О чём говорит тишина...

Тёмное небо, сплошь затянутое тучами, и маленькая лиловая точка, плавно следующая за ветром, то растворяясь, то снова возникая в густых облаках. Стоя по колено в промокшей от вчерашнего дождя, ещё не созревшей, пшенице, Стефани крепко натягивала толстую верёвку, обмотанную вокруг её маленького кулачка. - Ветер сегодня сильный. – Девочка вновь потянула на себя верёвку, от чего лиловая точка очень медленно, с большим усилием, но всё же поддалась, меняя своё направление в небе, – Он не сорвётся? Спортакус невольно посмотрел в небо. Грозовые тучи пугали. Казалось, вот-вот бумажный змей исчезнет, растворится в темноте, а крепкая, надёжная, на первый взгляд, верёвка лопнет в руке, разорвётся, разделяя маленькое пятнышко и светлый мир где-то внизу. Блондин похлопал Стефани по плечу, успокаивая девочку, «А мы ему поможем, – ухватившись за веревку, он потянул её в ту же сторону, что и розоволосая, – вместе!». Ускоряя шаг, они вели за собой лилового змея. Вязли в грязи, пачкая одежду, но с улыбками на лицах и надеждой в сердце. Сильные и крепкие руки вместе с маленькими и уверенными. Последний рывок и густые тучи расступились, а ветер, наконец, отпустил маленькое пятнышко, позволяя ему тихо колыхаться в пустом, чистом небе. Легонько потянув на себя верёвку, Стефани сменила курс змея, плавно спуская его на землю. Бумажный расписной друг, наконец, оказался в холодной, душистой траве. - У нас получилось! – Засмеялась девочка, обнимая спортсмена. Её ярко-розовые волосы мило торчали в разные стороны, а сопливый нос издавал смешные звуки, – У нас всё получится, Спортакус, я верю!

***

Тёмные коридоры были, как всегда, пусты, но никогда в них не витало такое чувство тревоги, как теперь. Спортакус проходил поворот за поворотом много раз, успев привыкнуть к этой пугающей атмосфере, воспринимая её уже как часть образа Робби. Робби… Вот уже несколько дней брюнет не выходил из головы Магнуса. С парнем было что-то не так, определенно. Он болел, но не так, как все остальные, любой другой уже лежал в могиле, когда Роттен раз за разом, словно зомби, возвращался к жизни до следующих приступов. Но больше всего Спортакуса волновало другое: ни один человек в здравом уме не будет так безответственно относиться к своему здоровью! Стоило блондину, наконец, найти комнату парня, где тот должен был, как послушный умирающий, собираться с силами в своей постели, как новый порыв негодования снова захлестнул до заостренных кончиков ушей. - РООООББИ!?! Где-то вдалеке послышался металлический грохот, а затем испуганный топот. Спортакус свёл брови к переносице, вслушиваясь в звуки пустого бункера. - Мастерская… – Не успев договорить, он уже бежал к источнику шума, – Мистер Роттен, надеюсь у вас есть веская причина ПОЧЕМУ ВЫ НЕ В ПОСТЕЛИ! – Как бешенный кенгуру, он запрыгнул в комнату, которая считалась просторной когда-то, хотя теперь она была заставленна всяким техническим хламом. Приготовившись ловить виновного, он тихо обходил стопки книг, напоминающие башни, и редкую мебель, заваленную бумагой, образующей плоскогорья. Тихо ступая грязными бутсами, а затем резко выпрыгивая, в надежде, что за поворотом он увидит глупо «спрятавшегося» в своем стиле брюнета, притворившегося торшером или чем-то на столько же абсурдным. Но не было пределу удивлению, когда за очередным поворотом Спортакуса ждал его собственный корабль. Разобранный. - Какого?! – Блондин ошалело рассматривал всё, что осталось от его непобедимого «Спортакуса». Корпус и приборные панели со всем содержимым, но вывернутым наизнанку. Стоит ли говорить, что этот могучий (когда-то) корабль сейчас был в относительно небольшой по вместимости, комнатке военного бункера? Под землёй! – Робби!!! – Уже испуганно кричал спортсмен, прыгая, как шаман, вокруг останков судна. Ещё один звук послышался где-то слева. Тотчас бросившись в ту сторону, парень услышал знакомый скрип. Дверь. Ванная. Спортакус влетел стремительно и быстро. Закрывшись шторкой, кто-то стоял под душем, явно не обращая внимания на вошедшего. - Робби? – Уже с интересом спрашивал блондин. - Да? – Ответил брюнет, подставляясь под струи воды. - Что ты делаешь? – Подходя к смешному силуэту, спрашивал Спортакус. - Моюсь, а что, не видно? – Немного язвительно, как обычно, ответил Роттен, продолжая прятаться за шторой. Привыкший к таким ответам, спортсмен ухмыльнулся, а затем одернул тюль. Робби, весь перепачканный в машинном масле, стоял в своём рабочем комбинезоне. Чёрные, вьющиеся волосы сейчас облепили его лоб, словно змейки, от холодной воды нос и щёки покрыл румянец, а серый костюм неприятно прилипал к телу. - Как водичка? – Улыбнулся Спортакус, но, заметив как парень ежится от холода, снова помрачнел. - Чтоб ты знал, это очень некультурно! – Надул губы Робби, снова одернув штору обратно. На этот раз спортсмен не стал спорить, а просто, просунув руку к крану, открутил вечно застревающий вентиль с горячей водой, который Робби, видимо, не смог открыть в спешке, от чего был вынужден моржевать. Брюнет плотно сжал губы, проглатывая свою гордость, невольно краснея. - Ты же мне всё объяснишь? – Тихо спросил блондин, облокачиваясь о стену рядом. Роттен лишь тихо хмыкнул в знак согласия, – Хорошо. – Согласился Спортакус, – Я принесу тебе одежду.

***

- Что это такое? – Кислое лицо Роттена говорило о многом. Спортсмен деловито протягивал милую пижаму светло-сиреневого цвета с весёлой пандой, пляшущей в районе живота, – Я это не надену. – Задвинув штору обратно, сказал Робби. - Зря, – Протянул блондин, прижимая мягкую ткань к лицу, – она лавандой пахнет. Причем настоящей, не такой как у нас на Ковчеге. Звучало слишком убедительно, да и мокрый комбез доставлял неудобства. Робби сморщил свой нос, всем видом показывая, что ему это не нравиться, вырвал пижаму и так же быстро скрылся за шторой. Спустя несколько минут возни в мокрой ванной, брюнет, наконец, показался. Штанины и рукава были коротковаты, а смешная панда, облипившая влажный живот, совершенно противоречила основной эмоции Роттена, не сходящей вот уже десяток минут - отвращение. Спортакус не сумел сдержать смех. Теперь брюнет залился пунцовым цветом уже от злости. - Ты это специально, да?! – Скрестив руки на груди, шипел обиженный парень. Уже прихрюкивая, блондин обнял того за талию и без особых усилий приподнял в воздухе. От парня всё ещё пахло машинным маслом, но теперь к этому запаху добавились лаванда и дегтярное мыло. Всё ещё подавляя смешки, отбиваясь от смущенных и уязвленных поколачиваний Робби, спортсмен донёс парня до самой спальни, закинув того на кровать. - Ты арестован за несоблюдение карантинного режима. – Блондин закрыл дверь, а затем принялся собирать разбросанные простыни и одеяла, свисающие с разных сторон большой кровати, – Почему ты меня не слушаешь? – Спортакус искоса посмотрел на отвернувшегося парня, – Ты же знаешь, что тебе следует отдохнуть, куда ты постоянно пропадаешь? Роттен глубоко вздохнул. Никогда раньше ему не приходилось отчитываться перед кем-то, он просто делал то, что считал нужным. Все гениальные изобретения были неоспоримо важны и то как инженер их собирал, что для этого ему приходилось делать - не имело особого значения. Важен результат. - Так нужно. - Кому?! – Блондин нервно расправлял смятую ткань, – Мы оба знаем, что с тобой что-то не так, знаем, что ты точно что-то скрываешь… в первую очередь, от меня. Робби потупил взгляд. Казалось, ему было неудобно и даже стыдно о чем-то говорить. - Давай позже это обсудим? – То ли голос, то ли интонация, но Спортакус понял, что сейчас не время. - Хорошо… - Продолжил он. – Тогда может объяснишь что тут делает мой корабль? Брюнет наконец повернулся. В глазах его засияла присущая ему уверенность и твёрдость, неизвестно откуда берущаяся раз за разом в такой хрупкой душе. - Ты хочешь остаться? – Прямой вопрос, без лишней мишуры - в его стиле. - Да. – После секундного молчания, ответил Спортакус, – Я хочу. Брюнет поправил панду, съехавшую в бок, и сел, облокотившись на большие, кремовые подушки. - Садись. – Похлопал он по простыни рядом. Спортакус скинул грязные бутсы, усаживаясь рядом, – Ты же видел, что я разобрал твой корабль? – Блондин утвердительно кивнул, – У меня появилась идея. – Продолжил Роттен, – Что если ты отправишь письмо своим о том, что на Земле ничего нет. Что ты ошибся и многие ресурсы всё ещё заражены или не пригодны к использованию, и что нет никакого смысла надеяться на скорую повторную экспедицию. Скажешь, что летишь обратно, назначишь место и время как можно дальше от Лентяево и других поселений, а затем просто не долетишь! Спортакус вопросительно посмотрел на парня. - Что, если твой корабль случааайно взорвется месте с тобой? – Робби кровожадно улыбнулся. - Со мной? – Повторил блондин, а затем боязливо положил свою руку на лоб горе-инженера, опасаясь внезапного помутнения рассудка или горячки. - Так будут думать они! – Улыбнулся брюнет, – Запишем твой голос, соединим с кораблем и запустим его с нашего бункера, как беспилотник, а потом, когда он будет достаточно далеко от нас, что-то якобы случиться с оборудованием, ты потеряешь управление и разобьешься о какие-нибудь живописные скалы… Робби закончил своё объяснение, склонившись над Спортакусом, прижимая его к изголовью кровати, вводя в крайне неудобное положение. - Вааау…. – Единственное, что смог выдавить из себя немного напуганный спортсмен. И если для Робби нонсенсом было оправдываться и разъяснять кому-то свои планы и делиться мыслями, то для Спортакуса ощущение давления и чужого превосходства стало неожиданным открытием. Ни разу в жизни он не встречал ещё человека столь хрупкого и одновременно с этим настолько властного, как Роттен. И это ему нравилось. Бешеные, сумасшедшие искры в тёмных глазах напротив, заставляли кожу покрываться мурашками, а волосы вставать дыбом. - Обгоревшие обломки - это всё, что останется от великого Спортакуса. – Робби провёл ладонью, оглаживая кубики пресса сквозь белую спортивную футболку, – Тебя будут оплакивать, а потом забудут, как и всех, кто решался идти против системы. – Кончики ушей блондина покраснели, когда тонкие пальцы приподняли резинку штанов, заползая под плотную ткань, – И больше никто и никогда нас не найдёт. – Почти целуя, прошептал он в самое ушко, а затем накрыл ладонью пах Спортакуса, от чего парень вздрогнул, поддаваясь возбуждению. Одной рукой блондин притянул Роттена к себе, чувственно целуя его в губы, проникая языком в его рот, одновременно большим пальцем оглаживая его покрасневшую щеку. Другой он придерживал его за талию, чувствуя как перекатываются его ребра, какая тонкая у него кожа под этой смешной пижамой. - Боже… – Глубоко дыша, сказал Спортакус, – что ты делаешь? - Убеждаю тебя в своей правоте. – Робби улыбнулся уголками губ, а затем плавно стянул с него уже влажное нижнее белье, ставшее для спортсмена невыносимо тесным. Как только брюнет спустил ткань достаточно низко, он нежно обхватил полувставший член рукой, немного надавливая на головку. Спортакус коротко вздохнул, ощущая прилив новой волны возбуждения, невольно разорвав поцелуй. Робби склонил голову на бок, наклоняясь к шее любимого. Припухшими губами он целовал сильную шею, пробовал её на вкус, оставляя розовые засосы и следы зубов. Словно кот, он терся о кожу Спортакуса, вдыхая его запах, чувствуя какие у него жесткие пшеничные локоны, влюбляясь сильнее с каждой минутой. Тонкие пальцы уже поймали нужный размеренный ритм, обхватывая основание члена, надавливая и ведя по всей длине вверх, собирая смазку, а затем снова размазывая её вновь и вновь. Дышать было тяжело, щеки горели, а в глазах плыло. - Быстрее… - Просил Спортакус, никогда не просящий кого-либо о чём-то. Робби опустил свою голову на его плечо, немного сгорбившись. Расслабив кисть руки, он принялся повторять движения, но теперь гораздо быстрее, доводя блондина до пика. - Подожди, – Прошептал брюнет куда-то в никуда. Подняв голову, он снова поцеловал парня в губы, а затем отступил, как-то странно, смущённо улыбаясь. Робби сполз в самый низ кровати, а затем вытянулся вдоль, оказавшись лицом у самого паха. Спортакус не сразу успел все осознать, когда мягкие губы поцеловали его член. Немного испуганный таким поворотом, спортсмен хотел было предупредить парня, что это вовсе не обязательно, но был вовремя остановлен одним ловким языком. Немного покусывая, Робби массировал уже полностью вставший, упругий орган, а затем облизнул его, словно вкусное мороженое. «Б-боже…» – Слова кончились - осталось лишь наслаждение. Роттен посчитал смешным в такой-то момент вспоминать Бога, поэтому забавно подавился, заглатывая член уже по самые гланды. Одной рукой массируя яйца, другой помогая себе сосать, брюнет быстро вошёл в ритм, жадно поглощая, доставляя невозможное удовольствие возлюбленному. Острый язык усердно описывал узоры, а белые зубы изредка царапали кожу, добавляя нотку грубости в этот вечер любви. Спортакус положил свою руку на чёрные, влажные, растрепанные волосы и спросил: «Можно?». Получив легкий, утвердительный кивок, он начал надавливать на голову Робби. Раз за разом, спортсмен насаживал всё глубже и глубже, приятно понимая как его член пропадает в прекрасном ротике парня. Один острый разряд вдоль всего позвоночника и Спортакус обильно кончает в Робби. Вдох – выдох. Блондин глубоко дышит, но никак не может насытится кислородом. Отпустив чёрные кудри, он привстает на локтях. Робби наконец вынимает изо рта орган, сглатывая. - Это было… просто… – Не находя слов, спортсмен показывает руками. Раскинув их в стороны, чтобы показать величину своего счастья. Немного ежась, Робби усаживается на дрожащие коленки, смущённо вытирая покатившиеся по щекам слёзы, слизывая остатки спермы с воспаленных губ. На секунду Спортакусу кажется, что он сделал что-то неправильное. Видеть слёзы на этом прекрасном лице было невыносимо больно, особенно после всего того немногого, но настолько ужасного, что удалось запечатлеть самому спортсмену: боли, обмороки, кровь. Мгновенно поднявшись, он приблизился к Робби, осторожно приобнимая его за плечи, боясь как-то испугать, задеть, сделать больно. За эти секунды он уже сто раз пожалел, что допустил излишнюю грубость. - Прости, – Сказал он, – прости, я-я… сделал тебе больно? – Сильный, почти идеальный Спортакус не знал от чего дрожит хрупкий Робби. Вспоминая колоссальную разницу между ними, кровь застывала в венах, заставляя всё тело каменеть. Смущённо опустив затуманенный взгляд, Робби наклонился вперёд, к самому уху спортсмена, от чего тот заметно напрягся. - Я ещё не кончил… – Сохраняя некую загадку, Роттен игриво указал взглядом куда-то вниз, ожидая дальнейшей реакции парня. Под смятой пижамой ждал ласки, чуть завалившийся на бок, член, явно доставляющий массу неудобств своему владельцу. Мягкая плоть терлась о швы штанов, ещё больше дразня и сводя с ума Роттена. Спортакус воспринял сказанное, как команду к действию. Он сказал что-то вроде: «Ага, сейчас!» - и принялся судорожно что-то придумывать на бегу, то притягивая парня на себя, то целуя и пытаясь неловко раздеть. От этой суматохи рябило в глазах. Робби остановил руки блондина, усаживая их на свои бедра. - Всё хорошо. – Успокаивал его брюнет, вместе с тем намекая. Легонько пританцовывая, он двигал бедрами в такт воображаемой музыки, медленно снимая с себя штаны. Спортакус завороженно смотрел на Робби, как в первый раз. Оказавшись по пояс голым, брюнет снова усадил блондина на кровать, усаживаясь на него верхом. Тревожные руки спортсмена нашли применение под кофтой. Шершавые пальцы оглаживали нежные светло-розовые соски, будоража и возбуждая. Робби снова обхватил вновь вставший член Спортакуса и совместил его со своим, одновременно оглаживая оба, разделяя чувства на двоих. Тёмные длинные ресницы подрагивали на каждом толчке, смахивая последние слезинки. - Больше… – Шептал брюнет, – я хочу больше… Легонько толкнув Спортакуса, молчаливо предлагая ему отклонится, он расставил ноги шире. На лице блондина промелькнуло сомнение. - А ты уверен, может лучше я тебе…? – Ему не дали договорить. Робби уже снимал кофту с милой пандой, рывком отбрасывая её в дальний угол комнаты, а затем, явно заигрывая-дразня, начал тереться о его пах, – сам напросился… Разведя ягодицы, парень ввел один палец, разминая тугие мышцы, подготавливая их к дальнейшему. Неприятное ощущение, от которого сводило ноги, накрыло Робби сразу. Он помнил их ещё с первой ночи, но никак не мог к ним привыкнуть, казалось, это невозможно. Но это стоило того. Роттен закусил губу, когда в него вошел ещё один, а потом ещё. Наконец, Спортакус смягчил хватку и убрал руку. Слегка расслабившись, Робби не сразу почувствовал горячий член парня, готовящийся к проникновению. Толчок и томный стон сам собой вырвался из горла Робби. Спортакус, со всей его нежностью и трепетностью, действительно не умел рассчитывать свои силы, особенно в таких деликатных моментах, поэтому сегодняшняя роль Робби «наездника» была воистину гениальной. Словно непослушного жеребца, движение за движением всё смелее, он седлал блондина. Спустя минуту, он сводил любимого с ума, расцарапывая его спину в кровь, не позволяя передохнуть, а лишь наращивая темп. Наконец, кульминация. Последний толчок и оба закончили одновременно.

***

- Ну так что, ты согласен умереть? – Робби лежал на груди спортсмена, рассматривая его крупные пальцы. Спортакус лениво потянулся, а затем, обнимая брюнета, звонко чмокнул его в макушку. - Только чтобы это было красиво и зрелищно, знаешь, как в фильмах. - Со взрывами? – Хихикнув, уточнил Роттен. - Ну… ядерный гриб вряд ли получится… Робби пихнул парня локтем в бок, от чего тот прихрюкнул. Ровный стук сердца успокаивал. Каждый раз, когда грудь Спортакуса поднималась, Робби чувствовал себя… живым, счастливым? Возможно и то, и другое. На душе было спокойно. - Помнишь, я у тебя спрашивал, как ты оцениваешь ночь со мной по десятибальной шкале? – Брюнет вопросительно взглянул на блондина, выжидая ответ. - Ну… – Задумался Спортакус, вспоминая недавние извращения, от чего снова покрылся румянцем, – Семьдесят семь. Брови Роттена поползли вверх. - Ну хорошо, – Согласился он, – это было так круто, что больше десяти, но не настолько, чтобы дотянуть до ста? – в голосе слышалась некая обида и возмущение мальчика-отличника, получившего четверку с плюсом, вместо положенной пятерки. - Просто, – Улыбнулся спортсмен, – если бы я поставил тебе сто, ты бы больше так не старался. – на этом моменте улыбка расплылась в акулью, близко похожую на ту, с которой над всеми издевался сам мистер Роттен. Переиграл переигровщика. Поджав красные губы в узкую линию, не сулившую ничего хорошего, злорадно улыбнувшись, Робби достал своё последнее оружие. - Щекотушки!!!

***

Получатель: Айне Альфурин. Сестра, с прискорбием должен доложить, что ошибался насчёт Земли (знаю, тебя это не удивит). Приборы, что были даны для измерения общего фона заражения, оказались некорректно настроены, охватывая лишь одну треть всей шкалы. Таким образом, я наивно полагал, что уровень заражения достигает максимального минимума, когда настоящая цифра далека от норм допустимых значений. К счастью, моё здоровье выдерживает нагрузки и посильнее. Ковчег не сможет извлечь никакой пользы ещё несколько десятилетий (в лучшем случае). Мне жаль. Единственное, что является абсолютной правдой – невообразимы виды. Природа живет отдельной, своей удивительной жизнью и, Айне, эта экспедиция действительно того стоила. Я останусь здесь ещё примерно на две недели, возникли проблемы с кораблём, но всё под контролем. Можешь сказать отцу, что я предупрежу о месте и дате встречи (или ты уже оккупировала власть?).

Магнус Альфурин