Часть 1
4 апреля 2020 г., 19:35
Обычная для огромного аэропорта суета полностью поглощает, стоит только ступить в залитое светом здание, и, как всегда, невольно сбивает с толку. Крепко ухватившись за ручку большого чемодана, точно он — способ удержать равновесие на этой карусели со снующими в разных направлениях людьми, я пытаюсь максимально быстро проделать путь к выходу, чувствуя колоссальное облегчение от окончания это перелета.
Усталость дает о себе знать, но стоит мне начать узнавать это место, как чувство приятного возбуждения постепенно вытесняет ее на второй план. Как же давно я не была здесь! По правде говоря, прошло всего два месяца, но мне они показались едва ли не вечностью. А сейчас невольно вспоминаю, как впервые оказалась в этом аэропорту больше года назад. Испуганная девушка из небольшого города в совершенно другой стране, набравшаяся смелости прилететь в город ее маленькой мечты, переполненная надежды пройти обучение в магистратуре в одном из университетов Лондона и безгранично счастливая от осознания того, что ей действительно предоставили такую возможность. Все, что я умела на тот момент — прилежно учиться. И в глубине души чертовски бояться всей неизвестности, которая следовала за переездом в другую страну, пусть и временным. Неужели все и правда успело так измениться?
Наконец покидаю здание аэропорта Хитроу, приближаясь к переполненной автомобильной стоянке. Я прекрасно понимаю, что он не мог меня встретить даже несмотря на то, что мы оба очень этого хотели, и знаю, что так на самом деле будет только лучше. Но все равно невольно озираюсь по сторонам, как будто надеясь, что все-таки увижу знакомую высокую фигуру вдалеке. Но, как ни странно, это идет только на пользу — в следующую минуту, поймав мой растерянный взгляд, ко мне приближается мужчина, доселе стоявший подле одного из такси.
— Добрый день, мисс, — произносит он, заставляя меня остановиться и испытать привычную для меня застенчивую растерянность. — Прошу прощения, Вы — Кейт? Вам нужно на студию?
— Добрый день, сэр, — чуть зажато произношу я, удивляясь его осведомленности, но в следующую секунду понимаю, что к чему. Так вот зачем мне писали, чтобы я сразу же по прибытию выходила к стоянкам. — Вас попросили встретить меня и отвезти?
— Значит, я не ошибся, — на его лице появляется вполне дружелюбная улыбка, и я невольно испытываю облегчение, улыбаясь в ответ. — Садитесь, пожалуйста. Я отвезу Вас. Не беспокойтесь — я заберу ваш багаж. И Ваш молодой человек уже оплатил дорогу.
Мое лицо предательски розовеет, и, силясь скрыть это, я сажусь в такси, позволяя водителю забрать мой почти неподъемный чемодан и уложить его в багажник. Откидываюсь на мягкую спинку сиденья и расслабленно выдыхаю, закрывая глаза. Улыбка все еще не желает сходить с лица. «Ваш молодой человек». Эта фраза заставляет мое сердце подскочить в груди, разливая тепло по всему телу. Глупо с моей стороны было не догадаться, что он позаботится об этом, но я с полной серьезностью собиралась добираться до студии самостоятельно, имея наличные деньги в кошельке, тяжеленный чемодан в руке и адрес в телефоне.
— Мы можем ехать, мисс? — вежливо интересуется водитель, садясь за руль и бросая на меня взгляд через зеркало заднего вида.
— Да, конечно, — киваю я в ответ, отвлекаясь от своих мыслей. Все-таки впечатляющая вежливость, в общем характерная для таксистов в этом городе, даже сейчас порой немного сбивает меня с толку, заставляя чувствовать неловкость.
Но когда автомобиль мягко заводится и выезжает за пределы парковки у аэропорта, я перевожу взгляд за окно, наблюдая за тем, как быстро проносится мимо уже знакомый пейзаж. Скоро он сменится переполненными, оживленными широкими улицами, и улыбка снова растянется на моих губах. Сама не понимаю, почему — но за этот год они успели запасть мне в душу и остаться там навсегда. Возможно, потому, что я с самого детства мечтала хотя бы взглянуть на этот город. А может быть, оттого, что мне было здесь безумно хорошо.
Мои мысли тут же возвращаются к нему, и взгляд уже не успевает цепляться за что-либо за окном. Еще каких-то полчаса — и я наконец-то увижу его. Гарри… Спустя два месяца мы снова будем рядом, и от осознания этого факта предательски кружится голова. И даже мне, мучительно застенчивой и неловкой девушке, хочется открыть окно такси и, высунувшись настолько, насколько возможно, прокричать во все горло, что я снова здесь. Что я снова еду по улицам Лондона. К человеку, которого отчаянно люблю. Как бы сильно меня ни смущало это искреннее признание.
***
Наконец прибыв к месту назначения и оказавшись у неприметного черного входа в здание студии, такси останавливается, и я облегченно выдыхаю, поблагодарив водителя и машинально потянувшись в сумочку за кошельком, но тот тут же меня прерывает, напоминая, что услуга уже оплачена. И только в эту секунду задаюсь вопросом, какую же сумму заплатил Гарри, чтобы меня не только доставили сюда без задержек, но и предварительно ожидали у аэропорта. Прекрасно понимаю — немало, учитывая цены в этом городе, а тем более по такому маршруту, и чувство легкого стыда на миг загорается краской на щеках. Но, не желая задерживаться больше ни минуты, с помощью водителя забираю свой тяжелый чемодан и, поблагодарив мужчину, направляюсь к двери. Чемодан с трудом преодолевает ступеньки, и я успеваю мысленно чертыхнуться по крайней мере трижды, прежде чем наконец достигаю цели. Зато, к счастью, сообщение, отправленное мною Гарри еще в такси, видимо, давно уже прочитано, потому как стоит мне коснуться кнопки звонка — и дверь тут же открывается, а на пороге меня встречает знакомый мне лишь по фотографиям и рассказам человек. Пол Хиггинс. В каком-то смысле названый отец сразу нескольких парней, имена которых способны вызвать мировую истерию и успешно делают это на протяжении уже нескольких бурных лет. — Привет, Кейт! — каким бы большим и физически сильным ни казался этот человек, он излучает лишь одно сплошное дружелюбие, немедленно принимая мой чемодан, словно эстафету. — Проходи скорее. Как перелет и дорога? Все очень тебя ждали. — Добрый день… — на секунду заминаюсь, отчаянно краснея и не зная, как лучше к нему обратиться, но останавливаюсь на имени, — Пол. Спасибо, просто отлично. Немного устала, но я в порядке. Большое спасибо! И я тоже… — чувствую, как в груди вдруг разливается что-то приятное, теплое. Разве что немного неловко, что столько суеты развелось только лишь из-за моего приезда. — Я очень ждала, когда наконец окажусь здесь. Мы бредем по глухому коридору с огромным числом дверей, и пару секунд спустя я начинаю слышать приглушенные голоса. Хорошо знакомые и очень звонкие голоса… На моем лице невольно растягивается улыбка, и Пол мягко произносит: — Они заканчивают запись. Скоро должны освободиться. Ты не возражаешь оставить вещи в гримерной?.. В это мгновение одна из многочисленных дверей распахивается, впуская в коридор заливистый смех, и первым, кого я вижу, становится… — Солнышко! Ты здесь! Я так рад тебя видеть! — не успевая ответить, тут же оказываюсь в крепких объятиях Луи, чувствую его подбородок на своем плече. Сердце радостно щемит, но становится предательски неловко. По какой-то известной только ему причине Луи Томлинсон наградил меня этим милым прозвищем еще полгода назад, хотя сам он, с его искрящимися добротой глазами и самой солнечной улыбкой, которую можно себе только представить, подходил под него куда лучше меня. — Лу, — пользуясь привилегиями дружбы, называю его одним из лаконичных сокращений красивого имени. С ним просто невозможно было не подружиться. И как же все-таки я скучала по этому шумному и веселому Ежику! Впрочем, упоминать это сравнение сейчас было не время. — Я так по вам соскучилась! — Милашка приехала! — едва ли не отодвинув Луи в сторону, меня тут же обнимает Найл, как всегда зарываясь в шею и стискивая так крепко, что я едва могу выдохнуть. Фирменные обнимашки Хорана. Их мне тоже чертовски не хватало. — Мы скучали! — Привет, Кейт! — место Найла тут же занимает Лиам, смущая меня окончательно и заключая в невероятно сильные, оберегающие объятия. В которых невольно чувствуешь спокойствие и защищенность. Кроме всего прочего, я успеваю отметить, что он стал чуточку крепче в плечах за последнее время. — Так здорово, что ты снова здесь. Гарри просто места себе не находил последние сутки. Смущение горит огнем на щеках, но я даже не трачу сил на бесполезные попытки его преодолеть. Честно говоря, я не люблю быть в центре внимания — это всегда заставляет меня нервничать, смущаться и запинаться, сопровождаясь бессмысленными микрожестами. И кроме того, я никак не ожидала, что все парни и в самом деле так меня ждали. Ведь, в конце концов, в моем собственном восприятии я по-прежнему оставалась просто девчонкой, которой посчастливилось учиться здесь. И которая совершенно случайно встретила потрясающего парня, на что никогда и не смела надеяться. И если бы не Гарри… Я невольно бросаю взгляд за спину Лиама, ожидая, когда наконец получу объятия самых желанных и дорогих рук, но его вместе с ними нет. Впрочем, поймав направление этого взгляда, Лиам улыбается, распахивая передо мной дверь и призывая войти с мягкой улыбкой: — Гарри записывает свою часть. Пойдем. Он скоро выйдет к нам. Сердце пропускает удар, когда я оказываюсь в довольно просторной комнате, хорошо освещенной и сплошь заставленной с одной стороны аппаратурой. И в такой же просторной кабинке напротив сквозь стекло наконец вижу Гарри. Шумный рваный выдох вырывается из моей груди, заставляя ребят улыбнуться за моей спиной, но я даже не замечаю этого. Он как будто бы остался все таким же спустя два месяца, но я все никак не могу наглядеться, точно мы не виделись по меньшей мере два года. Густые волосы тепло блестят на свету мягким каштановым отливом. Наушники плотно прилегают к ушам, и, слегка прижав их ладонями, он склоняется к самому микрофону, почти прижимаясь губами к сеточке, а до дрожи приятный, опьяняющий голос с такой притягательно глубокой хрипотцой разливается, кажется, по всей студии. Его глаза закрыты, но стоит мне чуть приблизиться к стеклу, как они тут же медленно распахиваются, встречаясь с моими. Легкая дрожь проходит по телу от самых кончиков пальцев, а пол как будто уходит из-под ног. Мне кажется, целую минуту я дышу с огромным трудом. И он вдруг улыбается на последних строчках, благословляя мой взгляд самыми прекрасными ямочками на щеках. Такими родными. Такими любимыми. Запись останавливается, и голос из кабинки произносит «Спасибо, Гарри», пока парень снимает наушники, улыбаясь в его сторону, и, бросив еще один взгляд на меня через стекло, резко вскакивает на ноги, исчезая из виду. Лиам едва успевает кивнуть мне на дверь в другом конце комнаты, как она тут же распахивается, и до дрожи знакомая фигура появляется в проеме. Высокая, подтянутая, с сильными плечами и руками. — Гарри… — почему-то шепотом срывается с моих губ предательский сдавленный всхлип, когда он делает шаг мне навстречу, и я закрываю глаза. — Кейт, детка, малышка! — мгновенно эти руки подхватывают меня, на секунду отрывая от пола, обвивая талию крепко-накрепко, прижимая к телу так, что я слышу взволнованный стук его сердца. Предательские слезы наворачиваются на глаза, и я снова всхлипываю. Но когда мои ноги снова касаются твердой поверхности, а мелкие быстрые поцелуи-бабочки горячих губ начинают покрывать все мое лицо, я улыбаюсь, вновь приподнимая веки. Пронзительная зелень самых невероятных на свете глаз смотрит прямо в мои, и в них я вижу всю нежность и уют мира. Даже не представляю, как жила без этого раньше. В такое мгновение я и не помню, что прямо за моей спиной стоят еще трое парней и смотрят на нас с совершенно одинаковыми растроганно-милыми, но в то же время счастливыми и чуть шутливыми лицами, наблюдая за этим маленьким воссоединением. — Как же я ждал тебя! — Гарри… — повторяю я, невольно чувствуя себя глупой, но все так же розовея под его взглядом и от касания его губ. — Гарри, я ужасно тосковала по тебе! Все эти два месяца. Я просто… Не успеваю закончить фразу, как он вдруг накрывает мои губы своими, целуя чуть глубже, дольше и крепче, как будто стремясь вложить в этот поцелуй все, что чувствовал на протяжении нашей разлуки. И никакие переписки, никакие видео-звонки и чаты не в силах сравниться с этим. Я чувствую, как земля уходит из-под ног, оставляя после себя лишь безостановочное, но приятное кружение. И в этот момент даже не знаю, какие звезды благодарить за то, что теперь в моей жизни появился он. Такой идеальный. Такой ласковый и любящий. Такой настоящий и искренний. Гарри Стайлс.***
Когда спустя два часа работа парней в студии наконец заканчивается, мы собираемся уезжать и прощаемся со всеми, предварительно взяв с друзей обещание обязательно приехать к Гарри завтра вечером, если только не возникнет неожиданных встреч и мероприятий. И уже через десять минут мы сидим на заднем сидении машины, и сильные руки вновь обнимают меня, прижимая к себе так тесно, что моя голова лежит у него на груди, а разум слегка туманится от запаха его парфюма, такого знакомого, приятного, острого и свежего. Гарри невесомо целует меня в макушку, и я отчаянно заливаюсь румянцем, несмело сжимая его ладонь. Наверное, я еще долго не перестану смущаться всякий раз, когда мы проявляем чувства — просто не могу до конца поверить, что такой человек, как он, в самом деле мог полюбить такую, как я. И хотя ему не особенно нравилось, когда речь заходила об этом, избавиться от страхов и неуверенности все же было не так легко. Они — как полуразмытые неудачные кадры на фотопленке. Когда мы переступаем порог красивого и просторного дома, я невольно теряюсь в который раз за последние сутки. За полгода наших отношений я была здесь всего лишь дважды и прежде не оставалась на ночь, а теперь мне предстояло провести здесь так много времени. От осознания этого становится ужасно волнительно, и, робко снимая джинсовку и кроссовки, я даже не гляжу на Гарри, пока он закрывает дверь и наконец отставляет мой чемодан в сторону. Но, встав с мягкой скамеечки, успеваю только изумленно пискнуть — и меня подхватывают на руки, увлекая в настойчивый и долгий головокружительный поцелуй. Чувствую, как мою нижнюю губу любовно и игриво прикусывают его ровные зубы, и глупый застенчивый смешок вырывается из груди. Хорошо, что в эту секунду мои веки прикрыты — могу только представить, какое смущение окатило бы меня, взгляни я сейчас в его разгоряченные яркие глаза. Прерываясь на секунду, чтобы ответить мне почти таким же смешком, Гарри приподнимает меня еще выше, сжимая талию. Меня всегда безумно удивляло то, с какой легкостью он поднимал меня на руки, словно я не весила и десятка фунтов. Ведь, скажем прямо — я никогда не считала себя ни достаточно стройной, ни подтянутой. А он держит меня с такой осторожностью и заботой, точно боится чем-то мне навредить. И никогда я не чувствовала себя такой же хрупкой и маленькой, как в его надежных объятиях. — Гарри, — с улыбкой произношу наконец я, пересиливая застенчивость и взволнованность таким неожиданно настойчивым наплывом чувств. — Может, мы сначала разберемся с этим чертовски огромным чемоданом? И зайдем дальше прихожей. — Прости, котенок, — смеется он, нехотя опуская меня на пол и напоследок ласково целуя в лоб. — Я так сильно соскучился, что не смог сдержаться. Пойдем, малыш. Ты сможешь разобрать свои вещи, а потом мы поужинаем вместе. Гарри забирает мои вещи, приводит меня в свою спальню и самым будничным тоном сообщает, что освободил для меня часть гардероба, чтобы я могла удобно расположиться. Рассеянно кивнув, я открываю чемодан, начиная разбирать вещи. Гарри молча наблюдает за мной с мягкой улыбкой на губах, присев на край широкой красивой кровати и сцепив ладони на коленях. Потом вдруг зажмуривается и, улыбаясь шире, резко мотает головой, отчего витые кудряшки, сейчас не зафиксированные лаком руками опытного гримера, чуть рассыпаются творческим очаровательным беспорядком. Кажется, он, как и я сама, еще не может до конца поверить в то, что мы снова рядом, так близко друг к другу, что от этого невольно кружится голова. Под его внимательным взглядом мне слегка неловко, но в то же время уютно, и я так же молча продолжаю распаковываться, неосознанно стараясь расположить вещи в его гардеробе максимально компактно. По моей природной неуклюжести то одна, то другая вещь постоянно выпадает из рук, заставляя Гарри раз за разом усмехаться, а меня — скрывать смущение за таким же смешком. — Гарри, извини, а я могу?.. — спрашиваю наконец я, глядя на него с двумя косметичками в руках, и он кивает, вставая и подходя к двери, ведущей в ванную комнату. — Конечно, милая, — он открывает дверь, пропуская меня вперед. — Можешь занимать любые полки. Полотенца в шкафчике. И пожалуйста, давай ты перестанешь снова извиняться за все подряд, как в первый месяц нашего знакомства, — став ближе ко мне, он приподнимает мое лицо за подбородок и легко касается губами кончика носа, заставляя улыбнуться. — Ты здесь как дома, ладно? — Ладно, — киваю я, невольно расслабляясь и переставая теребить злосчастную косметичку. — Котенок, я пойду начинать готовить наш ужин. Если хочешь, можешь потом мне помочь. Если только ты не очень устала, — добавляет он, направляясь обратно к двери. — Нет, я сейчас приду, — оживившись, отвечаю я, торопясь поскорее закончить с вещами. Я так долго ждала того момента, когда наконец увижу его, что теперь мне не хочется отпускать Гарри ни на минуту. И как только он исчезает в глубине дома, я немного ускоряю распаковку, не особенно заботясь о том, куда конкретно расставляю бесчисленное количество тюбиков и баночек, которые наверняка потом буду бесконечно долго искать в этих просторных комнатах. Полчаса спустя мы вовсю хозяйничаем на кухне, теперь не замолкая, кажется, ни на секунду, говоря обо всем на свете: о последних новостях, о ближайших планах группы на следующие несколько месяцев и скором концерте в Лондоне, о том, какой ответ из университета я получу спустя год обучения и получения магистерской степени, и какие планы придется строить мне на будущее. За этими разговорами я раз за разом примечаю, как прекрасно Гарри справляется на кухне, умиляясь тому, с какой аккуратностью и старанием он делает все, чтобы наш первый совместный ужин после двухмесячной разлуки получился прекрасным. Поэтому когда мы наконец оказываемся за столом, все и в самом деле выглядит просто идеально. — Мне, если честно, так неловко, — признаюсь я, на минутку откладывая вилку и нож в сторону и опуская глаза. — Ты столько всего сделал и так заморочился из-за моего приезда, что суетились все вокруг. Я даже не знаю, сколько тебе пришлось заплатить за то персональное такси. А я ведь могла просто… — Эй-эй, малыш! — останавливает он мой растерянный поток быстрых аргументов, склоняясь ближе над столом и поглаживая мою ладонь. — Брось, это все мелочи, понимаешь? Я ждал этого дня с того самого момента, как твой самолет покинул Лондон два месяца назад. Мы все правда очень скучали — и парни тоже. Перестань, Кейт. Я же люблю тебя, котенок. — Мне… Так тебя не хватало, — выдыхая, я поднимаю взгляд вновь на него, прямо в яркие, невероятные зеленые глаза, светящиеся добротой и нежностью. — Я люблю тебя, милый! Как и всегда в таких ситуациях, я подсознательно ищу укрытия от смущения и на этот раз выбираю его самого — поднимаясь со своего места, я обвиваю Гарри руками за шею, доверчиво прижимаясь и пряча лицо в его рубашке на груди. Он смеется мягко и по-домашнему, легко пересаживая меня на свои колени. — Я с трудом верю, что ты настоящий, — шепчу, пока горячие губы вновь покрывают все мое лицо короткими поцелуями и ладони оглаживают талию, незаметно спускаясь на бедра и сжимая их. — Мой самый лучший. — Конечно твой, — отвечает он, немного щекотно ворча мне на ушко. — Только твой, малыш. И я задыхаюсь от счастья, чувствуя, как сладко сжимается сердце в груди. Секунду назад расслабленное домашнее состояние сменяется неожиданной бурей прекрасных приятных эмоций. Мне хочется плакать от счастья, сжимать наши объятия так сильно, как только смогу. Видеть его. Слышать стук его сердца. Чувствовать его прикосновения. Рядом со мной. Всего, без остатка.***
В чуть запотевшем зеркале рассматриваю свое лицо без макияжа, как всегда испытывая разочарование и грусть. Я никогда не считала себя ни красивой, ни симпатичной, и хотя был период, когда мой внешний вид объективно был еще менее привлекателен, даже сейчас мне не легче. Я редко поднимала эту тему с Гарри всерьез, но каждый раз, когда он слышал мои неуверенные протесты по поводу собственной внешности — немедленно принимался отчаянно возражать. Обычно заканчивалось это моими тихо сдерживаемыми слезами в его ласковых объятиях и вымученной улыбкой. Только лишь для того, чтобы ему было спокойнее. Я верю ему, но как же тяжело мне самой поверить в себя. Принять, такой, какая я есть. Сделать именно то, что я всегда без устали советовала другим неуверенным девочкам. И вот сейчас я стою перед зеркалом в ванной комнате Гарри, собираясь выйти к нему без малейшего признака косметики на лице. Такого, если признаться, еще никогда не случалось прежде. Никогда еще мы не делили с ним одну кровать, не засыпали вместе. За эти полгода ничего более интимного, чем даже самые глубокие и страстные поцелуи и несколько невинных поглаживаний, между нами не происходило. И в свои полные двадцать один я по-прежнему оставалась девственницей. Личная тема затрагивалась нами уже несколько раз, но постоянный призрак страха немедленно накатывал на меня, стоило только подумать об этом в отношении себя. Казалось, я на самом деле все еще не была полностью готова. Мне чертовски не хотелось делать этого нарочно, да и я ни за что не пошла бы на это только лишь затем, чтобы удержать человека рядом с собой. Ведь это так глупо и опрометчиво. Но предательский страх раз за разом сковывал изнутри, навевая тревожные, болезненные мысли. Я слишком хорошо знала, скольким девушкам нравился Гарри, и каждая из них мечтала быть рядом с ним. Я доверяла ему, как никому другому, но полностью избавиться от волнений никак не получалось. Наконец выдохнув, я выхожу из ванной, стараясь не смотреть в глаза Гарри, уже расположившегося на кровати. Мне не очень хотелось, чтобы он видел мое лицо без косметики, но я понимала, что избежать этого невозможно. Как и того факта, что я сейчас попытаюсь взять себя в руки и спокойно лечь в постель. Обычная пижамная футболка и шортики вдруг кажутся мне слишком короткими и почти прозрачными, и когда взгляд парня останавливается на мне, я отчаянно краснею. Смотрю в пол пару минут, а потом заставляю себя поднять голову, не удержавшись и закрыв щеки ладонями. — Малыш, почему ты так нервничаешь? — спрашивает наконец парень, садясь на постели и не сводя с меня внимательного взгляда. — Что случилось? Расскажи мне, пожалуйста. — Я просто… Мне так неудобно за мое лицо и вообще за саму себя. Мне бы хотелось выглядеть гораздо лучше для тебя, — признаюсь я, опуская руки от лица. Звучит так чертовски глупо, наивно и бессмысленно, но это правда. И меньше всего на свете я хочу ему врать. Но Гарри, как и всегда, понимает все без лишних слов. Медленно встает и подходит ближе, принимая меня в объятия. На нем одни лишь пижамные штаны, и от этого мне не становится легче. — Котенок, не говори так, пожалуйста, — просит он, опуская подбородок на мою макушку. — Ты моя милая, смешная, ласковая и красивая девочка. Самая лучшая на свете. Тебе совершенно нечего бояться и стесняться. Я люблю тебя. Так люблю… — его губы легко ловят мои, тут же углубляя этот поцелуй, полностью выбивая воздух из легких. Приятные мурашки пробегают по всему телу, но предательская дрожь дает о себе знать. А когда его прохладные пальцы забираются под футболку, проходясь по линии позвоночника, я вдруг вздрагиваю сильнее, сжимаясь, зажмуривая глаза и мгновенно вспыхивая. — Малыш, что такое? Он моментально останавливается, чуть отстраняясь и глядя прямо мне в глаза, мгновенно улавливая эти перемены. Легкий страх заставляет нервно сглотнуть, но я чудом нахожу в себе силы признаться: — Гарри, прости. Я не специально, просто ничего не могу с собой поделать. Мы ведь еще ни разу не ночевали вместе. У нас еще не было… — произнести вслух кажется слишком сложно, но Гарри прекрасно понимает, о чем я. И честно, мне бы хотелось на секунду спрятаться от его глаз. — Я все еще боюсь, милый. Я очень люблю тебя, поверь. Но просто… — Я понимаю, — с полной серьезностью кивает он, продолжая поглаживать мою напряженную спину и не разжимая теплых объятий. Касается моих губ на сей раз легко, но по-прежнему нежно. — Тебе не стоит так переживать, Кейт. У нас все в порядке. Мы ведь оба совсем не против того, чтобы прийти к этому постепенно. Детка, ты же знаешь, что я ни за что не причиню тебе вреда. И не сделаю ничего, пока ты не будешь готова и сама не скажешь мне об этом. У нас будет все по-своему, так, как мы захотим, да? — спросил он, соприкасаясь со мною лбами и на пару секунд так мило потираясь кончиком своего носа о мой, точно маленький котенок. Широко распахнутые глаза смотрели прямо в растерянные и смущенные мои, источая ласку, заботу и любовь. — Только мы решим, что и когда должно произойти. Наши отношения не строятся на сексе, малыш, и я считаю это правильным. У нас все еще впереди. Главное, что я люблю тебя. — Люблю тебя сильнее, Гарри, — отвечаю я, прижимаясь к его груди. И он вдруг подхватывает меня на руки, направляясь к кровати. Осторожно укладывает на постель, накрывая одеялом и вновь мягко целуя. Его очаровательные ямочки становятся глубже от растянувшейся на губах улыбки, и я не могу не улыбнуться в ответ. — А я еще сильнее, котенок, — милым тоном заявляет он, укладываясь рядом и прижимаясь ко мне под одеялом. Мне становится так тепло и уютно, что сонливость немедленно охватывает мое сознание. Большая и на удивление мягкая ладонь снова скользит под футболку и поглаживает на сей раз живот. Испуганно втягиваю его, отчаянно боясь и стыдясь того, что он такой мягкий и совсем не кажется плоским. Но Гарри склоняется ко мне и недовольно фырчит на ушко. — Никогда не делай так, малыш. Ты прекрасна. Засыпай, солнышко. — Доброй ночи, Гарри, — шепчу я, пока он гасит ночник, погружая спальню во тьму. Расслабляюсь в его теплых объятиях, невольно улыбаясь. Переворачиваюсь на бок и, уткнувшись в его плечо, доверчиво обнимаю в ответ, постепенно погружаясь в сон.
