Часть 2
9 апреля 2020 г., 23:45
Утро началось для меня с тихого сигнала будильника, которого, впрочем, хватило, чтобы заставить меня вырваться из царства Морфея и на ощупь дотянуться до мобильного, оставленного прошлым вечером на прикроватной тумбочке. Чтобы отключить сигнал, нехотя пришлось открыть глаза, но, перевернувшись на другой бок, я увидела прямо перед собой самую милую на свете картину: Гарри мирно и громко сопел, зарывшись щекой в подушку, его ресницы чуть подрагивали во сне, а каштановые кудряшки небрежно разметались по подушке. Его рука все еще слабо обвивала мою талию приятной тяжестью, и в этих объятиях я в который раз почувствовала себя такой защищенной, нужной и почему-то маленькой. Улыбнувшись увиденному, я не сдержалась и легонько коснулась пальцем кончика его носа. Сама не знаю, зачем — просто в этот момент Гарри казался мне таким до дрожи милым, уютным. Самым любимым и желанным. Подавшись вперед, осторожно, почти невесомо коснулась губами другой щеки. Парень едва заметно дернулся, и сама собой тут же появилась очаровательная ямочка. Мой любимый человек мягко улыбался во сне.
Максимально осторожно, стараясь не потревожить его, я выбралась из постели, направляясь в ванную. Ужасно не хотелось его будить, и когда звук включенной в душевой кабине воды прорезал утреннюю тишину, мне вдруг он показался кошмарно громким. Изо всех сил я старалась не шуметь, но моя природная неуклюжесть вкупе с неосвоенностью в доме Гарри сыграли злую шутку, порождая лишнюю возню с постоянно падающими тюбиками и баночками, не говоря уже о регулировании температуры воды, на которую ушло никак не меньше пары минут. Зато, покидая наконец наполненную мягкими клубами пара комнатку, я почувствовала себя полностью взбодрившейся и проснувшейся. Гарри все еще лежал на боку, но теперь обнимал мою подушку. Уголки губ невольно дернулись вверх, и, набросив поверх белья вместо пижамы длинную футболку, я прошмыгнула за дверь спальни, намереваясь порадовать Гарри завтраком.
С просторной кухней я уж точно была знакома ближе, но хозяйничать на ней самой мне было слегка неловко. Впрочем, желание сделать пробуждение парня более приятным было сильнее, и, с наслаждением взглянув в широкое окно у противоположной стены на подернутый легкой дымкой утреннего тумана город, я остановилась у столешницы, размышляя, что бы такого приготовить.
Мои глаза все никак не могли оторваться от обычного, на первый взгляд, пейзажа за окном. Мы так часто повторяем, что нет во всем мире места прекраснее, чем родной дом, но небо свидетель — за минувший год я успела полюбить этот город практически так же сильно, а в особенности за те последние месяцы, которые он мне подарил. Суетливый, шумный, переполненный и далеко не везде такой красивый, каким выглядит в определенных местах, он вместе с тем оказался городом-мечтой, осчастливившим меня шансом не только получить желаемую ступень образования, но и встречей с прекрасными людьми и тем, кого я отчаянно полюбила и кто полюбил меня. Улыбаясь собственным слишком сентиментальным мыслям, я постаралась сбросить наваждение, остановив выбор завтрака на овсяных блинчиках с бананом и карамелью.
Когда Гарри проснулся, кухню уже заполонил аппетитный запах румяных блинчиков и горячей карамели. Стараясь ничего не испортить, я осторожно выкладывала их на тарелку, нарезая кружочками банан, когда теплые руки неожиданно обвили мою талию сзади, прижимая к себе. Горячий поцелуй опустился на висок, и хрипловатый спросонья голос произнес мне на ушко:
— Доброе утро, котенок! — растроганно улыбаясь, я привычно порозовела, снимая со сковородки второй блинчик и поливая его карамелью. — Так аппетитно пахнет, детка. А выглядит еще лучше.
— Мне хотелось сделать тебе приятное, — призналась я, выключая конфорку, откладывая лопатку в сторону и наконец разворачиваясь к нему. Пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до его губ и легко чмокнуть их в ответ на утреннее приветствие.
— Прости, я немного задержался. Но мне нужно было… Решить кое-какую проблему, — усмехнулся вдруг он чуть заговорщицки, заставляя меня покраснеть сильнее. Поправил влажные после утренних быстрых водных процедур волосы и добавил не менее игривым тоном. — Просто одна прекрасная девушка решила поцеловать меня с утра, а потом очень быстро упорхнула.
— Ты хочешь сказать, что уже давно не спишь? — возмущенно ахнула я, окончательно смущаясь. И даже ведь не подал вида!
— Нет, я проснулся всего на секунду. Честное слово! — поспешил заверить он, впрочем, не переставая ухмыляться и внимательно изучать меня взглядом с головы до ног. И чтобы преодолеть стремительно накатывающее смущение, мне пришлось вручить ему одну из тарелок, приглашая за стол.
Завтракали мы как всегда болтая и обсуждая планы на день. Честно признаться, в первые месяцы я страшно стеснялась вообще кушать при Гарри, да и не сказать, чтобы окончательно преодолела это чувство, но сам он категорически настаивал на том, чтобы я не придумывала различных глупостей в своей голове. А какое-то время и вовсе неприметно следил за тем, вообще ела ли я как положено. Порой эта тема все еще оставалась болезненной, но акцентировать его внимание на ней больше не хотелось. А такая до дрожи приятная и уютная атмосфера как нельзя лучше отвлекала от навязчивых комплексов. Это самое прекрасное начало дня во Вселенной.
Впрочем, за разговором чуть расстроенным тоном Гарри сообщил мне, что уже через два часа парням нужно быть на телестудии для съемки выпуска одной из музыкальных программ. Я только согласно кивнула, стараясь не выдать грусти — боясь показаться слишком эгоистичной. В конце концов, это была их работа, часть их жизни, а мой приезд и так вчера взбаламутил столько людей. Но вот Гарри, похоже, понял все по моему лицу и, закончив завтрак и встав со своего места, обнял меня сзади за плечи, оставляя поцелуй на щеке и искренне извиняющимся голосом пообещал вернуться так скоро, как только сможет. Уже собираясь одеваться, он оставил для меня ключи в коридоре, заявив, что его отсутствие вовсе не означает, что я должна скучать дома. Впрочем, этого делать я как раз и не собиралась — час спустя, провожая парня до двери и целуя на прощание, я немедленно вспомнила о том, что все ребята обещались прийти сегодня вечером к Гарри в гости. А значит, следовало бы подготовиться.
***
Проведя пару часов в расслабленном состоянии, удобно пристроившись на одном из мягких диванов гостиной, листая телеканалы, я немного расслабилась. А кроме того, обнаружила, что чертовски соскучилась даже по самым обычным новостным программам, что крутили здесь едва ли не каждый час. Может быть, все просто потому, что мне до жути не хватало Гарри и всего, что с ним связано — в том числе и его родной страны. Но, вопреки моим опасениям, время летело незаметно, и к полудню я наконец прервала такое приятное рандеву, решив приготовиться к вечеру. Во всем доме присутствовал необходимый порядок, но мой природный перфекционизм, порой проявлявшийся довольно ярко и неожиданно, неосознанно подстрекал меня поправить то одну, то другую вещь, пройтись щеткой по полочкам, тумбам и столикам, аккуратно расставить после себя подушки на диване, сложить плед в кресле, открыть окно. Блуждать по дому в отсутствие Гарри оказалось на удивление легче, чем даже при нем, но ощущение какой-то зажатости все же оставалось, напоминая мне, что все здесь — личные вещи парня. И внутренний голос как будто раз за разом переспрашивал меня, могу ли я трогать их без разрешения. Возможно, за ближайшие пару недель я действительно смогу освоиться, но тем не менее мне все еще только предстояло к этому привыкнуть. Ближе к четырем часам, воспользовавшись ключами Гарри, я вышла в ближайший магазин, решив, что неплохо было бы приготовить что-нибудь на вечер, хотя ребята и собирались попросту заказать несколько доставок. Пасмурное туманное утро давно сменилось довольно приятным и теплым днем, и, бредя по красивой улице, я не обращала внимания ни на что, кроме этой приятной обстановки, которую не портило даже оживленное движение. Как выяснилось позже, такая опрометчивость была совершенно напрасной — ведь мне следовало с самого начала понимать, что многие слишком хорошо знают, где находится дом Гарри. Вечером, сбегав в перерыве в душ, я возилась с мясом и парой закусок на кухне. Признаться честно, никогда не была особенно искусным кулинаром, но кое-что все же определенно умела. И мои лучшие навыки пришлись сейчас как нельзя кстати. Наверное, мне действительно хотелось сделать приятное всем ребятам, а может быть, свою роль сыграло и постоянно преследовавшее меня чувство вины — было бы немного стыдно осознавать, что я весь день просто провалялась в кровати или у телевизора. Звонок Гарри почему-то стал для меня неожиданностью, заставив вздрогнуть как раз в тот момент, когда я пыталась расчесать свои тонкие непослушные волосы. Но я едва ли не подскочила на месте, бросившись к мобильному. — Малыш, привет! — раздался на том конце ласковый веселый голос. В эту же секунду я отчетливо уловила нарочито сладковатые голосочки Найла и Луи, дружно передразнившие его где-то на заднем фоне. Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Как твои дела? — Все хорошо, милый, — называть ласковыми словами его по телефону мне было значительно проще, поскольку краснеть как пятнадцатилетней девчонке было вовсе не обязательно. — Жду вас, собираюсь к вечеру. Кое-что для нас приготовила. — Я думал, ты будешь отдыхать, — удивленно произнес он в ответ, и в его голосе проскользнула улыбка. — Котенок, не заморачивайся. Мы будем через два часа. Передохни немного. Я соскучился. — Я тоже, — так же улыбнулась я, прижимая телефон чуть крепче к уху, словно он мог перенести меня прямо к нему. — А еще у меня будут хорошие новости. Но это уже позже, — заговорщицки объявил он, давая понять, что разговор подходит к концу, но я перебила его заинтригованным и слегка возмущенным тоном: — Эй, Гарри! Что за новости? — Я люблю тебя! — пропустив мое возмущение мимо ушей, завершил звонок он. И мне ничего не оставалось, кроме как повторить его последнюю фразу, внутренне сгорая от любопытства. В понимании Гарри оставшиеся два часа означали отдых перед приездом всех ребят — для меня же это было время на подготовку. Как и любой человек, страдающий от неуверенности в себе, я слишком сильно переживала даже за собственный внешний вид, не говоря уже о речи и жестикуляции. Пыталась напоминать себе, что это излишне, но вбить это в собственную голову гораздо сложнее, чем даже убедить любого другого человека в том, что он прекрасен. К счастью, в этот раз обошлось без особенных обострений самокритики, и, вскочив в любимые джинсы и надев красивую кофточку, я быстро поправила макияж и наконец мало-мальски совладала с волосами. И наилучшим способом избежать разочарований и придирок к себе сейчас было избегание зеркал, что, в целом, я научилась делать давно и довольно неплохо. Иногда осознание того, что мой любимый человек не может все же считывать все до последней мысли, что бьются в моей голове, меня невольно радовало.***
Когда прихожую огласили мелодичные трели звонка, я, несмотря на охватившее меня волнение, как на крыльях бросилась к двери. Как бы уютно и прекрасно ни было в этом доме, без Гарри все здесь казалось совсем не таким и все еще чужим. Сразу же за дверью, впрочем, меня ждал сюрприз — самым первым уверенно перешагнул порог и обнял меня как всегда счастливо улыбающийся Найл. — Приве-е-ет! — протянул он своим самым радостным голосом, отпуская меня только пару мгновений спустя. — Скучала без нас? — Конечно, скучала, — усмехнулась я, обнимая теперь Лиама. — Привет! Вчера мы даже не успели как следует поболтать. — Зато сейчас у нас будет много времени, — приветливо улыбался тот. И следом за ним в прихожую вошел Гарри, тут же осчастливив меня очаровательными ямочками. Сильные руки немедленно легли на талию, прижимая к себе. Чмокнув меня в щеку, парень полушепотом произнес больше мне на ухо, чем для всех остальных: — Очень скучал, котик. — Эй, Гарольд, притормози! — тут же прервал его звонкий голос Луи. Почти небрежно протиснувшись к нам, спеша поздороваться, парень вдруг заговорщицким голосом объявил: — Солнце, посмотри, кого я привел с собой. Теперь тебе точно не будет скучно в мужской компании. Проследив за его взглядом, я наконец заметила еще одного гостя. И на секунду обомлела, не веря своим глазам. Скромно и приветливо улыбаясь, позади всех на пороге дома стояла красивая темноволосая девушка, которую я не видела уже очень давно. Сердце невольно подскочило в груди, вырывая радостное восклицание: — Элеанор! Боже, я так рада тебя видеть! Сюрприз Луи действительно удался — решение привести с собой любимую девушку оказалось наилучшим. Только увидевшись, я вдруг поняла, что соскучилась и по ней. С Элеанор мы были знакомы примерно столько же, сколько и с самим Луи, и за это время успели стать подругами. Я прекрасно знала, с какими комментариями и слухами о самой себе ей приходилось сталкиваться только лишь за то, что она встречается с Луи. И никогда еще, кажется, ни одни слухи не оказывались на проверку такой бессмысленной чушью. Элеанор оказалась прекрасной, дружелюбной, веселой и милой девушкой, с который было очень приятно проводить время, будь то прогулка по городу или просто непринужденная болтовня в уютной гостиной. А кроме того, ощущение того, что в этом огромном городе, в другой стране есть человек, которого я считаю своей подругой и которому могу смело доверять, определенно придавало мне чуть больше уверенности. Как и следовало ожидать, наш вечер проходил оживленно, шумно и весело, и мы в очередной раз убедились, что оставлять этих парней вместе в одном помещении, в особенности в отсутствие работы и в особенности когда они были в своем самом активном и оживленном настроении — почти небезопасно. Впрочем, от превращения нашей закрытой вечеринки в маленькое безумие спасало присутствие Элеанор и наличие развлечений на любой вкус. Мне, как человеку от природы спокойному, зажатому и тихому, в особенности в компании, впрочем, было на удивление легко и приятно, ведь до этого дня я даже не представляла, что тоже могу быть достаточно шумной несмотря на все внутренние страхи. И если поначалу казалось, что будет не так легко снова влиться в их компанию спустя продолжительный отрезок времени, не ощущая себя чужой, лишней, вторгнувшейся в жизни других — уже через час я и не заметила, как вместе с Элеанор отчаянно сражалась на приставке против Найла под возмущенные восклицания парня, как позже на выручку к другу пришел Луи, и кончилось это тем, что оба в конце концов самодовольно вытеснили нас из игры, одержав-таки победу. Ничуть не расстроившись, мы переместились на диван, присоединяясь к Лиаму и Гарри. Ласковые руки парня тут же обвили мою талию, окончательно расслабляя и заставляя чувствовать себя уютно и защищенно. И я снова осознаю, как же приятно провести время вместе с близкими людьми и любимым человеком, смеясь, болтая о разных пустяках, совсем не серьезных, но оттого не менее важных. Просто дурачиться и хорошо проводить время, хотя бы раз не укоряя себя за столь поздний ужин и нелепые глупости, которые порой срывались с языка при разговоре. Чувствовать, что тебя не осудят и не упрекнуть ни в чем, что бы сейчас ни произошло. В перерывах между разговорами Гарри нежно нашептывал мне на ухо приятные слова, и, кажется, никогда еще за последние месяцы мне не было так хорошо. В какой-то момент, когда энергии во всех нас несколько поубавилось, мне вдруг в угоду не самой лучшей вечерней привычке захотелось зеленого чаю, и, поднявшись на ноги и оставив на щеке Гарри поцелуй, я направилась на кухню. Лишь поставив греться чайник и подготовив чашку, обернулась, обнаружив, что Элеанор пришла следом за мной. Опустившись на один из стульев и сложив руки на столешнице, она улыбнулась мне и на предложение чашки чаю ответила согласием. Успев немного устать от веселья, болтовни и смеха, мы пару минут молчали до тех пор, пока чай не был готов. Наконец, сделав первый глоток, я решила нарушить затянувшуюся тишину: — Эль, спасибо большое, что ты тоже пришла. Я так счастлива, что мы собрались вместе. Мне давно не было так хорошо. — И я очень рада, Кейт! Здорово, что и мне удалось вырваться. Мы не виделись уже так давно, — словно растроганно улыбнулась она, присоединяясь ко мне и делая глоток из чашки. Замолчала на секунду, а потом вдруг внимательно взглянула в мои глаза, добавив: — Гарри ужасно тосковал по тебе. Луи постоянно об этом говорил. Он даже редко выходил куда-то, чтобы просто развеяться. Представляю, каково было тебе. Я очень хорошо знаю, что значит быть на расстоянии. Но сейчас вы наконец-то вместе. Это самое приятное, правда? Когда они возвращаются. Или когда приезжаешь сама. Я слушаю ее, не отрывая взгляда, и хотя легкий призрак смущения вновь просыпается внутри впервые за последние несколько часов, не могу не улыбаться в ответ. И в который раз понимаю, что эта милая, веселая и такая хрупкая на вид девушка на самом деле очень сильная, волевая и смелая. Сколько бы осуждений, едких комментариев и колкостей ни летело в ее сторону, она никогда не позволяла себе опуститься до грубости. И всегда, что бы ни случилось, всегда была на стороне своего парня и любого другого из его друзей, готовая защищать от нападок, если в этом будет необходимость. И глядя на их теплые, наполненные искренним пониманием, доверием и любовью отношения с Луи, я желала лишь того, чтобы они навсегда остались такими, создав в будущем прекрасную семью. И застенчиво, несмело, тайно надеялась, что и мы непременно будем так же счастливы. — Понимаешь, Эль, — вдруг вполголоса произношу я, опуская взгляд и чувствуя, как мое лицо начинает медленно заливаться краской. — Я до сих пор такая… Зажатая что ли. Я действительно люблю его, люблю больше всего на свете. Но… Как будто все еще боюсь. Я не уверена, готова ли к тому, что последует, если о наших отношениях станет известно. А Гарри… Он так внимателен, нежен и осторожен со мной. С ним я чувствую себя превосходно. Но мы даже… Элеанор, между нами до сих пор даже не было близости. Даже не знаю, зачем говорю это ей сейчас, да и вообще удивляюсь тому, что сама завела этот разговор. Ведь такую вещь доверить сможешь даже не каждой подруге. Но то ли несколько выпитых бокалов вина заставили меня пересилить смущение, то ли те самые внутренние страхи и сомнения наконец прорвались наружу. И я с опаской снова поднимаю взгляд на Элеанор, отчасти ожидая увидеть изумление моей неловкостью, удивление, может быть, даже легкую иронию, но вместо этого вижу лишь понимающую, успокаивающую улыбку и теплую поддержку в карих глазах. Протянув ладонь над столешницей, она легко берет меня за руку, ласковым голосом спрашивая: — Ведь это будет твой первый раз, верно? — дождавшись моего рассеянного кивка, продолжила: — Все нормально, Кейт. На самом деле я очень хорошо тебя понимаю. Знаешь, Луи тоже был у меня первым. И я точно так же боялась. Иногда думала о том, что он легко сможет найти себе другую, если только захочет. Но если человек любит тебя, он будет уважать любое твое решение. А Гарри действительно очень тебя любит. И ты любишь его. Поэтому вы вправе жить так, как хотите сами. У вас все будет хорошо. Солнечная улыбка озаряет ее лицо, и от ее слов мне и в самом деле становится легче. Нам всегда удавалось прекрасно ладить, а иногда, шутя, даже обсуждать своих молодых людей, но кажется, никогда прежде ее поддержка не ощущалась настолько сильно и близко. А ведь это лишь пара фраз, призванных разбудить мою глубоко запрятанную силу и смелость. И сейчас, глядя на Эль и улыбаясь ей в ответ, в тихой, пахнущей ароматным чаем кухне, я снова чувствую себя совсем как дома.***
Ребята и Эль, несмотря на убедительные предложения хозяина дома, вежливо отказываются от ночевки и оставляют нас вдвоем во втором часу ночи, и мы, вымотанные, но страшно довольные, вместе поднимаемся в спальню. Пропустив меня вперед, Гарри, устроившись в кресле с телефоном в руках, терпеливо ждет, пока я выйду из ванной. А позже, пока он принимает душ, я, окончательно подготовившись ко сну, вдруг вспоминаю о нашем телефонном разговоре и новости, которую Гарри собирался мне сообщить. И, гадая, что же это могло быть, забираюсь на кровать, нервничаю все оставшиеся десять минут, пока дверь в ванную комнату наконец не открывается, и, поправляя влажные волосы, в комнату возвращается Гарри. На сей раз на нем лишь одни черные боксеры, и в первые пару секунд я испуганно опускаю глаза, отчаянно краснея. Мне становится предательски стыдно. Видеть такого идеального, красивого парня рядом с собой, такой обычной, неприметной, на мой собственный взгляд, не особенно красивой девушкой. И мне чертовски сильно хочется, чтобы я могла быть хотя бы немного другой. Но тут же представляю, как возмутился бы моим подобным мыслям Гарри, и, собравшись с духом, снова поднимаю голову, окликая его: — Гарри, — положив одежду на одну из полок в гардеробе, он оборачивается, одаривая меня своей прекрасной улыбкой с моими любимыми ямочками. — Да, милая? — дает он понять, что слышит меня, подходя ближе, словно сделав знак продолжать. — Помнишь, ты хотел рассказать мне какую-то новость? Так… Что это было? — я доверчиво смотрю ему в глаза, подмечая игривую искорку, проскользнувшую в яркой зелени. Жду ответа, как вдруг парень забирается с ногами на кровать и быстро подползает прямо ко мне, опираясь на коленки и стремительно сближая наши лица. На секунду мне становится жарко, а щеки отчаянно вспыхивают так, как не было уже давно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не спрятаться лицом в подушки, когда ласковая ладонь поправляет мои волосы, перебрасывая их за спину. Теплые губы легко касаются моей щеки, и парень шепчет в поцелуй: — Это был сюрприз, — целует другую щеку, на миг останавливаясь и заставляя мое сердце замереть. — И, думаю, он тебе понравится. Котенок, нам дали на завтра выходной. Так что будь готова провести потрясающий день вдвоем. — Правда? Ой, Гарри, правда? — радуясь, точно ребенок, я на время даже забываю о смущении, а в груди сладко екает от счастья. Целый день вдвоем накануне релиза сингла — такое выдается далеко не часто. Получая подтверждающую улыбку, я обнимаю его за шею, целуя в щеку в ответ. — Боже, я так рада! Спасибо тебе, любимый! — Повтори это еще раз, — вдруг просто просит он, накрывая одну из моих ладошек, соскользнувших ему на плечи, своей большой и теплой ладонью. Спокойно, нежно, ненастойчиво. Просит так искренне, что я вдруг снова теряюсь, переспрашивая: — Что — это? — смотрю прямо в его глаза, не совсем понимая, о чем он. — Это. То, что сказала только что, — поясняет парень, поглаживая мою щеку другой ладонью и заставляя еще раз вспыхнуть. Но в этот раз я удерживаю себя от того, чтобы разорвать зрительный контакт, поддавшись смущению. И тихо выдыхаю: — Любимый. — Это самая прекрасная вещь, которую мне когда-либо говорили. А ты — лучшее, что со мной случалось, — отвечает Гарри, склоняясь к моим губам и втягивая в новый поцелуй. На сей раз долгий и глубокий. По телу вдруг пробегает дрожь, но не от страха — скорее от приятного волнения. Но дергаюсь я так сильно, что Гарри на секунду отстраняется, опуская ресницы и издавая легкий смешок. А я, не успевая понять, что делаю, поддаюсь сильному порыву нежности, целуя сначала одну, затем другую сладкую ямочку на красивом лице. Касаюсь губами за мочкой уха, но сразу же теряю решимость и возвращаюсь к его губам. Несмело провожу кончиками похолодевших пальцев по ключицам парня, поглаживая татуировки ласточек. И как будто воспринимая мой застенчивый сигнал, Гарри прижимает меня еще ближе к себе, легко, щекотно проводя кончиком носа по чувствительной шее, оставляя мимолетные поцелуи. Всего на секунду прикусывает мочку уха, вырывая мой тихий вздох и немедленно провоцируя новую волну краски на щеках. Голова начинает кружиться к каком-то воздушном танце. А затем вдруг так же бережно, как и вчера, укладывает меня на подушки, нависая сверху, так, что у меня нет возможности спрятаться от него. И хотя волнительный трепет бьется где-то на уровне живота, с ним я чувствую себя полностью в безопасности. Только громкое быстрое колочение сердца и короткие призраки дрожи выдают мое состояние. — Котенок, все хорошо. Не волнуйся. Я не обижу тебя и не сделаю ничего плохого. Я люблю тебя, моя малышка. — И я люблю тебя, Гарри. Эти слова окончательно выбивают воздух из легких, и сознание возвращается ко мне только тогда, когда ласковые руки скользят под футболку, оглаживая кожу живота, и поднимают ее вверх, останавливаясь только на уровне груди. Замерев почти неподвижно, я часто дышу, застенчиво глядя, как он, на секунду взглянув мне в глаза, словно проверяя, насколько сильно я взволнована, покрывает мой живот тремя короткими, почти невесомыми поцелуями. Вновь испуганно стараюсь втянуть его чуть больше, но парень лишь возмущенно мычит, возвращаясь взглядом к моим глазам. Видит в них мое предательское смущение и нежно, ярко, ободряюще улыбается. Ладони так и просятся взлететь к лицу, но, словно прочитав мои мысли, Гарри осторожно перехватывает их своими, касаясь кончика моего носа своим. Покрывает все лицо быстрыми и легкими поцелуями, ловя мое частое дыхание. Нежно проскользнув по талии, его руки пробираются мне под спину, спускаясь ниже и уверенно, но осторожно ложась на ягодицы сквозь тонкую ткань шортиков. Я закрываю глаза, едва не заикаясь от волнения и неловкого стыда. Но прежде, чем успеваю испугаться, парень вдруг снова на сей раз крепко обвивает руки вокруг моей талии и, резко перевернувшись, ложиться на спину, прислоняя меня к своей груди. Короткий тихий вздох удивления вырывается у меня, когда я отчетливо чувствую, как сильно напряжен его пресс. Сдаюсь под натиском горячей волны смущения, пряча лицо у него в ключицах. Вновь закрываю глаза, не зная, как вернуться к реальности. — Нам лучше остановиться, милая. Если мы продолжим, мне будет сложно сдержаться, а ты не говорила, что готова. Поэтому лучше засыпай, солнышко. Завтра нас ждет самый замечательный день вдвоем. Я обещаю, — он нежно целует меня в макушку, гладя по волосам. — Сладких слов, малыш. — Доброй ночи, милый, — шепчу я в ответ, расслабляясь в этих крепких, любящих объятиях, не открывая глаз и словно кожей ощущая его улыбку.
