Никто не помнит имени слуги

— У меня есть один секрет. Большая тайна. И пока ты не знаешь моего секрета, ты не сможешь полюбить меня по-настоящему.

Пока они мчались на поезде в город Тинтагель, Мерлин долгое время листал свой блокнот и с умным лицом делал помарки в нём, а Артур медленно, но чётко начал понимать, как он стал ненавидеть эту вещь. Для него этот блокнот стал отражением всех тайн Мерлина, да и ему вовсе чудилось, что, знай он язык, на котором пишет Мерлин, он смог бы выведать всё, необходимое ему, и даже больше — погрузиться в его тайны с головой. Раньше он стоически терпел это молчание. Раньше он был со всем согласен, но сейчас, задаваясь вопросом, способен ли он и дальше терпеть эти тайны, он понимал, что его сил на это больше нет. Если раньше он старался не лезть не в своё дело, то теперь, после слов Морганы, он был готов любой ценой узнать все его секреты. И что-то подсказывало ему, что ответ крылся там, в замке Тинтагель, где он нашёл те самые дневники. Не только убийства заставили его сорваться на бег, он также хотел продолжить своё прервавшееся расследование в замке. В конце концов, он всё ещё не прочёл дневники Артура Четвёртого Старого. Может статься, в нём он найдёт завершение этой непонятной истории. Через несколько часов пути Мерлину позвонила Моргана. У них были странные отношения, и Артуру казалось, что с того самого разговора с ней он начал постепенно понимать, почему. Не то, чтобы Мерлин когда-либо относился к ней хорошо, но они, однако, были связаны, имели нечто общее, что объединяло их, особенно в тяжёлые минуты. В последнее время Мерлин стал утаивать ещё больше, чем обычно, и сейчас разговаривал с Морганой в той манере, по которой нельзя было понять, о чём идёт речь. — Кто я, по-твоему, такой, — усмехнулся Мерлин, лукаво глядя в сторону трубки. — Я быстро справлюсь с этим. Артур поднялся и вышел в коридор поезда. Он не хотел сидеть там, ждать окончания разговора и возможности спросить, о чём они говорили, чтобы услышать в ответ, что это не его дело. Потому что по Мерлину сразу было видно, что тот не хочет делиться с Артуром темой этого разговора. Стоя за дверьми, Артур вспоминал то выражение лица Мерлина, когда тот только проснулся. Лицо его было спокойным, будто он думал на отвлечённые темы, но из глаз текли слёзы. И как это понимать? Что за странности творятся с Мерлином в последнее время? Артур потакал ему только из-за того, что Мерлин тоже страдал отчего-то. Мерлину тоже снились кошмары, и было видно, что рядом с Артуром ему было хорошо, он отдыхал от тех тайн и загадок, которые приобрёл в тот мрачный и полный порочного секрета период жизни, когда он ещё не встретил его. Артур много раз пытался представить себе, каким был Мерлин и его жизнь в тот период до встречи с ним. Гаюс встретил его в Вотербери, можно предположить, что это был не самый приятный период времени для человека, живущего на улице. В Вотербери было холодно и грязно, сыро, а люди были суровы и хмуры. «Если он вообще жил на улице» — подумывал Артур хмуро. Сдаётся ему, обстоятельства его жития до встречи с Гаюсом были не совсем обычными. В этом деле Артуру всё казалось подозрительным, даже то, что Мерлин нашёлся именно в Вотербери — городе, с которого начиналось путешествие Эмриса в Абсбанд, а также подписание Вотерберийского мирного договора, положившего конец гонениям на магов в пределах Альбиона. Эмрис как-то связан с Морганой и Мерлином, а все трое связаны с несколькими местами. Достоверно известно, что родился Эмрис где-то на Альбионе. От того места, где жил когда-то, он отправился в Вотербери, чтобы покинуть родные места. Тогда-то он и приплыл к берегам острова Дьявола. В том же Вотербери был найден Мерлин. Но было ещё одно место. Эалдор. Место, которое «слуга по имени Мерлин», служивший Артуру Второму Смелому, назвал своей родиной. Когда он произнёс это слово, его Мерлин даже выронил поднос из рук. У Гаюса тоже было такое лицо, словно он знал, что это за место. Они оба знали. И оно было важным. Место, которого больше нет на карте. — Это ты, Артур? К нему подошёл полный мужчина с добрым лицом. Принц узнал его, это был Тинтагельский булочник — они с Мерлином часто скрывались от погони в его лавке. Иногда они бывали там больше времени, чем необходимо для того, чтобы обмануть своих преследователей. — Ты так вырос, — улыбался пекарь. — А где же Мерлин? Чего же ты один здесь? — Мерлин…— Артур, чувствовавший, как к горлу подступает ком, хотел ответить, но вдруг прямо перед ним отворилась дверь. Всё произошло так быстро, что Артур не успел среагировать и даже вовремя понять, что происходит. Во время того, как мужчине протыкали грудь, Мерлин за дверью говорил в телефонную трубку: — Я обязательно поймаю убийцу. * * * Поезд остановили, и Мерлину с Артуром пришлось прикинуться другими людьми, чтобы их не увезли копы, потому как велено было приглядывать за теми, кто видел убийство. С самого начала Артур прикидывался более-менее нейтральным, потому что ему не улыбалось сидеть в сказочном обезьяннике до тех пор, пока они не поймают убийцу. И если та сумасшедшая убивает только на глазах Артура, а его посадят в клетку, ждать придётся действительно долго. Пф, да может быть он и подождал бы, да только он не мог, ему нужно было попасть в замок и дочитать до конца. Эти дневники в замке довели его до такого помешательства, что ему было не совестно уклоняться от содействия следствию даже тогда, когда у него на глазах стали вырезать людей. Но он обещал себе, что как только дочитает дневники и убедится, что большего извлечь из них уже не сможет, тут же пойдёт к волшебникам и расскажет всю правду, прикинувшись, что просто был слишком напуган для того, чтобы говорить начистоту. И вот потеха будет, если он так ничего значимого не найдёт! Когда они всё-таки приехали в Тинтагель, Артур тут же скрылся ото всех в библиотеке. Он ушёл так быстро, чтобы Мерлин не смог проследить за ним и пойти следом, потому что сейчас, если судить по правилу мести, установленному ведьмой, слуга оказывался в большой опасности рядом с ним. Присутствие Артура означало для него опасность, и принц просто скрывался, потому что по непонятным причинам не мог рассказать ему об этом. Ведь казалось бы, Мерлин не похож на того, кто сразу упёк бы его за решётку и наказал сидеть там, пока убийцу не поймают. Наоборот, он был бы осторожнее и сам попытался бы найти убийцу, только и всего, потому что не то, чтобы он не хотел запереть его где-нибудь в безопасном месте, просто он понимал, что это абсурд. И заточать его действительно нет никакого смысла, ведь ничего не мешает ведьме за волосы притащить жертву в карцер и проткнуть на его глазах. Ноги сами привели его к комнате королей. Не то, чтобы он хотел идти сюда, но что-то потустороннее продолжало управлять им. Какая-то магия, вышедшая из-под контроля. Он прошёлся по деревянному полу от двери до стола так медленно и плавно, словно шёл по зачарованному месту и видел вокруг нескончаемые сказочные образы. Он провёл рукою по столу, размазывая пыль под подушечками пальцев, меланхолично глядя на следы. Никто не заботится об этом месте. Сюда никто не заходит, кроме Мерлина. Слуга прибирается здесь по мере возможности, заменяет лампочку, если та перегорела, протирает стул. Но боле никому нет дела до небольшой комнаты в закутке библиотеки, которой дали ироничное название «комната королей». Такое величественное название для небольшой кладовки, куда скинули ненужную макулатуру. «Кто это сделал?» — подумал Артур. Кто собрал все дневники королей здесь и зачем? Раньше Артур и впрямь думал, что это ненужный хлам сбросили сюда, но теперь он начал подозревать, что сделано это было не случайно. Кто-то спрятал в этой комнате большой секрет, чтобы именно он, Артур, смог разгадать его. Ему чудилось, что по чистой случайности он никогда бы не смог найти здесь что-то настолько странное. Он нашёл здесь нечто странное, потому что кто-то хотел, чтобы он это сделал. «Тогда оставил бы послание, что ли» — подумал Артур, посмотрев на полки. Но среди полок не было никакого секрета. Да и могло ли быть, если их расставил во временном порядке Мерлин, а Артур уверен, что оставил здесь эти книги кто-то другой. Возможно, до того, как слуга обнаружил их здесь, они были расставлены в ином порядке или образовывали собою некий знак, но после того, как Мерлин убрался здесь, подсказка исчезла. Тем не менее, Артуру нужно было переждать здесь. Даже если Мерлин найдёт его, здесь слишком узко, чтобы барьер не смог защитить их обоих. Это была, похоже, самая маленькая комната в замке, если убрать из списка различные кладовые, гардеробные и санузлы. Комната была настолько мала, что здесь еле помещались книжные шкафы у самых стен, стол и стул, и даже развернуться здесь было тяжело. Когда его взгляд со следов под пальцами переметнулся на книжные полки, он вспомнил, что не успел прочесть дневники Артура четвёртого Старого. «Интересно, а что нового я вычитаю про Мерлина в его дневниках?» — подумал Артур, протискиваясь к полкам. Он не сразу стал вести дневники, ибо относился к ним скептически некоторое время. Начал же делать это он только через какое-то время после начала своего правления. Великого правления. Этот человек положил конец эпохи Средних веков, времени, когда ведьм и в том числе тех, кто ими не являлся, сжигали на кострах, подвергали пыткам и доводили до сумасшествия. Он положил конец зверским злодеяниям. Кто бы ещё решился на такое? Он пошёл против всех: против церкви, против сложившихся в Европе порядков, против государей других стран и того большого количества людей, что наживались на донесениях о ереси и ведовстве. Иной раз последнее было единственным способом раздобыть себе хлеб, и Артур четвёртый положил этому конец. Для государя того времени это был смелый шаг, и главным противником его выступала Церковь — настоящий управитель средневековой Европы. Но и на его стороне был сильный союзник — совет старейшин города Абсбанд. «На твоей стороне сильнейший союзник» — вспомнились ему слова Морганы. На его стороне якобы был Эмрис, и точно так же маги города Абсбанд были на стороне Артура четвёртого Старого. Они не служили ему, как своему королю, но любая агрессия Церкви подавлялась мощной рукой их власти. «Я пошёл на это ради него» — пишет Артур четвёртый в своём дневнике. — «Я не надеюсь на прощение. Не думаю, что он когда-нибудь меня простит. Он сам так сказал. И я делаю это не для того, чтобы вымолить у него прощение. Я делаю это для того, чтобы больше никто не повторил нашу с ним судьбу» Артур нахмурился и, хоть он не встретил пока ни единого упоминания «слуги по имени Мерлин» при том, что пролистывает уже второй дневник, ему стало интересно, о чём говорит Артур четвёртый. Артур внимательно вчитывался, чтобы не пропустить подробностей, но король всё писал о благе реформ. Принц даже потерял уже надежду узнать больше, как в конце всей этой речи он наткнулся на шокировавшую его фразу. «Я хочу, чтобы не было больше короля Артура и Великого волшебника Эмриса» То, что знает мир о короле Артуре и Великом волшебнике Эмрисе, было только маленькой крупицей информации, вот и всё. Их связывало нечто большее, чем политика, что-то личное, из-за чего Эмрис и отступил от своего образа идеального правителя города колдунов. Что-то, что было известно только королю Артуру четвёртому и Великому волшебнику Эмрису. Любой, добравшийся до этих записей, мог бы легко узнать об этой тайне, добраться до прежде никому недоступных знаний, одной из многих загадок этих великих людей. Но правда в том, что пока никто не знает о хранящихся здесь тайнах, никому нет дела до этого укромного местечка. Однако больше ничего ни о Мерлине, ни об Эмрисе он так и не вычитал. О «слуге по имени Мерлин» и вовсе не было ни одного упоминания, как будто какая-то система сломалась на этом Артуре. Об Эмрисе, правда, были скупые строки. Артур четвёртый негодовал, но всё его негодование касалось исключительно политической стороны. Создавалось впечатление, будто он опасался писать лишнего здесь, но написал в другом месте. Почему ему так показалось, он не мог объяснить даже самому себе. Дело шло к вечеру, и всё вернее становилось одно — Артур четвёртый не знал «слугу по имени Мерлин». Так ему казалось. Из одного из дневников выпал листок, и Артур с усталым вздохом посмотрел на него. Тот, словно знак, упал под стол, и, если бы не выпавший из дневника листок, Артур ушёл бы, не обратив внимания на пол под столом, так как ничто другое не побудило бы заглянуть его под крышку стола. Стыки деревянного пола везде были ровными, листа между ними воткнуть было невозможно, но там, рядом с упавшим листом, Артур заметил щель шириною в палец. Он залез под стол, присел рядом с щелью и просунул туда палец. Там, внутри, он кончиками пальцев ощутил прохладную пустоту, как будто под полом находился склеп. Когда же он чуть согнул пальцы и потянул вверх деревяшки, те поддались без особых проблем, и с большим изумлением он поднял несколько таких деревяшек. В полу комнаты королей оказалась ниша! Углубление в полу было небольшим да невысоким, а внутри лежала шкатулка, оплетённая паутиной. Артур замахал руками, освобождая шкатулку от пут, затем же он осторожно поднял её, елозя коленями по пыльному полу. Крышка шкатулки тоже поддалась легко, а внутри оказались… письма. Кто-то спрятал там очень старые, пожелтевшие письма. Без печатей, без всего, самый простой конверт. «Да здесь будет штук двадцать писем» — подумал Артур. Он открыл верхнее письмо, и сразу бросился в глаза почерк, которым то было писано. Этот почерк он не забудет никогда, не спутает ни с чем. Это был почерк Мерлина. Маленькие буковки, жмущиеся друг к другу, с длинными хвостиками, что были порою больше оставшейся буковки вдвое. У людей так не бывает, но почерк Мерлина не менялся на протяжении всего периода их знакомства, в то время как у Артура каждый месяц словно совершенно другой человек за него пишет. «Что это значит?» — шокировано думал Артур. Тот, чья рука написала это письмо, спрашивал короля, не его ли он видел в Роттердаме. Из письма Артур понял, что этот человек был моряком и плавал по разным местам. Заглянув же в остальные письма, которые немедленно оказались разбросаны вокруг него, он понял, что один и тот же человек присылал королю письма из плавания — когда оказывался в новом месте, писал о нём, описывал, как проходил его путь. Он описывал людей, постоянно сменяющихся в команде корабля. «Чувствуешь себя порой одиноко» — писал тот человек. — «Ты можешь подружиться с членами команды, но это ненадолго — вас вскоре разбросает по разным концам земного шара, и возможно, вы больше никогда не встретитесь» Артур жадно вчитывался в письма. В одном из них тот человек написал: «Я не старею. К чему притворяться обычным человеком, когда люди и места, окружающие тебя, постоянно сменяются, словно сцена в спектакле? Но знаешь, в этом плаванье со мной произошёл забавный случай. Совершенно случайно я попал в одну команду с человеком, с которым я плавал двадцать лет назад! Я был и остался юнгой, а он вспомнил меня и долго таращился, словно призрака увидел. Самое простое, о чём он мог подумать — это истина, что была предельно простой, но в мире, где есть магия, люди, не допущенные к ней, категорически отказываются верить в чудеса. Как и в то, что человек может прожить десятки лет, не старея. Мне даже не пришлось притворяться, что и знать не знаю этого человека, я действительно забыл его — столько людей я повидал на разных концах света, что всех и не запомнишь. Он же, поняв, что я не помню ни имени его, ни кто он такой есть, пришёл к единственному логически верному для него выводу. Он посчитал, что я сын того самого юнги, с которым он плавал однажды. Мне даже не пришлось ничего говорить, он сам за меня всё сказал, а я лишь молчал, ни слова лжи не сорвалось с моих губ» — Боже мой, — прошептал Артур. Вот оно как, значит. «Категорически отказываться верить в чудо, живя в совершенно волшебном мире». Так вот что, значит, всё это время происходило с Артуром. Он скрипнул зубами, выронил листы из рук и схватился за волосы, прямо как в тот вечер, после разговора с Морганой. Голова его гудела, боль в висках была похожа на маленькие, но сокрушительно сильные молоточки, что вбивали в его череп гвозди в каком-то избитом, отчаянном ритме, стремясь расколоть его голову пополам, как кокос. Глаза обожгло жаром, и слеза стекла по щеке, но так и затерялась на поверхности нежной кожи лица, не сорвавшись в низ. — Тогда какая простая истина есть для меня? — спрашивал он. Не самого себя, но того человека, написавшего письмо. Неужто… Артур закрыл рот руками, ощущая жар, ощущая дрожь от одной мысли об этом. О том, что этот человек, написавший письмо, может быть и его Мерлином, и первым, и вторым, и третьим… одним и тем же человеком. Вот оно, то самое другое место, в котором следовало искать дальше. Более сокровенное, более личное, несравнимо меньшее, чем весь мир. Ниша в полу в маленькой каморке в глубине большой библиотеки. Там, где найдёт только тот, кому это было суждено. Он посмотрел прямо перед собой и увидел листок из самого первого, а также самого позднего письма, того, что с самого начала лежало сверху. В том конверте был лишь один лист с коротким текстом, написанным мерлиновым почерком, а в самом низу три слова посреди были написаны другим почерком. Это написала чья-то дрожащая рука. Рука человека на исходе сил.

Мне жаль.

Слова расплылись, человек, что читал письмо первым, плакал, читая его. Размывая горячими слезами чернила и маленькие буковки с длинными хвостами. Артур поднялся, вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь, а затем сполз по деревянной крышке, закрывая глаза и тихо хныча от безысходности. Ему нужно узнать ту самую простую истину, прежде чем он сойдёт с ума. * * * Под ночь он вышел из библиотеки, намереваясь пойти в свою комнату, и если Мерлин будет там, попросить его остаться. Если Артур будет рядом, смертоносное лезвие не сможет достать до него. Ну и вдобавок ко всему он хотел спросить его об этих письмах. Он шёл по пустому коридору, и в руке сжимал то самое последнее письмо, что лежало сверху. Письмо, написанное рукой Мерлина, адресованное королю Артуру четвёртому Старому и подписанное в конце словами сожаления совсем другим человеком. «Артуром четвёртым» — стало ясно принцу. Пока он брёл по коридорам по направлению к своим покоям, он всё не мог выкинуть из головы текст писем, что всё это время мирно ожидали под самыми его ногами, когда время их настанет. Человек, что отправлял эти письма, всегда был оптимистичен. Он с любовью описывал места, в которых побывал, людей, которых встретил. Они с королём как будто были в дружеских отношениях, но по каким-то причинам он не мог к нему приехать, поэтому присылал ему письма. По-видимому, король делал то же самое. Всем известно, что король Артур умер в одиночестве. Служанка, что пришла прибраться в покоях короля, которому в то время уже было очень плохо, нашла его мёртвым в своей кровати. И может быть, то, что Артур сейчас держит в руках, было его последними словами. «Мне жаль», он извинялся перед кем-то, скорее всего, перед автором письма. От мыслей его отвлёк шум в коридоре. Как будто кто-то бил молотом по стенам, остервенело и жадно, и слышалось это так отчётливо, что Артур понял — это где-то рядом. Он нахмурил брови, подобрался к углу, и оттуда выскочил Мерлин. Глаза его бешено блуждали, и в них отражался лихорадочный страх, блеском проскальзывающий по радужке синих глаз. — Мерлин? — он бежал от кого-то или чего-то, Артур не понял точно. Парень сначала как будто не заметил его, но, когда Артур его окликнул, тот тут же развернулся к нему. Глаза его были широко распахнутыми, паника породнилась с лунным светом, рот чуть приоткрылся, грудь вздымалась в загнанном дыхании. — Артур? — он огляделся по сторонам, быстро мотнув головой в разные стороны. — Что ты здесь делаешь? Немедленно уходи отсюда! — Что? Мерлин, я не понимаю, что происхо… — Я сказал убирайся! Он широко взмахнул рукой и двинулся в его сторону, чтобы, верно, убрать его прочь, и что-то по косой траектории вонзилось в его грудь. Глаза Мерлина испуганно расширились, из приоткрытого рта медленно потекла струйка крови, и он пал на колени, попутно откашливая кровь. Артур подбежал к нему, приподнял и понял, что не имеет никакого понятия о том, что ему делать сейчас. Его сковал страх, заставляющий руки дёргаться, словно бы в припадке, и только шок не дал ему окунуться в панику с головой. В прошлые два раза жертвы моментально умирали, даже не успев понять, что произошло, но тяжело дышащий Мерлин оставался в сознании, царапая ногтями каменный пол и сплёвывая кровь. Подобное различие могло значить только одно — она промахнулась. В последний момент, когда Мерлин хотел прогнать Артура, он дёрнулся, и лишь одно это движение подарило ему крохотный шанс на спасение. А то, что за этим ударом не последовал следующий, говорило о том, что ведьма осталась уверенной в попадании. Она не поняла, что промахнулась. Но проблема в том, что если Артур не предпримет каких-либо действий, шанс Мерлина потеряет всякое значение. К счастью, он даже не успел ещё ничего предпринять, как послышались чьи-то торопливые шаги. Из-за того же угла выскочил Гаюс, чем-то ошеломлённый, а увидев Мерлина и кровь, воскликнул: — Что произошло?! — На Мерлина напали! — в панике выпалил Артур, придерживая слугу за плечи. Гаюс тут же кинулся к нему, разворачивая к себе. Глаза доктора испуганно округлились, Мерлин же посмотрел на него диким взглядом человека, отчаянно не желающего прямо здесь потерять сознание. Доктор скомандовал тащить Мерлина в лабораторию, акцентируя внимание на том, что нужно торопиться, иначе они могут не успеть. Они волокли его через ту часть коридора, из которой выбежал Мерлин, верно, возвращавшийся из лаборатории Гаюса. Вся стена той части замка была истыкана этими клинками, сотни клинков были вогнаны в стены по самую рукоять, и Мерлин увернулся от каждого из них. И тот единственный клинок, что пронзил его грудь, смог настичь его только потому, что он отвлёкся на Артура. Понимая это, Артур закусил губу. Когда они притащили его и уложили на кушетку, Гаюс выпалил: — Основная проблема в этом клинке. Волшебное лезвие можно вытащить только с помощью дара, произнеся заклинание. — Отлично, ты можешь это сделать? Ты же обладаешь даром, Гаюс. Доктор покачал головой. — Я могу ненадолго остановить кровотечение магией, но Настигающее лезвие — особое заклинание, требующее определённой отработки, и только волшебник, мастерски владеющий им, может с лёгкостью вытащить лезвие. Артур упал на стул рядом кушеткой, хватаясь за волосы. — Где мы сейчас найдём такого волшебника? Время истекает! — У нас есть такой волшебник, — заявил Гаюс, а затем обратился к Мерлину: — Мерлин, прошу тебя, соберись. Только ты можешь это сделать. «Сделать что?» — на секунду не понял Артур, а затем на его глазах произошло чудо. Дрожащей рукой Мерлин взялся за тонкую ручку клинка. Он чуть приподнял голову, пытаясь увидеть ручку, сосредоточиться на ней. Он прошептал несколько слов на незнакомом Артуру языке, отпустил ручку, а затем, когда глаза его засветились золотом, он просто поднял указательный палец вверх. Клинок моментально вырвался из его тела и тут же воткнулся в потолок И всё, что было дальше, потонуло в шуме из головы Артура. Что-то нахлынуло на него, и всё слилось в хаос мыслей, воспоминаний и обрывков фраз. Сведения из комнаты королей, многочисленные грустные улыбки Мерлина, обрывки снов, то ощущение, что кто-то дорогой и любимый всегда рядом — на природе, в бою, в повседневной жизни и на смертном одре — сейчас нахлынуло на него, словно пришло его время. Все эти вещи вели его к этому моменту, и за всю свою жизнь он только теперь стал что-то понимать. Эти странные сны, где он отдыхал, сражался и умирал, тот сон, в котором он увидел Эмриса, и те чёртовы письма, эти дневники — всё это связано с Мерлином. Только когда Гаюс закончил его перевязывать и чуть отступил от кушетки, Артур смог найти в себе силы дрожащим голосом поинтересоваться, каково его состояние. — Рана теперьче(Примечание Беты: КТО СНОВА ИСПРАВИТ МНЕ ЭТО НА "ТЕПЕРЬ" Я ВАС НАЙДУ И УБЬЮ, ЭТО НЕ ОШИБКА) не опасна для жизни. Мерлину крупно повезло — попала бы она лишь чуть левее, и ничего бы ему больше не помогло. Но Настигающее лезвие не просто так используется при исполнении Вен — яд, выделяемый в процессе сотворения заклинания, убивает жертву в том случае, если это не смогло сделать само ранение. Яд силён и практически не выводим. — Но всё-таки можно что-то сделать? — Мерлин волшебник, — поставил точку Гаюс, сложив руки за спиной. — Прими это и выслушай меня, Артур, если хочешь его спасти. У каждого волшебника есть своё укромное место, которое называется «место для сна». Оно являет собой смешение год за годом накапливающейся там волшебной силы чародея и благодати богов Старой религии, и только это место может излечить от яда Настигающего лезвия. Это место для каждого волшебника могущественно, с помощью него можно как убить волшебника, так и спасти ему жизнь. Из-за этого ни один волшебник не раскрывает нахождение «места для сна». Разрушив это место, можно убить волшебника, но и священная энергия этого места является единственным средством от волшебного яда Настигающего лезвия, ибо не существует яда, который не смог бы извести священный алтарь могущественного волшебника. — Кто же может знать, где «место для сна» Мерлина? Гаюс растянул губы в слабой улыбке: — Ты. — Я? — Даже мне не положено знать, — уточнил доктор, важно глядя на принца. — Единственный, кто может знать, где оно находится, это сам волшебник и… любимый человек. Только тот, без кого волшебник не мыслит жизни, достоин знать секрет «места для сна». Так что единственный, кто сейчас может спасти Мерлина, это ты. — Абсурд, — изумлённо проговорил принц. — Он ни в одну из своих тайн меня не посвящает, да если бы не это, я бы в жизни не узнал, что он волшебник, а значит имеет при себе алтарь. Я не думаю, что он хотя бы это рассказал мне. — И всё-таки, попытайся вспомнить, — подбадривал доктор. — Говорил ли Мерлин когда-нибудь вскользь о чём-нибудь, что тебе показалось неважным? Волшебники рассказывают о «месте для сна» на всякий случай, чтобы эта информация могла помочь тебе в нужный момент, но так, чтобы ты не понял, о чём он, пока не пришло время, поэтому Мерлин мог говорить загадками, чтобы ты не смог разболтать никому даже под пытками, так как сам не уверен ни в чём. «Подумай» — приказывал себе Артур, бегая глазами по помещению. — «Куда Мерлин отправляется всякий раз, когда ему плохо?» Сейчас только от него зависело спасение Мерлина. «Куда бы пошёл Мерлин» — подумал Артур. — «Если бы ему было плохо…» И вдруг он вспомнил второй курс обучения. Зима, было холодно, и это был тот редкий январь на Альбионе, когда выпало много снега. Тот пушистыми ломтями падал за окном их небольшой комнаты в общежитии. Они работали над курсовыми, и вдруг Мерлину внезапно стало плохо. Боль и плохое самочувствие сначала набегали на него приступами, но день за днём его состояние было всё тяжелее в обстоятельствах, когда он не мог выехать из города. И только потом это состояние перешло в постоянное, когда боль его не покидала, здравомыслие утрачивалось, и никакие медикаменты не способны были ему помочь. Артур пытался вызвать скорую или затащить его в больницу, но Мерлин сказал, что знает, почему это происходит, и ни в одной больнице врачи не смогут поставить диагноз. Ему было плохо, потому что он вовремя не посетил «храм». Некое место в Тинтагельском лесу, оно находится так близко к замку, что Мерлин может отправиться туда пешком. Чтобы попасть в это место, нужно пройти реку по чёрному мосту, и если этого не сделать, попасть в «храм» будет невозможно. Нужно перейти реку в лесу, где отродясь не было реки. «В мире, где есть магия, нужно лишь поверить в чудо» — понял Артур, вспоминая слова в письме. — Гаюс, — прошептал принц, а затем поднял глаза на доктора. — Кажется, я знаю, что это за место. Это… — Не говори, — резко прервал его доктор, поставив перед ним ладонь. — Только ты имеешь право знать про «место для сна». — Но что нам теперь делать? Что, если я действительно знаю, где оно находится? — Завтра утром, — поднял глаза доктор, — ты отнесёшь его туда. Гаюс распорядился, и ещё долгое время суетился вокруг Мерлина, проверяя и беспокоясь. Но даже доктор ушёл спать, а Артур остался рядом с ним. В комнате без окон, где была всего одна дверь, Артур сидел так близко к Мерлину, чтобы барьер, защищающий его, своей милостью одарил и его маленького волшебника. Лгунишку. Возможно, это и была тайна Мерлина. Он обладал даром, но в то же время и это не причина для того, чтобы всю жизнь за ним гнались головорезы. Однако он вполне мог быть там, рядом с королём по имени Артур, на протяжении веков. Однако и это не даёт ответа на вопрос: зачем он это делал? Почему был рядом с королями по имени Артур, с каждым из них? Артур волновался за жизнь Мерлина и стискивал переплетённые между собою пальцы, закусывая губу. Гаюс сказал, что даже он не знает, что произойдёт там, в «месте, где спит волшебник». Чем больше отрицательных эмоций волшебник вложил в клинок, тем сильнее яд, тем труднее его вывести, а судя по сотне клинков, врезавшихся в стену, ненависть была сильна необычайно. Здесь требовался ритуал очищения, и ритуалы очищения бывают семи разных уровней сложности, из которых лишь три первых по сложности включали в себя «место, где спит волшебник». И Гаюс не мог предугадать, что будет, потому что Настигающее лезвие, хоть и кажется простым заклинанием призыва клинка, является сложной формой магии жизни. Его создал юный Эмрис. А все простые заклинания были созданы до него, и на его долю остались лишь сложные, пугающие заклятья. Настигающее лезвие тоже бывает нескольких уровней сложности, и если по порядку, то это: игла, клинок, меч, топор, копьё. И Артура передёргивало от осознания того, что Мерлина атаковали чуть ли не самым простым из них, однако в то же время его радовал факт, что всеми остальными почти никто не способен овладеть. «Возможно и такое, что заклятье, являющееся сложной формой жизни, сможет побороть только пик — смерть, невероятная близость к ней» — тревожно вещал Гаюс. Артур вспомнил день, когда в первый раз увидел этот клинок. Небольшой кинжал с очень тонкой, неудобной ручкой, на конце которой висела кисточка. Точно такой же клинок был вонзён в сердце ведьмы, пытавшейся утопить Артура в озере. Тогда маленький принц не понимал в полной мере, что произошло, но, раз Мерлин является-таки мастером в использовании этого чудовищного, хоть с виду и невинного, оружия, значит, вполне может быть так, что это он и убил тогда ведьму. Отомстил ей, убив на том же месте, на котором та пыталась убить принца. Артур помнил, как тогда, в ночь перед тем, как исчезнуть на месяц, Мерлин сказал ему, что ведьма больше не придёт за ним. «Она будет мертва» — говорил он тогда. Имелось ли ввиду, что он и убьёт её? Артур не знал. Он смотрел на недвижное тело слуги, а затем его плеча коснулось что-то холодное. Артур дёрнулся, желая посмотреть, что происходит за его спиной, но чей-то холодный голос скомандовал «стой». Артур замер, а сердце его подскочило, в то время как второго плеча тоже коснулось нечто холодное. — Мерлин? — спросил Артур, судорожно сглотнув. Он почувствовал, как кто-то с жалостью посмотрел на него. — Прошу, не оборачивайся. — Почему? Мерлин, я не понима… — Я… — тот, кто говорил его голосом, неуверенно остановился. — Я не совсем Мерлин. — Не совсем? — нахмурил брови принц. — Не целиком и полностью. То, что ты слышишь и видишь, — в это время Артур осторожно скосил взгляд и посмотрел на пальцы с чёрными ногтями, что лежали на его плече, — лишь сознание волшебника, поддерживающееся с помощью магической силы. — Другими словами… колдовство? — Волшебство, если быть точным, — поправил его образ, как сделал бы это целый Мерлин. — Но как «Мерлин» может колдовать, если находится сейчас между жизнью и смертью? — Именно из-за того, что «Мерлин» находится на грани, это волшебство и сработало. Это часть «Последней воли», и берёт силы оттуда же. — Что за «Последняя воля»? — Она здесь, — левая рука соскользнула с плеча на грудь, видимо, указывая на сердце. — Проект «Последняя воля», что ты всегда называл барьером, на самом деле является системой различных функций, и моё появление было продиктовано функцией включения аварийной тревоги. Из-за того, что «я» нахожусь одной ногой в мире мёртвых, «Последняя воля» почувствовала угрозу аварийного прекращения работы, что вызвало подключение «аварийной поддержки» — моё появление. — Хорошо, а почему мне нельзя повернуться? — Артур осторожно забегал глазами по помещению. — Тот я, что стоит за твоей спиной — образ, память мира мёртвых. Это стало возможно благодаря тому, что однажды и я, и ты побывали в мире зеркал, — пояснило сознание Мерлина. — Образы оттуда выглядят жутко, и я просто не хотел бы, чтобы тебе пришлось видеть это. — И… я? — шепнул Артур поражённо. — Я тоже там был? — Несколько раз. Твоя душа была там, но её судьба столь велика, что всякий раз она выбирается оттуда чистой и непорочной. Артур схватился за голову, судорожно размышляя об этом. Все эти странности свалились на него сегодня, словно сугроб на голову: письма в полу комнаты королей, попытка убийства Мерлина, осознание, что он всё это время был магом, «Последняя воля» и призрак слуги. И всё это время Мерлин пытался сделать так, чтобы его это не коснулось: писал на незнакомом языке, запрещал читать книги о волшебстве. — Что это значит, Мерлин? — в отчаянии произнёс принц. — Моя душа побывала несколько раз в мире мёртвых, что это значит? Я… я не понимаю! Последнее он произнёс с нотками паники, едва не плача. Значит ли это, что он когда-то умирал? Но почему он тогда всё ещё жив? Или это… снова сон? Лишь то, что он сам придумал, и скоро это закончится, а его душа освободится, сознание забудется в вечном, непробудном сне. Что, если всё это — клиника? Его сердце остановилось, и он спит, но врачи пытаются вернуть его назад. Всё, что он как будто бы пережил, лишь чудный сон, а то, что он частенько наблюдал во снах со стороны, было его собственными воспоминаниями о жизни, которую он жил на самом деле. Но у всего на свете есть конец, и конец его сновидениям близко — как только он разгадает все тайны Мерлина, его душа обретёт покой. — А это тебе придётся узнать у целого меня, — прошептал образ Мерлина. — Тебе предстоит долгий путь завтра. Иди поспи, сон тебе необходим. — Как же я усну теперь? — В ящике над кушеткой, — проговорил призрак, и Артур посмотрел на то место, которое тот упомянул. — Там «я» оставил особое снотворное для тебя. Оно лежало там на всякий случай, «я» приготовил его. В качестве исключения из правил. Артур расширил глаза. Мерлин не желал ничего слышать о снотворном. Он знал, что Артур плохо спит, но постоянно твердил о вреде принудительного сна. Артур, на котором слуга вечно испытывал всё новые и новые методы засыпания, не представлял, что могло бы случиться, чтобы Мерлин позволил ему хоть каплю снотворного. И вот момент настал. Мерлин не исключал возможности ситуации, в которой он сам не сможет ничем помочь Артуру. — Я не выпью это, — твёрдо проговорил Артур, и лишь немного его голос дрожал. — Тебе нужно уснуть, Артур, тебе нужны силы, чтобы добраться в место для сна, — уговаривало его сознание Мерлина, мнящее себя полностью разумным. — Да я даже не знаю, где оно находится! — Тебе и не нужно это знать, — призрак заботливо сжал его плечи неживыми пальцами, отчего по спине принца пробежался холодок. — Это опасно, ты не имеешь представления о том, какими хрупкими могут быть мысли и память. Дорогу тебе укажет Тинтагельский лес. Артур сглотнул ком в горле и со страданием в голосе спросил: — Сколько нужно выпить снотворного? — Всего лишь крышку от флакона, — услужливо подсказал ему призрак. — Тогда я выпью, но лишь однажды, — он чувствовал, как горячие дорожки слёз бежали по щекам. — Я выпью весь флакон и только тогда, когда пойму, что ты умер. Он почувствовал, как руки призрака оставили его, и тот отошёл чуть назад, видимо, изумившись. Потому что Артур не мог принять эти жертвы. Он не просил ничего из этого. Не просил убивать ведьму десять лет назад, не просил создавать целую систему для опеки над ним. Да если подобная система будет, как сейчас, существовать даже тогда, когда Мерлина не будет рядом, он лучше покончит с собой. Он не просил о лекарстве, позволяющем на время забыть о печали. «Я не смогу жить без тебя» — понял простую истину Артур. — Где «ты» сейчас? — его голос звучал хрипло, но казалось, он немного успокоился. Потому что не всё потеряно. Ему всё равно, что там за бесовской ритуал надо провести, ему плевать, куда надо пойти для того, чтобы спасти Мерлина. Он сделает всё из этого, если это давало хотя бы крохотный шанс спасти его. — Это не важ… — Я спрашиваю, где «ты» сейчас! «Сознание» Мерлина долго молчало, Артур чувствовал, как по нему блуждает задумчивый взгляд. Затем призрак ласково погладил его по плечам. — «Я» сейчас в одиноком мире между Небом и Землёй, — тихо сказал призрак. — Тому месту есть множество названий, но тебе оно известно под именем «Лимб». То место, что имеет черты живого и мёртвого, пик всеобщего существования, пройдя который, можно попасть в загробный мир. Это похоже на стояние перед дверью — за твоей спиной мир живых существ, перед тобой — мир мёртвых, и ты окажешься в нём, если перейдёшь порог. Этот порог и является Лимбом. Это было похоже на слова Гаюса о том, что спасти Мерлина сможет только пик. Этим «пиком» и являлся Лимб, он уже находился там, и «место для сна» ему нужно только затем, чтобы одолжить у него магическую силу. Артур поджал губы и сжал руки в кулаки, решаясь на сильный шаг. Он обернулся. Тело призрака тут же растворилось в ночном мраке, и Артуру мало, что удалось увидеть. Он видел его ноги, руки, и туловище, но всё, что выше груди, моментально растворилось, как белый порошок в чёрной воде. * * * Утром Артур выскользнул из замка и направился в Тинтагельский лес с Мерлином на руках. Он старался идти аккуратно, чтобы не сделать больно Мерлину — тот раненой грудью прижимался к его спине. Перед ним раскинулся густой Тинтагельский лес, и принц не имел никакого понятия о том, куда идти. «Дорогу тебе укажет Тинтагельский лес» — вспомнил он слова призрака и ступил на солнечную землю. Трава под его ногами зеленела, была середина весны, город Тинтагель только пробуждался от зимнего сна. Было влажно и тепло, Артур шёл по траве, ярким зелёным ковром укрывавшей землю, и смотрел по сторонам. Пока он в неизвестном направлении шёл меж деревьев, свет и тень пятнами укрывали всё под кронами деревьев, и ему казалось, словно он был под землёй. В пещерах, а наверху, высоко над головой, были неровные отверстия, через которые мрачные пещеры заливала стена ослепительно-яркого света, искореняющего тьму. Артур невольно впитывал в себя это тепло, пока искал путь, не зная, каким именно образом лес должен указать ему путь к «месту, где спит волшебник», и чувствовал себя так, как будто он из мрачного и холодного мира пришёл на золотую землю, где всё будет в порядке. Вдали ему послышался шум, и Артур обернулся, отводя глаза от ровной стены света. Ему показалось какое-то шевеление в кустах, а затем он увидел, что солнечные зайчики уложились в одну плавную линию, словно тропинка. Так как Артур не знал, куда конкретно нужно идти, он решил, что ничего критического не случится, если он пойдёт туда. Принц осторожно пошёл в ту сторону, чуть пошатываясь. За эту ночь он так и не уснул. Он не принял снотворное, которое предлагал ему призрак, и долго думал ночью о том, что произошло. Тот призрак, рождённый непонятной системой «Последняя воля», действительно был жутким секретом, настоящим скелетом в шкафу, от воспоминаний о котором его бросало в дрожь. Но сейчас это единственная форма существования, доступная Мерлину. Артур никогда не видел более жуткой магии, чем магия Мерлина. За кустами, через которые он протиснулся, оказалась тропинка, как будто выросшая из ниоткуда. «Ну да, как ещё по-другому лес может сообщить мне, куда идти?» — скептически подумал принц. Он прошёл по тропе, думая о том, как он найдёт здесь реку, которой нет. Артур много читал, и мог предположить причину, по которой Мерлин акцентировал внимание на прохождении через мост: мост являлся символом перехода из одного мира в другой. Возможно, магией он смог упрятать «место для сна» в укромном, не видимом для глаза месте, небольшом карманном измерении. Также вода, течение, символизировала переход из мира обыденных вещей в мир, где возможно существование самых разных духов. И духа Мерлина тоже. Артур вроде как потерял нить, за которую его тянул лес, и тропка оборвалась. Артур не знал, почему, ведь там, куда он прибыл, ничего не было. «Разве что под землёй» — подумал Артур и посмотрел под ноги. Никакого знака, просто земля, укрытая ровным слоем сочной травы. Он долго стоял так, а затем прислушался. У принца был хороший слух благодаря занятиям охотой, которую Мерлин так ненавидел. Затем он ещё и принюхался, а потом понял, что рядом журчала вода. Но озеро было ещё очень далеко, его не должно было быть в этой части леса. Он пошёл на звук, снова пробираясь через кустарники. Запах воды усиливался, и не то, чтобы после призрака Мерлина здесь было, чему удивляться. Просто он вспоминал слова Мерлина об этом и не думал, что река и мост могут и в самом деле оказаться правдой. «Она есть, просто надёжно спрятана» — говорил Мерлин, когда Артур возражал, что никакой реки в лесу отродясь не было. Она была спрятана с помощью магии, уже понял Артур. И сейчас, когда волшебник находился в сомнительном положении, её завеса приоткрылась, впуская Артура в свои тайны. Наконец, он вышел к берегам небольшого канальчика, через который и вправду был перекинут чёрный мост. Подобного рода мосты в Европе называли мостом Дьявола, и считалось, что на этих мостах можно легко угодить в другой мир. Артур подошёл ближе. Мост был из крепкого материала, но как будто облит лавой, жидкой сажей, очень толстым слоем мастики или краски, толстые подтёки чего-то чёрного застыли, будто до этого капая с него прямо в реку, и там тоже застывая, образовывая камни. Если же приглядеться к нему поближе, можно заметить, что толстые подтёки и странные капли обращались в жуткий узор, похожий на фрески последнего суда. Как будто черти парили в чёрном небе и сражались между собой за право господствовать в царстве вечной тьмы. Он сглотнул и прошёл по этому мосту на другой берег, а там, на другом конце моста, его уже ждала тропинка. Это было похоже на то, как будто кто-то считал, что он молодец, раз сам нашёл реку, и теперь его вознаградили этой чудной подсказкой. И действительно, Артур не смог бы прийти сюда, если бы Мерлин не сказал ему о том, что нужно обязательно пройти через реку. Тропинка вела прямо меж деревьев, стоящих очень близко друг к другу. Они словно что-то скрывали, и это было подозрительно, но Артур бы в жизни не подумал пойти туда, если бы тропинка не терялась в тени и опавших ветках. Он какое-то время сражался с надоедавшими ветками, и всё-таки вышел в другое место. Это была большая, залитая солнцем поляна. Здесь солнце казалось так высоко, что невольно Артур посмотрел вверх, но тут же опустил взгляд вниз, так как смотреть на огненный шар в небе было невыносимо. Именно здесь тропа и обрывалась, её конец закрывала поросль сочных трав, что ровным ковром укрывали чуть приподымающуюся, холмистую полянку. А там, чуть поодаль, стояла старая землянка. Принц удивился появлению в этом месте строения, но потом подумал, что это, должно быть, и есть то самое место. Всё указывало на то, что это именно оно и есть, лес и магия направляли его сюда. Он прошёл к ней, путаясь в отросшей, длинной траве. Землянка была очень старой, и её крыша вся обросла травой и полевыми цветами, сливаясь с поверхностью земли. Кое-где на дереве был мох. На двери землянки было вырезано солнце, и Артур осторожно, чтобы не навредить Мерлину, прошёл внутрь. Изнутри землянка была квадратной, примерно три на три метра, небольшой. Перед ним тоже была дверь и больше ничего. Он пожал плечами и отворил её, выходя в длинный коридор, которому, казалось, нет конца. Стены холодного тоннеля были обложены крупными булыжниками, а наверху прикреплены факелы. Артур подумал о том, чтобы зажечь один из них, но те сами собой зажглись: один и ещё несколько пар факелов дальше. Было жутко. Коридор, казалось, не знал конца, и факелы автоматически зажигались на всём протяжении пути. Иногда он смотрел на их слепящий свет, иногда — на деревянные балки наверху, и всё дивился, что здесь всё это время было подобное место. А главное, Артур не мог знать, куда он придёт. Шёл он долго, и во время пути много раз сомнения закрадывались в его испуганную душу. Ему было тревожно за Мерлина, тревожно за них обоих, но также он понимал, что яд этот никак по-другому не излечить — нет другого способа сделать это. Благо, здесь не было развилок, и хоть на пути его встречались повороты и плавные уходы в сторону, можно было идти, не заворачивая в путающие его проходы. Наконец, он пришёл к двери на другом конце петляющего коридора. Последние факелы освещали дверь, и на её крышке был вырезан полумесяц примерно в том месте, в котором было вырезано солнце на входе. Артур осторожно отворил дверь, и вошёл в светлую круглую башню. Она была вкопана в землю, и какая-то часть её выглядывала наружу. Там, под самой кровлей, были нечищеные голубоватые окна, и их мягкий, холодный из-за оттенка стекла свет проникал в башню и освещал круг на полу. Артур даже не сразу заметил, что в полу вырезаны руны, он прежде всего застыл, оценивая красоту и необычность этого места. Здесь больше не было ничего, кроме круга, и он понял, что Мерлина нужно положить в центр. Он аккуратно уложил парня и отошёл на метр от круга. Свет тут же повёл себя странно, словно ровную стену воздуха затянуло зловещим дымом. Артур внимательно наблюдал за Мерлином, и отошёл ещё на полметра, когда заметил, что тот открыл глаза. Это не то, чему следовало радоваться. В этих глазах не было жизни, это были блеклые жёлтые стёклышки, не похожие на глаза живого человека, но они были широко распахнуты, почти как в тот раз, когда его проткнуло Настигающее лезвие. Волшебник был похож на сломанную, истерзанную куклу, и это сравнение причиняло Артуру боль. Губы его чуть приоткрылись, и оттуда стала вытекать тонкая струйка крови. Солнечное утро моментально превратилось в ночной кошмар. Из его глаз, словно вместо слёз, потекли струи крови, из ушей тоже тонким каскадом лилась красная жидкость. Капли падали на буквы древнего языка, похожего на тот, на котором писал Мерлин, и заливали углубления в полу, образовывая красный текст. Его рана, перевязанная Гаюсом, каким-то образом открылась, кровь просочилась сквозь и без того пропитанную кровью рубашку, в которую его одел Артур, и лужей растеклась вокруг его тела. Крови было так много, что та залила все неровности в полу, образовывая бесовской кровавый круг с жуткими символами и знаками. В это же время Мерлин был недвижим, руки были раскинуты в стороны, ноги тоже чуть врозь. Артур забыл, как нужно дышать. Это и был ритуал? Так и должно происходить? У него было чувство, словно он совершил страшную ошибку, и теперь то, что происходит, пересечёт все шансы Мерлина выжить. Он в первый раз за всю жизнь чувствовал такой давящий, накрывающий с головой ужас. Артур отшатнулся, прислонился к стене и сполз по ней, а потом, не сумев удержать нахлынувших чувств, зарыдал так горько, как никогда в жизни не плакал. Его настигла настоящая истерика, он закрыл лицо руками, громко всхлипывая и спрашивая кого-то, за что ему всё это. Руки его были перепачканы какой-то грязью и пылью, в этом жутком, холодном месте он размазывал грязь по мокрым от слёз щекам и не мог остановиться. На его руках не было ни капли крови, но ему казалось, что все его руки в крови, всё его лицо в той же крови, что сейчас заливала дьявольский круг. Его трясло и тошнило от всего этого, от нервного расстройства, и он содрогался, пачкая мокрыми, грязными руками лицо, одежду, впивался пальцами в волосы. Он посмотрел влажными голубыми глазами туда, где лежал истерзанный молодой человек. Он лежал, как жертва для призыва Дьявола, в красном от крови круге, и Артур чувствовал, как от её запаха его уже мутило, глаза бегали и всё перед ними кружилось. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит, сойдёт с ума здесь, в холодном тайном месте под землёй. А там, в мареве из белого тумана, стоял призрак Мерлина. У него было бледное, застывшее лицо, а глаза чёрные, как в тот день, десять лет назад, когда ведьма заманила его к озеру, используя поддельного Мерлина. У того тоже были абсолютно чёрные глаза: от радужки до белков глаз. — Уходи, — сказал ему призрак. Артур судорожно повернулся к двери, но только его взгляд скользнул по крышке, он отпрянул от неё, словно там был распят окровавленный труп. А на двери всего лишь были начертаны роковые слова.

"Человеческий путь долог"