Никто не помнит имени слуги

Артур не помнит, как добрался в замок и рассказал Гаюсу о том, что произошло в «месте, где спит волшебник». Гаюс тогда нахмурил брови. — Технически, в этом ритуале не требуется чьё-либо присутствие, и я никогда в таком не участвовал. Даже не представляю, что тебе пришлось там увидеть. Единственный, кто знает технологию этого процесса — Мерлин. — Почему Мерлин знает того, что ты не знаешь? — Мерлин высоко уважаемый волшебник, — нахмурил брови мужчина, а затем пояснил: — Настоящий эксперт в деле изучения дара. В любом случае, теперь нам остаётся только ждать. — Ждать? — это слово прозвучало несколько нервозно. — Сколько нам придётся ждать? — Этот ритуал проводится в течение семи священных дней. Во время проведения ритуала не допускается присутствие кого-либо ещё, кроме волшебника, так как с начала проведения ритуала и до самого конца творится хрупкое и священное волшебство, великая магия жизни. Что потом делать, если кто-то спугнёт творящееся в эти мгновения чудо? Немыслимо. Вы хорошо поступили, что ушли оттуда. Тем не менее, Мерлин так и не вернулся к вечеру седьмого дня. Он честно ждал его, не сводя взгляда с окна, пока не пошёл дождь. Звук капель, бьющихся в окно столь остервенело, как будто хотели сказать ему о чём-то, прорезал тревожную тишину также, как штрих стены дождя — темноту перед его глазами. Это казалось таким странным — просто сидеть и ждать, пока Мерлин просто справится со своей проблемой и придёт обратно, точно это только его дело. Но и сам не подозревал, что делал это каждый раз, когда волшебник уходил больным, а возвращался полностью здоровым. Гаюс сказал ему ждать семи священных дней. Но видит Бог, он уже не в силах. Это время он провёл в волнительном перечитывании писем, написанных рукой Мерлина для короля Артура Четвёртого. Они явно расстались с Мерлином, и это расставание было нехорошим. Человек, на протяжении десятков лет плавающий от одного места к другому, Мерлин словно бежал от чего-то. Он побывал во многих местах, сложно было подумать о тех, где он не был, но ни разу не приплыл на Альбион, словно специально избегал этого места. Потому что здесь правил Артур Четвёртый. И эти строчки в конце последнего письма. Артур Четвёртый провёл свои дни в той кровати, наедине с письмом от человека, которого никогда не увидит. Он понимал это, лёжа на смертном одре. Понимал, что они так и не увидятся, и сожалел об этом. Неясно, что конкретно он хотел уместить в те три слова. Мне жаль, что ты так и не пришёл? Мне жаль, что всё так получилось? Но в той короткой строчке из маленьких букв Артур чувствовал его сожаление, как своё собственное. Артур поднялся и вышел из комнаты. Накинул по дороге пиджак, какое-то время петлял по коридорам и вышел из замка в сад. Солнце спряталось за горизонт, и небо затянуло облаками, а капли беспощадно били по нему, по садовой плитке, по листьям растений. Капли скатывались вглубь бутонов роз и оставались там, собирались в складках сложенных чашей в нескольких местах листьев, заполняли мельчайшие стыки между плиткой. Артур яростно ступал по плитке, и под его шагами брызги разлетались в разные стороны. Он намерен был снова найти «место для сна» и самолично вернуть Мерлина домой! Потому что он больше не мог позволить себе просто ждать и ничего не делать. Эта история до сих пор оставалась мутной и странной, но уже по всему тому, что было, Артур начал понимать, что все это волшебник пережил по его вине. Наконец, когда он вышел из сада, пред ним предстал мрачный Тинтагельский лес. Чёрные, как смоль, ряды деревьев угрожающе нависали над ним, но расступались вокруг дороги, ведущей в замок, как будто приглашая его войти в эту мрачную, густую атмосферу, где правит лишь дикий закон природы. И он сжал кулаки и вошёл в лес. В тот день, когда он искал «место для сна» в первый раз, был солнечный день — светило так, что больно было смотреть. Сейчас всё было с точностью до наоборот — по началу совсем не было видно, куда идти. А он так скоро выбежал, что не взял с собой ни фонарика, ни телефона, но затем тучи расступились, и за ними показался чёткий лунный диск. Тучи, может, и закрывали плотно небосвод, укрывая за собой звёзды, но лунный свет, словно знак, точно специально для него восстал, прорезав тьму своим мягким колдовским сиянием. Это было так странно и противоестественно, что Артур не мог не подивиться. Хотя, это так похоже на магию — нечто, живущее по другим законами и выступающее против правил природы. Внизу, по тропам там, где он шёл, лунный свет освещал дороги, прогуливался по траве и камням, но наверху было так темно, что чернильные шпили веток деревьев сливались с небосводом, тонули в нём и углублялись, как любой предмет, упавший в воду и опустившийся на дно морское. Его сердце затопила тревога. Она завладела им не как пожар, пускающий по телу разрушительное тепло, а как потоп, цунами, накрывающее его с головой и окатывающее холодом. Место, которое он ищет, было большой загадкой. Какая-то землянка в Тинтагельском лесу, а уж за этой землянкой скрываются невероятные вещи. Кто построил это здесь, в лесу подле королевского дворца? Мерлин? Когда волшебник не пришёл и на седьмой день, на Артура накатило противное чувство, как будто он сделал что-то неправильно, отнеся Мерлина туда. Тот кровавый ритуал, что он увидел, не мог быть хорошим, оживляющим ритуалом, позволяющим жить бедным, самоотверженным и самоубийственно добрым волшебникам. И если принц совершил ошибку, он должен найти способ всё исправить, вернуть Мерлина обратно. Неведение удушало. Он достаточно долго брёл по лесу, но не мог найти ни реки, ни моста, которые своими глазами видел ещё неделю назад. Как будто то был сон, плод его воображения. Он потерял тот путь и не мог вернуться назад, хотя вскоре дошёл до того самого озера, где десять лет назад его пыталась утопить ведьма. Здесь было тихо, лишь капли дождя ударялись о стоячую воду и, оставив след, тонули в ней, теряясь среди других капель. «Странно» — думал Артур, глядя на узор, соткраный дождём по водной глади, — «По идее, я должен был быть в другой части леса» Что-то привело его сюда. Он присел на корточки и наклонился к воде, пытаясь понять, зачем он здесь остановился. В месте, которое всегда избегал. Нельзя было оставаться здесь, нужно идти дальше, искать "место, в котором спит волшебник". Это напомнило его сон, который снился ему неделями раньше. Он не сказал Мерлину о том, что конкретно было в том сне, но тот сказал, что сны, что снятся в этот день, должно быть, вещие. В тот день он также торопился предотвратить нечто ужасное, связанное с Мерлином. Он боялся потерять его, но совершенно не понимал, почему Мерлин должен уйти. «Все люди уходят» — говорил однажды Мерлин, гладя принца по голове, нежно перебирая его волосы. — «Рано или поздно это произойдёт с каждым. С тобой. И со мной… однажды» Артур как сейчас помнил, какая грустная улыбка была на его лице. Он говорил так, как будто ждёт момента, когда с ним тоже это случится. Артур тогда не понимал, и он подумал, что ему просто показалось. На самом же деле могло оказаться так, что Мерлин живёт не одно столетие подряд, и Артур может позволить себе только представить, что чувствует человек, живущий столь долго, столь разительно дольше, чем любой из живущих. «Даже черепахи столько не живут» — угрюмо подумал Артур. Но зачем ему оставаться рядом с королями Альбиона по имени Артур? Зачем бессмертному волшебнику оставаться рядом с ним? И неужели сейчас и наступил тот день, когда и человек, проживший несколько сотен лет, должен будет уйти? Артуру всё равно, кто он и каковы его мотивы, но он не хотел, чтобы человек, от которого зависит его душевное равновесие, покидал его когда-либо. «Боже» — подумал Артур, зажимая рот ладонями, чувствуя, как нехорошие мысли снова завладевают его разумом. Если Мерлина однажды не станет, это значит, однажды не станет их уютных посиделок по вечерам. Артур больше никогда не сможет гладить по голове Мерлина, уютно свернувшегося в клубок подле него и положившего голову ему на колени. Он сам больше никогда не сможет засыпать у него на плече, наблюдая за его занятиями и чувствуя, как от скуки оных слипаются его глаза. Никогда не сможет обнимать его сзади, когда тот готовит пищу. И больше не будет радостной болтовни в кафешке в обеденный перерыв, некому будет прикрывать его спину, ведь Артур не сможет никому другому довериться также, как ему. Принц сидел, глядел на рябь, хмурившую спокойную гладь озера, едва шевелил кончиками пальцев воду и чувствовал, как медленно от него ускользает его прекрасный мир в лице Мерлина. Вдобавок ко всему, события напоминали сюжет того жуткого сна, который Мерлин так легкомысленно назвал вещим, не догадываясь о его содержании. Устало глядя на волну, Артур вспоминал, как одиноко было ему тогда и как холодно: растения чуть поникли от тяжести инея, вода была закована в толстую ледяную броню, а кристаллики дождевых капель нависали над головой. Мир его сновидений в ту ночь был холодным и пугающим. Как всё вокруг застыло в ледяном спокойствии, так и его сердце замерло от смеси страха и восхищения. — Ты всегда боялся приходить сюда. Артур резко поднял голову и встретился взглядом с Мерлином. Принц издал некий сиплый звук, пытаясь сказать что-то и не зная, что конкретно, но глаза Мерлина испуганно расширились, налились золотом, и тотчас всё вокруг заледенело, как в том самом вещем сне! Мерлин был всё таким же, как и тогда. Он стоял на противоположном берегу небольшого озера и держал в руках раскрытый над головой чёрный зонт. Водную гладь затянуло толстым слоем белого льда, и от него отражался лунный свет, создавая впечатление, словно лёд светился и освещал всё вокруг. Также все деревья и растения были укрыты изморозью, малейшие веточки были обёрнуты льдом, но страннее всего было наверху — там, над их головами, застыли капли дождя, и теперь они блестящими сосульками висели в воздухе. Они просто замерли, не падая вниз, мир будто бы застыл, обращая всё вокруг в красивую, но холодную сказку. Было ощутимо холодно. И Мерлин стоял посреди всего этого, как король зимнего царства. Красивый и освещённый благостным сиянием вокруг. Как будто неживой. «Это магия» — подумал Артур, глядя на всё вокруг. Очень красивая, но в то же время масштабная и сильная магия. Он никогда не видел людей, одним взглядом могущих заморозить лес. На его лице были видны кровоподтёки около рта, глаз, носа, висков и ушей — видимые последствия ритуала, когда кровь вытекала оттуда. Кровь изо рта каким-то образом испачкала ему подбородок и шею, на губах застыла тёмно-красная корочка, рубашка тоже вся была в крови. На нём в то же время был синий пиджак и штаны, всё это было перепачкано в крови. Он опустил зонт, и его лицо оказалось хорошо освещено. Его глаза ярко сияли. Золотые, как и у всех волшебников. Артур хотел ступить на лёд и подойти к нему, но Мерлин испуганно пикнул, глаза, до этого глядящие на него спокойно и властно, снова испуганно расширились, и лёд предупреждающе треснул. Артур уже понял, что сейчас магия отражает то, как чувствует сейчас себя Мерлин. Всё вокруг заледенело также, как нечто поджалось у него внутри, и лёд треснул, потому что Мерлин не хочет, чтобы Артур подходил. Однако принц был счастлив хотя бы видеть, что с ним всё относительно в порядке — как минимум настолько, что тот способен стоять на ногах и замораживать всё вокруг лишь посредством одного своего желания. «Мы что, в Холодном сердце?» — угрюмо подумал Артур. Глаза Мерлина тоже были такими, как и в том сне. Затравленный, напуганный взгляд. Артур без промедления понял — Мерлин боится, что сейчас принц начнёт осуждать его. За магию, за то, что скрывал её. Но в первую очередь, какого чёрта он её скрывал? Так тщательно. С таким трепетным страхом, что Артур узнает. Нет, причина явно не только в магии. Магия, по всей видимости, это полбеды. Вспомнить, например, его присутствие с рядом с каждым Артуром из рода Пендрагонов. И «место, где спит волшебник» совсем недалеко от этих самых Пендрагонов, прямо под носом, хотя это самое важное для волшебника место. Здесь что-то было не так. — Мерлин, — громко позвал Артур, на свой страх и риск ступая на лёд. — Нам нужно поговорить. Мерлин недоверчиво на него покосился, как будто Артур был ему совершенно чужим человеком (это раздражало, кололо в сердце). Он какое-то время смотрел на него с кислым лицом, а потом осторожно кивнул, давая понять, что хотя бы попытается. Было видно, как Мерлин сам запутался в себе. Волшебник не меньше страдал от собственных тайн, чем Артур, а также понимал, что не сможет справиться с этим один —ему нужен был Артур. И сейчас задачей принца, как человека, не смыслящего без него жизни, было помочь Мерлину разобраться, правильно расставить всё по своим местам. Чтобы больше не было секретов. Артур прошёл пару шагов спокойно, но тут снова лёд треснул, и Артур остановился. Потому что всё понял. Мерлин без слов советовал ему пока не приближаться ближе дозволенного, намекая, что он поговорит с ним,но как-нибудь на расстоянии. Артур издал тяжёлый вздох. Нельзя было проявлять неосторожность, ведь волшебник был так напуган, что лишь осознание тупикового положения их взаимоотношений удерживало его на месте. У него аж глаза застилало пеленой, как будто его бесконечные мысли, переживания и страхи все вместе предстали перед его глазами. — В ночь перед тем, как я оттащил тебя в «место для сна», ко мне пришёл твой призрак и сказал, что я уже побывал в мире мёртвых, — начал он. — Я спросил его, как такое возможно, и он ответил, что моя душа умирала множество раз, но из-за великой судьбы её каждый раз рождалась заново чистой и непорочной, но дальше он сказал спросить у самого тебя. Так вот, уважаемый волшебник, ответь мне, что это значит? Мерлин долго на него смотрел. Его взгляд больше не был испуганным, он был просто уставшим. И неясно, отчего именно: от всего пережитого или от путаницы в собственной голове. В любом случае, сейчас он был спокоен. Мерлин как будто какое-то время раскачивался, а затем сам шагнул в его сторону. — То и значит, Артур, — медленно произнёс он. — Ты уже жил раньше, просто не помнишь этого. Артур поднял бровь, а Мерлин, в свою очередь, поднял на него свои внимательные жёлтые глаза. — Волшебники хранят великую тайну, о которой запрещено писать в книгах. Великую тайну перерождения жизни на земле, — он говорил спокойно, чувствовалось, что он не понаслышке знает обо всём, что рассказывает ему сейчас. — Все люди перерождаются. Душа отправляется в одно из мест загробного мира, затем снова рождается на земле. Но с дефектами и искажениями, память души также стирается подчистую. Поэтому люди не помнят якобы свою прошлую жизнь. Но это не их прошлая жизнь. Их личность стёрта, душа — это ещё не всё, что делает нас самими собой. И только люди, обладающие даром, сохраняют память из прошлой жизни, остаются самими собой в новой жизни. В этом и есть смысл слов «чистой и непорочной». Мерлин внимательно осмотрел его с ног до головы. — Ты другой, необыкновенный. Я никогда не встречал людей, подобных тебе. Ты так тесно связан с судьбой, что одно твоё желание может влиять на стечение обстоятельств. По этой причине я всегда оказывался рядом с тобой. У Артура перехватило дыхание. — Есть какая-то конкретная причина, по которой ты находишься рядом со мной? Мерлин кивнул. — Всё потому что это твоё желание. Ты хочешь, чтобы я был рядом с тобой, и судьба во что бы то ни стало сводит нас, — он чуть наклонил голову вбок. — Ты не помнишь ничего из того, что происходило с тобой в прошлой жизни, но каким-то образом умудряешься каждый раз оставаться самим собой. Твоя личность неизменна, несмотря на то, что ты по-прежнему ничего не помнишь. Без сомнений, ты очень важен для судьбы этого мира. Поэтому раз за разом, твоя душа сама по себе не умирает, в отличие от тела. — Подожди, — Артур приблизился на пару шагов. — Ты хочешь сказать, что я уже прожил несколько жизней до… этой? Мерлин кивнул. — И каждый раз ты был рядом со мной. Мерлин снова кивнул. Артур знал только один случай, когда Мерлин упорно оставался рядом кое с кем. Король Артур. Каждый из них. — Значит, Артур первый Великий, — он сделал шаг, — Артур второй Смелый, — ещё один шаг, — Артур третий Красивый, — и ещё один шаг вместе с Мерлином, — и Артур четвёртый Старый, это всё… — Один и тот же человек, — подтвердил Мерлин, кивнув головой. — И я всегда хотел, чтобы было наоборот. — Наоборот? — Это… — он судорожно прикрыл глаза, его брови поползли вверх, на его лице появилось сожалеющее выражение. — Это невыносимо... Каждый чёртов раз, — он сделал один большой шаг навстречу, — видеть смерть любимого человека. То тебя заколол твой верный рыцарь, то ты умер от болезни, то тебя отравили ядом… и каждый раз я снова оставался один. Это так странно… быть бессмертным. — Почему ты не рассказал мне об этом? — он сделал шаг вперёд. — О том, что ты волшебник. О том, что полторы тысячи лет тусуешься рядом со мной? Почему всё держал в себе? — Потому что я всегда знал, что произойдёт дальше, — неожиданно максимально холодным голосом ответил Мерлин, и лёд треснул, предупреждая Артура о том, что ему не следует подходить ближе. Артур сощурил глаза: — В каком смысле, Мерлин? — Ты не помнишь этого, — обвинительно сказал Мерлин, зло нахмурив брови. — А я помню. — Ну так проясни! Хоть Артур не нашёл в собственных дневников ни одного упоминания о том, что как-то обижал Мерлина, у того всё же были в памяти неприятные моменты, из-за которых он злился в два раза сильнее. Но, даже если раньше он чем-то задел его и не помнит этого, им обоим было известно, что принц просто не волен был решать судьбу своей памяти. Может, он и хотел бы помнить, но это не ему решать! — Магия всегда была запрещена в королевстве Альбион. Артур, в те времена бушевала Великая охота на ведьм. Да, ты был собой, но ты также был средневековым человеком. Как бы я сказал тебе о том, что владею магией? — Я бы всё понял, — огрызнулся Артур. Его раздражало, что Мерлин не верил в него даже несмотря на то, что было между ними. Он всё равно продолжал считать, что Артур отвернётся от него, стоит ему узнать о магии Мерлина. Может, раньше магия и была чем-то запретным, но сейчас в этом не было ничего удивительного. Однако он продолжал хранить свой секрет, словно тот продолжал быть всеми презираемым грехом. Мерлин посмотрел на свои руки, сжатые в кулак, а затем посмотрел на Артура. Золотистые глаза смотрели робко, с горечью где-то в глубине. Затем он гордо вздёрнул подбородок, посмотрел на него открыто и с грустной улыбкой на губах ответил: — Нет. Ты бы не понял. — Почему ты так уверен? — Потому что в каждой из тех четырёх жизней ты узнавал о том, что я владею магией. Каждый раз ты прогонял меня. Просто потому, что я оказался презренным магом. И три раза ты прощал меня на смертном одре. Прощал за то, кем я являлся. Артур вспомнил про те письма, что Мерлин присылал ему, когда он переродился в четвёртый раз. Мерлин сбежал от него, он специально прятался и пытался не приближаться к Альбиону. И становится ясно, что сам принц выгнал его тогда, а затем хотел всё исправить. Наверняка, с его стороны было множество писем с извинениями, но произошло что-то такое, что Мерлин не принял ни одно из них. Артур отлично представлял, что чувствовал он сам тогда, когда понял, что Мерлин больше не вернётся. — Что произошло тогда? — как заворожённый, спросил Артур, подходя на несколько шагов вперёд. — Что произошло между тобой и Артуром четвёртым? — Ты… — Мерлин опустил глаза, и его голос звучал хрипло. Было видно, что об этом ему было рассказывать ощутимо больнее, чем обо всём остальном. Он поджал губы и прикусил их. Артур снова обратил внимание на запёкшуюся корочку крови, оставшуюся на его губах после кровавого ритуала. — Ты узнал о том, что я волшебник, — с трудом выговорил Мерлина, трясущимися руками сминая окровавленную одежду. — Это был самый пик средневековой инквизиции, лишь через несколько десятков лет после этого правительства разных стран мира стали отказываться от института божественного суда. В тот день, когда ты узнал об этом, мне пришлось услышать множество оскорблений и ещё больше обвинений. Сейчас прошло уже несколько сотен лет, и я уже не помню детально всё, что ты сказал. Но одно единственное слово врезалось мне в память, и я до сих пор не могу выкинуть его из головы. Он замолчал, переводя дыхание. Вдохнул глубоко морозный воздух и сделал широкий шаг навстречу. Спрятал руки за спиной, выпрямился и посмотрел на него до того убитым взглядом, что Артур почувствовал, как невозможно больно смотреть на такого Мерлина: подавленного и разбитого. Сломленного и слабого Мерлина. Такого хрупкого, что стоит сделать что-то не так, как он не выдержит и разобьётся. Было видно, что терпеть это в одиночку и дальше было невозможно. А также то, насколько силён был страх, каждый раз побеждающий желание разобраться в своих чувствах и предрассудках посредством разговора с тем человеком, из-за которого он как раз и был вынужден хранить всё это в себе, с его личным наваждением — королём Артуром. — Убирайся, — сказал он, и его губы подрагивали, а из уголка глаза осторожно, не сдержавшись, сорвалась слеза, подпрыгнув на мгновение на длинных чёрных ресницах. — Тогда я сказал тебе, что действительно уйду. Я уйду, но больше никогда не вернусь, сколько бы ты ни просил меня вернуться. Я обещал… что не приду к тебе даже на смертном одре, что не приду даже на твои похороны. Артур подошёл к нему вплотную. Слеза, чистая, смешалась с грязью на его измученном лице. Она прошлась по корочке застывшей крови возле глаз, скатилась вниз по бледной щеке и задержалась на подбородке. Артур проследил путь капли на его лице большим пальцем, стирая мокрые следы. Мерлин, успокоившись и поняв, что Артур не собирается на этот раз выкидывать ничего подобного, фыркнул, подставляясь под прикосновения. На его лице была мягкая улыбка, что немного успокаивало Артура. Каждый раз, когда допытывался до его секретов, он ни разу не хотел, чтобы его тайна оказалась этим всем. Наконец, Мерлин открыл глаза, и их взгляды встретились. Несмотря на то, что Мерлин уже успокоился, ещё несколько капель сорвалось с его ресниц. Он раскрыл над ними обоими зонт, который до этого держал сложенным. — Моё имя Эмрис. И мир вокруг отмер, дождь полился на их головы, а озеро под их ногами начало трескаться. Когда Артур чувствовал, что вот-вот провалится под воду, он крепко обнял Мерлина, и уже через пару секунд они вместе бултыхались в воде. Так как магия Мерлина связана с его эмоциями, как уже заметил Артур, то, что озеро и всё вокруг растаяло, означало, что сердце волшебника оттаяло. Артур весь промок до нитки, везде была вода: она была вокруг него, она капала с неба. Он целовал лицо Мерлина — виски, щёки, нос —, а тот смеялся так радостно, что этот звук его смеха отдавался музыкой в настрадавшимся за это время сердце принца. Он впился в его губы, чувствуя невероятное облегчение от того, что теперь он всё знал. Он всё знал и больше не позволит Мерлину страдать в одиночку. Они целовались долго, и только тогда, когда они отстранились друг от друга, Артур понял, что вода, которая должна была быть ледяной даже до того, как Мерлин заморозил её, была тёплой. «Магия?» — подумал Артур. Странно, но принять факт того, что Мерлин владеет магией, было очень просто. Может, это потому, что в своих прошлых жизнях, осознание существования которых оказалось также легко, он знал о том, что Мерлин обладает даром. Мерлин уткнулся лицом ему в плечо, но Артур чуть отстранился, чтобы аккуратно приподнять его лицо и разглядеть повнимательней. То, что он держал в секрете от Артура всё это время — на него смотрели два прекрасных янтарных глаза. Казалось, что теперь, когда его глаза обратились золотыми, как у всех магов, он стал совершенным, целым. Самым настоящим и правдивым Мерлином. И это делало Мерлина ещё более красивым в его глазах. Артур поцеловал его в скулу, а затем водой смыл кровавые разводы с его лица. Затем они вместе, держась за руки, выбрались из воды. Назад они возвращались по широкой тропке, по которой во сне Артур прибежал сюда. Теперь сердце принца было совершенно спокойно — тревога о том, что Мерлин может умереть, ушла, ведь всё в порядке, вот он, рядом с ним. — Как ты? — Всё в порядке, — с мягкой улыбкой ответил Мерлин. — Пока я лежал в «месте, где спит волшебник», магия излечила меня. — Насколько излечила? — с подозрением покосился на него Артур. Мерлин добродушно фыркнул, глядя на него. — Настолько, что мне кажется, там окажется разве что только шрам. Рубашка, правда, пришла в негодность — для этого ритуала нужно действительно много крови, нужно, чтобы кровь ровным слоем укрыла круг. — Тебе кажется, что это всё смешно? — недовольно ворчал Артур. — Да я чуть с ума не сошёл, сидя там, на полу твоей пещеры. — Откуда… — Мерлин озадаченно посмотрел на принца, — откуда ты узнал про Эалдор? — М? — Артур быстро взглянул на него. — Я прочитал об этом в дневнике… самого себя. Второго. Ты сказал ему, что это место — твой родной дом. Я подумал, что это нечто важное, но теперь не сильно в этом уверен. Мерлин улыбнулся, глядя на него с нежностью: — Это так. Артур аж воздухом поперхнулся, из-за чего они остановились. — Что ты имеешь ввиду? — очень громко спросил принц. — То, что ты сказал это, или… — Полторы тысячи лет назад, — медленно говорил Мерлин, поглаживая его по тыльной стороне ладони, — я родился в деревне под названием «Эалдор». К тому времени, как я познакомился со вторым тобой, эта деревня как раз только-только исчезла с лица земли в зареве войны. Я сказал правду, потому что ты всё равно ни за что бы не смог узнать, когда конкретно я жил там. — А Гаюс? — Неожиданно спросил Артур. — Он точно знал о том, кто ты такой. И ты говорил, что всегда говоришь правду, но в то же время вы с Гаюсом сочинили историю о том, что он подобрал тебя в Вотербери. — Я не вру, — серьёзно ответил Мерлин. — В обвинениях Четвёртого тебя было много о лжи и так далее, и после того случая я пообещал себе больше никогда не врать. Гаюс действительно подобрал меня в Вотербери — я проплывал там мимоходом. А что насчёт Гаюса… я встретил его ещё тогда, в самый первый раз. Он был моим дядей и первым учителем магии. — Он научил тебя? — поднял бровь Артур. — Но он сказал, что ты лучше него в деле магии. — Гаюс умирал, — всё также серьёзно ответил Мерлин. — Я же ещё ниразу не умирал. Я бессмертен. У меня было больше времени для того, чтобы научиться. Он единственная семья, которая у меня «осталась», — Мерлин склонил голову и нежно улыбнулся, было видно, что сейчас его переполняли разнообразные тёплые чувства к доктору. — По идее, мой отец тоже обладал недюжинным даром. Я недолго его знал, и ещё ни разу не встречал его снова. Возможно, когда он снова родился, я странствовал где-то. — А мать? — Мама не обладала даром, — грустно ответил Мерлин. — Она умерла. Артур в знак поддержки крепче сжал его ладонь, и они просто молча шли по направлению к замку. Только сейчас, когда лёд сошёл, Артур заметил, как в лесу было темно. Дождь, однако, всё ещё лил, как из ведра, и зонтик Мерлина, накрывающий их головы, был как раз кстати. Магия Мерлина так и не успокоилась, творя в лесу чудесные вещи. Золотые шары, оставляя за собой полупрозрачный след, плыли по воздуху, разрезая тёмно-синее пространство, словно большие светлячки. А через этот свет проглядывались чернильные силуэты кошек, следующих за ними по пятам. — Магия? — Магия, — с кивком ответил Мерлин, золотые глаза которого мягко мерцали в темноте. — Моё умение скрывать магию во многом обязано тебе — я научился делать это очень хорошо. Но сейчас я уже не могу так хорошо её скрывать. Потому что ты уже знаешь об этом. Не то, чтобы сейчас в безлюдном лесу был хоть какой-то смысл скрывать магию. Пусть уж творится, если хочет. — А… Моргана? Мерлин поднял бровь. — Ну, я имею ввиду, что, раз уж между нами больше нет секретов, ты можешь рассказать мне, почему ты так ненавидишь её. И как вы познакомились? В тот раз, когда я впервые увидел вас вместе, ты уже был с ней знаком. Я видел это. — Она… была твоей сестрой в самый первый раз, — грустно покачал головой Мерлин. — Вы вели борьбу за трон, она образовала армию, намеренную тебя убить. Она виновата в твоей самой первой смерти, и за это я не могу её простить. — Так странно, — он внимательно глядел на волшебника. — Ты, Гаюс и Моргана… Все в одно и то же время. — Тебе тоже кажется это странным, — кивнул Мерлин, утверждая. — Моргана считает, что причина в том нашем последнем расставании. — Да? — Да, — он сосредоточенно кивнул. — Она говорит, что из-за того случая ты очень сильно пожелал, чтобы всё было по-другому. Чтобы у тебя была сестра Моргана, отец Утер, мать Игрейн, твои верные рыцари из самой первой жизни — Леон, Ланселот, Гавейн, Персеваль и Илиан. — Они тоже были там? — с любопытством спросил Артур. — Конечно, — улыбнулся Мерлин ободряюще. — Ты хотел, чтобы у тебя был я. И чтобы у меня был Гаюс. Ты хотел попробовать снова. Твоё желание как бы перезагрузило вселенную таким образом, что все снова оказались на своих местах. Король — Утер, королева — Игрейн, принцесса — Моргана. Твои рыцари. Двое слуг — Мерлин и Гвиневра. — Гвиневра? — Гвендолин, — улыбнулся Мерлин. — Я-то точно знаю, как выглядела королева Гвиневра. Из-за этого я какое-то время ревновал тебя к ней. Мне казалось, ты бы хотел снова связать себя с ней отношениями, потому что в первой жизни ты многое сделал для того, чтобы она была с тобой. — Пф, — Артур закатил глаза. — Она крутит с Лансом. Он очень нравится ей. И она была активнейшим членом корпорации, сводящей нас с тобой вместе. Эй, Мерлин? — М? — Почему все пять раз ты назывался одним и тем же именем? Почему не назвался другим? Мерлин усмехнулся, а затем тихо рассмеялся и сказал: — Никто не помнит имени слуги. Никто также не следит за тем, кто тебе служит. Единственный, кто мог заметить здесь подвох, это ты, прочитавший собственные дневники. Когда они добрались до замка, решили зайти к доктору, но когда увидели того, дрыхнущего на рабочем месте, решили его не беспокоить. У него и так был сегодня тяжёлый день — седьмой священный день, он очень беспокоился. — Предатель, — буркнул Мерлин, закрывая дверь и поворачиваясь к Артуру, который уже тянул его за собой на верхние этажи. — Эй, постой, мне нужно смыть с себя кровь. — Воспользуешься моей ванной. — Эй, — насторожился Мерлин. — Почему? Я могу помыться и у себя. — Потому что сегодня ты однозначно спишь у меня. Мерлин остановился, и Артур развернулся к нему, беря обе его ладони в свои в примирительном жесте и с просьбой глядя в его глаза. — Пожалуйста? Мерлин внимательно посмотрел на него. У принца под глазами залегли круги, он определённо имел проблемы со сном. Учитывая то, какие обычно он испытывает проблемы с этим, видя странные сны обо всех своих жизнях разом, можно было догадаться, что сон его был далёк от ангельского. Мерлин сам долгое время ворочался в кровати и не мог уснуть в первые годы после каждой смерти своего короля, мог представить себе его волнение. Порой поверить в то, что всё будет хорошо, бывает сложно. Поэтому он благосклонно согласился и позволил отвести себя наверх. По пути Артур задавал идиотские вопросы, которые, к большому сожалению Мерлина, не могли не быть после осознания им дара, что всегда был внутри слуги. — А это, ну… не делается с помощью магии? — Что конкретно? — Ну, допустим, реально помыться с помощью магии? — Вот сам и мойся таким образом, придурок, — буркнул Мерлин. — На тебе, может, и не будет грязи, но грязным ты всё равно будешь себя чувствовать. Мерлин сам себе подбирал одежду, пока Артур готовил ему ванну. Будучи слугой, он знал все костюмы своего принца наизусть, и теперь искал тот, который, он точно знал, лучше всего ему подходит. Затем он выбрал себе спальную одежду, что было несколько проще, и отправился с последним в ванную комнату, где Артур уже всё сделал. Когда принц обернулся, глаза Мерлина приняли своё обычное состояние — надёжная синева ярких, лазурных глаз. Он подошёл к нему, нежно взял его лицо в ладони и коснулся его губ. Мерлин шумно выдохнул и обвил его талию руками, притягивая к себе. Руки принца соскользнули с лица, огладили сильную бледную шею, затем он ладонями легко, невесомо скинул пиджак с плеч телохранителя (тот небрежно сполз на пол), а затем цепкие пальцы взялись за воротник его рубашки. Мерлин с громким «чпок» оторвался от любимых губ и, задыхаясь, спросил: — Зачем ты раздеваешь меня? — Мы же уже это проходили, — соблазнительный шёпот в ухо, от которого по телу Мерлина пробежалась возбуждающая дрожь, а с губ его сорвался тихий стон. — Ты же не будешь купаться в одежде, м? Мерлин замычал что-то весьма нелицеприятное, но одобрительное, когда блядски красные губы коснулись его шеи, когда этот язык прошёлся сильной горячей полосой по чувствительной коже. Мерлин сам зашарил руками по сильному телу, оглаживая линию рёбер, талию, узкие бёдра, соскальзывая ладонями к упругой заднице и с чувством сжимая ягодицы. Стон принца прошёлся вибрацией по коже, и Мерлин за ягодицы притянул его ещё ближе к себе — так близко, как было возможно. Артур оглаживал голую кожу по мере того, как расстёгивал пуговицы на рубашке, а когда та присоединилась к пиджаку на полу, он исследовал любимое тело языком. Он знал, насколько Мерлин чувствительный, одно прикосновение его языка к затвердевшим соскам заставило его несдержанно выгнуться. Он зарылся пальцами в светлые волосы, сжал их и притянул ближе, стараясь усилить контраст пухлых, горячих губ с остывшей в уличной прохладе кожей. Артур чуть отстранился, чтобы рассмотреть его, прежде чем продолжить. На лице больше не было кровоподтёков, принц смыл их водой ещё в озере, вместо этого обычно бледный волшебник был непривычно красным, его губы припухли, а глаза снова окрасились в так понравившийся Артуру золотой цвет. Шея и грудь тоже покраснела, и Артур отметил, что там, где ведьма попала в него клинком, действительно был лишь беловатый шрам. Он с чувством прильнул к нему языком, как будто пытаясь сцеловать боль с хрупкого тела, и в ответ получил благодарный стон. Мерлин рефлекторно толкнулся бёдрами вперёд, соприкасаясь своей эрекцией с эрекцией Артура, при этом не теряя надежды содрать с принца рубашку. Но, естественно, у ничего не соображающего от желания Мерлина движения получались резкими и до ужаса неловкими, он мог похвастаться лишь тем, что с честью и достоинством расправился со всеми пуговицами, с удовольствием оглаживая сильный торс, быстро и с чувством проходясь пальцами по чувствительным точкам, надавливая, царапая ногтями. Артур оставил сильный, несдержанный укус где-то на правой стороне его груди, когда Мерлин умудрился больно, но в то же время ярко и возбуждающе подцепить ногтями его соски. Артур сполз ниже, цепляя поцелуями кожу, и от соприкосновения губ с кожей раскрасневшиеся уши Мерлина радовал пошловатый звук. Он расстегнул пряжку ремня, подлез пальцами под пояс штанов, касаясь ногтями резинки трусов, и расстегнул пуговицу на его штанах. Он потянул за замочек вниз, звук раскрывающейся ширинки потонул в звуках судорожных вздохов. Горячее дыхание опалило его пах, и Мерлин, прикрыв глаза, не смог сдержать порыв и подался бёдрами вперёд, но Артур мягко захватил губами член через трусы. Он провёл языком по бугорку, оглаживая большими ладонями его подрагивающие бёдра, водя большими пальцами по тазовым косточкам. Он спустил штаны к щиколоткам, снова широко лизнув член через трусы, одновременно с этим пальцами стаскивая трусы с хрупких бёдер, плавно ловя языком головку члена. Тяжело дыша, Мерлин сверху глядел, как пухлые красные губы кольцом обвились вокруг головки, и Мерлин чувствовал, что от одного этого можно было кончить. Он прикрыл глаза, откинув голову назад, и громко простонав, когда Артур скользнул по стволу, впуская его в жаркую глубину своего рта, обёртывая язык вокруг него. Мерлин запустил руки в его волосы и сжал, но до последнего старался не толкаться слишком глубоко в желанный рот, не причинить боли и неудобств. Но Артур сам ухватил его за ягодицы, давая понять, что действительно хотел бы, чтобы тот трахал его в рот. Артур активно задвигался по стволу туда-сюда, касаясь руками себя, и буквально через несколько толчков оба кончили — Артур себе в ладонь, незаметно вытащив член из плена джинс и трусов, Мерлин — ему в рот. Отдышавшись, Мерлин взял его за волосы, потянул наверх к себе. У принца был раскрыт рот, оттуда до сих пор стекала широкая струя спермы, и Мерлин впился в его губы, сцеловывая свой вкус. Он потянул его в сторону огромной ванны, а затем они упали в воду, разбрызгивая содержимое. Мерлин крепко обнял Артура руками и ногами, уткнулся носом в его шею. Он просидели так какое-то время, Артур аккуратно, нежно водил руками по телу Мерлина, большими ладонями смывая грязь, расслабляя чувствительное тело. Мерлин всхлипнул, и Артур отстранился, чтобы посмотреть, в чём дело. Освещение в ванной было намного лучше, чем в лесу, и в этом освещении плачущий Мерлин выглядел трогательным, особенно красивым. — Что случилось? — Просто… — Мерлин снова всхлипнул, — просто я никогда на самом деле не верил, что ты сможешь принять меня таким. — Таким? — поднял бровь Артур. — Волшебным, — ответил он. — Обладающим даром Мерлином. Все четыре раза. Я… просто счастлив. Артур чмокнул его в нос, отстранился и вылез из воды, а затем поднял Мерлина на руки, тот тут же обнял его и уткнулся в широкую грудь. Он запихнул его в полотенце и отнёс на кровать. Он обнял пуховой кокон и уткнулся носом в темноволосую макушку. — После того, как я ушёл от тебя в тот четвёртый раз, — бурчал, засыпая, Мерлин, — я пытался заставить себя ненавидеть тебя. И мне казалось, что у меня получилось это. Я действительно внушил себе, что ненавижу тебя. — Но? — принц поднял бровь. — Но когда я увидел тебя тогда, десять лет назад, вся та ненависть, которую я взращивал в себе, сошла на нет.