Часть 7. Глава 6
7 мая 2024 г., 20:20
* * *
Путешественники понятия не имели, сколько времени занял их полет. Может быть, дни, а может – недели. Они помнили только то, что солнце и луна несколько раз менялись местами на небосводе. Подростки впали в особого рода транс – то ли вызванный необычным способом перемещения, то ли наколдованный сами́ми мверзями, крепко держащими Дадли, Рона и Гермиону когтистыми лапами за плечи. Когда они не спали, они пытались наблюдать за достопримечательностями пейзажа. Однако занятие это не несло практически никакой пользы: бо́льшую часть времени мверзи летели над облаками. Когда же они спускались чуть ниже, подростки видели только безбрежные воды, да несколько островов вдали. Косолапус, уютно устроившийся в вещевом мешке Рона, сообщил, что под ними, скорее всего, Серенарианское море – которое кот неоднократно наблюдал в своих полетах на луну и обратно, отчего и запомнил его приметы. Одно было точно: мверзи летели на север. К тому таинственному месту, где, как утверждала Нагини, ныне пребывал Темный Лорд. Когда солнце опускалось за горизонт, и на небесах появлялись холодные крупные звезды, полет мверзей ускорялся. Казалось, они ловили ветра своими перепончатыми крыльями и летели на них со скоростью водопада, низвергающегося с горных вершин. Звезды перед глазами путешественников превращались в сверкающие кометы, сопровождающие все их ночное путешествие. В таком состоянии рассмотреть и вовсе ничего не удавалось, и подростки погружались в тревожный сон. Просыпались они ближе к полудню. Странно, но голода или жажды никто из них не испытывал. С каждым днем солнце опускалось все ниже и ниже к земле, а густые темные тучи, над которыми летели мверзи, становились все гуще и гуще. Под конец солнце и вовсе перестало подниматься на небосвод целиком; и в дневные часы пелену облаков прорезало лишь зловещее сумеречное сияние из-за горизонта. И тогда, наконец, далеко на востоке путешественники увидели вереницу гигантских серых пиков, чьи вершины пронзали тучи и прятались в облаках. А еще спустя несколько часов полета, когда мверзи начали потихоньку снижаться, подростки увидели далеко внизу под собой исполинские купола храмов и причудливые ониксовые башни неведомого города. Удивительное зрелище являл этот портовый город, весь построенный из черного камня, с фантастическими узорами и резными позолоченными барельефами. Дома в этом городе были высокие, в несколько этажей, а фасад их украшали диковинные цветы и орнаменты из симметричных линий. Одни дома были увенчаны конусообразными куполами, другие представляли собой ступенчатые пирамиды и минареты. На вершине холма в центре города высилась шестнадцатигранная башня с колокольней – местный храм Старцев. Городские стены были низкие, со множеством ворот под большими арками: высоко возносящимися над улицами и украшенными изображениями божественных ликов – похожих на тот самый лик, который подростки ранее видели на горе Нгранек. Казалось, здесь были изображены сородичи того бога. – Что это за город? – спросил Рон у Косолапуса, когда мверзи окончательно снизились, опустив путников на землю за пределами городских ворот. Подростков слегка пошатывало после длительного волшебного путешествия. Они потратили на него немало сил. – Понятия не имею, – ответил Косолапус. – Готов поклясться, в этом городе нет ни одной кошки. Здесь слишком холодно и сумрачно. И верно: температура воздуха в этих местах была не выше сорока градусов по Фаренгейту. Местами на холодном прибрежном песке лежал нерастаявший с ночи снег. Кое-где попадающиеся кусты оказались лишенными листьев. Если в Дайлат-Лине, когда подростки его покидали, царила осень, то в этим местах, очевидно, властвовала ранняя зима. Дадли, Рон и Гермиона дрожали от холода. Отпустив путешественников, мверзи собрались улетать. – Погоди, – Гермиона бесстрашно придержала мверзь, которую считала Дином, за крыло. – Что это за место? Куда вы нас приволокли? – Инкуанок, – прошептал тот, с силой взмахнул крыльями, освобождаясь от хватки девушки, и устремился ввысь. Вскоре вся стая черных безликих созданий исчезла в нависших над городом облаках. – Ну, и зачем нас сюда приволокли? – Дадли поежился. – Холодрыга жуткая! И, кажется, я начинаю чувствовать зверский голод. – Пойдем в город, там разберемся, – предложил Рон. – Для начала найдем таверну и что-нибудь поедим. Подозреваю, что за волшебное голодание, которое нам устроили наши носильщики, нам придется расплачиваться прямо-таки колдовским аппетитом. Идя вдоль доков в поисках таверны, путешественники вертели головами по сторонам, разглядывая местных жителей. Все они имели некое сходство черт с тем ликом на горе Нгранек: такие же длинные узкие глаза, удлиненные мочки ушей и выпяченные подбородки. А вот их рабы, коренастые, с раскосыми глазами, насколько смогли выяснить подростки с помощью Косолапуса, прибыли в Инкуанок с плато Лэнг, каким-то образом умудрившись преодолеть или обойти стороной неприступные восточные пики. Рон, узнав, что Лэнг сравнительно недалеко от этих мест, обрадовался: именно за плато Лэнг, как говорил ему когда-то призрак Джинни, и находится ониксовый Кадат, в котором Древние Боги держат в плену земных богов. Дойдя до ближайшей портовой таверны, путешественники, изнывающие от холода и голода, заказали себе обильную трапезу. В основном меню местного заведения состояло из рыбных блюд, но никто не расстроился: после волшебного путешествия каждый из путников готов был отведать практически что угодно. Сливочный суп из местной рыбы, похожей на треску, запивали имбирным элем. На второе было рагу из неведомых подросткам овощей, а на третье – пирог из княженики. Наевшись, подростки отправились на местный базар, где приобрели себе теплые полушубки из шкуры яков, а так же местную обувь, напоминающую унты. Переодевшись, путешественники пробродили по городу до вечера – пока в окнах окрестных домов один за другим не зажглись маленькие бронзовые светильники. Дадли, Рон и Гермиона пытались понять, как же им перебраться на плато Лэнг – потому как именно туда, судя по всему, и вел их дальнейший путь. Когда путешественники вернулись в таверну, большой колокол в храме Старцев издал громогласный звон, а в ответ ему грянул хор рожков, виол и певчих, выводящих загадочную мелодию. Местные жители, склонив свои головы, оставались тихими до тех пор, пока в воздухе не растворилось последнее эхо колокольного звона. А потом все снова задвигались и зашумели; а за столик к подросткам присел старый коренастый купец, с раскосыми, как у жителей Лэнга, глазами. Дадли угостил его соком дерева-приведения, чтобы подростки могли понимать незнакомую речь. – Я знаю, куда вы следуете, – сказу же сказал тот, сделав большой глоток сока. – Мой повелитель приказал мне отыскать вас и доставить к нему. – А кто твой повелитель? – спросил Дадли. – Никто из нас недостоин произносить его имя, – ответствовал купец. – Однако те немногие, которые знают о его существовании, именуют его верховный жрец в желтой маске. Подростки озадаченно переглянулись. Салазар Слизерин, который и носил этот титул, очевидно, остался на Земле. Кто же тогда занял его место? – Я думаю, это Темный Лорд, – уверенно предположил Дадли. – Слизерин же говорил, что оставил ему какие-то инструкции. – С чего бы ему знать, что мы идем за ним? – справедливо возразил Рон. – Шпионы, – Дадли хмыкнул. – Готов поклясться, что я не в первый раз встречаю людей с внешностью, как у жителей Лэнга. Да и мверзи, если они служат ему, могли бы предупредить Темного Лорда о нашем приближении. – Вообще-то, мверзи не служат верховному жрецу, – вставила свое слово Гермиона. – Они служат Ноденсу, повелителю великой бездны. – Это тоже какой-то Древний Бог? – нахмурился Дадли. – Скорее местный, – Гермиона пожала плечами. – Хотя, насколько мне известно, он когда-то посещал и наш мир. Служители Ноденса поклоняются ему, выслеживая и убивая приверженцев других культов. – Так вот что делали мверзи на той горе! – понял Рон. – Выискивали почитателей земных богов, чтобы убить их и сбросить в бездну. Нам просто повезло, что среди них оказались знакомые Грейнджер! – А я все же считаю, что с ними как-то договорился Темный Лорд, – настаивал на своем Дадли. – Мог он часть этих мверзей... ну, не знаю... перевербовать? Он вопросительно повернулся к узкоглазому купцу. Тот поспешно замотал головой. – Мне неведомы дела жреца в желтом! – сказал он. – Я лишь смиренно выполняю его волю! – Ну хорошо, – Дадли вздохнул, – и как ты собираешься доставить нас к нему? – Мы поедем на яках, – ответствовал купец, – а потом пересядем на более пригодный транспорт. Мы должны торопиться: я ждал вас неделей ранее. Не стоит затягивать с посещением верховного жреца. – Погоди, Дурсли, – положил руку Дадли на плечо Рон, – а если этот жрец – не Темный Лорд? Может, место Слизерина занял какой-нибудь местный культист? Что если нас заманивают прямиком в ловушку? – Все может быть, – кивнул Дадли, – но, во-первых, нам все равно как-то надо попасть на плато Лэнг. В конце концов, чутье Нагини ведет нас именно туда. Даже если Темный Лорд не находится сейчас в храме жреца в желтом, то он явно где-то поблизости. А значит, будет разумным нам в тех краях побывать. – Снова в дорогу, – вздохнул Рон. – Ну, по крайней мере, в этот раз нам не придется лететь.* * *
Пополнив свои вещевые мешки всем необходимым для долгого путешествия, подростки взгромоздились на яков и отправились в путь. Мощеная базальтом дорога бежала мимо темных, покрытых мокрым снегом полей и фермерских домишек, увенчанных низкими куполами. Первую ночь пути путешественники провели в деревеньке Ург – в гостях у бородатого словоохотливого селянина; вторую – на свежем воздухе, разбив волшебную палатку и пригласив в нее узкоглазого купца. Пораженный магией путешественников, он восхищался и цокал языком, а потом сказал, что теперь, наконец, понимает, зачем они понадобились верховному жрецу в желтом маске. На третий день они выехали к ониксовым каменоломням. Дорогу, по которой они ехали, справа и слева стиснули блестящие черные скалы. Теперь яки часто поскальзывались на мелких камнях, усеявших дальнейший путь. Вскоре подросткам пришлось спешиться и вести встревоженных животных под уздцы, натягивая поводья, когда те поскальзывались или спотыкались. К середине дня они вышли к гигантской каменоломне. Казалось, здесь трудились совсем не люди. Об этом свидетельствовали вырезанные из стен каменоломни огромные, в ярд шириной, квадраты – и углубления эти ясно говорили о размерах глыб, вырубленных здесь безвестными резчиками. – Яки дальше не пройдут, – сказал узкоглазый купец, – скорее, они рискуют быть сожранными местными хищниками. Дальше мы полетим. – Снова? – заныл Рон. – Какие же твари на этот раз потащат нас дальше?! Купец поднес к губам изящный серебряный свисток и издал пронзительный свист. Вскоре над головами путешественников захлопали тяжелые крылья. Создания эти были размером со слонов, но головы их напоминали лошадиные. Вместо оперения этих созданий покрывала змеиная чешуя. Крылья у них были перепончатые, как у драконов, а лап всего две – из-за чего Дадли и Гермионе, посещавшим музей естественной истории, шантаки напомнили отвратительных птеродактилей. К удивлению путешественников, на спинах шантаков находились вполне себе удобные седла. Держаться в полете предполагалось за луку седла. Отпустив яков, подростки и купец забрались на исполинских птиц, и те, шумно хлопая крыльями, полетели. Ветер бил в лица путешественников, и особенно присматриваться к окружающему пейзажу было сложно. Однако Дадли был готов поклясться, что далекие горы, видневшиеся в туманной дымке с северной стороны, имели по две головы, чем-то напоминавшие головы оборотней. И эти головы, казалось, шевелились. Потом шантаки взмыли вверх, за облака, скрывая ужасающие горы от подростков, а когда опустились ниже, пейзаж уже сменился. Путешественников приветствовала серая бесплодная пустыня, среди которой тут и там виднелись тусклые огни костров. Шантаки летели над разбросанными по плато Лэнг одинокими каменными хижинами и целыми деревеньками, в окнах домов которых мерцал синеватый свет. Из этих хижин, словно приветствуя полет шантаков, разносилось пение рожков и грохот тамтамов. Вокруг костров, насколько могли разглядеть путешественники, плясали какие-то дикие темные фигуры, и фигуры эти явно были не человеческими. Наконец, в сумерках, пустынные безрадостные виды плато Лэнг сменились на продуваемое всеми ветрами плоскогорье, и шантаки опустились на землю. Здесь, в холодной усыпанной звездами тьме вздымались белесые, точно обсыпанные мелом, лишенные окон постройки, окруженные странными каменными монолитами. В этих камнях не было ни малейшего намека на то, что это – деяние человеческих рук. Путешественники поняли, что перед ними – тот самый загадочный монастырь, в котором многие годы обитал Салазар Слизерин. Конечная цель их путешествия. – Я буду ждать вас здесь, – сказал узкоглазый купец, спрыгнув со своего шантака. – Мне не дозволено вступать в пределы храма. Он указал подросткам на вход, больше напоминающий разверстый зев какого-нибудь чудовища. Путники покорно ступили внутрь. Косолапус спрятался в вещевом мешке. Нагини, напротив, соскользнула с шеи Дадли и теперь еле слышно ползла возле его ног. Внутри было темно, но Дали, Рон и Гермиона освещали себе путь Люмосами. Стены узких извилистых коридоров монастыря были изрисованы древними фресками и барельефами. Рогатые, широкоротые, с козлиными копытами люди кружились в свирепых танцах посреди забытых всеми городов. Жаболюди – совсем как те, которых путешественники встретили на луне – шли войной на обитателей Лэнга и побеждали. На других фресках они строили город. На последующих – этот город обращался в руины. На иных барельефах безымянного монастыря были изображены диковинные пещеры у вершин гор, окружающих разрушенный город. Тут и там возле этих пещер были нарисованы мверзи. Путники невольно обратили внимание, что пещеры эти имели большое сходство с теми, которые они ранее видели на горе Нгранек. Наконец, путешественники вошли в огромную куполообразную залу, стены которой покрывали фрески и вовсе пугающего содержания. Посередине залы зиял глубокий темный колодец, окруженный шестью каменными алтарями, запачканными старыми потеками крови. В кромешной тьме сияли лишь Люмосы на палочках путешественников. В дальнем конце залы возвышалась каменная кафедра, к которой вели пять ступеней. За ней на массивном золотом троне восседала некая фигура, закутанная в желтые шелковые одеяния, испещренные красными узорами. На лице у нее была желтая шелковая маска. Подростки переглянулись, не решаясь заговорить. Перед ними сидел явно не Волдеморт. Вдоволь насладившись смятением путешественников, существо на троне сделало неопределенный жест рукой, и вдоль стен залы неожиданно загорелось несколько канделябров, разгоняя окружающий мрак. Зрачки красных глазах существа на свету, как у кошки, превратились в вертикальные щелочки. Кожа на руках существа была бледной и немного влажной, как поганка. Пальцы были длинными и заканчивались когтями. Приглядевшись на шее существа, можно было заметить несколько белесых чешуек. Тихо хмыкнув, существо потянулось к лицу и сняло свою маску. Череп его, насколько было видно под капюшоном, был полностью лишен волосяного покрова. Бровей не было. Черты лица казались словно бы смазанными. Существо ухмыльнулось, и меж его губ скользнул раздвоенный язык. Первым в себя пришел Рон. – П-поттер?! – неуверенно проговорил он, делая шаг вперед. – Гарри, это ты?! – Вот что с нормальными людьми культизм делает, – пробормотал Дадли. – А мне папа всегда говорил: «Не связывайся с ненормальными, сын, до добра они тебя не доведут». – Я не культист, – сказал Гарри Поттер. – Я жрец. Не верховный, правда. Младший жрец. – А верховный – это Волдеморт? – прежде других сообразила Гермиона. – Ну да, – кивнул Поттер, – мы с ним меняемся. Год – он. Год – я. Про это даже пророчество было. Просто, как это всегда бывает с пророчествами, его подгоняли под совсем иные обстоятельства. – А ты знаешь, как звучит весь его текст? – с любопытством поинтересовался Дадли, которому про пророчество рассказывал еще Квиррелл. – Грядет тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда, – охотно ответил Гарри, – рожденный теми, кто трижды бросил ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, о которой Темный Лорд не знает... и один из них должен умереть от руки другого, потому что ни один не сможет жить, покуда жив другой... тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... Помолчав, он добавил: – «Ни один не сможет жить, покуда жив другой» – это как раз наша нынешняя ситуация. Либо я живу на свободе, покуда Темный Лорд исполняет обязанности жреца – либо наоборот. Единственный способ избавиться от этой ситуации – это если один убьет другого. Но тогда выживший застрянет здесь навсегда – ну, или на очень долгие годы, как Салазар Слизерин. Но у него, по крайней мере, надежда на потомков была. А ни я, ни Волдеморт, потомков пока не оставили. – Но ведь в пророчестве говорится «должен умереть от руки другого», – проницательно заметила Грейнджер. – Значит, рано или поздно один из вас убьет другого? – С учетом того, что благодаря записям, оставленным Слизерином, мы с Темным Лордом практически бессмертны, – хмыкнул Гарри, – это может произойти спустя несколько тысяч лет. Волдеморт считает, что эти строки пророчества связаны с моей «силой, о которой Темный Лорд не знает». На самом деле, тут правильно говорить не «не знает», а «не владеет и никогда не сможет овладеть». – Ого! – восхитился Рон. – Разве в мире есть такая сила? – удивился Дадли. – Есть, – чуточку хвастливо ответил Гарри. – Это высшая форма любви – самопожертвование. Я могу пожертвовать собой ради блага других, а Темный Лорд – нет. Он сам это при мне признал, когда мы от скуки пророчество разбирали. – А что насчет строчки «тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда»? – прищурился Дадли. – Как эта сила поможет тебе победить? – Не понимаешь? – Гарри ухмыльнулся. – Если я умру, Волдеморт навеки останется заточен в этом монастыре. Ему попросту не с кем будет меняться! Ему и так просто дьявольски повезло в том, что я одновременно с ним сквозь Арку Смерти пролетел и сюда попал. Ну, и в том, что он «отметил меня как равного себе». В противном случае ему пришлось бы одному жрецом становиться! – А эти слова про отмечание равным значат что-то особенное? – нахмурился Рон. – Или Темный Лорд просто хлопнул тебя по плечу и сказал что-то вроде: «Нарекаю тебя равным, брат мой»? Гарри хихикнул. – Нет, я равный ему потому, что он случайно сделал из меня хоркрукс. Все знают, что это такое? – У нас даже один с собой есть, – Дадли показал на змею. – Знакомься, Нагини, еще одна равная, по-видимому. – Не, она не равная, она же змея, – лениво отмахнулся Гарри. – Там вообще много факторов должно было совпасть. То, что я человек, то, что во мне часть души Темного Лорда каким-то чудом прижилась... потом мы еще видеть глазами друг друга можем. Ну, и на парселтанге я разговариваю именно по этой причине. – Нагини не змея, а маледиктус, – объяснила Гермиона. – Именно с ее помощью мы смогли отыскать этот мир, чтобы потом отправиться на поиски Темного Лорда. – Все маледиктусы проклятые, – Гарри хмыкнул. – Проклятый не может стать ровней Темному Лорду. Кстати, а зачем вы вообще в этот мир отправились? Неужели действительно только ради Волдеморта? Он говорил, что его последователи непременно его отыщут, а я вот до последнего сомневался... – Ты, кажется, за это время свел с Темном Лордом близкие отношения? – чуточку ревниво поинтересовался Дадли. – Что, больше не хочешь его убить? – Целый год в кромешной тьме наедине с единственным другим живым человеком кого хочешь друзьяшками сделает, – ухмыльнулся Гарри. – Пока мы с записями Салазара разобрались... Пока научились правильно возносить молитвы... Пока освоились со своим положением... Тут и год прошел. Учтите кстати, что в этом мире время идет не так, как на Земле. Не знаю, сколько у вас там прошло, но здесь я успел просидеть год в монастыре с Темным Лордом, потом выбрался без него наружу и увидел, что вокруг – мордредова пустыня. Хорошо еще что местные жители нам вроде как поклоняются. Я в одиночку наладил доставку сюда даров и приемлемого питания – хотя, честно говоря, есть нам с Волдемортом больше не обязательно; договорился с местными о снабжении нас кое-какой информацией и нашел общий язык с вьющимися над монастырем мверзями... В общем, я сделал гораздо больше, чем от себя ожидал. Теперь я целый год буду спокойно сидеть, возносить молитвы и петь колыбельные. Скучно, нудно – но я, хотя бы, отдохну. – Так это ты послал мверзей к горе Нгранек, чтобы они притащили нас в эти земли? – спросил Дадли. – Не, – лениво ответил Поттер, – это либо Темный Лорд вас заметил, либо это их собственная инициатива была. Мверзи нам не подконтрольны. Но, в принципе, с ними можно договориться – прямо как с людьми. – А почему ты так выглядишь? – наконец поинтересовался Рон. – Прямо как... – Прямо как Волдеморт после возрождения? – Гарри хихикнул. – На самом деле тут все как-то связано с нашим общем наследием. Которое он в крови несет, а мне через хоркрукс передается. Атмосфера этого монастыря приспосабливает нас к тому, чтобы мы имели возможность неусыпно совершать все необходимые ритуалы. Адаптирует нас, понимаете? Выглядит это ужасно, конечно, но есть много плюсов. Я уже практически не нуждаюсь в пище и сне, убить меня крайне затруднительно, а смерть от старости и болезней не грозит и вовсе. – Но ты никогда не сможешь жить обычной жизнью и завести семью, – заметила Гермиона. – Ты тоже, иерофантка, – ухмыльнулся Поттер. – Все мы чем-то жертвуем. Ты куда симпатичнее меня, зато моя душа все еще при мне и не вручена никаким Древним Богам. Так кто из нас остается в проигрыше, а?.. Гермиона стиснула зубы и промолчала. – Так зачем вы здесь? – повторил вопрос Поттер. – Чтобы освободить земных богов, – решившись, назвал истинную причину Рон. – Древние Боги держат их в плену в этом мире. – Вот оно как... – Гарри нахмурился. – Ну, с этим точно не ко мне. По крайней мере – не в этом году. До весны я над собой не властен. Хотя я рад, что вы меня навестили. А теперь возвращайтесь к служителю, который руководил вашим полетом сюда и передайте ему, что жрец в желтом просил вас доставить к его верховному собрату. – Далеко? – с тоской поинтересовался Рон, уже подуставший от странствований. – В Саркоманд.* * *
Ситуация в Хогвартсе тем временем продолжала становиться все хуже. Мясо животных, годных для употребления в пищу, начинало разлагаться практически сразу же после умерщвления зверя. Всякое зерно покрывала странная люминесцирующая плесень. Единственные растения, которые оказались не затронутыми мором – магические. Видимо, магии в них хватало, чтобы противостоять окружающей тьме. Вот уж когда жители Хогвартса возблагодарили Сару Крокер и ее сэндвичные деревья! Повседневная пища волшебников состояла практически из этих плодов. Миссис Крокер и другие гербологи поспешно пытались вывести новые разновидности данного растения. Эти же обстоятельства, как выяснили маги, касались и неразумных волшебных существ. Все они оставались так или иначе годными в пищу. Впрочем, за пределами Хогвартса их еще следовало как-то изловить. Да и не все волшебники – пусть даже перед лицом грядущего апокалипсиса – соглашались употребить ниффлера или нарла в пищу. В связи с вышесказанным, в Хогвартсе оказались весьма востребованы химерологи: магически измененная ими рыба в дальнейшем не преобразовывалось в нечто невообразимое сама по себе. Рыбы было много – целое Черное озеро – и экспериментировать над ней мог позволить себе любой волшебник, начиная с шестого курса. Приемлемые результаты экспериментов отпускались в бассейн, расположенный в ванне старост, и подвергались всевозможным скрещиваниям. Условие домовики-поварята ставили только одно: конечный продукт должен выглядеть более-менее съедобным. Ну и, разумеется, его не должно быть жалко употреблять в пищу. Обретшие условную разумность экземпляры выкидывались обратно в Черное озеро. Несмотря на непрекращающиеся попытки наладить быт в ставшем чудовищно незнакомым мире, по Хогвартсу прокатилась волна самоубийств. В основном это коснулось учеников пятых-седьмых курсов. Дети с первого по четвертый курс, по счастью, еще более-менее сохранили надежду на лучшее. Вскрыли вены Мораг МакДугал и Лили Мун. Джимми Пикс выбросился из окна Гриффиндорской башни. Мариэтту Эджком однажды нашли качающейся лицом вниз на поверхности Черного озера. Никто так и не смог понять, утопилась ли она сама – или это было делом чьих-то недобрых рук. Взрослые волшебники пока более-менее держались. Разве что Мафалду Хопкирк, бывшую сотрудницу Министерства, как-то нашли повесившейся в сарае для метел. Да Берту Джоркинс как-то обнаружили в Большом зале с перерезанным Секо горлом. Рядом с ней лежала прощальная записка, в которой она просила никого не винить. Количество волшебников, предпочетших смерть жизни за пределами Хогвартса, было не известно. О тех, кто пытался выжить за стенами замка, здесь и сейчас предпочитали не вспоминать.
Примечания:
Не бечено.
