О чём говорит тишина...

“Больные не только должны страдать от физических поражений вирусом, но и психических” - в полной мере осознание дошло до Спортакуса, когда тот придерживал чёрные кудри Робби, склонившегося над унитазом. Ещё во сне начали проявляться признаки очередной волны «припадков», когда из горла брюнета начали доноситься хрипы, а всё тело в момент стало непривычно горячим. Такое происходит, когда вирус сумел поразить большую часть нервной системы, медленно подбираясь к мозгу. Только что проснувшийся, спортсмен уже испуганно метался по комнате, пытаясь что-то предпринять и совершенно не зная что именно. После очередного хрипа, Спортакус всё же догадался перевернуть парня на бок, тем самым помогая Робби спокойно вздохнуть полной грудью. С минуту погодя, хрипы стихли, блондин осторожно сел рядом, растирая худую спину возлюбленного. - Сколько времени? – Раздался слабый голос Роттена откуда-то из подушки. - Ещё рано, часов пять. Робби промолчал. Мотнув головой, он замер ещё на какое-то время, пока не почувствовал затылком мягкий поцелуй. “Приятно, когда тебя так нежно оберегают в трудные минуты” - вот какие мысли должны были пульсацией проносится в этой черноволосой черепушке, однако, единственное, о чём сейчас думал Роттен - это как бы его не вывернуло на эти чистые простыни… неловко выйдет. И вышло, действительно, неловко, так как, именно после столь нежного поцелуя, парень резко подскочил и понёсся в ванную комнату. Прилипнув к белоснежному унитазу, он всё же изверг из себя какие-то остатки ужина и, по большей мере, воды. Вот так прошло первое утро влюбленной пары. - Срань… - Хрипел Робби, сплевывая очередную порцию желчи. - А по-моему - это любовь) – Улыбнулся Спортакус. - Бууээээ - И часто такое? – Голос спортсмена был на удивление спокойный. “Эмоциональные горки” с Робби постепенно закаляли блондина, так, через месяцок, быть может, он даже не удивиться внезапному нашествию пришельцев, хотя… он и сам такой в каком-то смысле... - Да, всё нормально… – Робби наконец вынырнул из унитаза, – перенервничал просто… смой пожалуйста. Спортакус нажал кнопку слива, а затем помог парню подняться. Неважно умывшись (насколько позволяли ещё трясущиеся руки), Роттен опять лёг в постель, требуя оставить его “откисать”, как минимум, на часик, чем и воспользовался спортсмен, тихо покинув комнату.

***

Сегодня должен был прийти ответ от отца. Сбежав по лестнице на первый этаж, Спортакус понёсся к выходу, но, не дойдя до двери, почувствовал резкую боль в ступне. "Чёрт!" - посмотрев вниз, парень увидел причину неприятных ощущений - солдатик. Пластмассовая игрушка, нечаянно выпавшая вчера вечером из коробки Робби. Спортсмен присел на пол, разглядывая камуфляжного человечка со штыком в руке. Солдат. Форма другая, не та, что привык видеть блондин у себя на ковчеге. - Против нас воевал, значит… –Спортсмен пару минут крутил маленькую фигурку в руках, а затем спрятал её в кармане штанов. Выйдя из дома, он первым делом отправился на корабль, с трудом отодвинутый жителями с дороги на небольшую полянку, полностью заросшую зелёной травой. В такое раннее время блондин беспрепятственно добрался до цели, не цепляя лишних глаз случайных прохожих. Любимое судно любезно распахнуло свои двери перед командиром. Спортакус сделал всего шаг по палубе, как чудесный агрегат, словно ожил, загудев и засветившись голубым светом.

У вас одно непрочитанное сообщение

Парень подошел к экрану, вглядываясь в имя отправителя. Айне Альфурин. Сестра. Не то что бы это было неожиданностью… Спортакус напряженно вглядывался в голубой экран. Семья Альфурин всегда была большой. Магнус десятый ребенок, но, как оказалось, именно на него у отца были большие надежды. Спортакус с детства отличался от своих сверстников: был сильнее, быстрее, догадливее, отличался прекрасными руководительскими способностями и нестандартным мышлением. Итротта видел в маленьком мальчике себя. И каково было его разочарование, когда он узнал, что его любимый сын не горит желанием идти по стопам отца. Власть никогда не привлекала парня, в отличии от его целеустремленной сестры Айне. Девушка родилась гораздо раньше Магнуса, но, к её несчастью, болезненной. С первого дня своей жизни на ней стояло клеймо слабого, недостойного человека. Спортакус готов поклясться, что порой отцу было стыдно от того, что у него родился такой слабый ребенок. Лишь острый ум и безумное желание жить помогли ей стать правой рукой отца. Но что до любви… Каждый день она доказывала себе и миру, что достойна быть лучшей. День за днём её сердце черствело, а голос становился всё твёрже. Однажды Айне вытеснит Спортакуса из гонки за “трон”, как сделала со всеми остальными её братьями и сестрами. Набрав в грудь воздуха, Спортакус всё же открыл сообщение. Брат, я рада слышать, что твоя экспедиция проходит как нельзя спокойно. Отец получил твоё сообщение и, наконец, его беспокойство за тебя поубавилось. Возможно, ты наконец сможешь доказать свою независимость, но знай, что твоя вылазка на пустоши не приведет тебя на место руководителей Ковчега, придется тебе донашивать его за мной. Да-да, отец возлагает на меня большие надежды! Не переживай, твой доклад о довольно плодородной почве Земли натолкнул меня на идею выкачать некоторые ресурсы, коль они действительно потеряли свою токсичность. И жителям Ковчега - польза, и ты не такой уж бесполезный. Не благодари! Ещё день-два и он согласиться приступить к реализации (теперь уже твоего) проекта. Обещаю оставить тебя на этой злачной должности, хоть до конца света, лишь бы ты и дальше копался в своей грязи и не мешал мне строить карьеру. Тебе всего лишь нужно прислать нам образцы почвы, грунта, воды, и можешь поймать кого-нибудь живого, (кого хочешь, от насекомого до человека, без разницы). Ждём результатов. Айне Альфурин Ситуация вырисовывалась довольно патовая. С одной стороны, он может просто остаться на Земле и отдать место руководителя Айне, НО, в этом случае, Ковчег начнёт активно выкачивать природные ресурсы Земли. Что плохого? Наверное то, что на планете, как оказалось, человеческая раса активно планирует своё возрождение. И вместе с углем, нефтью и газом на ковчег отправятся люди (а что важно - РОББИ) в качестве рабов или предметов для экспериментов. А может и ещё проще… Ковчег просто спустится на Землю и будет делать всё то же самое, только на правах хозяина, заранее испепелив пару поселений. С другой стороны… если Спрортакус вернётся на Ковчег и займёт место руководителя, он сможет сменить градус ненависти, возможно, добиться примирения между Ковчегом и Землёй… лет через 50… и все эти годы Робби будет один? - Господи, это невозможно… – Парень тяжело осел в своё белое кресло пилота, закрыв лицо руками, – Робби слишком слаб, я не могу его оставить. Потом Спортакус вспомнил злое лицо Айне. - Она скорее переубивает весь Ковчег, чем отдаст мне место главы… Долго я не продержусь. Точно не 50 лет… Куча мыслей сейчас летала в этой светловолосой голове и ни одна ему не нравилась. Все возможные варианты разбивались об острые камни действительности, заставляя спортсмена беспомощно растирать лицо, в бессильных попытках придумать что-нибудь дельное. Какой сюжет он не придумывал, Робби либо умирал в одиночестве от болезни или горя, либо его разбирали по частям на опыты, либо испепеляли со всеми жителями Лентяево в назидание. Спортакус всплакнул. Весь красный, он пытался и пытался напрягать свой мозг, наверное, проклиная всех богов, что дали ему столько сил, энергии и ни капельку ума… - Что же делать?

***

Робби ждал его на кухне с кружкой крепкого кофе. Из одежды лишь белая простынь, опоясывающая всё его худое тело, словно римские тоги. Острые коленки игриво отплясывали какую-то мелодию, а хитрые глаза, с прищуром, разглядывали грустное лицо блондина сквозь легкую кофейную дымку. - Гулял? Спрортсмен осторожно закрыл за собой деревянную дверцу, словно та была из соломы. - Гулял. Роттен, не отводя взгляда, отхлебнул свой горький напиток. - Хорошо погулял? Спортакус почувствовал себя одновременно невероятно тупым и пристыженным. Тупым от того, что не понял почему ему стыдно и стыдно, от того, что он тупой. - Хорошо погулял. Робби, уже ждущий этого ответа, звонко цокнул языком, отвернувшись к окну. Сейчас, в свете утреннего солнца, в одной простыне, что ненароком сползала с точеного плечика, он походил на Мадонну, сошедшую с фресок. Блондину казалось, что он случайно запечатлел произведение искусства, забыв заплатить за билет. - Ч-что не так? Глаза Роттена сощурились от яркого солнца, пробивавшегося сквозь неровные линии стекла. - Ничего не хочешь мне сказать? – Теперь брюнет вперил взгляд в потерявшегося спортсмена, выжидая реакцию. Первое, о чём подумал спортсмен - письмо сестры. Вся сложившаяся ситуация требовала максимального контроля, и говорить об этом с Робби (в его-то шатком состоянии…) Нужно было найти подходящее время и место, никак не сейчас. Поэтому, Спортакус предпринял попытку отвлекающего маневра. - Извини, что не предупредил. Мне нужно было проветрить голову, знаешь… – Парень покрутил рукой в воздухе, придавая монологу должной утвердительности. Глубоко вздохнув, он повторил ещё раз, виновато оглядываясь, – Извини. Робби на это никак не отреагировал. Казалось, он увлёкся очередной своей мыслью, позабыв о ждущем ответа Спортакусе, но стоило тому на секунду расслабиться, удостоверившись, что извинений хватило, брюнет загадочно улыбнулся, чуть ли не насмешливо отхлебывая ещё пару глотков. На наивный вопрос спортсмена: «Ты чего?» Робби уже не сдерживаясь расхохотался прямо в кружку, разбрызгивая кофе по столешнице. - Ну правда, чего? – Обиженно повторил парень. - Спорти, не будь таким наивным. – Роттен забавно вытирал щеки от брызг тыльной стороной ладошки, – Знаю я, что ты на корабль свой бегал, даже предполагаю, что тебе что-то с Ковчега отправили! Ты не забывай, что у меня всё отслеживается. Когда ты отправил своё сообщение, мой компьютер сразу же заметил перемещение твоей капсулы. И, судя по тому, как ты быстро сегодня удрал, полагаю, ждал ответа. Так что, давай, излагай свои тайные переписки, пока я добрый. – Встав из-за стола, он невозмутимо полез к полкам, в поисках какого-нибудь печенья или хлопьев, давным давно бережно припрятанных самим Роттеном на “чёрный день”. Не видя другого выхода, Спортакус подсел за столик и выложил всё, что случилось и возможные варианты решения проблемы. Робби молча слушал, что-то про себя отмечая, но не перебивая. Закончив свой рассказ, блондин устало уставился на опустевшую коробку сладких хлопьев и брюнета, перегонявшего крошки по столу на манер игры в футбол. - Что думаешь? – Спортакус надеялся, что в черноволосую умную голову придет хоть какая-нибудь идея. - Есть у меня одна мысль… – начал Робби, – но сначала я хотел бы узнать, чего хочешь ты. – Предотвращая ряд ненужных вопросов, он продолжил, – остаться в Лентяево или на Ковчеге. Сложный и нечестный выбор. Выбрав одно - ты навсегда лишишься второго. Вероятно, мысли отразились на смуглом лице спортсмена, проявляя глубокие складки на его лбу, не свойственные возрасту. Робби неотрывно разглядывал, запоминал этот миг и этого человека. Ему всё казалось странным. Вечная мерзлота, поселившаяся где-то внутри, прорастающая долгие годы - отступила, впервые не хотелось думать ни о боли, ни о проблемах - только о нём и о его решении. Почему? Робби стало страшно. Что если Спортакус выберет семью, свои давно устоявшиеся ценности и просто бросит его? Дрожащей рукой, Роттен похлопал спортсмена по плечу, пробуждая и возвращая того в реальность. - У нас есть время, подумай до вечера, а потом скажешь, хорошо? Неожиданное предложение оказалось как нельзя кстати. Спортсмен расслабился, заметно повеселев. Мягко, даже застенчиво, он улыбнулся брюнету: «Спасибо».

***

Он был бесподобен! Робби никак не мог унять свои мысли, те, словно бешеные кони, носились по степям запретных желаний. Постыдно пряча своё красное лицо под льняной кепкой, заслоняясь старенькой папкой с бумагами, брюнет окидывал свой взгляд тёмно-серых глаз на полуголого Спортакуса, то и дело бегающего меж грядками с неподъемными ящиками овощей и фруктов. Сегодня снова день сбора урожая. Все жители опять вооружились корзинами, тяпками, лопатками и недюжим стремлением. Роботы-сборщики укладывали и опечатывали всё в большие контейнеры, что через несколько часов поедут в другие селения и города. Мягкая, переспелая черешня таяла во рту. Стефани расплылась в удовольствии от этого сладкого, терпкого вкуса. Робби видел в глазах детей неподдельное восхищение. Прекрасный день. Взрослые о чём-то беседовали, перешучиваясь и искренне наслаждаясь свободному дню, дети (как им и полагается) уже во что-то играли, хотя со стороны можно было подумать, что они просто кидались засохшей землей и листьями. А Робби стоял в стороне, особняком, подальше от лишних глаз, усердно что-то записывая и стараясь не отвлекаться на манящий торс любимого. Не смотря на жару, парень был одет в тёмный защитный костюм: закрытая кофта с отливом в лиловый, черный рабочий комбез, ботинки, перчатки. Порой казалось, что Роттен просто прячется от проблем и людей, которые их создают, а не от солнца (как обычно он отшучивается). Люди привыкли видеть его таким, привыкли к его отстраненности и не доставали с расспросами, чем заметно облегчали парню жизнь. После очередной заметки с подробным описанием, Роттен, наконец, разрешил себе взглянуть на полуголого кенгуру. Осмотревшись по сторонам, брюнет поспешил заметить, что Спорти нигде не было. Взрослые всё так же беседовали, дети играли, роботы работали, а спортсмена нигде не было. На душе заскребли кошки. Как так вышло? Где он? Робби нервно потер свою руку в защитной перчатке. “Он ушёл” - мигом пронеслось ледяной волной по всему телу, скручивая мышцы, заставляя сердце пропускать удары. Вдруг две сильные руки обхватили парня сзади, прижимая и поднимая того над землей на подобии "обнимашек со спины". Неожиданно для себя и всех вокруг, Робби вскрикнул, а затем грозно выплюнул: «Ты совсем *****!?», в миг, разлетевшееся вдоль садов и грядок, заставило всех присутствующих уставиться на парочку. Опешивший блондин, тихо и очень медленно, отпустил злющего, раскрасневшегося ещё пуще, брюнета на землю и то ли неловко, то ли прикрываясь, сделал шажок за спину Робби. Оба смотрелись до боли комично: злой, закутанный во всё темное, смущенный Роттен и раздетый, сжавшийся здоровяк Спортакус. - *****? – Переспросил Зигги. Кто-то икнул. - Мистер Роттен!!! – Завопила Бесси. Робби круто развернулся на каблучках своих чёрных ботинок и звонко треснул спортсмена папкой по лбу. Прекрасный день. Уже через пару часов, парочка снова встретилась у больших контейнеров готовых для перевозки. Спортакус накинул на себя бесформенную рубашку, всё ещё плохо скрывающую атлетическое телосложение, а Робби, обиженный и смущенный, но не злой, в простой повседневной одежде. С минуты на минуту должна была приехать фура, что заберет всё продовольствие. Такие перевозки происходили редко, под заказ. Дальнобойщики считались, возможно, единственными людьми, коим позволялось спокойно перемещаться из одного города в другой. Пара стояла в тишине у большой дороги, плавно скрывающейся за ветками еловых деревьев. Пролистывая свои заметки, Робби не сразу заметил как стоящий рядом Спортакус сначала раскачивался на ногах, а затем и вовсе стал подпрыгивать на месте, не отрывая глаз от дороги. - Можешь поприседать, если хочешь, он обычно запаздывает. Блондин смутился. Почему-то ему было неловко. Залившись лёгким румянцем, он кивнул в ответ, и, немного отойдя в сторону, принялся разминаться, повторяя укрепляющие упражнения, каким Робби даже не знал названия. Один отжимался - другой записывал. Так длилось ещё минуту. Вторую. Наконец, Роттен отложил папку на один из контейнеров и обернулся к спортсмену. - Как ты оцениваешь ночь со мной по десятибальной шкале? - О, Боже… – Спортакус чуть не проехал носом по земле, – Эм… что, прости? Робби снова отвернулся, будто не был заинтересован в вопросе, и повторил: “Каково со мной в постели от одного до десяти?” На блондина нахлынули воспоминания. Ощущение тягучей лёгкости и приятной, тёплой тяжести, разрастающейся по всему телу, успокаивая, усмиряя - бесконечное чувство любви. - Десять. До ушей донёсся звук старого мотора, а по воздуху разлетелись запахи стёртых шин и масла. Вдалеке показалась белая крыша машины, мерно приближаясь к двум одиноким фигурам. - А я бы поставил восемь. – Мирно ответил Робби. Наконец, парень оторвал взгляд серых глаз от белого пятна, и загадочно улыбнулся, повернувшись к спортсмену, – Я не старался.

***

Спортакус не произносил ни слова, а лишь слушал команды Робби, помогая погружать контейнеры в кузов. Быстро справившись, он глупо застыл, ожидая дальнейших распоряжений. Толстый мужичок о чём-то беседовал с Роттеном на расстоянии, не желая ни подходить к нему, ни здороваться, чем ничуть не обижал брюнета, скорее наоборот. Мужик залез в свою кабину, закрыв окна, а брюнет о чём-то договаривался с ним, периодически постукивая по стеклу, заметно нервируя и даже пугая водителя. Роттену это нравилось. “Кажется этот мужик знает, что Робби болен” - пронеслось в голове у спортсмена, и это все объясняло: “Закрывшись в своем авто, он “прятался” от Робби. Забавно. Он умеет находить выгоду даже там, где её быть не может”. После, Робби подозвал Спортакуса, чтобы тот осторожно уложил последний контейнер вглубь кузова, чтобы тот не повредился при перевозке. Надо заметить, что этот ящичек отличался от всех остальных своим малым весом и скромным размером. Прямоугольный, железный, холодный, с чем-то брякающим внутри. На немой вопрос блондина парень довольно коротко ответил: “Кровь твоя, укладывай давай, я договорился, чтобы её доставили куда нужно”. Закончив с погрузом, Роттен потянул блондина к кабине водителя. Мужик заметно занервничал, когда к нему затолкали громилу (по сравнению с ним) Спортакуса, а затем залез и сам улыбающийся Роттен. - Надеюсь, ты не против прогуляться? – подмигнул брюнет блондину. Спортсмен замешкался, пытаясь быстро сообразить что происходит. С одной стороны - до неприличия довольный любовник, с другой - перепуганный, уже вспотевший мужик. - Я никуда вас не повезу! Убирайтесь из салона… пожалуйста – К концу уже мямлил водитель, вцепившись в руль. - Слышишь, отец, – Грубо и очень страшно пробасил Роттен, – вези, пока везётся. Тут страшно стало уже Спортакусу, которого легонько похлопали по плечу. Блондин осторожно покосился на мужика, поймав его испуганный взгляд, парень лишь кивнул, подтверждая слова Робби. Машина тронулась. Всю дорогу над ним и водителем висела неловкая тишина, на которую Робби, кажется, вообще не обращал никакого внимания. О расслабленно рассматривал зелёный лес, неровную дорожку, мягкие облака… Вскоре, на дороге появились развилки. Проехав пару поворотов, вдалеке показалась постройка. Маленький деревянный домик с грудой стоящих перед ним мотоциклов и единственной зелёной машиной. Остановившись перед входом, водитель, наконец, выдохнул. Спортсмен с грустью заметил, что седых волос у мужика стало на порядок больше. - Спасибо, что подбросил! – Ликовал Робби, разглядывая старую лачугу, – И совсем не страшно, правда? Мужик куда-то кивнул. Спортакус вылез из машины, ступая на тёплый асфальт. Пахло дымом, хвоей, резиной и чем-то ещё, чего он раньше не ощущал. Мотор опять заревел и водитель быстро (насколько мог) укатил по ухабистой дороге. - Грубо ты с ним. – Заметил Спортакус, – До смерти напугал беднягу. Робби посмотрел в след исчезающему белому пятну и хмыкнул: “Я бы посмотрел на тебя, побудь ты на моём месте хоть недельку”. Пятно исчезло и все как-то потемнело. Солнце уже склонилось к горизонту, изредка проглядываясь сквозь верхушки сосен и елей, воздух стал на порядок холоднее, разряженние, от чего голова то и дело ходила кругом. - Пойдем внутрь, вечер только начинается.

***

Запахи жаренного мяса, пота, дыма, какой-то зелени, жира, глиняной посуды и кожи ударили по носу Спортакуса, как молот в гонг. Внутри домик вмещал в себя гораздо больше посетителей чем, казалось, мог. За старыми, деревянными столиками сидели большие бородатые дяди. Кто-то в чёрных кожанках, кто-то в косухах, кто-то просто в клетчатых рубашках и кофтах поверх грязных футболок. Всего несколько женщин и те выглядели, как воительницы Одина в воскресенье вечером. - Кто это? – Изумленно спрашивал блондин, застрявший на входе. Робби ухватил парня за руку и потащил к барной стойке: “Уууу, это, друг мой – байкеры. Самый странный и неизученный народ. Ночные волки. Они колесят по всему миру, внушая страх неумелым водителям. Каждый из них видел Смерть в лицо и только лучшие сумели избежать её поцелуя! Они сильные, отчаянные и… – Робби посмотрел на крупного рыжего мужика, раскладывающего кости, прихрюкивая от смеха, – очень добрые, плюшевые, как мишки. Лишь человек чести может вступить в их банду”. Спортакус удивлённо разглядывал огрубевшие лица, заплывшие от благородных паров неизвестных ему напитков. - Хочешь в их банду? – Робби загадочно скалился. - Я? Что? Нееет, не стоит… я думаю… - Да понятно, – Остановил Роттен, перебив попытки застенчивости одержать над спортсменом верх. Парень резко вскочил со стула и, как бы “ненароком”, толкнул проходящего мимо бородача с шашлыком на вертеле, – Простииите, сэр, я не хотееел! – Драматично выгнув чёрные брови, извинялся брюнет, а сам незаметно прикарманил неловко торчащую купюру. Сев обратно на место, он победоносно сунул спортсмену зелёную бумажку. - Спорти... – Хищно улыбаясь, шептал Робби, - Да будет шоу! Хлопнув, стоящим рядом, пустым стаканом по столешнице, брюнет загорланил: “ЭЙ! УВАЛЬНИ! – зал повернулся на голос, – Этот сказал, – он тыкнул пальцем в спортсмена, – что он любого тут на лопатки одной левой уложит! Кто проверит!? У кого кишка не тонка!?” Спортакус ухнул. Все амбалы разом вперили в него злые пьяные взгляды. - ТЫЫЫЫ?! – Рыгнул белобрысый с усами “подковой”. Спортакус сглотнул слюну.

***

- Гарри! Гарри! Гарри!!! – Орал весь зал, столпившись у маленького столика. Гарри сцепился в схватке в армреслинг со Спортакусом, явно ощущающим себя в своей тарелке. Мужик сжимал руку Магнуса, перебирал его косточки, в надежде хоть как-то сдвинуть крепкие мускулы противника. Отчаянные крики раззадоривали парня, придавали драйва, интереса. Сквозь толпу, Спортакус не сразу, но смог отыскать Робби, спокойно сидящего на барной стойке, болтающего ногами. Заметив это, брюнет махнул рукой “заканчивать”. Спортсмен так и сделал. Без особых усилий, он медленно и очень красиво уложил руку Гарри на стол, заканчивая игру своей победой. - ДА КАК ТАК-ТО, А?! – Разносилось со всех сторон. - ТЕПЕРЬ Я! – Сказал чернобородый лысый мужичок. Уже стискивая руку незнакомца, он услышал звонкий смех Робби. Парень деловито подошёл к их столику без труда расталкивая удивленных байкеров. - А как же ставки? - ДААА! – Отозвалось со всех сторон и тут же посыпалась мелочь. Многие ставили на бородача, кто-то оставался в стороне и лишь Роттен хлопнул смятую купюру на стол, крикнув: “На победу Спортакуса!”

***

Робби, уже знатно поддатый, обнимал Спорти за шею, спаивая ему какую-то вкусную медовую газировку, от которой становилось веселее и веселее. Раз за разом блондин побеждал, делая Роттена самым богатым и самым пьяным в этой лачуге. В какой-то момент все уже забыли про соревнования и просто, дружески выкручивали друг другу руки. - Теперь у тебя полно новых друзей! – Прошептал брюнет в самое ухо. Волна приятных мурашек прошла по загорелой спине, спускаясь к самому копчику. Спортакус не заметил, как облизнулся. Тонкие пальцы разгладили напряженные плечи, ощупывая мышцы сквозь свободную рубашку, плавно спускаясь вдоль рук, оглаживая и замыкаясь в ладонях. Магнус тяжело вздохнул, когда Робби прикусил его мочку уха. “Знаешь что мы можем с тобой сделать на этом самом столе?” - острый язык облизал покрасневший укус, а алые губки принялись насасывать загорелую кожу, возбуждая, позволяя крови кипеть от вожделения. - Эй, Спортакус! – Крикнул забавный рыжий мужичок по имени Алекс, – Хочешь на байке кататься научим? Магнус обернулся – Робби уже не было. Тот словно испарился, затерялся сквозь толпу в душном помещении. Спортсмен встал из-за стола и только тогда заметил какими узкими стали его джинсы. Приятное тепло тянуло внизу живота, а один взволнованный орган мешал ходить. Куда Робби постоянно исчезает? Ещё раз окинув заведение взглядом, Спортакус заметил любимого, весело болтающего с каким-то высоким байкером и девушкой за стойкой. - Ну что, идёшь? - Иду, Алекс, иду.

***

На улице было холодно. Солнце давно село и небо приобрело тёмно-синий, благородный цвет, кое-где освещённый первыми звёздами. Изо рта клубился пар, а разгоряченное тело наконец протрезвело и успокоилось. Несколько женщин и пара мужчин уже ждали парня у байков. Алекс дружелюбно поделился своим байком, разъясняя как им управлять, а главное - как тормозить. Рыжая леди, уважаемая в этих кругах, протянула ему свой шлем, а затем, нажав на газ, уехала вместе с подругами вперёд. Байкеры последовали её примеру. - Главное не волнуйся, это очень просто! – Ободрял Алекс. - Да, тут ничего сложного, всё как на моём корабле. – Спортакус, оседлав железного коня, тут же дал по газам, оставляя за собой клубок пыли и весело свистящего в след Алекса. Магнус чувствовал себя живым как никогда. Холодный ветер обволакивал всё тело, растворяя и делая его одним целым с этим миром. Звезды, небо, лес, воздух и ночные волки, рассекающие на железных, дышащих огнём, машинах. Описав круг, блондин вернулся к лачуге, воодушевленный и очень счастливый. Пухляш Алекс уже ждал его, размахивая руками. - Я должен показать это Робби. – Улыбался спортсмен, снимая свой шлем. Но, увидев испуганное лицо Алекс, улыбка сошла на нет сама собой.

***

Пятнадцать минут назад. Робби сел за барную стойку, не желая мешать Спортакусу развлекаться. В его планах блондин должен был ощутить все эмоции от здешних людей, природы, мира. Он должен был знать с чем сравнивать Ковчег, а мотоцикл, хоть и малая, но замена его крутому летающему кораблю. Когда-нибудь он выберет, а сейчас пусть просто повеселиться. Развернув ещё одну смятую купюру, он заказал кружечку крепкого. Опершись на руку, он стал разглядывать разноцветные, блестящие бутылки на полках, медленно погружаясь в размышления. - Эй, малой, – Донёсся голос сверху. Большой грубоватый шатен с короткостриженной бородой потягивал пиво, с интересом разглядывая худощавого Роттена, – чего грустный такой? Молодая девушка подала брюнету его напиток. - Что? В любви не везёт? – Кокетливо подметила она, разглядывая спину уходящего Спортакуса. - Не то слово… – Отхлебывая густую пенку, произнес Робби. - Это ты Спортакуса привёл? – Поймав утвердительный кивок, шатен засмеялся, – Вот так да, где ж ты такого нашёл? А главное – что он жрет такого, что его никто уложить не может? Брюнет мило замялся, отговариваясь, мол, просто друг, работают вместе и ничего такого не жрет – родился таким. Не говорить же, что Спортакус пришелец-нацист с летающего корабля Ковчега? - Я Брюс. – Шатен протянул свою мощную руку для рукопожатия. - Р-Робби. – Неловко (скорее от неожиданности) протянул он руку в ответ. Не часто с ним вот так вот знакомились, да ещё и руки жали. А дальше пошёл вполне обычный для Брюса и необычно неожиданный для Роттена разговор. О всякой чепухе: про взгляды, про политику, погоду. Пьяный Брюс и милая девушка за стойкой оказались отличными собеседниками. Робби уже и не припомнит, когда он так просто говорил по душам с незнакомцами, попивая пиво. Наверное, никогда. Это было так странно и приятно, просто говорить о чём хочешь! Брюнет расплылся в улыбке. Прекрасный день… Внутри всё пошатнулось. Миловидная тёмненькая девушка-бармен вдруг стала нечёткой , а затем и вовсе поплыла вместе с разноцветными бутылками на полке. Стало очень душно. Лицо Робби обдало привычным перед припадком жаром, а в груди что-то сжалось. Руки коснулись сухой столешницы, а пальцы, такие тонкие, белые, всё никак не могли ухватиться за край. - Ээээйй… Кто-то похлопал по щеке. Голова показалась очень тяжёлой, захотелось лечь и подождать, когда станет лучше, но вместо ожидаемого падения назад, его почему-то потянуло вперед. Кто-то толкал его в спину. Как некультурноооо… - У него кровь носом! - Принесите воды!!! - Я не хочу пиитььь… - Почему меня никто не слушает? Я же всех слышу?! Брюсу дали стакан. Недолго думая, он приподнял лицо Робби за подбородок и окатил водой. Красная дорожка из носа тут же расплылась по губам, а вместо неё потекла другая, пачкая рубашку крупными алыми каплями. Все разом заговорили. Брюнет поморщился от волны спутанный звуков, раздражающих слух и больной разум. - Роберт Глэйпур! – Громкий и холодный, голос отца пронзил сознание острыми осколками битого стекла. Открыв глаза, первое, что увидел Робби - тяжёлый взгляд чёрных глаз на мертвенно бледном лице, их он узнает из тысячи. Только на него они могли смотреть с такой ненавистью. Всё вокруг погрузилось в черно-белый кошмар. Крепкие руки сжимали лицо, не позволяя дергаться. - Эй, малой? – Брюс встревоженно заглядывал в дергающиеся независимо от освещения, зрачки. Какого было его удивление, когда в следующую секунду на бледном, окровавленном лице появилась гримаса ужаса и отчаяния, а вслед за этим последовал резкий удар в ухо. - НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! – Орал Робби. Оттолкнув от себя Брюса, он повалился назад. Слабыми похолодевшими руками он лишь проехал вдоль столешницы, не в силах зацепиться, стекая вниз, но был пойман байкерами у самого пола. Из темноты со всех сторон вытянулись атрофированные белые руки невероятной длинны, готовые разорвать Робби в клочья. Гланни, придерживавший ушибленную скулу, медленно повернулся. На его лице было столько презрения и разочарования… - Держите его, он не в себе!!! Робби испуганно задергался в руках крепко держащих его друзей. В какой-то момент, даже они не могли в полной мере предотвратить всех его выпадов. Извиваясь, он ронял мебель и бился об углы, калеча себя и окружающих. Запаниковавший Брюс не придумал ничего лучше, как успокоить Робби легким ударом по голове. Гланни скомкал рубашку сына, занес руку и… темнота.

***

Спортакус, словно ястреб, влетел в помещение, теперь, казалось, полностью забитое людьми. Кто-то бегал из угла в угол, кто-то выкрикивал воды, а кто-то расталкивал всех в стороны, требуя свежего воздуха для больного. В центре отрешенно стоял Брюс, поглаживая покрасневший кулак, испачканный в чём-то красном. Завидев лежавшего без чувств Робби, из чьего носа теперь тройным ручьем текла багровая кровь, а изо рта вытекала пена, блондин перешёл к действиям. Первым делом он швырнул Брюса через всё помещение. Это оказало наилучшее влияние на окружающих. Все присутствующие разом утихли, отступив от больного на несколько шагов. Спортакус осторожно перевернул парня набок, от чего тот, наконец, пришел в движение. Согнувшись пополам, он смог выплюнуть сгусток вспененной слюны, спазм спал, и парень рвано задышал. - Ему стало плохо, а затем он кинулся на Брюса… – Донёсся голос откуда-то из глубины зала. - Да, – Подтвердил другой, – мы пытались его держать, но он постоянно вырывался… - И ВЫ РЕШИЛИ ЕМУ ВРЕЗАТЬ!? – Спортакус был зол, нет… просто в ярости. Он смотрел на Робби, свернувшегося в клубок и на тех, кто решил, что удар в нос - хорошее лекарство от приступа. - У-у меня машина есть, – Робко предложила девушка за барной стойкой, – могу подвезти… Куда вам нужно… - До Лентяево, и как можно быстрее! – Скомандовал Спортакус. Осторожно поддерживая голову и плечи, подхватив под коленями, блондин поднял Робби и осторожно вынес вон из старой лачуги.

***

Старенький зелёный шевроле, пыхтя, подпрыгивал на каждой кочке. Тёмные, почти чёрные деревья постепенно растворялись, превращаясь в знакомые поляны, а затем луга. Вдалеке виднелись крохотные домишки, теперь блестевшие голубым, отражая лунный свет. Они приближались к Лентяево. Робби тихо и неподвижно лежал на коленях Спортакуса. Его синее холодное лицо казалось нереальным, кукольным, мертвым. Лишь Спортакус знал, что это обман. Ничего не замечая, он вслушивался в тихое, ровное дыхание, а под его теплой рукой билось маленькое сердце. В безмолвной тишине, перебиваемой низким гулом мотора, он, наконец, решил. - Я останусь с тобой.