О чём говорит тишина...

- Я, честно говоря, гуляю только ночью, – отозвался бледный, прячась от солнца за тёмными очками, – меньше людей - меньше неприятных впечатлений. Молодые люди прогуливались по узким улочкам. Робби в серо-синей шелковой рубашке, что переливалась приятными персиковыми цветами в отблесках солнца, а Спортакус в своём новом костюмчике и сумкой, перекинутой за спину. Белые каменные оградки зарастали лозами будущего винограда, а светлые, пастельные домики радовали глаз своим теплом и уютом. - Лентяево - чудесное место! Я так рад, что Стефани отправила это письмо! – Ликовал счастливый спортсмен, что ненароком придерживал Робби за локоть (конечно же, для его безопасности и комфорта, а как же иначе). - В тот день я думал, что глупее смерти для меня никто и придумать не мог. Быть испепелённым из-за глупого письма маленькой спиногрызки… Жесть! – Брюнет скривил губы и поежился. Холодок пробежал по спине от одного представления пустующего городка, покрытого пеплом его же жителей. - Ну ничего же не случилось?! Прилетел не серийный убийца, а я. - Час от часу не легче… - Эй! – Надулся блондин. Кривые улочки закончились, двое вышли на небольшую площадь, на которой дети вырисовывали мелками какие-то клеточки для очередной игры. - Слушай, давай обойдём их? – Робби потянул Спортакуса за рукав новой рубашки. - Ты что стесняешься? – Наивно-наигранно улыбнулся Спорти, разглядывая смущенное лицо своего “друга”, – Ну хорошо, только не дуйся. – Блондин погладил парня по спине, разглаживая напряжённые мышцы, – Как мы это сделаем? Робби огляделся по сторонам, выискивая возможные пути обходов. Мысленно расчертив у себя в голове оптимальный маршрут, он показал на низенькую изгородь. - Если мы пройдем вдоль неё, сможем завернуть за угол Мэрии, а дальше спокойно пройти до твоего дома без лишних глаз. - Гениально. – С умышленно глупым лицом ответил блондин. Робби не отказал себе в возможности ущипнуть парня за руку. Удивлённое “АУЧ!”, как бальзам на душу. Пригнувшись, брюнет прополз среди густой некошеной травы к заборчику. Зелёные листья полностью скрывали макушки парней, нежно щекоча кожу каждым своим прикосновением. Блондин, идущий следом, успел насладиться прекрасными видами молодого, красивого тела. Робби остановился посреди пути, осторожно выглядывая из-за оградки, чтобы проверить обстановку сквозь свои затонированные очки. Спортакус, не заметивший этого, будучи более погруженным в свои неблагородные мысли, врезался в то самое место, что уже несколько минут сводило его с ума. “Эй!” – Роттен зыркнул на непутевого спортсмена, что виновато выставил руки в кающемся жесте. - Какого дьявола?! – Шипело что-то из-за забора. - Прости, прости, я нечаянно! - Нечаянно? Каким образом это вышло нечаянно? - Я задумался! - Да ты совсем… Дети, что уже столпились в кучу, внимательно рассматривали две знакомые макушки, что яро выясняли отношения. - Может сказать им, что Спортакус забыл снять сумку со спины? Мы же видели как он ползет там… - Трикси с прищуром рассматривала кучерявые волосы, что так близко тряслись с угольно чёрными локонами. - Не, не думаю. – Усмехнулась Стефани, – У взрослых свои причуды. - Взрослые такие странные! – Возмутился Зигги, облизывая очередной леденец, – Почему они там прячутся? - Лучше тебе не знать. – Оборвал дурацкое расследование Стинги. Зигги лишь озадаченно укусил своего карамельного петушка на палочке. Всё-таки пара лет разницы сказалась на сообразительности. - Они целуются. – Помог с догадками Пиксель. - Фууу! – Зигги зажмурился, – Никогда не стану взрослым! Это противно! - Все целуются, Зигги. – Успокоила мальчика Стефани. - Даже твои родители! – Усмехнулась Трикси. - ФУУУУУ!!! Пока дети что-то бурно обсуждали, двое наконец выползли из своего укрытия. Ратушу они обошли в полном молчании. Непонятная неловкость обуяла пару, заставляла краснеть и втягивать головы в плечи, делать всё - лишь бы не встречаться взглядами. Когда они дошли до дома Спортакуса, обстановка смягчилась. Спортсмен облегченно выдохнул, радуясь новой теме для общения. - Ну, вот здесь меня и поселили! – Описав рукой полукруг, он встал в свою обычную выжидающую позу, чем был больше похож не на учтивого атлета, коим он представлял себя до смешка Роттена, а на какого-нибудь пиксельного героя древних игр на приставку. Подавив хохот, брюнет всё же осмотрел скромное, ещё не заселенное, жилище. Каменный, побеленный, с темной черепичной крышей, что вся заросла плющами и какими-то дикими цветами. - Это же мой дом! – Глаза Робби почти достигли окружности глаз удивленного спортсмена. - В каком это… - Они дали тебе тот дом, в который я заселялся несколько лет назад! В смысле, я пытался заселиться, перенёс некоторые вещи, а дальше как-то не пошло… Спортакус выглядел расстроенным. - То-то я думаю вещей странных полно в доме… - Ох! – Роттен, чуть наклонившись, заглянул ему в лицо, дабы удостовериться в собственных ощущениях, – Я тебя обидел? Что ты! Не переживай, я и забыл, что хотел переезжать, просто скинул сюда лишний хлам… - Он снова посмотрел на такой знакомый, позабытый домик, – А знаешь, что это значит? Спортакус виновато потёр запястье. - Что сейчас мы вдвоём сможем посмотреть чем жил тупица Роттен пару лет назад. – Робби подмигнул блондину и направился к входной двери. Откопав маленький поржавевший ключ под глиняным кашпо, он открыл тяжёлую дверь и вошёл. - Матерь божья, как тут пыльно! – Брюнет вошел в просторную гостиную со светло-оливковыми стенами и деревянным, с серыми прожилками, паркетом. Мебели почти не было, а та, что и присутствовала в интерьере, была покрыта белой тканью. От пыли это не спасло. - Я, как и ты, до конца не переехал, – Подметил, входящий следом, Спортакус. Блондин остановился в прихожей, наблюдая, как тонкая фигурка бегала по дому, то сбрасывая старые чехлы, то оглаживая гладкие стены, то принюхиваясь к приятным запахам старого здания. Почему-то сейчас Спортакусу впервые показалось, что это его дом, тот самый, куда хочется возвращаться поздно вечером, ухаживать за садом, разводить камин, готовить ужин… для кого-то. - Ты чего? – Робби вытащил спортсмена из транса. - Загляделся. – Четно ответил тот, слегка улыбаясь. Роттен лишь смущенно отвернулся, – Давай показывай, какой хлам ты тут понатаскал. - А! Точно! – Брюнет кабанчиком побежал по крутой лестнице подвала. Спортакус был готов поклясться, что эти худые ноги не могут так быстро бегать. В темноте пыльного, но полупустого подвала слышались шорохи и приглушенная ругань. Спортсмен нащупал выключатель, который… конечно же, не сработал. - Электричества нет. Не подключал я ещё. – Честно признался инженер, копошась в коробках, – Но тебе очень повезло с сегодняшним спутником. Я полжизни провёл в темноте, так что уно моменто… нашёл… - Парень вытащил из темноты небольшую коробку, а затем направился к лестнице, не забывая пару раз хорошенько споткнуться. - Осторожно! – Спортсмен перехватил коробку и помог подняться парню наверх. Это был всякий хлам. Всё, что смог собрать одинокий подросток, сейчас находилось в коробке. Смешные вырезки из газет, маленькие сборники зарубежных стихов 20 века, разноцветные лохмуты ткани, пуговицы, монеты, винты и болтики, круглые пластиковые контейнеры для пленки, игральные карты, фотографии, записки и многое-многое, что так и осталось в подвалах затворника. - Робби… – Спортакус изумленно рассматривал нехитрое богатство брюнета. - Смешно? Это просто маленькие глупости... У каждого есть свои. – Грустно ухнул инженер, ковыряя пальцами блестящие и узорчатые камушки, – Мои совсем глупые... - Изумительно! – Спортсмен улыбнулся своей лучшей улыбкой, от чего на щечках выступили очаровательные ямочки. - С… спасибо, я думал... знаешь, что никому и никогда этого не покажу. – Парень уселся в позу лотоса, поглаживая свои штанины, повторяя размеренные наклоны вниз-вверх, – Удивлен, что мне вообще довелось это кому-то показать… - Настолько личное? Робби на секунду замялся, а затем провёл рукой поверх разложенных по всему полу разнообразных предметов и честно ответил: “Это я.” Не успев ещё что-то добавить, он услышал ответ: “И ты прекрасен.” - Оооой ну хвааатит! – Роттен схватил своё лицо перебинтованными руками. Кажется, щёки готовы были растечься лавовой плазмой. Спортакус не растерялся, хихикнув, он притянул парня к себе и нежно поцеловал его в губы. Мягкий, нежный, но недолгий поцелуй в аккуратные вишневые губы был наполнен волшебством. Голова обоих пошла кругом, а дыхание сбилось, сердце затрепетало, норовясь вот-вот улететь из грудной клетки. Осторожно отпустив возлюбленного, Спорти снова принялся невозмутимо разглядывать маленькие сокровища, до этой поры одинокого, нелюбимого мальчика, иногда поглядывая на зависшего в нерешительности брюнета. - А камушки откуда? – Игриво сменил тему кучерявый блондин. - Камешки…? – Робби всё ещё не понимал в каком времени и пространстве находился, – На берегу нашёл… там трупы примыло, первый раз увидел… решил на память взять, отец говорил, что всегда нужно помнить, а вещи в этом помогают, служат символом… ну или проводником в определенное место и время… Спортсмен опасливо отодвинул красивый белый камешек, отблескивающий слюдой, подальше. В голову закралась нехорошая мысль насчёт всех остальных предметов, что, на первый взгляд, были такими же яркими, блестящими, но совсем не с теми воспоминаниями, что должны храниться. - А это? – Указал он на гирлянду. - О! – Забавно опомнился Робби, вытаскивая запутанный клубок из коробки, – Это одна из первых моих починок! Меня правда тогда током сильно ударило, я был не самым сообразительным ребенком, честно сказать. Но зато папа меня похвалил… это на Рождество было… - Сейчас проверять работоспособность не будем, пожалуй… - Согласен. - А это? – Указал блондин на записки. - Мама писала, - Робби осторожно взял один из листочков, – она любила писать папе всякие глупости, чтобы, когда он их находил, переставал быть таким серьёзным, знаешь, у него всегда было такое лицо. – Брюнет скорчил серьезную мину, – Биби говорил, что он злился, когда находил их в неожиданных местах, но… скорее понарошку. Они любили друг друга. – Робби улыбнулся, разглядывая милое послание “не будь букой”, написанное уже выцветшими чернилами на пожелтевшей от времени бумаге. - Робби, - Спортсмен замялся, – ты меня, конечно, прости, может я перехожу все рамки дозволенного, но… тебе не кажется, что твоих воспоминаний тут… не так уж и много, а те, что есть, ну… э… не такие уж и счастливые, что ли. Роттен тупо уставился в лицо блондина, пытаясь осмыслить и рассчитать всё сказанное, подыскивая варианты возможных альтернативных примеров. - В смысле… это воспоминания моих родителей? Я к этому никакого отношения не имею? - Ну нет же, имеешь, просто… обычно, дети прячут свои самые яркие воспоминания, опираясь на СВОИ чувства, а ты будто… боишься чувствовать сам… как же объяснить… –Споракус забегал глазами по всему содержимому коробки, – Например это. – вытащил маленькую записную книжку, – Кто это писал? - Знакомый моего отца, он стихи любил… - Вот! Это же он любил, а ты просто позаимствовал его чувства. То, что происходило при тебе, не происходило с тобой! Робби уже отчаялся что-либо понимать. - Хорошо, давай на другом примере, – Спортсмен в два прыжка оказался в другой комнате, уже через секунду, припрыгивая, нёс с собой магнитофон, – Музыка! - Музыка? - Ты же любишь музыку? - Люблю, мама любила под неё тан… аааа! – Робби наконец осенило. Блондин вставил маленькую кассету, перекрутил пленку, как показывал Робби и нажал кнопку. Пленка зашуршала, шестеренки закрутились и полилась музыка…

Love, I have wounds, Only you can mend, You can mend. I guess that's love, I can't pretend, I can't pretend.

- Почему именно эта? – Роттен непонимающе захлопал длинными ресницами. - Хочу, чтобы именно она ассоциировалась со мной.

Feel, my skin is rough, But it can be cleansed, It can be cleansed. And my arms are tough, But they can be bent, They can be bent

Спортакус учтиво поклонился и вытянул руку, приглашая смущенного парня на танец. Одна рука держит перебинтованную ладонь, другая покоится на талии партнера. Пара медленно танцевала в такт неспешной, лирической мелодии, смущенно улыбаясь, пытаясь не оттоптать друг другу ноги. - Осторожно, на солдатика не наступи! – Захихикал Робби, лучезарно улыбаясь спортсмену, а затем положил свою голову блондину на плечо, нежно обхватив крепкую мужскую спину.

And I wanna fight, But I can't contend. I guess that's love, I can't pretend, I can't pretend.

Шаг за шагом, они растворялись в атмосфере романтики, забывая обо всем на свете, чувствуя сердца друг друга, что частыми ударами бились в груди. - Кажется, я понял. – Шепнул Робби на ушко Спортакусу. Тот лишь улыбнулся, не смея нарушать идиллию. Но тут Роттен отпрянул, крепко держа Спорти на расстоянии вытянутой руки. - Балда, про сумку-то мы забыли. Секунду тупивший спортсмен тут же схватился за голову и поплелся к брошенной у входа сумке. Грязный спортивный костюм (единственный в скудном гардеробе путешественника) нуждался в стирке. - Мне его в тёплой воде? – Разглядывал тот чернющую ткань. - Попробуй, конечно, но я даже не знаю, поможет ли… Робби разбирался со светом. Убрав свое богатство обратно в коробку, он нарыл в подвале припасенные свечи. Ванная комната и спальня на втором этаже походили на самое романтичное место на свете, даже вспотевший Спортакус, с усердием оттиравший свои шорты, выглядел как Зевс, решивший затеять стирку. Закатав рукава, спортсмен отдался делу с особым пристрастием. Мощные руки то и дело выжимали бедную ткань, создавая ленты набухших вен, опоясывающих каждый мускул героя. Никогда ещё Робби не хотел быть капелькой воды, что так бесподобно затекала за край рукава рубашки. В комнате опять стало жарко? Ноги почему-то тряслись, постоянно прижимаясь коленями друг к другу. Внизу стало горячо, а в горле пересохло. Спортакусу тоже стало жарковато. Это стало ясно когда три верхние пуговицы его новенькой рубашки расстегнулись, открывая прекрасную, загорелую грудь. Робби подавился слюной. - Всё нормально? – Обеспокоенно покосился на раскрасневшегося, как рак, брюнета. - Да… да, кхе-кхе… – Откашливался брюнет, – Просто, кхм, ты там пятнышко пропустил. Спортакус озадаченно покосился на свою, уже отстиранную, футболку. - Где? - Вот тут. – Робби подошёл к спортсмену и чувственно поцеловал его в губы. Провел пальцами по сильной шее, запустил руку под ткань, разглаживая упругие мышцы. Отбросив футболку, Спортаус поднял Робби на руках, крепко прижав парня к паху, от чего тот шумно вздохнул и закинул свои стройные ноги за спину спортсмена. Поцелуи стали глубже, а воздуха меньше. Ещё глоток и крепкие пальцы жадно снимали тёмные, узкие штаны с вожделенного любовника. Тёплая ладонь легла на тонкую ткань - единственное препятствие между ними. Большая кровать с тихим скрипом качнулась, а тонкая фарфоровая спина выгнулась, запрокидывая голову на мягкие подушки. Чёрные, как смоль, волосы вновь рассыпались по холодным складкам ткани, путаясь и растекаясь в любовных ласках. Лишь свечи отвечали ровным тихим блеском манящего пламени.

Oh, feel our bodies grow, And our souls they blend. Yeah love I hope you know, How much my heart depends. But I guess that's love I can't pretend, I can't pretend. I guess that's love I can't pretend, I can't pretend.