе, Лера выцепила взглядом клубок из двух фигур. На поляне чуть поодаль шла драка. Перебравшись, скрываясь за стволами деревьев, чуть вперед, Лера различила, что борется сразу группа. В общей массе вычленила Алека с Анной.       Эти двое были заметны издалека. Драка была танцем, стихией, тайфуном. Они били друг друга, кажется, всем телом, уклонялись, как поток воды огибает встречный камень. Хаос движений, обращенный в ужасающий порядок, завораживал. Лера застыла на несколько мгновений, наблюдая как, за свистом мечей то и дело загорается голубоватым кожа, словно покрывается вторым слоем. «Защита работает. Всё в норме, » — подумала, отходя в безопасное место, где заметить ее было невозможно.       И тут задумалась. Записи, которые она нашла у Анны, вероятно принадлежали кому-то из гильдии Травников или Науки. В ее клубе таких было человек десять. Даже, если принять во внимание то, что случайности здесь излишни, если предположить, что это кто-то, кто был замешан в расследовании ранее, остается Амалия Нолан и Кристина. Одна не из клуба, ее записи достать было бы сложнее. Могли ли они быть близки с Анной? Черт его знает. Лебедева ненавидит Яна, вполне возможно, что спуталась бы с его врагом, но она слишком преданна друзьям. Пошла бы она против них, учитывая, что однажды так уже поступила? Вполне. Но зачем Анне ее конспекты? Сама бы она не взялась творить кровавый культ, она недолюбливала брата. Для покушений на Яна ей и вовсе ничего не требовалось. А что, если она сама о чем-то догадалась, если напала на след убийцы?       Лера заставила себя остановиться. Задала еще раз вопрос: какая к черту разница? Ноэль никогда не был частью ее работы, это неважно. «А может просто не хочешь идти по следу? Боишься, в конце пути встретить любовничка и подружку?» — ехидно прощебетал голос внутри. Лера выматерилась. Как бы там ни было, сама Анна делать ничего не станет, а тем временем за пределами экзаменационного барьера Яна может убить кто-угодно. Да хоть бы люди Эрика. «Зато здесь они не достанут тебя, » — возразили изнутри. «И внутри, и снаружи меня грохнут свои же. Вот только разные «свои», — подумалось досадливо. Из двух равноценных вариантов, снаружи хотя бы было, что поискать. Лера махнула осторожно Юлиану, привлекая внимание. Напряглась, одними губами проговорила: — Мне нужно выбираться. Присмотри за ними сам, пойду к Яну. Я там нужнее.       Юлиан запротестовал, отчаянно замотал головой. Чтобы продолжить разговор, пришлось переползти до кустов, за которыми прятался он. — Ну что еще? — прошипела, заползая в укрытие. — Мысль с Яном хорошая, только не для вас. Вам безопаснее здесь, в конце концов, Алек вас не убьет. А вот люди моего брата — вполне. Следите за Анной, чтобы ничего не выкинула, а я проверю Яна и вернусь. Мы вроде сошлись на том, что основная угроза конкретно ему — Анна и Владислав? — дождавшись кивка, Юлиан уверенно подытожил. — И часа не займет. Тут от меня всё равно мало толку. Договорились? Доверяете?       Лера глянула с опаской на протянутую ладонь. Конечно, не доверяла. То, чему он научился на войне, она выучила в условиях мира. И усвоила не менее точно: доверять можно только себе. Но ей хотелось довериться, так хотелось, чтобы можно было в этом непроглядном мраке опереться хоть на чье-то плечо. И она оперлась. Протянула руку, крепко сжимая, с удовольствием чувствуя, как собственную ладонь без тени кокетства стискивают в ответ. — Только быстро. Если вас не будет больше часа, пойму, что что-то не так. — А как я искать-то вас тут буду? Лес большой. — Одолжу у вашего друга маячок. Идите, ну же! Принесите хорошие вести.

***

      Юлиан скрылся, а Лера скучающе уставилась на продолжающийся бой. Прочая потасовка уже угасла, браслеты на запястьях бойцов горели алым: убиты, пали смертью храбрых. Они медленно уходили, лениво переговариваясь между собой.       Алек с Анной всё кружили, то и дело отбрасывая друг друга. Вот над головой Алека просвистел меч, он не успел отразить атаку, подставляя собственные руки. Браслет панически заморгал красным, оповещая, что Алек потерпел поражение. Лера тревожно глянула на его запястье. Рукав постепенно багровел. Алек выругался сквозь зубы, бросил: — Славный бой. Талантливы, отдаю должное. — Благодарю, — Анна протянула Алеку ладонь, помогая подняться с земли. На миг взгляд задержался на окровавленном рукаве, но она ничего не сказала. Улыбнулась галантно. — Вы тоже неплохой боец. Приятно иногда потягаться с сильным соперником. Жаль только, я всегда побеждаю. — На мечах. Не думайте, что престол получите без боя.       Анна театрально вскинула брови: — И кто же станет биться? Вы? — Наши клубы идут нога в ногу. Кто знает, кому удастся совершить прыжок. — Боюсь, разочарую. Это не ваша борьба, — Анна покачала головой, поднимая из снега меч Алека. — Вы, может, и неплохой солдат, но чтобы тягаться со мной, нужно быть неплохим королем. Правда думали, что я стану сражаться с вами? — ее губы тронула едкая улыбка. Она склонилась ближе, произнося до боли отчетливо. — То, что вы оказались в его постели, еще не значит, что вы равны. Ты просто любовник, Алек. Ничего больше. Даже Ян понял.       Лера почувствовала кожей, как в Алеке что-то надломилось. В один миг взгляд потемнел, в мутных голубых глазах не осталось ничего. Он отшатнулся слишком поздно, когда меч, плотно сжатый в притворно хрупкой руке, уже уперся в живот. Она всегда действовала так. Плела паутину рассказа, впутывая жертву в вязь предложений медленно, неторопливо. Нежно. И так доверительно говорила, так сочувственно. Не поверить было нельзя. Алек поверил. Это было ошибкой.       Лера сдавленно охнула, врезаясь спиной в чужую сильную грудь. Закашлялась сдавленно, повисая всем телом на острие меча. Глянула на Анну сквозь затуманившие глаза слезы озорно, болезненно оскалилась. И всё же чему-то выучилась за это время. Ученик разгадал тактику учителя. Для превосходства вышло не по-геройски скомкано: жалкий всхлип, едва не вывернутый наружу желудок, мутнота в глазах.       Браслет на запястье замигал алым. Лера через силу хохотнула, оттолкнув наконец ладонью острие: — Хорошая штука эти ваши браслеты. А всё равно больно. Командир, порядок? — она перевела взгляд с Анны на ошарашенное лицо Алека. — У вас кровь на руке.       Он растерянно приподнял рукав. Браслет, более не удерживаемый танью, рухнул в снег. Алек присел, выуживая его обмерзшими пальцами, пробормотал себе под нос: — Замок разломился.       Лера смотрела в побелевшее от злости лицо Анны. — Не заметили? Похоже, Алек уже выбыл, можно не добивать, — она глянула скучающе на свою руку. — Впрочем, я тоже. Пойдем мы. А вы повнимательнее тут. С такой рассеянностью можно и человека ранить, — она не сдержалась, ухмыльнувшись, стоило Анне круто развернуться на месте, бросив сквозь зубы едкое: — Когда ж ты уже сдохнешь, самозванка?!       Лера подошла к Алеку, всё еще рассеянно пялящемуся куда-то на свои пальцы, мокрые от талого снега, сжимающие судорожно браслет. Присела на корточки, зачерпнула в ладонь снежок. Легко коснулась чужой щетинистой щеки. Алек вздрогнул на миг, но не обернулся, лишь прикрыл глаза. Она вздохнула. И чего только на помощь кинулась? Он опасен, сам себя не понимает. Он может навредить. Всё это разбивалось об «он же друг». Лера нехотя произнесла, надеясь сказать столь тихо, чтобы он не услышал: — Она неправа. Яну не плевать.       Губы Алека дрогнули, зубы болезненно вцепились в нижнюю. Веки сжались сильнее, весь он сжался, пальцы впились в браслет, чтобы тут же со злостью зашвырнуть его куда-то прочь, в снег. Алек в одно мгновение раскрыл глаза, и на лице не осталось ни одной из прежних эмоций. Не оборачиваясь, он проговорил холодно: — Князева, я неясно выразился? Ты уезжаешь. Сейчас. Идем! — последнее он почти крикнул, вскакивая на ноги. Рванул за локоть, поволок за собой.       Она лишь шепнула горько, с трудом поспевая за его шагом: — Алек, не дай им поломать тебя. Ты ведь можешь быть сильным, ну так… — Заткнись! — рыкнул он. — Ты нихрена о нас не знаешь. Ни о ком из нас! Хватит думать, что можешь помочь… Ничего ты не можешь.       Более за всю дорогу по лесу не проронили ни слова.

***

      Они вырвались к опушке, постепенно ели сменились маленькими елочками, едва ли выше Лериного сапога. Лес кончился, с ним кончился и экзамен. «И вся твоя жизнь здесь. Вот и все, » — горько подытожила Лера. Уже изрядно устав от беглых шагов Алека, вырвала руку, потирая саднящую под мундиром кожу. Глянула колко в ледяные глаза: — Тронешь еще раз, сломаю каждую фалангу пальцев. Думаю, уже уловил, что мне это по силам.       Алек лишь неприязненно фыркнул: — Бежать один хрен некуда. За твоей головой охота. Так что, либо со мной, либо с людьми моего отца. Тебе решать, — пожал плечами, двинувшись дальше. Лера последовала за ним.       Когда вышли из барьера, дело тянулось к вечеру. По ту сторону неторопливо сыпались крупные хлопья снега, опадая на мундиры уставших, но веселых солдат. Они сидели чуть поодаль. Развели костер, достали провизию и фляги. Привал. Алек с Лерой прошагали мимо, не обернувшись. Никто не окликнул их, хотя Лера явственно слышала, как ахнул кто-то из ребят, заметив фигуру командира. И более у костра не прозвучало ни слова.       Лера заметила, как напряглись чужие широкие плечи, как Алек неосознанно сжался, будто пытаясь укрыться за Лерой от взглядов соотрядцев. «Стыдно смотреть им в глаза. Подвел, » — поняла она, чуть вздохнув. Хотела сказать что-то, но вспомнив его собственные слова осеклась. Ни к чему было помогать человеку, который этого не просил.       Но Алек и без ее поддержки вдруг решительно обернулся. Бросил с напускной бодростью, даже выдавив на лице улыбку: — Вы как, парни? — Порядок, командир! — те разом подорвались на ноги, отдавая честь. Один из юношей с робкой улыбкой надежды неловко спросил. — Как наши-то там? Всё по плану? — Справляются. Вы молодцы. Горжусь, засранцы, — на этот раз улыбка вышла не такой широкой, но искренней. Алеку ответили тем же. Чуть помедлив, он спросил. — Кто-то выбыл еще?       На его вопрос как-то замялись, неуверенно переглянулись. Алек помрачнел. Сорвалось напряженное: — Что? — Калугин, капитан. Только он… Не выбыл. Он вышел. — Что?! — Алек побелел от злости. — Зачем? — и тут он вновь обернулся к Лере. Лицо выражало, что без драки сегодня не обойдется. Лера насторожилась, прикидывая, что он станет делать. Алек еле проговорил садящимся от гнева тоном. — Решила разрушить вообще все уклады нашей жизни, а? Ян, Дмитрий. Теперь и до Калугина добралась. — Алек, он в порядке, — негромко поговорила Лера, тут же содрогнувшись от крика: — Не в порядке! Где он? Куда ты его послала?! — По делу. Всё в норме, он должен вернуться через… — она глянула на часы, мерцающие прямо под фельяром на браслете и замолчала, так ничего и не сказав. — Что? Ну!       Лера подняла на Алека совершенно ровный взгляд, за которым билась смесь отчаяния, горького сожаления и страха. Произнесла еле слышно: — Его нет. — Что значит «нет»? — оторопел Алек, даже позабыв о злости. — Должен был быть еще пятнадцать минут назад. Его нет. Я не знаю, где он.       Алек нервно выругался, хватаясь за волосы: — Князева, ты головой своей думаешь, когда фразами кидаешься? Так и до инфаркта недалеко! — чуть переведя дух, он растерянно спросил. — Где искать? Предположения?       О, у Леры были предположения! И каждое из них было даже хуже предыдущего. Она отчаянно сопротивлялась мысли, самой возможности, что это может быть правдой. Неужели Юлиан оказался прав?       Она глянула на растерянных солдат: — Третьяков покидал барьер?       Солдаты молчали. Алек рыкнул нетерпеливо: — Отвечайте ей! Ну!       Короткий кивок был ответом. Алек протянул недоуменно: — И что это значит, Князева? Он с Третьяковым? Они… — он нахмурился, затем многозначительно повел бровью.       Лера нервно хохотнула: — Не совсем, — глянув на Алека, произнесла предельно серьезно. — Если не поторопимся, одним другом у вас будет меньше. Нужно найти Яна. — Не ищите, — Алек кивнул куда-то в сторону поселения. По улочке в их направлении спешно двигался Первомаев.       Не успел он окончательно подойти, как Лера выпалила: — Юлиан пропал. Он был у вас?       Ян остановился, недоуменно хлопнул глазами. Растерянно пробормотал: — И вам доброго дня, господа, — припомнив вопрос, отрицательно мотнул головой, пристально оглядывая лица Леры и Алека. На Алеке взгляд остановил, задумался на мгновение. Затем наконец произнес. — Опять твой отец развлекается? — Чт… Ян, нет, он не… — Алек мучительно схватился за переносицу, избегая контакта глаз. Затем наконец проговорил. — Я не знал, прости. — В задницу твои извинения, Алек, — Лера вздрогнула от того, как именно он произнес это имя. Оно полоснуло ударом, заставило самого Исаева отшатнуться, взглянуть наконец в гневное лицо Яна. — Просто знай: я не верю ни единому твоему слову, ясно? Ни одному, — он глянул на Леру совершенно спокойно. — Вашему, кстати, тоже. Так что с Юлианом? Ему нужна помощь? — Скажем так, — Лера глянула тревожно на Алека. — Если мы не поторопимся, помощь будет уже не нужна. Алек, можем взять твоих людей? — Да, — тот спешно махнул солдатам, те подошли, с интересом рассматривая странную компанию. Алек кивнул на Леру. — Слушать ее. Эта безумная — сегодня ваш командир.       Лера, не медля более ни секунды, произнесла: — Прочесать академию. Найдите Третьякова и Лебедеву. Похоже, они — убийцы, которых мы искали.

***

— Черт, погодите! Мы… Мы можем притормозить? Хотя бы на пару минут.       Ян, тяжело дыша, привалился спиной к каменной кладке. От кожи, казалось, в воздух поднимался пар, тянущийся куда-то к темному небу. Они носились по всей академии без передышки уже битый час. Успело окончательно стемнеть, на улицы вышли патрули. Теперь шанс засечь Третьякова или Лебедеву где-то в переулках представлялся ничтожно жалким, и всё же они цеплялись за любую возможность.       Ян осторожно сполз по стене вниз, присаживаясь на каменный выступ барельефа. Прижал ладонь к груди, стараясь усмирить вздымания: — Ну вы и носитесь, господа.       Алек засмеялся, прикрывая веки, отвернулся, капитулирующе вскидывая руки. Произнес с горечью: — Всё ерунда. Пора признать: пара таких часов, и искать будем тело. Нужен план. Не упадет же Дмитрий с неба! — Это вряд ли, — пришлось согласиться Лере. — Алек, отдай своим приказ: осмотреть все места прошлых убийств, всё, где Третьяков бывал. Чердак в главном корпусе, спальни, еще что. Я приказала перекрыть все въезды и выезды. До утра Дармунд не покинет никто. Нужно продолжать искать, — она глянула на запыхавшегося Яна, вздохнула. Оглядела здание, у которого они остановились. В глазах блеснула идея. — Вы передохните, а я сейчас. — Куда ты? Там всё закрыто, никого нет. С тех пор как… — Я знаю, с каких пор, — резко оборвала она. Узнав о Ноэле, успела навести справки о его жизни, о вещах, что успел сделать в академии. Послужной список тянул на Робин Гуда: основал Научный факультет, построил больницу, ныне оставленную лишь под учебный морг. Не мудрено, что в холле поставили памятник. Он за недолгую жизнь успел сделать действительно много выдающегося. Его не просто так ждали в роли короля, Ноэль был готов. Народ любил его, он отвечал взаимностью. Как в одном человеке умудрялись уживаться поразительная харизма и глубочайшая мелочность, выливающаяся в вопиющее зло? Лера успела понять, отчего его никак не могут похоронить. Таких не хоронят. Они остаются навечно. — Я быстро, только проверю кое-что. Никуда не уходите!       Лера скрылась за поворотом. — Думает, Третьяков в морозильную камеру упрятался? — устало пробормотал Алек, потирая переносицу.       Ян в ответ лишь фыркнул. Алек глянул на него, тут же сникнув: — Знаю, злишься. Не извиняюсь, потому что за такое не прощают. Чуть не угробил тебя… Я запутался, Ян. — Почему сразу не сказал? — произнес он тихо, избегая смотреть в глаза. — Мы бы что-то решили, Алек, я бы помог.       Исаев вздохнул. Проговорил, отворачиваясь куда-то в сторону, чтобы Ян не видел лица: — Боялся, ты в самом деле станешь королем. После того, что случилось с Ноэлем… Отец сказал, припугну тебя, и сможешь жить. Думал, сам откажешься. Ты не отказался. А я стал верить. Владислав такое не прощает. — И вышло так, что ты лишь сильнее подставил и меня, и самого себя, — Ян хохотнул, оборачиваясь к нему. Как-то неуверенно спросил. — Тот договор с клубом — это ведь идея Владислава, верно? — После смерти Ноэля я стал главой. Сам не помню, как вышло. Лукас сказал, все поддержали. Я отказаться не мог. Отец сказал, я не готов, но было поздно. Тогда написал за меня текст отречения. В нужный момент я должен был отдать клуб тому, кому он скажет. Рейтинг был ниже плинтуса, не опасно. За шесть лет я поднял клуб на вторую строчку. Но стать королем не смог. Прости, Ян. Когда всё кончится, будет лучше, если я уйду в сторону. — Сбегаешь? — Хочешь, чтобы остался?       Ян покачал головой: — Ты здесь не единственный, кто запутался, — вздохнул устало. И вдруг взгляд уперся куда-то. Через миг, в нем зажглась искорка азарта. Он прошептал. — Смотри!       Пару секунд не происходило решительно ничего. Затем ветви дрогнули. Еще раз. И снова. Донесся тихий хруст, какое-то шипение. — Какого… — Алек потянулся к мечу. — Это брань! — Ян, не в силах сдержаться, недоуменно улыбнулся. — Там кто-то ругается. Только кто?       Алек нахмурился: — Сейчас выясним.

***

      Лера ступала тихонько и несмело, прямо как в первый раз. Темные своды встретили мрачным молчанием. Коридор, по которому она шла, похрустывая старинной плиткой под подошвами ботинок, хранил сдержанное спокойствие. Излишнее для места, где в самих стенах поселилась смерть.       Почему здесь никого не осталось? Ни медсестер, ни пациентов. Вообще никого. Казалось, это место просто вымерло без своего прародителя. Почему, стоило ему умереть, как корпус обратился из больницы в морг? Почему наследие того, кого так любили, не пожелала сохранить его собственная вдова, оставшаяся единственной обитательницей этого места?       Теперь здесь не было даже нее. Весть, пришедшая в пасмурное утро, когда Лера с Яном выбрались из леса, ударила обухом по голове. Уже знали все. Новая жертва, новая трагедия для всей академии: личность, подающая надежды, Амалия Нолан. Ее не любили, как Ноэля, но ей восхищались. Она была, в отличие от пестрых наследников, мнящих себя богами, мастером лишь одного дела. Она была хорошим врачом и о большем не просила. Это прельщало. Ее нашли с перерезанной глоткой в собственных покоях. Кровавая надпись гласила: «Невеста палача». Лере не понравились эти слова.       О ком говорил убийца, прежде твердящий лишь о Ноэле? Мог ли он назвать идола, в честь кого творил кровавый культ, палачом? Не похоже на восхищение. Скорее на упрек. А что, если это признание? Каждый маньяк желает быть раскрытым. Амалия была невестой не одного лишь Первомаева. Был и другой несостоявшийся жених, за которым теперь охотилась вся королевская рать.       В отсутствие Амалии здание окончательно осиротело. Что-то темное крылось в опустевших палатах, стонало внутри стен, носилось сквозняком от двери к двери. Лере вмиг стало не по себе, стоило лишь подумать о том, что во всем здании сейчас лишь она и десятки трупов на нижнем этаже, в числе которых и бывшая хозяйка этого места. Нет, еще кое-кто.       Лера несмело приоткрыла одну из дверей на первом этаже. — Здравствуй, Дженни, — выудила из кармана фельяр, озаряя комнату зеленоватым светом. Лучи обогнули гневное лицо той, кого она раньше звала подругой. Лера ухмыльнулась, наблюдая, как Дженнифер что-то гневно рычит через кляп. — Как жизнь? Соскучилась по мне?       Лера не знала, как эта жуткая идея пришла ей в голову. Просто, возвращаясь из места, где положила всю опер группу Эрика, и где Ян разорвал людей Владслава, нашла тело Дженнифер в снегу. Она лежала без сознания там, где ее и оставили псевдо-союзницы. Первой мыслью было: убей. Второй: повремени, девчонка может пригодиться. Лера выбрала, как тогда показалось, более рациональное. Правда, сейчас это выглядело еще более дико, чем, если бы она застрелила Дженнифер на месте. А так еще волокла по снегу невесть куда, а наткнувшись на знакомое здание, решила: почему нет? Обнаружить ее тут теперь было некому, а если бы Дженнифер и нашли, то ей всё равно было нечего рассказать. О том, что она покушалась на Леру по приказу Эрика? Кто приволок ее туда, она знать не знала. Может бывшие союзницы. А может недовольное начальство.       В любом случае, теперь за Дженнифер кто-то должен был присматривать, пока не пришло решение, что делать. Лера уточнила холодно: — Рик покормил тебя?       Дженнифер что-то замычала яростно. Раскроенная щека вновь закровила, из раны показалось что-то прозрачное. Лера поморщилась, подступила ближе, опасливо осматривая рану. Выудила из походной сумки с провиантом, врученной для экзамена, фляжку. Окропила щеку спиртом, заставляя Дженн зашипеть яростней. Закатила глаза: — Мне плевать, что ты там бормочешь. Просто кивни или мотни головой. В общем-то и на это плевать, не станешь — я просто уйду. Но имей ввиду, умирать от голода довольно мучительно. Уж я-то знаю.       Дженнифер нехотя кивнула, всё еще выжидающе глядя на Леру. Та фыркнула: — Хочешь узнать, что будет? Я не решила. Убить тебя не могу — совесть заест, арестовать — тоже. Не хватало еще проблем с твоим начальством. Или вернее сказать «нашим»? Пока посидишь тут. А там, глядишь, сможешь быть полезна, — Лера глянула на нее в последний раз, бросила фельяр в карман. Прикрывая дверь, тихо пробормотала. — Доброй ночи, подружка.       Хотела уйти, но что-то внутри не позволило. «Ну ты и вляпалась, Баженова. Эрик знал, что от юных балбесов ты уйти сможешь. Но не от неразгаданной тайны. Всегда привлекали хорошие злодеи. Может, тебе подобные?» — Лера покачала головой. — И долго будешь звать меня Баженовой, а? — Пока ты не решишь избавиться от нее. — Я сделала это пол века назад! — В самом деле? А чем занимаешься сейчас?       В подвале в этот раз было не проглянуть, хоть глаз выколи. Спустившись на последнюю ступеньку, Лера замерла, вглядываясь в густую тьму. Казалось, из нее выжидающе смотрят. Она почти осязаемо чувствовала гул чужого зычного голоса, слышала фразы, начинающиеся неизменно с претензии. А может, просто хотела услышать? Хотела, чтобы в этом жутком месте ее по прежнему ждали, хоть и делали вид, что всё не так. Лера щелкнула выключателем. Помещение встретило немой пустотой.       «Уходи, здесь ничего больше нет. Не обманывай саму себя, по твоей вине погиб очередной великий человек, » — прозвучало внутри с тревожной настойчивостью. Лера ухмыльнулась: «Здесь величайших — как грязи, » — но страх никуда не ушел. Металлическая дверь в конце комнаты манила и одновременно отталкивала. Двинувшись к ней, Лера невольно задержалась у стола. Покосившийся плафон лампы, стопки документов, забытое блюдце без чашки: всё осталось неизменно, столь живо, что пробирала дрожь. Вещи никуда не исчезли, их никто не предупредил, что хозяйка не вернется. Что чернильный отпечаток на краешке фарфора больше ничего не значит, что стремительный почерк уже никому не сообщит ничего стоящего. — Постойте, — Лера вгляделась в буквы, рассматривая очертания. Она знала эту руку. Взглянула на низ листа, исписанного медицинским заключением. Внизу красовалась подпись, отчаянно похожая на подпись Анны Первомаевой. Витиеватая гордая «А» и буква «П», тянущаяся хвостом- загогулиной к краю. Вот, почему лишняя черта. Это не было «П», это была «Н». Амалия Нолан. Так подписался человек под анатомическим изображением человека. Но зачем оно понадобилось Анне? Лера отложила лист, двинувшись к двери.        Морг был пуст. Лампы зажглись нехотя, жалко поскрипывая и потрескивая. Постепенно моргающий свет достиг конца комнаты, всё равно оставляя дальний угол полутемным. Вдоль стены, тянулись посверкивающие металлом дверцы, прячущие за собой мертвецов. Все они были распахнуты: занятная оплошность для той, кто не терпел беспорядка в помещении морга. Амалия не могла так это оставить. Но кто-то другой мог.       Лера несмело двинулась вперед. Опасливо косясь на голые ступни лежащих, она старалась держаться левее, подальше от них. И то и дело бросала напряженные взгляды через плечо. Никого? Она точно знала, куда сейчас идет. Это было единственное тело, на которое ей не удалось еще взглянуть. Она чувствовала, что в нем разгадка. Если сопоставить всех жертв, Амалия была теперь весьма верной. Дмитрий начал с тех случайных партнеров, кто был ему менее всего дорог. И двинулся в направлении тех, кто оставил отпечаток. Смерть Амалии в действительности означала, что на очереди либо Юлиан, либо Лера. И она надеялась заполучить какой-то знак.       Достигнув цели, замерла, колеблясь несколько мгновений. Это была единственная закрытая дверца, однако надпись гласила, что за ней именно Амалия. Лера сомневалась: стоит ли? Нет, дернуть выкатывающуюся поверхность на себя и снять с мертвеца покрывало казалось диким. Еще более дикой ощущалась мысль, что сейчас она увидит хозяйку морга на этом столе. Лера не могла представить расслабленное, не тронутое безумными нотками лицо. Казалось, труп немедленно вскочит, стоит Лере коснуться.       Она переборола себя, несмело дернула дверцу. И замерла, уперевшись взглядом в пустеющую поверхность. На столе никого не было. — Ну конечно, теперь сходится, — она обернулась, вглядываясь в полумрак вокруг. — Я знаю, что ты здесь, — Лера не узнала собственный голос, до ужаса, до панической дрожи спокойный. Внутри она задыхалась, но не выдала это ничем.       И ей ответили. Послышался короткий удар каблука об пол, за ним еще один, и еще. Из-за двери показалась темная фигура. Казалось, свет огибал ее, не касаясь вовсе. Лера сомневалась. Сомневалась, в себе ли. — В который раз убеждаюсь, что верить слухам — пустая трата времени, — усмехнулась, но вышло слишком истерически. Пальцы сами собой потянулись к поноже. Пистолета не было: забрали перед экзаменом, черт бы его побрал! Из темноты засмеялись. Лера выкрикнула. — Ни с места! — В тебе есть жутко раздражающая подробность: при всей рациональности, ты всякий раз сомневаешься в том, что видишь. Если твоя картина мира так часто противоречит действительности, может, пора выбрать новую? — фигура наконец вышла на свет, и Лере стало страшнее прежнего. Осунувшееся худое лицо, более напоминающее череп, с впалыми щеками и темными глазницами, из которых на Леру смотрели безумно. Страшно.       Лера отшатнулась, задевая столешницу. Больно ударилась локтем, навела грохоту, испугавшись еще больше. И всё пятилась назад. Куда? Подальше от этого бреда. — Здесь должна быть не ты! Какого дьявола?! — Ты ждала его, да? Дмитрий не придет. Может, чуть позже, чтобы спасти своего солдатика. Но будет поздно, — Амалия диковато улыбнулась. — Всё будет кончено. — Зачем? — голос дрогнул. Лера заставила взять себя в руки, проговорила ровнее. — К чему весь этот цирк, мисс Нолан? — Думай, девочка, думай, — она всё подходила неспешно, нарочито поглядывая по сторонам, будто не слишком интересуясь Лерой. Глянула на один из столов, любовно улыбнулась, касаясь пальцами оголенной синеватой ноги. — Времечко-то на исходе.       Лера усмехнулась нервно. Рядом люди. Там, всего в каких-то ста метрах от нее Алек и Ян. Они поймут, что что-то не так, поймут, что она в беде. Придут на помощь! Нужно только потянуть время. «Придут ли?» — предательски усмехнулся внутренний голос. — «С чего им тебя спасать?» — Эй, погоди! Давай поговорим, — Лера попыталась звучать убедительно, даже непринужденно. Не вышло. Не она одна была здесь умной. — Некогда говорить. Пока будем болтать, примчится кто-нибудь, а мне нужно закончить, — буднично отозвалась Амалия, натягивая перчатку. — Что закончить? — Лера подалась навстречу, на миг позабыв о страхе. Она потянулась за разгадкой почти буквально, вовремя опомнившись, чтобы не налететь на Амалию.       Та остановилась, глянула разочарованно: — Ты не поняла для чего всё это? — бросила короткий взгляд на запястье с поблескивающими часами, хмыкнула коротко. — Ну и? Совсем ничего?       Лера замялась, не зная, какую догадку высказать. Помчалась по ложному следу, наткнулась случайно. И не скажешь, что именно сюда привело, нет, говорить нельзя. Да и что сказать? «Хотела глянуть на твой труп»? Ничего такого, просто обожаю смотреть на тела людей, которых некогда уважала! Но что теперь? Бывшая невеста Третьякова взялась убивать тех, кто после Ноэля повелся на Дмитрия. Ради чего? Месть? Ревность? — Девочка, ты упускаешь кое-что, — коротко усмехнулась Амалия, наблюдая за напряженным взглядом Леры, судорожно бегающим по темноте в поисках ответов. —Думаешь, это из-за Третьякова? Нет, — она опустила взгляд на один из столов, подцепила пальцами пожелтевшую бирку на большом пальце. — Я его не любила. И он не любил. В один момент я потеряла смысл жизни, а он… Ему хотелось что-то там доказать. Только я не забыла, — взгляд будто бы почернел, губы сжались плотно. Она выдавила через силу, с рыком. — Не забыла, как он смотрел на Ноэля во время похорон. Я поклялась навсегда стереть это гнусное превосходство с его лица.       Лера непонимающе нахмурилась, так и не в силах сомкнуть губы. Значит, она лично обвинила не тех. Ей легче было поверить в то, что Дмитрий убийца, чем докопаться до правды. Она поверила, что он способен на подобное, поверила публично оболочке, а не самой себе. Лера выдохнула: — Значит, почерк на листе твой. Но почему в комнате Анны? Неужели не было другого тайника? — Что? — Амалия глянула недоуменно. — Ты что несешь? При чем здесь она? — бросив быстрый взгляд на дверь позади, тихо выругалась. — Значит времени еще меньше. Пора заканчивать. — Амалия, послушай меня, — Лера вдруг неожиданно для самой себя в один прыжок оказалась вплотную к ней, сжала чужие плечи. Страха не было: Амалия своим обыденным ровным тоном просто не внушала его. Было отчаянное желание прервать порочный круг, не дать ей сгинуть по вине Ноэля. Его душу не упокоили, не дали уйти на другую сторону. Мертвых нужно отпускать, иначе они потянут за собой живых. Это правило нарушать нельзя. Лера вцепилась в Амалию, глянула требовательно. — Всё еще можно исправить. Ноэлю не помочь, он мертв. — Я некромантка, черт бы тебя побрал! — Амалия оттолкнула ее, сама отшатнулась назад. Крикнула вдруг злостно. — Я смогу вернуть его, мне только нужно время! — У тебя его нет, — Лера качнула головой. — Там наверху уже разыскивают Третьякова с Лебедевой. Если не остановишься, их казнят. Но ты можешь помочь. Прекрати это, дай шанс их спасти. Мы сможем всё замять. Некроманты не воскрешают нелюдей — это невозможно. Вы — не люди, у вас всё сложнее. Ты не поможешь Ноэлю, только погубишь остальных. Где сейчас Юлиан? Скажи мне. — С чего бы это? — чужая бровка дрогнула в вызывающем выражении. Она не понимала Лериных слов и не хотела понять. Она уже тоже была на той стороне. Очередная жертва. — Я разгадала, в чем секрет. Солдатику уже не помочь, осталось только влить его кровь Ноэлю. В венах Юлиана чистая магия, какая есть лишь в ангелах и фельярах. Ноэль будет жить. А этот мерзавец умрет. — Нет! — Лера рванула из-за пояса кинжал, полоснула по выставленным в защите рукам.       Амалия не увернулась, просто не успела. Кожу рассекло вместе с рукавом, хлынула кровь. Она нервно зажала ее ладонями, пытаясь остановить поток, попятилась, врезаясь в несколько столов. Глянула по-волчьи. — Не подходи, — зашипела, вся сжимаясь. — Прочь!       Лера в ужасе опустила клинок. Пальцы разжались, он выскользнул, ударяясь об плитку, рассыпаясь на мелкие искорки фельяров, медленно гаснущие в темноте. Она напала на безоружного человека. Не на солдата, не на агента. На человека. Преступила главный жизненный принцип. Что-то внутри заставило ее броситься вперед, напасть. «Не контролируешь себя, а?» — ехидно пропело внутри. «Заткнись, черт возьми! Я тобой управляю. Я не Ян, меня не проведешь. Закрой рот, » — прорычала Лера, заталкивая голос глубже внутрь.       Шагнула вперед, примирительно вытянула руку. — Дай я посмотрю.       Не успела. Амалия, секунду назад сжимавшаяся в углу, выпрыгнула как пружина, сшибая Леру с ног, но оставаясь на ногах сама. Пока та силилась встать, Амалия бросилась куда-то прочь, юркнула в узкий винтовой подъем. Лера не поспевала, отчаянно отставала, бездумно зажимая правое бедро над коленкой. Она не знала, что произошло. Было не до того. Она еще надеялась спасти Юлиана. Да хоть кого-то спасти.       У палаты нагнала Амалию, но тут из-за угла резко огрели чем-то, и Лера вновь рухнула на пол. Прямо под щекой по красивой белой плитке тянулась расписная ветвь с наливным алым яблоком. Лера улыбнулась, приоткрыла рот, показывая яблоку зубы. Яблоко от испуга померкло, увлекая за собой пространство вокруг. Лера рухнула вниз.       Очнулась, с криком рванувшись вперед. Тщетно. Руки крепко были смотаны за спиной, прицепленные к радиатору в углу полутемной залы. Ее освещал лишь голубоватый свет нескольких ламп, ютящихся вокруг металлической поверхности стола. На столе лежал человек. Лера не видела отсюда, кто он, но могла догадаться.       Вокруг него крутились двое, перекидываясь рубленными короткими фразами, передавая друг другу поблескивающие инструменты. Ненужные с лязгом падали в поддон. Одна из фигур заметила Лерино шевеление, этично кашлянула, сухо заметив: — Очнулась.       Она узнала этот высокий голос, но раньше — копну пламенно-рыжих волос, сцепленных повязкой на затылке. Кристина была не похожа на обычную себя: какая-то простая длинная юбка с рубашкой — никаких изысков, поверх накинут простой фартук, залитый чем-то темным у пояса. Половину лица скрывала марлевая маска, равно как и у ее напарницы, но даже так была заметна мертвенная бледность, напряженное выражение усталых красных глаз. — Отлично. Девочка, заставила же ты нас понервничать, — голос Амалии донесся оттуда же, но ее силуэт Лера не могла различить за освещенным участком. Зато заметила чуть поодаль стул, на котором распласталась чья-то фигура.       Лера в оторопи прошептала: — Юлиан… Вы что, убили его? — она глянула на Амалию растерянно, сама не веря собственным словам, отчаянно не желая им верить. — Чего так нервничать-то, ну? — Амалия даже отвлеклась от дела, подняв на нее глаза. — Он жив. Пока. Кровь нужна свежей.       Лера попыталась подняться на ноги. Тщетно. Она чувствовала себя так странно: не было ни досады, не злости. Будто не было удара по голове, не было резкого пробуждения. Будто она не очнулась, так и зависнув в пустоте. Пустота — так ощущалось происходящее. Зловещая бездна из ничего. Может, это и было отчаяние? Она не знала. Нахмурилась боли в висках, выдавила из себя отрешенное: — Да вы не люди. Вы просто… Столько смертей. И ради чего? — А то ты не знаешь, — Амалия хмыкнула коротко, звонко, совершенно ненормально и вместе с тем совершенно сдержанно. Она глянула любовно на тело, и Лере показалось, слезы блеснули на кромке ее век.       Кристина произнесла неожиданно жестко, будто ее саму коробило от слов: — Самое страшное чувство на свете — любовь. Оно стольких сгубило, — так звучала ненависть пополам со скорбью. Так звучала боль. Лера знала, что для Кристины это значит. Она не освободилась. Даже поступив смелее остальных, не смогла себя оторвать от Ноэля.       Губы Амалии горько прошептали: — Я верну его к жизни, чего бы это не стоило. — Даже ценой жизней всех этих людей? — Лера покачала головой, прикусила губы, вспомнив слова Юлиана: «Вы уже видели подобное. И я видел, » — сегодня она в этом убедилась. Во истину жуткое зрелище.       Нужно было делать что-то, выкручиваться из того, что есть. Лера не хотела смотреть на ослабшее тело, но взгляд то и дело упирался в светлые волосы, обвисшими прядями спадающие на лицо. Они липли ко лбу алым. Она не хотела знать, что это, но запах узнала бы из тысячи. Это был запах крови.       Лера проговорила неожиданно для самой себя спокойно: — Амалия, но мы ведь тоже люди. Тоже любим, — она вгляделась в озадаченные глаза, на миг потерявшие безумную искру, проговорила еле слышно. Так говорят, понимая, что слова ранят. И всё равно произносят, делая по живому разрез. — Отпусти его. Дай шанс упокоиться его душе. Дай себе шанс. Он бы хотел для тебя этого. Чтобы ты смогла жить дальше.       Амалия помрачнела, глаза потемнели в глазницах, проваливаясь куда-то в густую тень. Слова прогремели дрожью громового раската: — Без него мне не нужна жизнь. Он был мне ближе, чем я сама, — она выступила на свет и блик упал в полные отчаяния глаза. Амалия проговорила хрипло, прорываясь голосом сквозь плач. — Он был моим лучшим другом, моим мужем. Моей любовью. Он был мной!       «Сколь многими еще он был?» — Лера смотрела не на нее, а на Кристину. Та замерла со скальпелем в руках, вся оцепенев. Глаза бездумно уставились на бездыханное тело. Она узнала свои слова. Внутри Леры забрезжила надежда: может хоть Лебедевой удастся вырваться. Но та отмерла и продолжила работу, так и не глянув на Амалию.       Юлиан в углу неуверенно зашевелился. Дрогнули веки, руки напряглись. Он смог сесть ровнее, рассеянно глянул на Кристину с Амалией, затем на Леру. Та неуверенно качнула головой, давая понять, что рано что-либо предпринимать. Юлиан не подал ни звука, только нервно кивнул. «А мы бы спелись. Только откуда этот трепет? Ты не перед Эриком, эй, одумайся! Будто однажды это могло бы стать обыденным. Теперь уже поздно. Теперь бы выбраться живыми. Хотя бы одному из нас, » — подумалось горько, и Лера бросила Амалии досадное: — Коль вам так много лет, как же вы умудрились натворить столько идиотских вещей? Все вы, — Лера глянула на нее в упор, проговорила медленно, как-то обречённо, слишком устало. — Ладно они, Амалия, но ты-то. Не маленькая ведь. Нам с тобой побольше них, что-то понимаем. Хватит сорить жизнями. Разве не видишь, куда это завело?       «Разве не видишь, что он, сам породив эту систему, в ней же и погиб?» Амалия застыла на секунду, рассматривая Ноэля уже без безумного обожания. Она смотрела с какой-то тихой скорбью. Наконец глухо произнесла: — Да будто у меня были варианты! Я не хотела этого, хотела лишь прожить с ним до конца своих дней. А они сгубили его. Вцепились, вытянули по максимуму жизненных сил и выкинули, стоило ему стать ненужным, неудобным. А он был человеком. Лучше многих.       Вдруг Кристина подала голос. И голос этот был тревожен: — Мала, не выходит. — Как не выходит? — Амалия вздрогнула всем телом, почти осела на столешницу, склонившись к телу. Голос задрожал паникой. — Что-то не так! Что-то идет не так!       Она заметалась вихрем. Налетела на соседний стол, задела на нем поднос с инструментами. Те разлетелись по полу с грохотом. Амалия осела на пол вслед за ними. Согнулась судорожно дугой. Пальцы сжались, комкая воздух. Она завыла по-животному, гортанно, впиваясь ногтями в плитку.       Кристина метнулась было к ней, но остановилась. Обернулась на Ноэля, выругалась тихонько. И попятилась назад, к нему. Вновь ее потянуло не к живой, а к мертвому. Она не осмелилась бросить работу, продолжила что-то судорожно делать над телом. Бросила сквозь зубы, едва держа себя в руках от напряжения: — Мала, не время! Сейчас не время! Ты нужна мне. — Я могу помочь! Только отпустите ее.       Все вздрогнули. Лере показалось, что она пропустила удар куда-то в грудь. Дыхание рывком выбило, не позволяя сделать ни малейшего движения. Она глянула ошарашенно на Юлиана. Может послышалось?       Амалия разогнулась, нашла его торопливым взглядом зареванных глаз. Дрожащими губами пробормотала: — Чем ты поможешь?       Юлиан нахмурился, вглядываясь в полутьме в ее рот. Неуверенно отозвался: — Я был врачом на фронте. Знаю, как реанимировать человека. Позволь помочь. — Юлиан, нет! — Лера не сразу догадалась, что он не смотрит на нее. Напряглась, собирая в кучу остаток сил, попробовала произнести в голове. — Не делай этого.       Он обернулся, но глянул недоуменно. Пробормотал: — Что-то не так с вами? Я почти не слышу. — Я в порядке, — отмахнулась она, чувствуя, как перед глазами слабо плывет. Боль в бедре фонила, но была будто какой-то далекой, вовсе не ее. — Ты не можешь его воскресить. Ты знаешь, что это будет значить для Яна, для всех них. Не делай этого, — она взглянула на Амалию, произнесла медленно. — Я понимаю тебя, как женщина. И соболезную. Но я не могу позволить его воскресить.       По лицу Амалии расплылась столь обескураженная, растерянная улыбка, что Лере стало не по себе. Она медленно покачала головой, не смыкая рта. С губ сорвался смех: — И мы-то не люди? Да вы помешались на чертовой политике! Как ты не поймёшь, мне плевать на престол! Ему плевать! Я хочу вернуть своего мужа. Человека, которого люблю.       Лера проговорила тяжело и медленно, нащупывая в сознании каждое слово: — Ноэль был плохим человеком. Алчным, гнилым и расчетливым. Он предал друзей, приказал убить собственного брата. Издевался над слугами. — Они сделали его таким! — Амалия подорвалась на ноги, выкрикнула гневно. — Его убрали потому, что он был не нужен стране, не нужен своим друзьям. Да никому! Но до сих пор нужен мне, — она глянула на Леру с мольбой. — Ты сделала бы то же самое, будь у тебя шанс. Пошла бы за любимым на тот свет. Такие, как мы, влюбляются безвозвратно.       Лера мотнула головой: — Я никогда не полюбила бы убийцу. — Да? — брови Амалии взмыли вверх. Она качнула головой разочарованно. — Ты так ничего и не поняла. Так и осталась той, кем и приехала — самодовольной дурой. А он ведь тебя полюбил. Убийцу. Выходит, и Дмитрий чудовище? Как я? А Алек? А Ян? Все они любят убийц, спасают день ото дня. И ты тоже пытаешься спасти человека, которого по-хорошему должна презирать. Думаешь, он никого не убил там, а? — Лера обернулась на Юлиана, ища в его лице ответ. Он отвел глаза, опуская взгляд в пол. Она знала это и без слов. Давно знала, что переступила детские принципы, всаженные в ее голову Эриком. Он жил черно-белым миром. В Дармунде всё было не так. — Ты отчего-то веришь им. Им, но не мне.       Лера произнесла отрешенно, выискивая в себе то, что станет новой истиной. Прислушиваясь к каждому звуку, чтобы не слукавить перед собой: — Слишком много жизней он разрушил, слишком мало спас. Ноэль поглощал людей вокруг, подчинял себе, превращал в марионеток. Да, он творил добро. Он был великим, это не отнять. У него были грехи, он поплатился за них. Ноэль мог стать королем, а стал никем. Вернуть к жизни того, кто чуть не утянул на тот свет всех вас? — Лера покачала головой, замолкая на секунду. Вот так это и случится. Так она похоронит останки собственной души: возьмет самое первое, самое главное убийство на себя. — Я не позволю его воскресить.       В повисшей тишине раздался тревожный голос Лебедевой: — Боюсь, уже поздно.