Огонь что, пожирает, но не причиняет боль. Том 1.

Силена тренировалась под палящим солнцем и лёгким ветерком, который пусть и немного, но всё-таки облегчал страдания девушки. Удар за ударом, руки девушки растирались до кроваточащих мозолей, а то и язв, но она не останавливалась, всё больше оттачивая навыки владения клинком и бросив все силы на создание новой техники дыхания. Но даже это не останавливало её, она всегда получала то, что она хочет, а если нет, то шла, до последнего упираясь рогами. С перемотанными, дрожащими от усталости и мышечной боли руками, она продолжала тренироваться, до тех пор, пока Кёджуро или кто-нибудь из столпов её не остановит. Сейчас ей никто не мешал тренироваться, она доведёт себя до истощения, но создаст новую технику дыхания, ведь другие ей, практически, не даются. Силена до сих пор помнит, как на отборочном она использовала только два стиля из десяти. Чудом выжила, так сказать. «Мне нужно стать сильнее, если хочу защитить своих любимых людей. Неважно как, хоть если я буду выть от адской боли в теле, я найду свою технику, свой стиль». Такие мысли преследовали девушку последние пять дней, она словно что-то предчувствовала, и потому доводила себя до предела, Цубаратси даже сказала Кёджуро, что у неё нет сил на секс, и что она уже достаточно отдохнула от тренировок и нужно к ним возвращаться. — Силена, ты снова себя доводишь до потери сил и боли в мышцах? Спросила, незаметно подобравшаяся к девушке, Шинобу. За, почти, два года, Цубаратси привыкла к её внезапным появлениям, но иногда это реально пугает. Остановившись и опуская меч с дополнительным грузом, Силена поворачивается к своей знакомой. Тяжело дыша, но не так часто и даже немного спокойно, она повернулась обратно и продолжила рассекать воздух. — как видишь. Тебе что-то надо, зачем пришла? Немного грубо спросила она. Цубаратси сейчас не в настроении и не расположена сейчас для разговоров с кем-либо. — Силена, ну что ты так грубо? Кёджуро бросил? «Знает, значит. Ну хорошо» пусть Силена была и недовольна этим, но она была всё ещё непоколебимой девушкой, сейчас ей нет дела до личных отношений с мужчиной, она поставила цель и она её достигнет, а эта проблема может и подождать, нужно только правильные слова подобрать, а дальше само уляжется. — Кочо, у мне сейчас нет времени, чтобы говорить с тобой о таких мелочах. — мелочах? А разве это мелочи? Вот Кёджуро так не думает, он мается без тебя. — ничего, потерпит, он уже давно не маленький мальчик. — какая ты, порой, холодная и грубая. — сама удивляюсь своему изменчивому поведению. Если это всё, то прошу уйти или хотя бы помолчать. — …ты ведь любишь его, не так ли? Такой вопрос немного удивил, но ненадолго, девушку. Продолжая размахивать утяжелённой катаной, Цубаратси всё-таки ответила. — я не знаю. Что-то есть, но это так слабо ощущается, что я сомневаюсь, что это любовь или что-то на неё похожее. — хммм~ Кочо никогда не была той, кто может разболтать секрет или сказать его тому, кому не надо, потому так открыто и говорит наша героиня. Хотя единственное, что она и может, так это язвительно подкалывать Силену, что девушка уже давно не воспринимает так остро, а даже с холодным равнодушием.

***

Летнее солнце безжалостно жгло кожу девушки, но она терпела это. Любую физическую боль можно перетерпеть. Бинты на руках уже пропитались кровью и потом, от которого щипали кровоточащие, растёртые ранки, руки трясло и клинок вот-вот упадёт из налитых свинцом рук, но рукоять снова сжимают в стальной хватке и снова рассекают воздух. Солнце уже скрылось за горизонтом и клинок, рукоять которого была измазана в крови, с лязгом падает на землю, а после и пару капель крови. Руки, с этих рук уже сползают насквозь окровавленные тряпки с бинтами. Медленно, пытаясь вложить всю оставшуюся силу в пальцы, Силена пыталась развязать намотанные лоскутки ткани, а за ними и бинты которые отлипали от её ладони с небольшими кусочками кожи, что, несомненно, неприятно для глаз. Наверняка останутся маленькие шрамы или ладони просто станут шершавыми, и даже может быть грубыми. Но её сейчас это не волнует, ей нужно обработать раны, а после поесть и отдохнуть. «Я не смогу сама это сделать, придётся просить помощи» уже идя к Шинобу, подумала Цубаратси. Подходя к дому бабочки, её встретили два парня, один из которых был Танджиро, они о чём-то спорили, но увидев девушку, красноволосый подбежал к ней поближе, чтобы поздароваться. — здравствуйте, Силена-сан. — здравствуй, Танджиро, тренируешься? — уже закончил, кстати, это мои друзья, Зеницу и Иноске. Ребята, это Силена-сан. — привет. Поднимая окровавленную и, практически, растёртую в мясо руку, она поприветствовала их в своей обычной манере. Ребята тут же остолбенели от увиденного. — Силена-сан, что с вашими руками?! — а это? Ну, я тренировалась. — это как нужно было тренироваться, чтобы себе руки так изуродовать!!! Начал верещать блондин, которого изнутри разрывало. Такая красивая девушка и так себе руки испоганить. — ладно, я пойду, а то кровь начинает неприятно засыхать. После таких слов, Цубаратси ушла к Шинобу, но кого она точно не хотела видеть и чтобы её видели, так это Кёджуро, который по чистой случайности оказался прямо у Кочо. Заходя в кабинет к столпу насекомого, Силена столкнулась с ужаснувшимися глазами мужчины. «Сейчас начнётся, три, два, один». — Силена, что с твоими руками?! Резко подходя к девушке, Ренгоку уже хотел схватить её за запястья, но Силена поднимает руки, не давая этого сделать. Под немного недоумевающий взгляд, подходит к Шинобу и выставляет руки ей, она без лишних слов начала обрабатывать их и про себя причитать, что-то о том, что эта глупая девчонка совсем себя не жалеет. (Автор: ага, только вот эта самая девчонка младше тебя всего на год, Шинобу.) — я тренировалась. Поговорим дома. Сходу начала говорить по делу, до того, как Кёджуро успел что-то сказать. — ты говоришь это так, словно вы супруги, которые поссорились и будут выяснять проблемы дома. Сказала Кочо, заканчивая перевязывать руки Цубаратси. Силена встала и, поблагодарив столпа, пошла к выходу. Сегодня погода на неё плохо действует, бесит. (Автор: или скоро ПМС. Сестра Автора: шутишь над тем чем сама страдаешь, жестко. Автор: это отчаяние!.. и жестокая реальность.) — чем ты думаешь?! Уже дома начал кричать столп пламени, раздражая девушку ещё больше, чем обычно. Дёрнув Цубаратси за запястье на себя, Ренгоку пристально смотрел на неё, искренне не понимая что с ней происходит. — что с тобой происходит, Силена? — …я не знаю, с каждым днём я чувствую как надвигается опасность. У меня паника, я ночами спать не могу, меня трясёт от того, что я не понимаю откуда это ощущение близкой смерти. Потому, я начала выжимать из себя все соки, чтобы стать сильнее и дать отпор тому, что надвигается на нас. Если есть вопросы, задай их завтра, мне сегодня не очень хорошо. Поворачиваясь спиной, сказала она, а Кёджуро мог лишь молча смотреть на неё. Чёрт, эта девушка сведёт его в могилу своими выходками, но… раз она так говорит и довела себя до такого, значит что что-то и вправду надвигается. Хотя, это может быть обычная паранойя, но она не свойственна для Силены. — ладно, я не стану ничего спрашивать, но я позабочусь о тебе, пока твои руки не заживут. Отказ не принимаю. — как хочешь. Такой резкий холод со стороны любимой, просто морально убивал столпа. Она ведь ещё вчера была довольна жизнью и в припрыжку гуляла с ним, а тут резко. Мда, а ведь ему с ней жить всю жизнь и любить её. Нет, он не против и не жалуется на неё и её поведение, но оно что-то, ну уж резко меняется. Приготовив ванную, мужчина раздел Цубаратси, не позволяя ничего делать руками. Помог залезть в воду, также не позволяя мочить руки. «Это начинает раздражать. Не люблю когда приказывают» думала она, в то время как Кёджуро осторожно отмывал её тело от пота и грязи. Тишина, которую прерывал лишь звук воды. Кёджуро уже как неделю не прикасался к ней, сначала он думал, что это из-за того разговора, когда он всё-таки рассказал про первую и вторую метку. Тогда Силена отреагировала немного по-другому, не так, как ожидалось. Ренгоку думал будет истерика или скандал, но Цубаратси только тяжело вздохнув, опустила голову так, что лица не было видно, и начала медленно качать головой. — Кёджуро-Кёджуро, я ведь говорила чтобы ты запомнил, что между нами просто секс без обязательств, но ты не только влюбился в меня, но ещё и присвоил себе. — Силена, я сам не знал что так получится... — я знаю. В том, что ты влюбился в меня – виноват ты сам, но то, что я могу забеременеть только от тебя – виновата я, потому что сама разрешила это сделать. После этих слов, Цубаратси посмотрела на него уставшим взглядом, она не чувствовала неприязни или чего-то подобного. От своих слов ей было тошно и больно, ведь понимала, что он её реально любит, но Силена не знает наверняка, любит ли она его. Это, возможно, звучит сейчас глупо, но вы сами подумайте. Силена не хочет давать ему ложных надежд или обманывать его и себя саму. — и что же нам делать? — ну, я... — нет, Кёджуро. Я не могу ответить тебе тем же, знаю это жестоко, но я не хочу обманывать тебя ложными чувствами из некой «жалости». Так будет лучше для нас обоих, пойми. — …понимаю, но я не отступлю и добьюсь твоей любви. — …хорошо, но только в рамках разумного. На этом разговор и закончился. Уже находясь в комнате, где была кромешная темень, Силена вспомнила это, и ей до тошноты неприятно то, что она говорила тогда, но это была правда, лучше жестокая правда, чем подлая, грязная ложь. Горечь в горле мешает сосредоточиться на чем-нибудь. — Кёджуро, не зажигай лампу, пожалуйста. Сдавленным, от той же горечи голосом попросила она мужчину. Она не хочет чтобы он видел её лицо, ей совестно за всё, но это было правильно. — хорошо. Ложась на футон, Силена дотронулась до широких плеч, тёплые, даже немного горячие. Её руки холодные пусть и под слоем бинтов. Она хочет согреться. «Это слишком эгоистично, я не должна что-то просить после того, что сказала ему. Я понимаю, что сделала всё правильно, но мне противно от самой себя» рассуждая у себя в голове, Силена отшатывается обратно и ложится под одеяло, отворачиваясь от мужчины, что смотрел ей в затылок. От своих же мыслей становилось противно и горько, слёзы сами собой лились из глаз. Девушка пыталась изо всех сил не всхлипнуть или вздохнуть. «Холодно, даже под одеялом холодно, а от него веет теплом. Я слишком жестоко к нему отнеслась, а почему меня это вообще волнует? Правильно, он чувствует по-настоящему, не притворно, не наигранно, а я, словно ледяная стена, отвергла его тепло и резанула его сердце прямо по швам, потому не имею права просить его тепло у него же, это эгоистично и мерзко для меня. Хех, отвергнуть, а потом просить, отвратительно. Я не стану этого делать, не из-за гордости, а из-за того, что это слишком подло и лицемерно по отношению к нему.» Думая об этом, Силена, захлёбываясь слезами, зажала горло, которое ныло и саднило, и вот-вот из него вырвется что-то на подобии горького, почти безвучного «кхеах». Она дрожала, то ли от холода, то ли от всего, что накопилось за неделю. «Странно, я была безразлична ко многим людям, к своим напарникам, к «друзьям», к обычным гражданским, и никогда не плакала, не чувствовала угрезений совести, а тут… хотя тут всё проще, чем кажется. Мне правда больно из-за того, что я так жестоко с ним поступила, а сейчас сплю рядом с ним и хочу чтобы он меня обнял. Двуличная сука. Именно поэтому я просила его не приходить.» Сзади послышались шорохи и движение, Кёджуро проснулся. От этого, Силена замерла в ожидании того, что он начнёт разговор и станет утешать её. Но заместо слов, он просто крепко обнял, уткнулся носом в макушку и поглаживал руку и плечо своей любимой. От этого хотелось выть. «Плевать. Плевать на всё, я устала» подумала она перед тем, как повернулась к нему и, уткнувшись носом в широкую грудь, крепко заснула, наслаждаясь теплом, которого она не заслужила, по её мнению. Следующий день был пасмурным, и скоро должен пойти дождь, словно погода пытается остудить горячую землю. Силена не тренировалась, Кёджуро запретил ей и находился постоянно рядом. Всё-таки, он узнал что она плакала. К Цубаратси прилетел ворон, ворон её отца Катцу-сана. Он принёс письмо. Развернув его, по сердцу словно насквозь продели нить и больно шоркнули ею по сердцу, страх сковал её тело, дыхание замерло, а глаза бегали заново по строкам, что написал не её отец. Это был знакомый кузнец, который частенько приходил к ним, он написал то, чего всегда боялась девушка. Катцу-сан скончался. Силена проглотила ком в горле и подошла к Кёджуро, молча, без каких-либо эмоций протягивая письмо. Когда же он прочитал его, Ренгоку посмотрел на неё, глаза девушка пустые, в них даже слёз нет. — Силена... — не надо… я умру, если сейчас зарыдаю. Похорони его заместо меня… я не выдержу, если увижу его мёртвым. Сказала, нет, прохрипела она, смотря в пустоту. Подойдя к стене и оперевшись о неё, она словно ослепла, побрела к углу и медленно опустившись, зажалась в нём, слегка подрагивая. «Я потеряю рассудок, если сейчас закричу или зарыдаю. Нельзя, я сломаюсь под таким горем, нужно избавиться от эмоций на первое время, хотя бы на первое время.» — торопись, Кёджуро, поспеши. Прошу, я буду в порядке, я обещаю. Голос Силены был сломанным, горьким, хриплым, а то, что она забилась лицом в угол и сжалась, просто убивало, какой тут в порядке?! — прошу уйди, мне нужно побыть одной. «Это неправильно. Я не могу оставить тебя здесь одну, вот такой…» Выходя из дома, он отправился сначала к Кочо и Санеми. Кочо попросил взять снотворное и успокоительное, а Санеми для того, чтобы он помог поддержать Силену, если она будет сопротивляться или захочет сделать что-то плохое с собой. Кёджуро сжег тело Цубаратси-сана как положено, а прах развеял по ветру. Он знает эту боль, но у него, в отличие от неё, был отец и младший брат, а у неё только он, да и то, не настолько дорогой, как родной человек. Вернувшись, он услышал от Кочо не самые утешительные слова. Силену трясло, но она не плакала, не кричала, её просто трясло и поэтому ей пришлось вколоть препарат. Когда же транквилизатор подействовал, то Силена была в бреду. Металась на футоне, кого-то звала и бормотала всякие слова, изредка проваливаясь в сон и снова просыпаясь в том же бреду. Это ломает, морально ломает. — Кёджуро… Кёд-журо. Хныча, бормотала она. Ренгоку подошёл к ней и, присев на футон, взял её на руки, усаживая на колени, словно ребёнка. Она перестала судорожно дышать, еле сжала его одежду. Силена дрожала, пыталась свернуться в комочек, словно котёнок, пыталась согреться. — больно, холодно. Еле слышно прошептала она, но Кёджуро услышал её. — Силена, Силена ты меня слышишь? — Кёджуро? Уже приходя в себя, девушка вспомнила то письмо и её тут же передёрнуло. — Кёджуро… скажи что это не правда, что это плохой сон. Пожалуйста. — прости. У неё уже нет сил, она устала от траура, устала хоронить. Силена начала забывать чувства и это её пугало, она чувствовала что потеряет себя, если не забудет о горе хотя бы на немного. — Кёджуро, помоги мне. Я хочу забыть боль, хотя бы на чуть-чуть… пожалуйста, Кёджуро. Говорила она, тянувшись к мужчине и крепче сжимая его одежду «мне нужно забыться или я сойду с ума». Нежно, со всей любовью что у него есть, Кёджуро поцеловал её, а после углубил поцелуй, поглаживая спину до поясницы, пытаясь утешить. После поцелуя в губы последовали поцелуи в шею, за ухо, плечи, ключицы. Горячий язык обжигал холодную кожу на ключицах и груди, всё тело холодное, словно Силена была весь день на морозе. Стягивая одежду с мужчины, Силена почувствовала, как его горячая рука проскользнула под бельё, поглаживая пальцами и немного проникая внутрь. — ты уверена, что хочешь этого? — это единственное, что поможет мне. «А алкоголь сделает только хуже» уткнувшись носом в огненные волосы, Силена пыталась сосредоточиться на ощущениях, а не на мыслях. «Тепло, от Кёджуро всегда идёт тепло… так хорошо». Слегка прогибаясь, Цубаратси чуть крепче обняла мужчину за шею, закрывая глаза, она пыталась расслабиться, но выходило это трудно. — Кёджуро, Кёджуро, Кёджуро… — я здесь, рядом. — Кёджуро, поторопись. — хорошо. Кёджуро крепко держал её за бёдра, плавно опуская и медленно проникая в неё, но Силене это начинает не нравиться, потому она сама, резко садится и тут же вскрикивает. — Кёджуро… давай. Разжимая руки, сказала она. Ренгоку плавно опускает её на футон и начинает двигаться. — быстрее, прошу. Он ускоряется, но девушке мало. Его талию обхватывают ножки девушки, а её ладони были зажаты в ладони Кёджуро. — глубже, ах! Кёджуро уже не мог быстрее и глубже чем сейчас, это просто невозможно. Шрамы от укусов стали багровыми, а от девушки исходил нежный аромат. Сжав бёдра девушки, Ренгоку, уже не задумываясь о последствиях, начал пытаться проникнуть дальше. Стоны уже перешли на крик, а его спину уже расцарапывали в кровь. «Жарко, нечем дышать»

***

— Кёджуро. — м? — ты ведь понимаешь какие будут последствия? — да. — ты специально это сделал? — честно? Нет. — понятно. Лёжа на груди мужчины и проводя пальцами по ней, Силена задумалась над тем, что она будет делать, если родит ребенка, ибо один дурак умудрился излиться в неё. Хотя, может быть так будет даже лучше. Благодаря беременности, она сможет забыть об утрате намного быстрее. «Мне нужно принять его смерть как должное. Никто не вечен, а он был уже не молод» размышляла она, встав с футона и, нагло накинув на себя хаори Кёджуро, пошла что-нибудь приготовить. «Нужно отвлечься, хватит страдать от этого. У меня остался ещё один человек, ради которого стоит жить. Я не позволю себе сломаться, мы все равно или поздно умрём. Это нужно просто принять.» — может я что-нибудь приготовлю? Стоя в дверях, Кёджуро спросил девушку, переживая за неё, но её улыбка просто обезоружила мужчину. — ну, если ты так хочешь, то можешь помочь. — а что собралась готовить? Подходя ближе, спросил он, на что получил ответ весёлым голосом. — сладкие булочки с маком! Хочу сладенькое сегодня. — что ж, давай. Готовка выдалась весьма забавной, оба испачканные в муке, мак на полу, и булочки в печи. — вот как надо было запнуться, чтобы почти весь мак рассыпать, а? Пытаясь снова не засмеяться, спросила Силена у Ренгоку, который отмывал лицо от муки, которую ему дунули, словно воздушный поцелуй. — просто и легко. Запах выпечки быстро распространился по дому, и с каждой минутой хотелось их съесть ещё больше. — так, пробуем первые булочки. Протягивая одну из булочек, Силена откусила от другой и тут же заулыбалась. — фкуфнатень. —с набитым ртом говорить некрасиво. (Автор: да кто бы говорил!) — афтань. — хахахаха. Ммм~ и вправду вкусно. — ну, это же мы делали. Беря ещё одну булочку, сказала она. Выложив все булочки на поднос и налив молока, они вышли на веранду и принялись есть, наслаждаясь своим трудом и алым закатом, что предвещает жаркий день.