what lies beneath
11 апреля 2021 г., 16:29
Когда мятежные эльфы убивают твоих товарищей, как ты будешь относиться к остроухому, который продаёт цветные платки твоей жене?
Подземелье замка короля Намха, ночь того же дня, когда Чонхо отдал ключ. Возможность побега так приятно греет душу ведьмака, пока он сидит в своей камере с усиленной охраной — Намхва чётко осознает, что держать Минки в обычной тюрьме с пьянющими стражниками то же самое, что и собственноручно открыть ему дверь. Вообще-то король свято верит в восстановление и раскаяние своего телохранителя. По его мнению, Минки не может так просто покинуть двор спустя четыре года совместных странствий, не может так легко утратить доверие могущественного правителя и не может отказаться от той жизни, которую Намхва подарил ему. Ведьмак, что тебе ещё нужно? Ты ненавидел свою сущность, тебе было мерзко от запаха крови чудовищ или же от её капель на своей одежде. Ты за считанные минуты отрёкся от участи монстроубийцы, дабы стать прислужником власти, почётным героем королевского двора. Почему сейчас, на самом рассвете Вондерленда, ты решил оставить политику? Беспристрастная тварь, король ещё научит тебя манерам… Минки понимает, почему Намхва держит его здесь вместе с крысами и мелкими ворами и знает каждый королевский мотив просто потому что изучил мужчину как свои пять пальцев. Одного только он не понимает: где же Уён? Почему за все три месяца она ни разу не навестила его, почему не заступилась? Кажется, её робкая любовь не так правдива, как доказывает сама чародейка. Что ж, получается мы не всегда получаем от жизни то, чего хотим. — Хей, стражник, пойди-ка сюда, — орёт Минки после череды оглушительных ударов по деревянной двери темницы. — Чего орёшь, чудишше? Заткнися там и сиди молча! — слышит он в ответ голос, но не шаги, и усмехается, опуская голову и сосредотачиваясь на собственном слухе. — А что такое? Испугался к клетке с ведьмаком подойти? Как мило, — парень издевается, дразнит — всё что угодно, лишь бы жирный страж подошёл. — Завались, я те сказал! — тон куда злее, однако мужчина по-прежнему и с места не сдвигается. — Солдат, который гадит в штаны от страха, это как шлюха, которая портит воздух при мысли о том, что её будут трахать, — завораживающе опасно и томно проговаривает ведьмак, четко выделяя каждое своё слово, — неужели ты уподобился этим блядям?! — Я тебе сейчас надаю! — стражник едва ли не рычит и наконец-таки срывается с поста, резко распахивая дверь и также резко ударяя Минки в район солнечного сплетения. Тот сгибается пополам, ртом хватая спасительный воздух, и отпускает кандалы, что до этого тяжелым грузом болтались на его запястьях. Выпрямляется и наносит удар правой рукой по рёбрам, затем нагибает сильнее и бьёт коленом в челюсть — этого достаточно, чтобы солдат, надрывно охнув, осел в бессознательности на пол и отключился. Впрочем, дальнейший выход из подземелья прошёл более, чем легко. Глубокая ночь только на руку ведьмаку с острым зрением, который и без эликсиров неплохо видит в темноте, потому как солдаты сонно караулят свои посты, а кое-кто уже откровенно спит, облокотившись о стену или об оружие. Даже прятаться особо не нужно — красота. Единственная проблема побега состоит в том, что Минки понятия не имеет, что ему делать дальше. Вот он стоит на тихой улице: где-то справа волны бьются о каменную кладь пристани, с другой же стороны слышен вздор выпивших кметов. Идти в таверну? Не вариант, там он хорошо узнаваемая личность. Бежать в предместья? У ворот королевская стража, которая и дверей открыть не позволит. Пойти к Уён и попросить телепортировать его? Это, вероятно, самая глупая идея, потому как ведьма в замке, где также полно охраны. И вот, когда Минки уже медленно начал опускать руки и терять надежду на спасение, его слуха коснулись торопливые крики о скором отплытии со стороны порта. Вот оно — решение его проблемы. Осталось лишь договориться с капитаном судна. — Послушайте, сэр! — громко начал ведьмак, с хромотой подходя к дощечке, что ведёт на палубу небольшой шхуны. Как только один из членов экипажа обернулся, он продолжил: — Я обычный торговец, недавно прибыл в Мист. Тут должна была состояться сделка с моим партнёром, но меня обманули… он подмешал что-то в мою кружку пива, а потом я проснулся здесь в куче мусора без денег и одежды. Могу ли я отправиться с вами? Не важно куда, вы можете высадить меня в ближайшем городе! И без помощи я вас не оставлю. — Что-то ты не договариваешь, парень, — весьма предвзято отозвался слушающий его мужчина не совсем приятной наружности. Минки предполагал такой исход событий, потому как правдоподобно лгать на подобные темы никогда не умел, поэтому быстро сложил пальцами один из ведьмачьих знаков — Аксий, что позволяет ему некоторое время управлять разумом человека или какого-то существа. Пожалуй, это единственная частичка его магической силы, использовал которую он чаще, чем раз в пару лет. Мужчина, уловив телепатическую волну, замешкался, потупил взгляд и в следующую же минуту призывно махнул рукой, позволяя ведьмаку отправиться с ними. Отлично. Уже будучи в открытом море, Минки узнал, что судно принадлежит контрабандистам, а такая спешка в порту связана с тем, что стража начала сомневаться в чистоте их товара. В интересное, однако, общество он попал. И даже несмотря на дружелюбие экипажа шхуны, ведьмак так и не смог достойно отдохнуть в пути. Просто потому что понимал, что расслабишься — и всё, конец, перережут горло и выкинут на корм акулам. Торговцы наркотиками, контрабандисты и прочий сброд всегда был таким: сначала лучезарно улыбаются тебе в лицо, а потом подыскивают подходящий момент, дабы воткнуть нож в спину. Увы, Минки не собирается умирать здесь. Всё-таки не зря же он сбежал из-под носа самого Намхва.***
Пристань города Кресцент, 1242 год Новой Эры. Месяц скитаний по просторам моря изрядно вымотал Минки. Если быть честным, он готов был высадиться на любом, даже самом безлюдном острове, однако желание дойти до более или менее приличного города явно пересиливало тягу ощутить под ногами хоть какую-нибудь сушу. И выбор пал на Кресцент — город, что находился на пересечении многих королевств материка. Эдакий эпицентр торговли, шумная столица, не принадлежащая ни одному государству. Ох, сколько же войн было за этот маленький почти что бастион и за долину, в глубине которой он обосновался. Однако Кресцент не хотел никому подчиняться, благодаря чему каждый раз выходил единственно верным победителем, сохраняя свой нейтралитет. Минки наслышан о Кресценте как о суетливом и громком городе из-за кучи торговцев и дельцов. И первое, что напрягает ведьмака, когда тот спускается с судна — тишина. Порт не шумит, как это было раньше, не кишит купцами или горожанами. Будто бы впал в спячку, будто бы время в нём остановилось… Моментально всплывший в голове вопрос о произошедшем здесь не заставил себя ждать. Хозяева борделей и трактирщики — люди, которые знают в буквальном смысле всё. У пьяных длинный язык; злые не контролируют свои эмоции и говорят только правду; богатые ищут серых мышек, которым смогут излить душу, и находят дочерей, что подрабатывают в тавернах официантками. Через трактиры проходит вся информация, а хозяева ненароком впитывают её, продавая после за приличную сумму. Минки знает, что если тебе нужно что-то узнать — первым делом стоит заглянуть именно к трактирщику. — День добрый, — вполне радостно начинает он, облокачиваясь руками о стойку местной таверны. — А почему нынче в городе так тихо? — Ой, зря вы тут остановились, у нас в последнее время совсем всё плохо, — уклончиво ответила ведьмаку пожилая женщина, которая, судя по всему, и являлась хозяйкой этого места. — А что случилось? Не поделитесь? — Минки старается говорить учтиво, дабы расположить к себе трактирщицу. — Да что ж скрывать-то? Расскажу, — голос у неё хриплый, как и у всех стариков, а речь надрывная. Странно, что в таком возрасте она ещё находит в себе силы заправлять буйной таверной. — У нас тут пару лет назад объявился эльф один и заявил свои права на долину Элайнис. Понабрал нелюдей в отряды и держит здесь всё в страхе. Хорошо хоть в город не суётся, но если выйдешь за ворота — тут же стрелами нашпигует. Ещё и чудище лесное нашлось, к мосту подойти не даёт и всю экономику нам портит, — старушка, проникшись собственным рассказом, под конец своего монолога тихо выругалась и плюнула куда-то в сторону, строго уперев руки в бока. — Да уж, так себе делишки, — с вздохом отвечает Минки. — А кто у вас тут главный-то? Может, он даст награду за голову монстра вашего? Я-то ведьмак, могу разобраться с ним. — Ой, милок, ты бы не рвался так деревню спасать, — с неким испугом в глазах возразила она, положив иссохшую ладонь на предплечье парня. — Сонхва убьёт тебя, выйди ты за черту города. Не шутки всё это. Этот долбанный эльф слишком жесток для своих собратьев, а у тебя и брони-то нормальной нет. Погляди на себя, в одной рубашонке сидишь! — Эльфов бояться — в лес по грибы не ходить, бабушка, — Минки позволяет себе лёгкий смешок и совсем не сторониться внезапного касания, — их я уж точно не боюсь. А вот по поводу брони ты права. Есть у вас тут кузнец или кто-то похожий? — Есть один, под стенами живёт, прямо у восточных ворот, — старушка поджимает губы, когда ведьмак хвастается своим бесстрашием, однако решает всё же не лезть не в своё дело. — Спасибо, добрая женщина, удачного вам дня, — заключает Минки и разворачивается, дабы отправиться к кузнецу. У него получилось выкрасть несколько сотен золотых из запасов контрабандистов, так что хотя бы на лёгкую броню у него должно хватить — и то хорошо. — И тебе, сынок, и тебе…***
Кресцент, через пару дней после высадки Минки. Кузнец оказался довольно строптивым старичком, который изначально напрочь отказался ковать броню для ведьмака. Почему? Да потому что Минки потребовал от него определенного сочетания цветов — черная кожа с серебряными вставками. Мужчина назвал его зажравшимся, затем долго причитал об избалованности драных аристократов, однако после всё-таки согласился взяться за такую работу с небольшой доплатой. Как бы то ни было, это вполне ожидаемо, поэтому ведьмак даже спорить не стал. За голову чудовища же действительно назначали награду, едва узнав о присутствии ведьмака в городе. Только не комендант Кресцента, а купцы на пристани, которые из-за монстра уже который месяц не могут выехать в родные страны. Так даже лучше — отчаявшиеся торговцы готовы отдать последние монеты лишь бы Минки избавил их от злобной бестии. Пока кузнец ковал доспехи, ведьмак также успел навести справки касаемо монстра: кто-то говорил, что создание это по морю пришло из соседнего государства; кто-то во всё горло орал, что Кресцент прокляли маги; и только более или менее адекватные жители рассказали о том, что это загадочный Сонхва привёл монстра за собой и подкармливает, дабы иметь над ним власть. Как бы то ни было, главной неожиданностью для Минки оказался Чонхо, статную фигуру которого ведьмак заметил очередным вечером в таверне той самой старушки. Командир специального подразделения сидел в самом углу заведения, угрюмо распивая дешёвый эль и явно находясь где-то между мирами. — Какая встреча, мой горячо любимый чёрт, — довольно тихо и безэмоционально поздоровался Минки, присаживаясь за стол прямо напротив Чхве. Чонхо, выплывая из собственных размышлений, впал в некий ступор, несколько раз моргнул, смотря чётко в жёлтые глаза ведьмака, и только потом решился подать голос: — Еб твою мать, Минки! Если это не судьба, то что? — восторженно заметил он и отставил подальше свою кружку с почти что допитым алкоголем. — О какой судьбе речь? Уже даже сидим через стол, — парень смеется, опрокидывая в себя добрую половину бутылки, что стояла рядом и точно принадлежала Чонхо. — Скажи лучше, как ты здесь оказался? Задница дьявола, Минки, Кресцент находится в двух неделях езды от Миста! И то если с конём повезёт! — командир сменил своё положение из полулежащего в сидящее и напряжённое. Всё-таки эта внезапная встреча вызывает огромную бурю эмоций, потому как встретить ведьмака ещё хотя бы раз в жизни он и не надеялся. — В ту же ночь укатил на бумажном кораблике контрабандистов. Такое себе общество, знаешь ли… — Минки состроил самое недовольное лицо, на которое он только способен, а из уголка его губ упала маленькая капля только что выпитого эля. — Что говорят обо мне? — Да всё то же. «Королевский изменник, предал короля и всё королевство, сбежал и не попрощался», бла-бла-бла. Намхва на твой побег только усмехнулся и стратегически промолчал, — отмахнувшись рукой, Чонхо информирует друга без капли лжи, выкладывает всё как есть. Нужно ли в такой ситуации скрывать хоть что-то? — А как… Уён? Где она? — ведьмак замялся, пытаясь выговорить эту фразу. — Плотно сидит своей упругой попкой на золотом стуле для королевской советницы. Брось, Минки, она просто попользовалась тобой и твоим членом, — несмотря на горечь этих слов, голос Чхве звучит ободряюще, что не дает ведьмаку окончательно провалиться в бездну своих сомнений. — Просто не будем об этом, — он честно попытался мягко закрыть тему, однако на деле получилось грубовато и угловато, отчего командир незаметно усмехнулся. — Сам-то зачем сюда прискакал? — Блядские эльфы, зачем же ещё, — Чонхо жмёт плечами и тянется к своей кружке. — Слышал уже о Сонхва? Королю осточертело, что его люди не могут торговать здесь, вот и направил разобраться. Вот только… — Ну и че ты замялся? — Минки нарочно толкает пока ещё не совсем пустую бутылку к другу, свято надеясь на продолжение его речи. — Я за этим эльфом знаешь сколько бегаю? — Чхве поднимает взгляд на ведьмака и смотрит так устало, будто бы эта тема действительно задевает его. — Мы с ним давненько враги, всё глотки друг другу никак перерезать не можем… Минки, я пытаюсь до него добраться шесть лет, понимаешь? — Не раскисай, достанем мы твоего Сонхва, — ведьмак выгибает бровь, наблюдая за гонениями командира. — У меня работа, кстати, тоже с ним пересекается. Говорят, что чудище, которое всем мешает, дело рук этого остроухого. Мол, он специально подкармливает монстра, чтобы тот оставался на месте, да ещё и подчинялся ему. Думаю, это неплохой повод возродить наш военный союз. — Ты бы не задерживался здесь, слухи ведь мчатся быстрее ветра. Скоро о тебе узнают, и что ты будешь делать? — Импровизировать, что же ещё?***
Рынок Кресцента, спустя неделю после встречи Чонхо и Минки. Пока Минки запугивает каждого ремесленника этого городка, Чонхо всячески пытается выудить из молчаливых жителей хоть что-нибудь о нужном ему эльфе. Странно, что любая живая душа этого места изрядно пугается имени Сонхва и тут же опускает взгляд в пол, находя тысячи причин, почему же они не могут продолжить разговор. Остроухий никогда и шага не ступал в город, так почему же жители так боятся его упоминания? К тому же, на каждом шагу развешаны плакаты о приличной награде от коменданта за голову этого бандита. Чхве, так и не найдя ни капли информации, вернулся к Минки, что изучал новенький серебряный меч, который ему сковал уже всем знакомый кузнец: — Забери свою железяку и катись отседова, ублюдок желтоглазый, — грубо огрызается мужчина, отворачиваясь к своей наковальне. — Знаешь, твои бы руки в города побольше, — досконально исследуя свежее оружие и игнорируя желчь собеседника, задумчиво говорит ведьмак. — Да твои ёбанные руны в кишках у меня сидят! Не появляйся здесь больше, утырок! — кузнец продолжает злиться, а Минки только смешит такая реакция на кропотливую работу. И правда, мечи с рунами ковать — это вам не косая лопата для старого кмета. — Ну, можешь же, когда хочешь, — парня откровенно забавляет настрой старичка, но и спорить с ним он больше не хочет, отчего бросает тяжеловатый мешочек монет на стол и разворачивается, с характерным свистом засовывая меч в ножны на спине. Минки никогда не волновал стальной меч. Этим мечом убивают людей или одомашненных животных — в общем, всю ту скотину, что и от излишне проникновенного взгляда может скончаться. Своё новое стальное оружие он забрал в качестве, разумеется, аванса у купца, что пообещал ему награду за чудовище, а вот с серебряным довелось помучиться. Кузнецу пришлось дважды перековывать меч, чтобы угодить ведьмаку. Всё из-за рун, которые старый ремесленник видел впервые в своей жизни: «Мой блеск разрежет тьму, мой свет развеет мрак» — гласят слова на высшей речи или, проще говоря, эльфийском языке, что высечены магическими рунами вдоль острия меча. — Не хотел бы я быть твоим мастером, — замечает Чонхо, когда они отходят достаточно далеко от лавки кузнеца. — Он с самого начала такой. Лишь бы цену себе набить, — Минки отвечает монотонно, вчитываясь в грязную бумажку, которую часом раннее сорвал с доски объявлений. — Нашёл что-нибудь об остроухом? — Вообще ничего. Они боятся о нём говорить, — командир ведёт плечом и закатывает глаза, однако спустя мгновение осекается, слыша приглушённое: — Эй, парни! Они хмуро и настороженно переглядываются между собой, после заглядывая за дом, с задней стороны которого и идёт звук. — Я слышала, вам нужна информация о Сонхва? — тем же полушёпотом произносится следующая фраза. — Не бойтесь, идите сюда. Пожав плечами, Минки первым не выдерживает и проходит в тёмный проулочек между домами. В глубине переулка виднеется тонкая эльфийская фигура девы в лохмотьях и с растрёпанными волосами. — Я не хочу, чтобы нас слышали другие. Говорят, комендант за упоминание эльфа языки отрубает, поймите меня, — лукаво просит она, устремляя взор больших глаз в пол. — Всё в порядке, не беспокойся. Так что у тебя за информация? — твёрдо спрашивает ведьмак и скрещивает руки на груди. — За стенами с западной стороны города есть маленькая деревушка у самой речки. Днём в этой деревушке патрулирует один эльф по имени Ёсан. Поговаривают, он раньше был частью отряда Сонхва, поэтому может многое о нём знать. Ну, и о монстрах знает уж точно больше нашего, — заговорщически повествует девушка только в половину силы своего голоса. — Эльф не трогает эту деревню? Почему? — едва различимо удивляется Чонхо и с недоверием смотрит на молодую эльфийку. — Этого даже мы не знаем, — жмёт плечами и обращает внимание на Минки. — Ты ведьмак, да? В той деревне ещё травница наша живёт. Многие её ведьмой кличут, но по мне так она обычная женщина. Может быть, тебе пригодятся её зелья. — Спасибо за помощь, — хмыкает Чхве и, заметив краткий поклон, разворачивается, дабы уйти прочь. Только они выворачивают из проулка, как командир вновь подаёт голос: — Как думаешь, зачем ей нам помогать? Я слышал, что Сонхва убивает своих, но… — Она из резервации явно, то есть даже её ущемляют, закрыв в стенах города. Может быть, мы её последний шанс. — И то верно.
