О чём говорит тишина...

- Робби? – Спортсмен смотрел на согнутую пополам спину брюнета, парень бережно прижимал окровавленные руки к груди, убаюкивая, заглушая боль. Рваные вздохи постепенно переходили в более глубокий, сдержанный ритм, превозмогая гулкую боль в груди. - Всё… горит… - Стукнув по грудной клетке, сообщил Роттен. Туманный взгляд брюнета был устремлен в неизвестную точку, плавно теряя фокус, а затем и сознание. Спортакус быстро среагировал на оседающего вдоль ёлки инженера. Обхватив его руками, блондин услышал поистине жуткий рёв кристалла. - Компьютер, отключить звук. – Перекрикивая сирену, командовал спортсмен. Уложив Робби на землю, Спортакус быстро взялся за верёвку. Отвязывая себя от дерева, он не мог не заметить ярко алую дорожку крови по всей её длине. Закрыв испорченный фильтр в специальном ящичке, также принесённым Роттеном в сумке, блондин осмотрел карту. «До бункера час-полтора ходьбы, бегом - полчаса… с Робби на руках не получиться… Но недалеко протекает маленькая речка, лучше привести его в чувства и осмотреть руки. Надеюсь, это просто обморок… он такой хрупкий…» - шальные мысли не давали спортсмену покоя, однако, отрезвляли, вынуждали действовать. Аккуратно подхватив отключенного, Спортакус устремился к источнику воды настолько быстро, сколько позволяла ему лесистая местность и больной на руках. Кристалл, хоть больше и не подавал звуков, не переставал сигналить об угрозе… Угроза - Робби. Спортакус ясно это осознавал. Механизм работы его костюма устроен так, что любой выброс вируса, даже незначительный, будет сразу же обнаружен. Спортсмен не боялся заражения, его организм, как и организм всех его собратьев на Ковчеге, был устойчив ко многим земным болезням, делая, и без того безупречное тело блондина, идеальным. Что же касается Робби? Парень был болен, но не как все. Его организм работал… иначе. Больные не только должны страдать от физических поражений вирусом, но и психических. Болезнь сильнее всего воздействовала на мозг подопытного. Ещё в далеких сороковых, первые зараженные-военные жаловались на головные боли, нарушение сна, нервозность, расстройсства координации движений, мышечную ригидность, снижение зрения и многие аспекты нарушения работы нервной системы и поражения головного мозга. К болям во всём теле, основанным на медленном разрушении многих органов и костных тканей, добавлялись сильнейшие галлюцинации. Воспаленный мозг заставлял вояк видеть в своих друзьях, мирных жителях, страшнейших - врагов. Многие просто сходили с ума, а кто-то уносил с собой в могилу десяток невинных. Идеальное оружие по истреблению врагов их же руками. Спортакус, наконец, добрался до речушки, что вышла из берегов и превратилась в бурный поток. Спустив Робби у края берега, блондин предпринял несколько попыток к пробуждению больного. Простого хлопанья по побелевшим щекам не хватило, опрыскивания водой тоже. Испуганный спортсмен стал судорожно растирать стремительно синеющее лицо. Не слышалось хриплого дыхания, прикрытые веками глаза оставались неподвижными. Прощупал пульс… тишина… О чём говорит тишина? Может ответ кроется в одной из старых деревень, что опустели когда-то? Когда река шумным потоком вырвалась на зеленевшую траву, солдаты проходили рядом, совсем близко от тёмно-серых вод. Изможденные, пустые, с потупленным взглядом на синей коже. Что они видели этими стеклянными глазами? Кого они пугали выстрелами? Много лет назад, у одной половодной реки, застрелилась группа солдат, что любили друг друга, как братья. Кого видели эти пустые глаза на синей коже? Река унесла ответы в маленькую деревню поблизости, а ответом была тишина, что опустилась на её жителей, а затем и весь мир. - РОББИ! Не смей умирать, слышишь?! – Кричал в пустоту сын убийц миллионов. Слёзы катились по смуглым щекам, крупными каплями падая на потёртцую ткань. Спортакус смотрел на замученное лицо не состоявшегося друга, теперь казавшееся таким юным и не свойственным стальному характеру неприступного злого гения. Время решительно уходило… - Компьютер! – Рыкнул Спортакус, – Маску! – Идеальный механизм быстро сгенерировал кислородную маску, но отделить её от костюма не удалось. – ЧЁРТ! Осторожно запрокинув голову умирающего, Спортакус приготовился делать непрямой массаж сердца. Дрожащие, но сильные пальцы резко сорвали куртку с потерпевшего. Свободная чёрная кофта не скрыла хрупкие рёбра, действовать нужно было быстро и осторожно. Тёплые руки оказались на холодном теле. Сильные и энергичные толчки вытянутых рук, пять ударов - одна вентиляция. Блондин, не переставая, реанимировал застывшее сердце. «Грудина должна прогибаться… три сантиметра» - шептал, как молитву, спортсмен. Наклонился, вдохнул… Робби открыл глаза, когда Спортакус отдавал ему очередную порцию кислорода. Никогда ещё глубокий судорожный вдох не приносил ему столько боли и наслаждения одновременно. Чувство, когда твои легкие, словно крылья, порхают внутри, а сердце разливает по венам горячую кровь - прекрасно. - Робби! – Блондин смотрел на ожившего, как на восьмое чудо света. Роттен ответил кряхтением, – Я думал… я думал… - не закончив свою фразу, спортсмен крепко обнял ничего не понимающего парня. Сдавленный писк оборвал обнимашки. Осторожно уложив брюнета обратно, спортсмен решил потерпеть с нежностями. Когда пульс был восстановлен, в ушах не гудело, а зрачки реагировали на любые манипуляции, Роттену наконец позволили говорить. - Да что случилось?! И почему у меня всё болит… будто палками били… - Обычно недовольное лицо теперь обрамляло чувство неуверенности, потерянности. Где он находится и что происходит? Робби не хотел говорить Спортакусу, что из его глаз до сих пор катятся слезы, но сам вид заплаканного парня, крепко держащего его за руки, выбивал из равновесия ещё больше. - Ты потерял сознание, и я отнес тебя сюда, чтобы привести в чувства и промыть твои руки, но у тебя остановилось сердце… Я хотел сделать тебе непрямой массаж, как меня учили, но моя маска не работает отдельно от костюма, точнее… я не знал… я думал… Боже! Ты мог умереть! Вот так, у меня на глазах, ни с того ни с сего! Тебе же всего лишь… почему? – Кажется, теперь помощь нужна была спортсмену. - Эй, - слабо окликнул его Робби, – успокойся, всё хорошо. Я жив, видишь? – брюнет распахнул руки в стороны, давая рассмотреть проделанную работу, – А всё благодаря тебе, спасибо. Загорелая мордашка скривилась от жалости, а голубые глаза наполнились шестым потоком слёз. - Ну хвааатит, - успокаивал Роттен своего друга, приглаживая пшеничные завитки волос, на что блондин ещё сильнее вжался в тельце воскресшего, – серьезно, ты меня сейчас задушишь…

***

Первый случай заражения животных произошел в маленькой вымершей деревне Борки. Недалеко от населённого пункта застрелилась группа солдат, зараженный х-вирусом. Кровь, попавшая в реку, нанесла первый удар. Второй нанесли разлагающиеся в воде трупы солдат, чья плоть являлась прекрасным носителем для неизлечимой болезни. Ни о чём не подозревающий скот первым пил зараженную воду. Агрессивно мутирующий вирус быстро подстраивался под любые организмы. Животные, люди, а затем и целые деревни, одни за другими умирали все. Так началась эра скорби, где, вместо ответа, слышалась тишина.

***

Промыв руки Робби в речке, ребята направились обратно в Лентяево. - А если я спал? Если мне просто надоела твоя болтовня и я просто уснул, ты бы тоже меня месил, пытаясь «спасти»? – С наигранной обидой интересовался Роттен. - Когда спят, знаешь ли, дышат. – Серьёзно отвечал спортсмен. О сарказме он не слышал, – Не реагирование на свет, остановка дыхания и отсутствие сердцебиения - это сложно перепутать со сном, Робби. Роттен смотрел на него, как на идиота. - Поняяятно. – Вытянув губы уточкой, ответил брюнет, – Только вот чего я не понял, почему ты мне свою маску не отдал? Было бы легче и удобнее, чем… ну ты сам знаешь… – щеки снова предательски порозовели, но теперь у обоих. - А… это… костюм сконструирован только для меня, видимо было рассчитано, что если его наденет кто-либо другой – он сразу перестанет работать… - То есть, в чужих руках он бесполезен? Ничего себе мера предосторожности. Ну, я не удивлен, – спокойно констатировал инженер, – в первую очередь думаете только о себе - это естественно. - Робби, пожалуйста, хватит! – Одернул его спортсмен. Оббежав брюнета, он встал напротив него, загораживая путь, – Я думал после сегодняшнего ты пересмотришь своё отношение ко мне? Не ко всем на Ковчеге, а ко мне? Серые глаза бегали по загорелому лицу, стараясь избежать встречи с маленькими, голубыми, пытливыми озерами. - Жизнь за жизнь, Спортакус. Сначала я спас твою, потом ты мою - мы квиты. – Огибая ошарашенную преграду, сказал Роттен, а затем добавил, – Но, и вправду, глупо вешать ярлыки на человека за его происхождение, да, Спорти? Блондин лучезарно улыбнулся: «Я тоже так думаю, Ротти!». Брюнета передернуло. - Будешь так улыбаться - зубы выпадут. – Включил недовольного, но предательски покраснел, – И не называй меня так, мне не идёт это дебильное прозвище. - Значит, я дебил, раз сам называешь меня «Спорти»? – Смеялся блондин, бодро шагая за своим другом, с сумкой наперевес. - Ты сам ответил на свой вопрос. – Ухмыльнулся Робби, – А твоё имя мне просто кажется милым.