Никто не помнит имени слуги

Вскоре ночью Артур уснул и проснулся в совершенно незнакомом месте. Оно, может, и было знакомо ему, но в реальности сна он этого места совсем не знал. Он ощущал себя так, как будто всё было, как обычно, как будто он просто ненадолго задремал, и вот снова открыл глаза, а затем вроде как нужно идти и делать свои дела, но он чувствовал нечто странное. Он чувствовал, как будто у него уже нет никаких дел, как будто все дела закончены, и он застрял здесь — в холодном городе, словно между небом и землёй. Артур не сразу понял, что это сон, и долго не мог понять, что происходит. Поначалу он долго стоял, пытаясь вспомнить, что он мог здесь забыть. Пока вспоминал, он глядел по сторонам, и всё происходящее было похоже на реконструкцию средневекового города — как будто множество людей переоделись в костюмы и решили погулять среди декораций, демонстрируя обстановку далёкого времени. Проблема же была в том, что каким-то шестым чувством он понимал, что это никакая не реконструкция. Более того, он как будто помнил что-то похожее, но сейчас перед ним и воспоминаниями его стоял барьер, не дающий до конца осмыслить ситуацию. Перед глазами раскинулись тёмно-синие воды океана, и бугристая гладь была припудрена белизной тусклого неба. Над головой ни облаков, ни солнца, как будто светило закрыла белесая пелена, отбирающая у света всё тепло и желтизну, делая его безразлично-белым. Ветер незаметно покачивал как его светлые волосы, так и чернильные гребни вод. В этом месте было прохладно, но не холодно, и пейзаж никак не добавлял радости: ледяная вода, серые камни, гнилое дерево какой-то пристани, к которой приставали лодки, гружёные серыми мешками. Угрюмые мужики разгружали лодки, таскали на спинах тяжёлые мешки, сжав в тонкую линию обветренные губы. Были также рослые, крупные женщины, что ходили, уперев мясистые руки в бока. Поджав пухлые губы, они тащили туда-сюда тележки, оповещая громким голосом, что у них можно купить некую продукцию, и изредка они били по рукам воришек в потрёпанных рубахах, что очень скоро неслись прочь, оставив им напоследок озорную улыбку. От гнева щёки такой бабищи краснели ещё больше, и лицо искажалось гримасой гнева, а после, выругавшись себе под нос, продолжали медленно шагать и горланить кто про хлеб, кто про крупы. Молодые девушки же бойко шагали, неся в руках корзинки, отпихивая случайных прохожих и ворчливых мужиков, что с неодобрительным взглядом оборачивались на них, провожая их спины недовольным сопением. Наконец, Артур прекратил тупо рассматривать всё вокруг и решил поинтересоваться, где он и что происходит. — Извиняюсь, мэм, — обратился он к женщине, везущей в тележке батоны хлеба, но та, не обратив на него совершенно никакого внимания, продолжила себе кричать про хлеб, нахмурив тонкие брови. Понятное дело, что на этом принц не остановился, и вскоре понял — его никто не видит, не слышит, не чувствует его прикосновений. То ли он был призраком, то ли все они, но медленно в его сознании воцарялась паника. Они все спокойно ведут свои дела и взаимодействую друг с другом, а он как будто застрял здесь в весьма сомнительном положении: его никто не видит, но в то же время он видит их всех. Его как будто не существует, но сам он продолжает думать, будто существует где-то здесь, подобно мертвецу, который, запутавшись, не зная, что уже мёртв, мыслит, будто он всё ещё живёт. Артур оббегал всю пристань, пытаясь хоть до кого-нибудь из них достучаться, и когда он уже отчаялся, вдруг наткнулся на чей-то взгляд. Многие люди смотрели в его сторону, но эти взгляды были скользящие, они глядели куда-то либо сквозь, либо рядом, но чуть в сторону, явно обращая внимание на что-то другое. Однако этот человек смотрел прямо на него, даже если глаза его были перепуганные, как будто он призрака увидел. — Эй, — окликнул Артур того паренька, и тот вздрогнул. — Ты же меня видишь, верно? Почему-то, Артур не мог никак зацепиться хоть за что-то во внешности этого человека. Он мог чётко видеть абсолютно всех, но, когда его взгляд остановился на этом человеке, произошёл словно бы какой-то сбой, непреодолимая ошибка. Он видел, что это был определённо паренёк примерно его возраста, с густой чёрной копной волос, долговязый. Артур чётко запомнил, как тот нервно теребил верёвки, с которыми возился, сидя в лодке и, видимо, собираясь вскоре отплыть. Он мог видеть отдельные фрагменты его внешности: чёрные волосы, кустистые чёрные брови, длинный нос, глубокие синие глаза, высокие скулы, мертвенно-белая кожа, напряжённые ключицы и длинные пальцы с чистыми ногтями. Но в целом его образ ускользал, как будто некий барьер мешал ему собрать этого человека воедино. Он бился на осколки, которые мозг Артура был не в состоянии собрать. Когда какая-то деталь его образа выделялась — менялся взгляд, двигались руки, дёргались плечи, опускались ресницы, трепетали волосы — он видел её отдельно от других, но ни разу не целиком. От этого болели глаза, но Артур решил основательно вцепиться в единственного человека во всём этом странном городе, который видел его. Паренёк отвёл взгляд. Артур развёл руки и подошёл ближе к его лодке: — Да ладно, не смей притворяться, я знаю, что ты слышишь меня. Парень поджал губы и продолжил заниматься своим делом, но пальцы его добела стискивали верёвки, нервно дёргали за них, видимо, в попытке развязать узлы. — Слушай, парень, — обратился к нему Артур, и тот вздрогнул, а в глазах его отразился испуг. Тем временем Артур бесцеремонно влез в его лодку, развалившись самым неподобающим для приличного человека способом. — Ты единственный, кто меня видит, и поэтому именно ты обязан мне помочь. — Ничего я тебе не обязан, — наконец, пробурчал парень, двинув вёслами, из-за чего они отплыли от этого печального берега. — Я не разговариваю с призраками. — Никакой я тебе не призрак, — возмутился Артур, и парень поднял на него свой взгляд. Ранее он думал, что эти синие глаза были похожи на глаза Мерлина, но у его телохранителя никогда не было такого взгляда. Если сначала парень был напуган, то сейчас он был убитым горем. Неясно, что там у него произошло, но его глаза были на мокром месте, покрасневшие и блестящие. Уголки глаз тоже были подёрнуты красноватым, создавалось впечатление, что совсем недавно тот похоронил часть своего сердца где-то в бездушной земле, и теперь у него ничего не осталось — заплаканные глаза отдавали опустошённостью. — А кем ты себя считаешь? — в его голосе было еле уловимое отчаяние, а также злость. Его брови нахмурились, а в его глазах застыли слёзы, смешавшиеся с бессильной ненавистью, как будто он считал, что это Артур виноват во всех его проблемах. — Видишь ли, в данный момент я сплю, — бесцеремонно заявил Артур. — И это всё просто снится мне. — Как у тебя всё легко, и при чём тут я? — Знаешь, так как я сплю, я в любой момент проснусь, — принц продолжил рассуждать. — Но мне нужно понять, почему мне снится этот сон. Почему из всех людей меня видишь именно ты? — Ты… — парень нервно сглотнул. — Ты не знаешь, кто я? — Не имею ни малейшего понятия, — скучающе отозвался принц, а потом вдруг опомнился. — Точно, я ведь совсем не представился. Меня зовут Артур. А тебя как? Парень застыл в нерешительности. Сейчас Артур, который видел его фрагментарно и не имел возможности наблюдать полную картину, видел лишь приоткрытые в изумлении трогательные губы и подбородок. — Меня зовут… Он определённо произнёс что-то после этих слов, какое-то имя, но Артур не смог его расслышать. И почему-то именно это больше всего напугало Артура в этой ситуации. Почему, чёрт возьми, у него никак не получается узнать его имя? Ни внешности, ни имени, так неужели что-то мешает разгадать этого человека именно потому, что они уже знакомы? — Как тебя, ещё раз, звать? Я не расслышал. Паренёк снова неуверенно ответил, но Артур так и не смог услышать. Буквы и звуки, которые он произносил, превращались в невнятную мешанину, и вероятно, со стороны этого парня это звучало нормально, но словно бы барьер мешал Артуру воспринимать эту информацию правильно. Так может ли быть это связано с барьером Эмриса внутри него, и если да, то связан ли этот человек с Величайшим магом на Земле? — Ладно, чёрт с ним, с именем, парень, лучше скажи, что это за город, от которого мы отплыли? — Вотербери. Артур застыл. — О боже мой. — Что такое? На этот раз Артур мог уловить движение его волос, когда он наклонил голову вбок, и внимательные синие глаза. Не удивительно, что странный мифический сон показывал ему средневековый Вотребери. — Вотербери всегда казался мне… магическим, — пояснил Артур. — Магическим? — Волшебным. Как будто этот город является одной из опорных точек какого-то судьбоносного знака. Этот город во все времена был невзрачным с виду, но именно в нём произошло большое количество эпохальных событий. — Каких таких эпохальных событий? — Понимаешь, парень, я вроде как из будущего. Артур заметил, как тот поднял аккуратную кустистую бровь (он не мог уловить образ целиком, но не мог не заметить, что внешность этого человека весьма аккуратна, приятна глазу), и вместо тысячи слов просто показал на свою одежду. Видимо, он заснул прямо в костюме не без ворчаний Мерлина по поводу мятой одежды, и его прикид был определённо свежим для средневекового паренька. — Вотербери, — внимательно глядя на парня, но видя лишь фрагмент его недоверчиво изогнувшихся губ, продолжил Артур, — центр притяжения разного рода событий. С него началась история основания города колдунов. — Города… колдунов? — парень изумился, приоткрыв губы и вскинув брови. — Да, ты представляешь, такой обязательно появится в ближайшем будущем, — он быстро говорил, жестикулируя руками. — И станет однажды знаменит. Ещё именно в Вотербери будет подписан указ о снятии осады с города колдунов, которая длилась без малого на протяжении десяти лет. А ещё… ты всё ещё считаешь меня призраком? Уголки губ паренька поднялись в печальной улыбке. — Теперь — сумасшедшим призраком. — И вот я вижу этот город в странном сне, — философски продолжил Артур. — И вижу в нём тебя. Что бы это могло значить? — А почему это должно что-то значить? — Эти сны снятся мне на протяжении более десяти лет, и я не могу понять, что они означают. Как будто нечто пытается достучаться до меня, открыть мне какие-то истины, но кто-то не позволяет мне понять их, загораживает невидимым барьером. И понимаешь, ты являешься кем-то важным, но я никак не могу понять, кем. Парень поднял бровь, и принц решил объяснить: — Я могу разговаривать с тобой, и я понимаю, что ты говоришь, но не различаю твоего голоса. Я могу видеть тебя, но не могу уловить образ целиком. Я не могу расслышать твоё имя. Понимаешь? Что-то боится, что я узнаю, кто ты. В следующий момент Артур хорошо мог разглядеть внимательный синие глаза. К самому зрачку подбирались желтоватые кривые полосы, как будто яркий свет солнца освещал их. Однако белки всё равно были красными и блестящими. Этот паренёк словно оплакивал усопшего, которого жутко напоминал ему Артур. Глаза этого человека сейчас были очень похожи на тот затравленный взгляд Мерлина из сна о ледяном озере и слуге в окровавленной рубашке с зонтом. — Ты говоришь, что тебе это всего лишь снится, а ты сам где-то живёшь и просто спишь, правильно? — Да, именно так, — с торжествующей улыбкой заявил Артур. — На самом деле я рад, что ты наконец-то это понял. — Хорошо, тогда расскажи мне о себе. Как ты живёшь? Чем занимаешься? — Ты мне не веришь, — сразу понял Артур. — Думаешь, я спятил. Хорошо. Я — наследный принц королевства Альбион, Артур пятый Пендрагон. Я учусь в одном из старейших университетов мира — в Камелотском государственном университете. Учусь на мировой экономике. — Пятый? — только и спросил парень, глядя на него этими своими заплаканными глазами. Каждый раз Артур всё внимательнее вглядывался в его глаза. Возле его затравленных глаз были красноватые пятна, а под ними — чёрные мешки. Очевидно, парень очень плохо спал, а тяжёлые веки говорили о том, что он и сам от всего этого устал. — Да, до меня моим королевством правило ещё четверо королей по имени Артур, — пояснил принц и продолжил свою историю: — Я живу в Камелотском общежитии в одной комнате со своим лучшим другом — Мерлином. Парень перед ним мгновенно застыл: его глаза широко распахнулись, а губы приоткрылись в немом изумлении. — Твой друг по имени… Мерлин? — Да, я понимаю, у него немного странное имя, — Артур кивнул. — Мерлин в целом очень странный. — И почему он, по-твоему, странный? — на лице паренька появилась насмешка. Рядом с его губами, которые он фрагментарно видел, виднелись блестящие подтёки — вероятно, пара слезинок соскочила с длинных ресниц. И на мокром от слёз лице наконец-то появилось какое-то подобие улыбки, что бесконечно радовало Артура. До этого момента он чувствовал некую неловкость от того, что его собеседник, очевидно, плачет, но он сам сидит с совершенно невозмутимым выражением лица и рассказывает тут о себе. Теперь же Артур чувствовал, что его болтовня немного успокоила расстроенного чем-то собеседника. — Он постоянно что-то скрывает, — Артур решил не останавливаться на достигнутом. — А ещё Мерлин строит из себя какого-то циничного злодея, но на самом деле готов пожертвовать собой, своим счастьем и будущим, чтобы остальные чувствовали себя комфортно. Я знаю, что у него есть секреты, но любые мои попытки узнать, что он скрывает, заставляют меня терпеть поражение раз за разом. — А что… если его секрет окажется неприемлемым? Неприемлемым настолько, что ты мог бы перестать считать его своим другом? — Боюсь, что это невозможно, — покачал головой Артур. — Мы знакомы с ним уже больше десяти лет, и всё это время проводим вместе. Двадцать четыре часа в сутки. Лишь иногда он уходит в некое место, которое называет «храм». — Храм? — Да, он так и не рассказал мне, что это за место. Он уходит туда каждые полгода всего на несколько дней, а потом приходит, как новенький. Свежий и отдохнувший, в каком бы паршивом состоянии не был перед этим. — А он говорил, где оно находится? — Да, но… загадками. Он говорит, что оно находится у реки в Тинтагельском лесу, но там… никогда не было реки. И моста там не было. А он говорит… — Послушай, Артур, что тебе скажу, — встрепенулся, на какие-то мгновения забыв о своём горе. — Никому не рассказывай о том, где это место находится. — Но он даже не рассказывал мне, что это за место, — возмущался Артур, замечая, что они вроде как подплывают к какому-то берегу. — Он специально не сказал тебе, что это за место, — заупрямился паренёк.— Чтобы даже если ты проговоришься, никто не понял, о чём ты, так как даже ты сам не знаешь, о чём говоришь. — Но зачем тогда он рассказал мне об этом? — всё допытывался Артур. Теперь, после разговора с этим человеком, он ещё больше не понимал Мерлина. Что это за храм такой, и зачем говорить о том, как пройти туда, но не говорить, что это и зачем? — Потому что однажды это может понадобиться? — поднял бровь собеседник. — Однажды тебе может понадобиться придти в это место. Найти реку, которой не существует, как сделать то, что казалось невозможным. Артур хотел спросить ещё что-то, но в любом случае проглотил все слова, когда они добрались до берега. Сначала он был поглощён знакомством с этим странным человеком и не нашёл нужным поинтересоваться, куда он плывёт. В конце концов, у него было такое убитое горем лицо (фрагменты лица), что можно было вообще предположить, будто он просто место выбирает, где утопиться будет наиболее символично. Артур ещё никогда не наблюдал у людей такую реакцию на него, но ладно. Может, он напомнил ему умершего человека, который, допустим, был ему дорог. Потом, когда они стали разговаривать о храме, его мысли улетели в сторону Мерлина. Но только сейчас, когда они пристали к песчаному брегу, он понял, что самое странное было в месте, в которое они плыли всё это время. Песок на этом берегу был перемешан с чёрными, как будто окрашенными кристалликами кварца. А перед глазами увился тяжёлый чёрный туман, заволокший собою всё от земли до самого неба, и от одного вида этой жуткой картины что-то тяжёлое сковывало грудь. Только смотреть на это нельзя было без трепетного страха, что уже говорить о том, чтобы войти в эту пугающую черноту, оставив за спиной белое небо и водную гладь, освещаемую ослабевшим солнцем. Артур с ужасом обернулся и обнаружил вот что — воды за его спиной были словно чернила, и лишь на гребнях их блестел свет солнечный, что кончался прямо там, внутри мистической темноты. И если вглядеться в чёрный туман, можно увидеть, что над еле видной землёй высится большой чёрный бугор. Стало быть, внизу ничего не видно, кроме тьмы, окутавшей это место, и лишь там, на самой вершине, мржно было дотянуться до белого неба, оставив чёрный туман клубиться под ногами. «Это остров Дьявола!» — наконец, понял Артур. Но если это — остров Дьявола, затянутый в плотный кокон ауры тёмных духов, то человек, с которым он всё это время разговаривал… Эмрис. Тот самый Эмрис, который вживил внутрь него некое существо, отрицающее всякое волшебство. Величайший волшебник, который необъяснимым образом связан с ним. Боже. У него чёрные густые волосы. Кустистые чёрные брови, длинный нос, внимательные синие глаза, чувственные губы, бледная кожа. Длинные пальцы, пушистые ресницы. Так выглядит Величайший волшебник. Артур обернулся и наткнулся на внимательные синие глаза. Губы Эмриса были сжаты в тонкую линию. — Что? — развёл руками Артур. — Ты исчезаешь, — коротко заметил волшебник, и Артур кинул взгляд на свои руки. И вправду, он становился менее плотным и более прозрачным с каждой секундой. С каждой секундой не его время выпихивало его, как что-то противоестественное. И когда он уйдёт, здесь начнётся одна из невероятнейших историй, история одного города. — Похоже, я постепенно просыпаюсь. — Надеюсь, что это так, — он вздёрнул подбородок. — Наверно, это Мерлин будит меня там, в моём времени. — Прежде, чем ты уйдёшь, — Великий маг сглотнул (Артур видел, как дёрнулся его кадык). — Запомни, пожалуйста, несколько слов. — Каких? В глазах Эмриса отразилось что-то, похожее на прощание. Он отпускал его, как своё личное наваждение. — «Человеческий путь долог». * * * Точно так же, как он не смог понять сразу, что просто спит, а не умер, Артур не сразу понял, что проснулся. Проснувшись, он увидел, казалось бы, те же синие глаза, что видел во сне, но перед ним уже был целый и собранный Мерлин. На нём была жёлтая, свободная футболка на два размера больше, чем положена. Под ней было удобно прятать оружие, чтобы не нервировать людей вокруг себя. В своё время он получил специальное разрешение на ношение оружие в любых общественных местах и учреждениях в качестве телохранителя принца. Его стройные длинные ноги обтягивали тёмно-синие джинсы, на плечи был накинут белый халат. Все его одногруппники, в число которых также входили его лучший друг Ланс, Гвейн, ну и Моргана, любили носить эти халаты, своеобразный тренд. В целом они были похожи, все одинаковые, и иногда Артур выпадал в осадок, когда наблюдал сцену, где, например, Гвейн завидовал, что у Мерлина халат лучше, чем у него, а Моргана принципиально носила чёрный халат, а не белый. Да, пожалуй, Мерлин действительно странный. Иногда, общаясь с ним и его одногруппниками, Артур чувствовал себя единственным адекватным человеком в универе. Но и Артуру снятся странные сны. — Эй, я не знаю, где ты там витаешь, — начал язвительный голос, — но если ты сейчас же не встанешь, можешь лишиться завтрака. Вернуться в ныне существующую реальность оказалось тяжелее, чем он думал. Он с трудом вспоминал, что ему сегодня к первой паре, и у Мерлина сегодня тоже с первой. — Точно, — произнёс он, и Мерлин удивлённо вскинул брови. — Прости, я просто… задумался. Мерлин засмеялся своим очаровательным тихим смехом, поцеловал его в лоб и ускакал на кухню, а Артур решил, что на сегодня, пожалуй, с видениями покончено. Его слуга не всегда вставал рано утром, он старался делать это только по необходимости. И в отличие от Артура, спал, как убитый. Артуру редко снились кошмары, когда рядом был Мерлин, он словно даже во сне охранял его от любых несчастий, а сам спал, точно младенец. — Мерлин, тебе вообще снятся сны? — спросил Артур, сев за стол, наблюдая за хлопочущим у плиты парнем, который выуживал из сковородки блинчики, словно из волшебной шляпы их доставал — с лёгкостью и мастерством фокусника. Надкусив один из уже подостывших блинчиков, Артур в который раз просто поблагодарил всех, кого только можно, за то, что у него был такой слуга. Да, он мог с утра вылить на него ведро воды и подсунуть ему крысу вместо свинины, но готовил он просто волшебно. Имея возможность хоть каждый день обедать в лучших ресторанах мира, принц Альбиона и на самые дорогие рестораны не променял бы домашнюю готовку Мерлина. Этот человек мог приготовить всё, что угодно, по любому рецепту, который только пожелает его хозяин. — Сны снятся всем, Артур. — Да ты же всегда дрыхнешь, как младенец. — Ну, может, я просто ничего не боюсь, — засмеялся Мерлин, садясь напротив за маленьким столом. — К чему ты спрашиваешь? Тебе снова снилось что-то странное? — Мне никогда не снилось ничего страннее, чем это, — просто признался Артур, на что Мерлин заинтересованно склонил голову вбок, как кукушонок. — Я думаю, мне снился Эмрис. Лишь на секунду глаза Мерлина удивлённо расширились, но очень быстро спокойствие в глазах вернулось, он очень быстро взял себя в руки, стараясь ничем не выдавать своего удивления. — С чего ты взял? — В этом сне было много людей, — начал Артур, чувствуя себя ребёнком, который рассказывает родителю про свой ночной кошмар. — Однако никто из них меня не видел, кроме одного паренька, — пальцы Мерлина сильнее обычного сжали кружку с кофе, и Артуру показалось это странным. — Он пытался сделать вид, будто не слышит и не видит меня, почему-то подумав, что я призрак, хотя я и не был прозрачным или что-то в этом роде. — Ты запомнил, как выглядит парень? — быстро спросил его Мерлин. — Нет, в том-то и есть странное дело. Когда я смотрел на него, я видел словно бы не человека, а набор фрагментов, но его нельзя было увидеть целиком, собрать фрагменты его образа в цельную картину. Он как сломавшийся экран, его образ словно разбился. Я мог видеть его глаза, нос, уши, но не мог собрать в единую картину и получить целое изображение. И с его голосом тоже творилась какая-то чертовщина. Я понимал абсолютно всё, что он говорил, но стоило мне услышать его голос, как я сразу забывал, как он звучит. А когда он пытался сказать мне, как его зовут, я ни разу не мог расслышать это слово. — Кажется, я знаю, в чём дело, — заявил Мерлин, перевалился через стол и легко коснулся кончиками пальцев груди Артура. — Это барьер внутри тебя мешает тебе увидеть его, но лишь наполовину. — Но почему наполовину? Мерлин нахмурил брови. — Ты очень ненаблюдательный, Артур. Помнишь, когда демоны напали на тебя на Ведьмином холме, барьер не мог их отрицать, хотя они и были волшебными? — принц озадаченно кивнул, вспоминая случай, когда он в городе колдунов пытался пройти на ведьмин холм, и тогда на него напали демоны, охраняющие это место. — Похоже, барьер не может отрицать магических существ, которые есть не порождение магии, а родились волшебными изначально. Если бы он отрицал живых существ, которые родились и являются волшебством по своей сути, произошла бы логическая ошибка, потому что оно само тоже является живым волшебным существом, организмом, и это означало бы в той же степени отрицать самого себя. — Ты… — Артур был поражён, — невероятно, что ты смог додуматься до этого. — Однако то, что ты не мог собрать его образ воедино, — подняв вверх указательный палец, продолжил Мерлин, — это следствие отрицания магии барьером. Этот сон был магический. — Но почему барьер вообще позволил ему случиться? — Потому что это не обычное волшебство. Волшебство — это процесс воздействия дара на реальность, активируемый тем или иным созданием намеренно. Но то, что заставило тебя увидеть этот сон, является кое-чем большим, чем просто волшебством. — И что это было? — Чудо, — ответил ему эксперт, много лет переводивший книги о волшебстве. — В магической литературе это называется Дарованное чудо — процесс, в котором совершенно необъяснимым путём дар воздействует на реальность. За многовековую историю существования Института изучения дара пока ещё не удалось изучить точный механизм чуда. Чудо — это форма проявления в реальном мире воли Древних богов, оно сильнее волшебства и даже барьер, отрицающий магию, не способен полностью его остановить, потому что если чудо является волей богов, то человек, создавший барьер, не является богом для того, чтобы его создание могло не дать деянию богов случиться. — Не зря ты переводишь все эти книжки… — буркнул Артур и задумчиво уставился на тарелку с блинами. — Значит, Эмрис, где бы он ни был, сможет коснуться меня, и барьер ничего не сделает с этим? — Конечно, он сможет сделать это незаметно. А с чего ты, всё-таки, взял, что тот паренёк именно Эмрис? — Остров Дьявола, Мерлин, — очень серьёзно ответил Артур. — Чёрный песок, чёрная вода, я не поверил своим глазам, когда его лодка пристала к чёрным берегам. Всё перед глазами затянуло чёрным туманом так, что даже Ведьмин холм лишь показался на самом верху. И напоследок он сказал мне запомнить фразу "Человеческий путь долог". Ума не приложу, зачем он это сделал? — Возможно, он хотел, чтобы однажды ты нашёл что-то? Когда для этого пробьёт особый час. Артур недоверчиво на него покосился. — Но что? — Волшебное место? — предположил Мерлин. — Место, о котором никто не знает. Артур только пожал плечами, но неожиданно продолжил свои измышления: — В том сне я как будто попал в далёкое прошлое, и в этом прошлом встретил Эмриса. Но встречал ли меня Эмрис на самом деле? Происходило это наяву или это всего лишь сон? — Ну, у тебя в любом случае есть зацепка, — пожал плечами Мерлин. — Если те слова, которые он сказал тебе, однажды обретут смысл, это и будет означать, что та встреча была реальной.