Никто не помнит имени слуги

Артур широко распахнул глаза очередным утром, когда проснулся. Он ещё долго не мог придти в себя и лежал в кровати, уставившись в потолок. В последнее время ему много чего снилось странного, мистического, но сейчас ему не снилось ничего. Или он не помнил этого. «И хорошо, — подумал Артур, проведя по лбу рукой. — Хорошо, что не помню». Видеть блаженную черноту оказалось до безумия приятно. Намного приятнее, чем видеть пророческие сны и знамения, которых не понимаешь. Артур прямо чувствовал, что скоро что-то будет, откроется некая истина, но пока что ему было очень тяжело. Он не хотел всего этого, но какой-то механизм, однажды придя в действие, неумолимо выполнял свою работу для того, чтобы произошло что-то, к чему его постепенно подготавливала судьба. Оглядевшись, он понял, что Мерлина рядом нет. В комнате было тихо, только приглушённые звуки музыки доносились из-за стены. Мерлина не было здесь. Артур почти подумал, что это снова какой-то идиотский сон-знамение, который должен о чём-то ему рассказать, но потом он вспомнил, что у Мерлина действительно в этот день занятия начинались раньше. На столе заботливый Мерлин оставил ему завтрак — он всегда делал так, если его занятия начинались раньше. Взамен, Артур тоже оставлял кофе на столе, если его пары начинались раньше. Он бы с радостью оставил что-то побольше жалкого кофе, но, к сожалению, на этом его кулинарные способности заканчивались — Мерлин советовал ничего не трогать без его присмотра, если у Артура случайно возникал необъяснимый порыв научиться готовить для своего бойфренда. Вспоминая такие моменты, Артур всегда улыбался. Мерлин был в той же степени заботливым, сколь и параноидальным. Позавтракав, Артур взглянул на стол и увидел, что тот полностью завален макулатурой. Так порой случалось, когда Мерлин готовился к занятиям и решал какие-то свои задачи — когда этот человек садился за работу, всё вокруг него в радиусе пары метров превращалось в сплошное поле боя. Более того, неизбежно то, что в жилой комнате и в кухонном отделении можно было легко наткнуться на разного рода хлам, принадлежащий Мерлину. Вместе с тарелками над раковиной на кухне лежали также разнообразные тщательно вымытые до поры до времени колбочки, пробирки и прочее лабораторное оборудование. На полочке рядом с раковиной лежало горючее. В шкафчике слева от плиты они хранили не только соль и перец, но и различные порошки в прозрачных, стеклянных, плотно закупоренных банках, к которым лучше не приближаться без особой нужды. На местечки для резки и разделки, что находилось около плиты, вместе с подставкой для ножей стояла подставка для колб. А во всё том же шкафчике с солью лежал чай, ну и рядом с коробкой листового чая лежали коробочки с сушёными травами и фруктами — личное увлечение Мерлина. Он часто использовал кухню, как лабораторию для своих учебных нужд, что являлось, по всей видимости, платой за хорошую готовку. Еда была вкусной, но ты выжди момент, чтобы было комфортно её есть. В спальном отделении размещалась Мерлинова макулатура и дорогие его сердцу вещи, типа банки с пауками, которую тот всегда ставил на тумбочку рядом с кроватью, верно, для того, чтобы Артур постоянно на неё оглядывался. Так и жили. Но сейчас стол был весь завален записями, не имеющими ничего общего с химией. Обычно, готовясь к занятиям, Мерлин строчил уравнения, состоящие из разного рода угрожающих символов, но теперь все листы были исписаны текстами, которые Артур был не в состоянии прочитать — всё было написано на совершенно незнакомом языке. Судя по тому, что Мерлин так и не убрал их за собой, тот всю ночь корпел над ними, и чисто ради интереса Артур решил сфотографировать и заставить переводчик хотя бы определить язык написанного. Машина определила друидский язык, но смогла выдавить из себя только отдельные слова, такие разные, что их невозможно было увязать в одно предложение. Из всех языков, на которых говорили в Абсбанде, людьми, не обладающими даром, хорошо был известен только разве что друидский. Но помимо него было много других языков магии, которые недоступны остальным. Только, разве что таким знатокам языка, как Мерлин, который писал на этом языке для того, чтобы никто не понял, о чём он пишет. Чтобы Артур не понял. У Мерлина был резкий, но весьма аккуратный почерк. Все буквы были под одним определённым наклоном. Все язычки и хвостики были длинными, но сами буковки были маленькими и жались друг к другу, умещаясь в рядах строк. В правом нижнем углу стола лежал небольшой, но толстый и увесистый кожаный блокнот. Листы его обтрепались, изнутри торчали закладки с краткими пояснениями. Это была одна из тех дорогих вещей, которые он всегда носил с собой, подобно банке с пауками и сломанному компасу, переставшему показывать на Север. Он любил иногда по вечерам усесться где-нибудь с этим блокнотом и исправлять какие-то свои записи, делать сносочки на исправления, тем самым весь лист забивая мелкими буковками. Артур в такие моменты лежал головой на его коленях, и за все те разы, когда он так делал, лишь пару раз Артур заглянул внутрь, но не смог ничего прочитать: всё было написано на том же непонятном языке. Ему было не особо интересно, но сейчас, увидев эти записи и дневник рядом с ними, раскрытый где-то на середине, Артур подумал, что это было что-то важное. Что-то такое, что всегда было под носом, и он не задумывался о важности этого, пока что-то другое скрывают более яростно. Понятное дело, что Мерлин не скрывал дневника, потому что Артур итак не смог бы прочесть, как бы ни старался. Скорее всего, не каждый человек в этом мире сможет прочесть записи Мерлина, не то, что сам принц или кто-то, кого бы он мог нанять перевести текст. Артур чуть подрагивающими пальцами перевернул страничку, другую, и на третьей перевёрнутой страничке был нарисован круг с потёкшими чёрными чернилами, что выглядело ещё более жутко из-за этого. Когда Артур увидел это, всякие мысли о том, что это просто его личный дневник, отпали сами собой. Это не просто личный дневник. Это было похоже на странные знаки какой-нибудь церкви сатанистов при том, что Мерлин действительно похож на человека, связанного с сектантами. Он был слишком похож на того, кто связался с недоброжелательной компанией сатанистов, и теперь пытается не ввязывать в это дело своих близких. Однако, судя по количеству текстов на загадочном языке и устрашающих рисунков кругов и карикатурных демонов на полях, можно было осознать, что это не просто какое-то случайное знакомство с сомнительными оккультными искусствами - это знания на уровне науки, которую владелец блокнота впитал в себя основательно и изучил довольно хорошо. В голове Артур мелькнула мысль о том, чтобы спросить Мерлина, что это всё значит, но в такие моменты тут же в его памяти всплывает картинка его снисходительного выражения лица. Нежелание видеть печаль и жалость в глазах любимого человека всегда останавливали его от любых расспросов. «Но может ли это продолжаться и дальше?» — подумал Артур. Раньше он думал, что Мерлина лучше не донимать вопросами. По нему видно, что он и сам не в восторге от этой тайны и того, что её приходится тщательно скрывать. Может быть, он и хотел бы всё рассказать, но не мог по каким-то причинам. Артур делает ему задачу только сложнее посредством своих расспросов. Но когда он увидел заметки о Мерлине в дневнике Артура первого Великого, Артур понял, что так нельзя. Мерлин хорошо знает о том, что происходит вокруг, вполне возможно, он знает об Артуре чего-то такого, чего не знает он сам. Он знал о "феномене Мерлина", и строил дурачка всякий раз, когда Артур задавал наводящие вопросы. В это же время Артур не знает ничего: ни о себе, ни о Мерлине, ни о том, что происходит. «Даже Моргана знает» — подумал Артур, вспоминая их вчерашний вечерний разговор. Все трое были знакомы, и Мерлин с Морганой уж точно были знакомы ещё до её первого приезда в замок, до того, как Гаюс подобрал и усыновил Мерлина. И она знала так же, как и Гаюс. Эти двое знали о Мерлине то, чего не знает Артур, они знают о его тайне и ломают комедию, неумело притворяясь, что ничего не знают. Но если Гаюс с Мерлином ни за что не ответят ему, то, может, Моргана сможет? * * * — Моргана, а ты не видела Мерлина? — Артур, как всегда, подошёл после его пар, во время перерыва, чтобы встретить незадачливого бойфренда. — Издеваешься, что ли? — подняла бровь сестрица. — Конечно, видела, весь день здесь крутился. — И где он? — Куда-то делся, — пожала плечами девушка в чёрном халате. — Подорвался неожиданно с места, и ускакал, как заяц с фейерверком в жопе. «Может, он вспомнил, — подумал Артур. — Вспомнил, что оставил те бумаги на столе». — Мор, мне нужно серьёзно с тобой поговорить, — он надвинул брови, но девушка только присвистнула, оставшись особо не впечатлённой. — Ты знаешь о тайне Мерлина? Она подняла на него взгляд, тот был напряжён и серьёзен, а сама она осторожно ответила: — Я знаю, что ты себе прямо места не находишь. — Нет, — протянул он зловещим полушёпотом. — Ты знаешь. Знаешь, в чём заключается его тайна. — И что? — она неприятно изогнула губы. — Тайны ведь на то и являются тайнами, чтобы никому их не рассказывать, а? Это для твоего же блага, братец, просто сиди на попке ровно. — Почему ты? — Артур раздражённо поджал губы и только потом продолжил: — Почему ты знаешь его тайну, а я нет? — Может, потому, что это не твоё дело, братик? — огрызнулась принцесса. Не то, чтобы у них с сестрой были плохие отношения. Но она не брезговала сразу показывать недовольство, своим вызывающим поведением показывать, что нужно прекратить. Единственный, к кому она не смела обращаться с излишней грубостью, это Мерлин. Она слушалась его, точно своего короля, и если он говорил ей замолчать, она тут же поджимала губы. И естественно, брат с сестрой часто ругались. Артур никогда особо не задумывался о том, что он делает. Он сначала делал, а потом думал, поэтому часто делал то, что не нравится другим. И каждый раз в такие моменты Моргана шипела на него, словно змея, что, в свою очередь, не нравилось уже Артуру. Таким образом их отношения и закручивались в клубок, где два характера сцепились друг с другом в схватке не на жизнь, а на смерть. — О, я думаю, это как раз моё дело, — так же ядовито произнёс Артур. — И в таком случае почему это твоё дело, если не моё? Она подняла на него яростный взгляд и прошипела: — Послушай меня, Артур… Не то, чтобы Артур её слушал. Ещё до того, как она это сказала, в его груди снова что-то тревожно заворочалось, но теперь он знал, что это за тревога. За минуту до того, как на его глазах кинжал, вылетевший из ниоткуда, пробил грудь случайно столкнувшегося с ним в коридоре студента, он чувствовал то же самое. Он знать не знает, что конкретно за существо живёт внутри него, но оно чувствует, что должно произойти что-то ужасное. Моргана не договорила, потому что заметила, как брат шарит глазами по пространству, а в них — паника. — С тобой всё в порядке? — девушка сменила гнев на милость. «Вспоминай, Артур, — проносились собственные мысли в голове. — Кто должен быть следующим? Знакомый, которого я знаю достаточно хорошо?» Он озирался по сторонам, пытаясь хоть как-нибудь определить, кто на этот раз будет жертвой, потому что, если логически подумать, Артур сможет спасти этого человека. Сам клинок, которым пользуется ведьма, является заклинанием «Настигающее лезвие», а существо, живущее в нём, отрицает любое магическое воздействие в радиусе нескольких метров. Ведьма знает про этот фокус, и определённо выберет того, кто находится в поле зрения Артура, но вне радиуса действия отрицания. Значит, если Артур угадает, кто жертва, он сможет спасти её, вовремя подбежав. Конечно, она могла бы снова и снова атаковать разных хорошо знакомых ему людей в поле его видимости, но сейчас в университете дежурит патруль из спецслужбы, и ей лучше скрыться сразу же после нападения. Было интересно, а будет ли ритуал представлять для неё такую же ценность, если он закроет глаза, но не то, чтобы он хотел это проверять. Артур чувствовал, что время, за которое он может воспользоваться своим странным даром, скоро закончится, и неожиданно в конце коридора увидел Гвейна. Он ещё никогда не был так уверен в том, что делает, когда окрикнул его и со всех ног ломанулся к нему. Всё было так же, как в прошлый раз: окна разбило ударом быстро несущееся вперёд лезвие с кисточкой на конце, и оно уже было готово пробить грудную клетку Гвейна, но волшебство столкнулось с непреодолимой для него преградой — барьером, защищающим Артура. В таких случаях он невольно следил за тем еле уловимым моментом, когда магическое оружие сталкивается с барьером и пытается пробить его. Оружие какое-то время пыталось преодолеть стену, и в итоге соскользнуло по форме сферической стенки, а затем по самую рукоять пошло в стену. Гвейн не сразу понял, что произошло, и потому они с Артуром смотрели на клинок, воткнутый в стену. Артур смотрел со страхом и смятением в глазах, но его лицо начало заметно расслабляться вместе с осознанием, что опасность миновала. Гвейн же просто в шоке смотрел на торчащий из стены клинок, и ураган мыслей в его голове никак не мог сложиться во что-то цельное, словно ваза разбилась внутри его подсознания, разбилась на осколки, смешалась с собранными воедино мыслями, что до этого были в ней. После инцидента Артур был подавлен: он шёл к общежитию и присел на ступенях кампуса. Моргана какое-то время смотрела за ним, и в конце концов ей стало его жалко, да он и сам выглядел, как побитый пёс, скрывающийся от преследования злыми собаками. — Это ведь за тобой, да? — она также сиротливо присела рядом с ним. — Я не понимаю, — начал он. — Не понимаю, почему с самого детства они охотятся за мной? У неё явно были какие-то свои выводы, но она ничего ему не сказала. Снова это противное чувство, что все вокруг знают что-то важное, но не хотят рассказывать ему. Мерлин, Моргана и даже Джон… Все они связаны друг с другом, иначе и быть не может. Она неожиданно повернулась к нему, посмотрела проникновенным взглядом, полным смеси тепла и грусти, и сказала: — Даже если влиятельный клан тёмных магов пытается уничтожить тебя, знай — у тебя есть могущественный союзник. Артур удивился: — Кто? Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев его груди: — Прямо здесь, внутри тебя. Он всегда с тобой. Могущественнейший союзник, какого ты больше нигде не сыщешь. У Артура сердце пропустило удар, потому что только сейчас он осознал, что она знала. — Что ты знаешь об этом барьере? Она поджала губы, как будто думала, правильно ли говорить ему об этом, но потом всё же сказала: — Я знаю человека, который его создал. — Это тот, о ком я думаю? Она подняла на него глаза: — Величайший волшебник на Земле. — Откуда ты знаешь его? Она снова задумалась. Казалось, каждый следующий шаг она продумывала с предельной осторожностью, боясь совершить ошибку. — Я связана с этим человеком так же, как и ты, — туманно ответила она, а потом грустно усмехнулась и чуть склонила голову вбок. — Отличие между нами в том, что ко мне он никогда не испытывал и толики того тепла, что в огромных количествах дарит тебе. — В каком смысле он «дарит мне тепло»? — Артура прошиб ледяной пот от откровений сестры. Она говорит, что их ситуации похожи, и они оба одинаковым образом связаны с Величайшим волшебником. Говорит, маг защищает его, как может, этот могущественнейший союзник, но какого чёрта именно он? Что Великому волшебнику нужно от него, какое ему до него дело? И что, чёрт возьми, за «тепло», о котором говорит Моргана? Он хорошо к нему относится, покровительствует ему? Или что это значит? Моргана фыркнула и усмехнулась. Эта усмешка раздражала Артура, потому что она сама по себе говорила «бедняжка, ты ничего не знаешь, и потому позволяешь окружающим пинать тебя под зад». Она протянула руку и снова коснулась его груди так, как будто он с первого раза не понял нечто важное, связанное с чем-то внутри него, а затем спросила: — А ты не знаешь, что это такое? Что конкретно живёт у тебя внутри? — Не имею ни малейшего понятия, — быстро ответил Артур, пожирая её глазами, желая услышать ответ. Она покачала головой. — Я не вправе говорить тебе это. Скажу лишь то, что это — мельчайшая часть его самого, того, что составляет его естество. Нечто настолько важное, что ты вряд ли сможешь себе представить. Артур вернулся поздним вечером, когда на улице до того стемнело, что их комната в общежитии погружалась в лёгкий мрак. Когда он вернулся, быстро закрыл дверь, устало привалился к её деревянной поверхности и сполз по ней, лишь тихо простонав от бессилия. Он схватился руками за голову, зарылся пальцами в светлые волосы, упираясь усталым взглядом в пол недалеко от носков своих туфель. «Могущественный союзник, — думал Артур устало, — Бог». Сестра говорила ему довериться Могущественному союзнику. Он на его стороне, он спасёт его, защитит. Но как Артуру доверять кому-то, о ком он ничего не знает, весь мир ничего не знает. Какие цели у него? Его называют Верховным магом, но сам он по сути своей король, настоящий король, идеальный защитник. И в этом идеальном человеке лишь немногое на целом свете беспощадно выдавало в нём человека со своими целями и интересами — это король Артур четвёртый Старый и он, принц Артур. У Артура есть что-то общее со своим предком, и все действия Эмриса в отношении их двоих не имеют ничего общего с интересами магов и города колдунов. Нет, Эмрису нужен Артур. Непонятно, для чего. Он защищает его, оберегает своей силой, игнорируя остальных людей так, словно на Артуре концентрируется его внимание, игнорируя всё: людей, колдунов, Абсбаннд. Этот барьер защищает Артура, представляя интересы Великого волшебника, но от этого страдали и другие люди, до которых волшебнику не было дела. Например, когда он в первый раз обнаружил существование этого барьера — тогда машина, что должна была задавить его, задавила Мерлина. Артур поднял голову и посмотрел на кровать. Мерлин спал в ней: он укрылся одеялом с головой, и лишь его волосы, рассыпавшиеся по подушке, выглядывали из-под одеяла. Мерлин ведь тоже всё знал. С самого начала. Моргана сказала, что их с Мерлином связывает одна тайна, а значит Мерлин знал про барьер и про Эмриса ещё тогда, когда Артур искал правду о барьере внутри него, когда искал способы избавиться от него. Когда Артур хотел найти способы избавления от барьера, Мерлин всегда лишь грустно улыбался и говорил «Ты не сможешь сделать этого». Значит ли это, что Мерлин знает этот самый способ? И что тогда в нём такого, чего Артур не смог бы сделать. Он встал и подошёл к кровати, в которой спал Мерлин. Он злился. Злился на Моргану, злился на Великого волшебника, злился на Мерлина и, в конце концов, на самого себя. Он никогда не думал, что Мерлину могло бы что-то угрожать. Могло бы случиться что-то ужасное, расскажи Мерлин обо всём, что знает. «Он не виноват» — подумал Артур, сев на краешек кровати. Есть что-то, не зависящее от наших усилий. Вне зависимости от силы доверия между людьми. И любовно гладя его по голове, он думал о том, что Мерлин не виноват. Просто что-то не зависит от него. Затем он посмотрел на стол. Тот был чист, ни единой бумажечки на нём не было, и было сразу ясно, кто в этом виноват. Но глядя на стол, Артур думал: «Поэтому он так торопился?». Его глаза расширились от внезапной догадки. «Он торопился, чтобы я не увидел этого, чтобы я не заметил, если был шанс, что с утра я не посмотрел на стол». Это было так глупо. Как будто Артур смог бы понять хоть что-нибудь, взглянув на незнакомые слова! Глупый и ничего не знающий Артур всё равно бы ничего не понял. Не было смысла прятать. Однако перед глазами Артура как будто завис навязчивый образ кожаного блокнота Мерлина, полного секретов на неизвестном языке. Он сморгнул его и погладил слугу по волосам. * * * Что бы он не пытался забыть, воспоминания так или иначе возвращались во снах, и не то, чтобы хоть одно из них не приносило ему боль. Он словно ступал по битому стеклу, и каждый шаг приносил ему страдания. Он сидел у его кровати и шептал заклинания так отчаянно, как никогда в жизни. Он сцепил руки в замок, поднёс их к губам и всё шептал, и был похож на безумного. Он глядел в зеркало совсем недавно: лицо его осунулось, щёки впали и кожа побледнела так, что он напоминал весьма свежий труп, а под глазами залегли тяжёлые, устрашающие тени. Глаза были красными, на радужке отражалось болезненное безумие, и в то же время слёзы еле держались на краешках век, собирались в уголках глаз и там же держались из последних сил. Несмотря на то, что он всё ещё пытался сделать хоть что-нибудь, Мерлин всё-таки понимал, что это — плата. Плата за то, что он жил. Постольку поскольку, но он воскрес тогда, когда нужен был людям и ему, Мерлину. Запутавшемуся и заблудившемуся Мерлину, затерявшемуся во времени. Он пришёл для того, чтобы дать ему надежду, а затем исчезнуть вновь, оставив его одного ещё на целую вечность. Ведь Мерлин бессмертен, а тот, ради кого он живёт эту вечность, смертен. Воскрешение короля Артура само по себе было чудом, в которое великий волшебник в своё время перестал верить. То, что он снова на какое-то время был рядом с ним, совсем как несколько сотен лет назад, было уже неоценимым подарком судьбы, которым следовало бы наслаждаться изо всех сил, но жадный Мерлин не собирался довольствоваться этим. Несмотря ни на что он хотел сделать всё для того, чтобы Артур жил как можно дольше, потому что сам безумно боялся снова потерять его на ещё несколько сотен лет одиночества. — Мерлин, посмотри на себя, — устало проворчал мужчина, протянул ослабевшую руку и коснулся его сцепленных в замок побелевших пальцев. — Тебе уже хватит. Он слегка нажал, и руки волшебника опустились на колени. До этого он смотрел лишь на свои сцепленные в мольбе пальцы, но теперь взглянул на короля, умирающего на царственном ложе. — Властью, данной мне, — проговорил он слабым голосом, — я буду делать всё, что в моих силах, до самого конца. — Зачем? — устало спросил Артур. — Как зачем? Я не позволю тебе умереть. Артур фыркнул, сжимая его ладони ослабевшими от долгой болезни пальцами. — Ты такой старый, но всё такой же глупый, Мерлин, и до сих пор ничего не понимаешь, — он улыбнулся ему тепло и почти счастливо, пуская стрелу в самое сердце Великого волшебника. — Таким, как я, суждено когда-нибудь уйти. Ты бессмертен, но не можешь делать других бессмертными. И если мне суждено уйти, значит, так тому и быть. — Ты хочешь сказать, что… хочешь этого? Ты хочешь умереть? Король прикрыл глаза. — Ты стараешься меня вылечить, но я не хочу, чтобы меня лечили. Нам обоим уже хватит, — Мерлин хотел возобновить сеть заклинаний, но Артур легонько сжал его ладони и продолжил: — Пожалуйста, не надо. Лучше расскажи мне историю. Мерлин не выдержал и всхлипнул, изо всех сил сжимая его ладони: — Какую? На лице короля снова появилась нежная, тёплая улыбка, от которой слёзы градом потекли по щекам волшебника. — Историю о короле Артуре, Сыне короля Утера. * * * Когда Мерлин открыл глаза, он не сразу понял, где оказался. Проснувшись в комнате общежития, Мерлин очень хотел верить, что это был просто сон, который он мог бы забыть через каких-то пять минут, но это было не так. Это на самом деле произошло, произошло не один раз, и Мерлин, как пациент, ждущий в коридоре и ожидающий диагноза, боялся того момента, когда это снова произойдёт. Он чувствовал, что щёки его были влажными. Вода затекла ему в уши, и он поспешил встать да стереть слёзы рукой. «Как неподобающе для такого старика, как я» — подумал Мерлин и взглянул на письменный стол. Ещё вчера ночью он забыл на этом столе бумаги, которые нежелательно было видеть кому-либо. Дело с Вен приняло дурной оборот, и нужно было решить его как можно скорее. Вен — показательное убийство, но оно заканчивается смертью зрителя, и если «зритель» — действительно Артур, Мерлину было важно разобраться с этим как можно скорее, отыскать ведьму и убить её. Не то, чтобы он был в курсе её претензий. Солнце заливало Камелот своим сиянием, не обходя своим вниманием их небольшую комнату в общежитии, и когда лучи солнца попадали на него, Мерлин невольно чувствовал уют. Видя сны о смерти, он просыпается и чувствует движение изменившейся жизни. Кровать его была уютной, подушка мягкой и одеяло воздушным, он ощущал лёгкость во всём теле, но его не покидало чувство, словно он застрял в каком-то идиотском цикле, где события крутятся по кругу. И центр этого круга — юноша по имени Артур. «А где он сам, кстати?» — только и успел подумать Мерлин, как со стороны кухни выглянула светловолосая голова. Мерлин улыбнулся, глядя на своё проклятье и спасенье в одном лице: — Ты сегодня рано. Артур вымученно ему улыбнулся, и Мерлин, заподозривший что-то неладное, поднялся с кровати. Босыми ногами он подошёл ближе к нему, легонько обвёл ладонью овал его лица и, проникновенно глядя в глаза, спросил: — Ты ложился? Артур прикрыл глаза и накрыл его ладони своими, как будто только что пришёл с улицы и грелся. — Мне не спалось. — Что-то тревожит тебя? — спрашивал Мерлин, внимательно вглядываясь в его лицо. Артур был бледен, синяки под глазами потемнели, а на лице было отчаянное выражение, словно он больше не мог терпеть что-то так, как делал до этого. И ему казалось, это как-то связано с Вен. У Артура всегда хорошая интуиция, и наверно он тоже чувствует это. То, что он является зрителем. Мерлин с помощью Джона добыл показания Артура, но, когда он рассматривал их, ему казалось, что тот упустил что-то из виду, и конкретно эта деталь указывала на преступника. Следствию известна внешность подозреваемой, но Мерлин знает большое множество женщин похожей внешности, которым Артур однажды перешёл дорогу, и почти каждая могла считать, что у неё есть право отомстить таким жестоким образом. Вдобавок ко всему Вен является стандартным, примитивным способом отомстить, из-за когда-то придуманных правил её проведения она исполнялась одинаково в большом множестве случаев. Если бы не вмешательство Мерлина через Джона, Артура давно заперли бы в каком-нибудь карцере и не выпускали бы до тех пор, пока не найдут убийцу. Можно было, конечно, допросить Артура, но тот в последнее время и без того слишком много подозревает, Мерлину хотелось бы сделать это как можно более аккуратно. И глядя на Артурово выражение лица, он не мог бы сказать, что сейчас самое время для аккуратного допроса. — Мерлин, нам нужно уехать. Ненадолго, в Тинтагель. «Он хочет сбежать от опасности, — понял колдун, — Хочет закрыться в безопасном месте и не высовываться, пока преступника не найдут». План неплохой, но Мерлину всё равно казалось, что прятки только отсрочат поимку преступника. Однако и рисковать жизнью Артура он не мог. В такие моменты ему всегда вспоминаются последние его часы. В последние часы всех его реинкорнаций он был рядом и ничего не мог поделать со смертью. И каждый раз он боялся, когда это произойдёт снова. * * * — А затем, славный слуга Мерлин склонился над своим королём… — давясь горькими слезами, заканчивал свою историю волшебник, — и проводил его в последний путь. До лучших времён. Король как-то светло и вместе с тем вымученно улыбнулся, а потом сказал: — Хорошая история, Мерлин. Мне всё понравилось. Он из последних сил поднялся на локтях, протянул руку к нему. Мерлин осторожно ухватился за его ладонь, и на лице сорокалетнего мужчины появилась такая озорная улыбка, словно ничего этого не было, и ему всего лишь двадцать: он молодой и импульсивный, поступающий всегда так, как хотелось бы его бойкому сердцу. — От начала и до конца, — прошептал он с улыбкой. Король притянул его ближе и неожиданно для волшебника коснулся его губ. Мерлин чувствовал, как его лица коснулось что-то горячее, не имеющее отношения к его собственным слезам, и у него самого защемило сердце от нежности этого жеста. То был медленный, прощальный поцелуй, они оба целовались медленно и тягуче, не желая, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, даже если понимали, что этого больше никогда не повторится — история короля Артура второго Смелого закончится буквально через несколько мгновений. Когда оба отстранились, Мерлин с катящимися по лицу обжигающими слезами, спросил: — Зачем? Артур упал на кровать и, блаженно закрывая глаза, со счастливой улыбкой на лице ответил ему: — Ты не поверишь, Мерлин: потому что я всегда этого хотел. *** — Хорошо, — сказал Мерлин, сузив глаза. Он ни за что не даст этому случиться. Пусть он сам, ничтожный, погибнет, но на этот раз не даст ему умереть. — Мерлин… — Артур глядел на него удивлённо, и колдун вопросительно поднял бровь. — Почему ты плачешь?