Уберите этих детей!

      В 11 часов утра Германия почувствовал, как его кто-то тянет за руку, что-то говоря. — Пап, проснись, па-а-а-п-а-а, я есть хочу-у-у, — все сильнее и сильнее дергали его за руку. — Да, сейчас, Польша, подожди, сейчас… — даже не открывая глаз, сквозь сон, пробормотал парень. — Я не Польша… — растерянно послышалось в ответ, а затем отдаляющиеся шаги. Минут пять понадобилась немцу, чтобы понять, что поляк до сих пор спит с ним в обнимку на одной кровати, поэтому ну никак не мог его позвать с другой стороны. Он тут же вскинул голову, осмотрел комнату, но никого постороннего не заметил, после чего взгляд упал на часы. — Что? — достаточно громко удивился Германия. — Стоп, стоп, стоп, не стоит сразу себя накручивать, может они просто встали, — уже тише сам себя заверил он. Парень поднялся, подошел к часам, но его догадки оказались не верными, поэтому он сразу кинулся будить соседа, а сам побежал в комнату Рейха. То, что он увидел заставило его застыть в позе истукана, но не надолго. — Ну наконец-то, я думал ты вообще не проснешься, — недовольно вздохнул мальчик, что до этого сидел за своим столом и что-то рисовал на своих же документах, о чем даже не задумывался. — Ты что?.. Стой, как ты... Как? — немного запнувшись спросил парень, уставившись на своего же отца, только все еще маленького. — Что? — не понял тот. — Что, я испачкался? — замешкался парнишка, заметив, как на его белоснежную футболку уставился немец, и начал ее рассматривать в поисках пятна. — Нет, а откуда ты взял эту одежду, — юноша решил, что лишних вопросов лучше не задавать, ведь он все же еще ребенок. — Я? Да вот из шкафа своего… А, я еще спросить хотел, почему тут какая-то черная форма? — он слегка картавил и это делало его еще милее, если не считать ушек, что казались уже не такими маленькими, как раньше. — Форма, да это… Это я забыл убрать, да… — быстро придумал отмазку Германия. — Ладно, потом уберешь, пошли на кухню, у меня знаешь, как живот болит, — показушно развел руками мальчик. — А-ага, пошли… Но нет. В этот момент заходит поляк с сонным видом. — С кем ты тут… — парень зевнул, — разговариваешь, солнце? — С сыном разговариваю, а тебе я потом все расскажу, — немец начал выталкивать его из комнаты, чтобы не возникло лишних вопросов. — Доброе утро, пап, — крикнул ему в след маленький нацист, махая рукой. — Доброе, доброе, — сам не понял, кому ответил тот из-за еще не отошедшего сна. — Иди пока в комнату, переоденься, а я сейчас приду и все тебе объясню, — тараторил Германия. Польша кивнул и ушел.       Через полчаса, когда котенок мирно сидел и завтракал, парни сидели в другой комнате и обсуждали произошедшее. — Как ты думаешь, что повлияло на него? Не мог же он просто так взять и вырасти на несколько лет за одну ночь? — закидывал вопросами поляк. — Не знаю, но ты прав. Над этим нужно еще подумать и разобраться во всем получше. — Ну, зато теперь нам легче. Не нужно ему пеленки менять… — искал плюсы юноша, но его перебили. — Как будто ты это делал… — усмехнувшись, пробурчал немец. — Теперь нам не надо его укладывать спа-ать, а это дает нам много возможностей, да-а? — проигнорировал его ответ Польша и приблизился к лицу парня, прикрыв глаза. — Да, конечно, но он все еще ребенок, нельзя так сразу расслабляться, — настаивал Германия, чмокнув того в губы. — А я ничего про это и не говорил, — томно продолжал поляк, затягивая его в нежный поцелуй. — А вы не будете… Ой, я помешал, да? — раздался голос котенка со стороны двери, который мило улыбался, чуть покраснев. — Нет, что ты, иди сюда, — позвал Польша, похлопывая по свободному месту на диване между ними. Мальчишка радостно подскочил на месте и бросился к ребятам. Тут же его обхватили две теплые руки, прижимая к себе, а с другой стороны уже дотягивались до ушек. Немец очень редко обнимал папу, поэтому сейчас пользовался отличным моментом, а поляк никогда даже и не подумал бы, что у его врага такие очаровательные ушки, которые он сможет когда-то погладить. В общем, каждый ловил кайф от этого момента, а особенно Рейх, что уже через пару секунд начал громко, но так мило мурлыкать.       На самом деле, в настоящем и полноценном детстве, к парнишке всегда относились грубо и несправедливо — как родители, так и окружающие. Наверное, единожды в жизни его так же, как сейчас гладили и обнимали, ни чем не угрожая.       «Я люблю тебя» — эту фразу он так же произнес только раз за все время, после чего, был отвергнут и унижен… Скорее всего, именно из-за этого он и вырос таким жестоким и бездушным, но сейчас ему предоставилась прекрсная возможность прожить этот период заново, хоть и частично. Однако сам нацист не запоминал того, что происходило до таких скачков в его же возрасте. — Пап, — тихо позвал мальчик. — Да? — хором ответили парни и тут же негромко засмеялись. — Я вас так люблю, — произнес он, подняв глаза вверх, рассматривая «родителей». — И мы тебя, — ответил за двоих Германия, оставляя невесомый поцелуй на лбу Рейха. — Давайте поиграем? — предложил котенок. — Во что, например? — сразу же спросил Польша. — Ну-у… Я хочу собрать какой-нибудь пазл, — мечтательно проговорил тот. — А у нас вообще они есть? — Есть, только там очень много деталей, ты уверен, что справишься? — ответил ему немец. — Да, да, да, доставай быстрее, — загорелся парнишка, хлопая в ладоши и дрыгая ногами. — Да, Германия, доставай быстрее, нас ждет тако-ое веселое времяпровождение, — наигранно протянул поляк, сомнительно смотря на него. — Да брось, ему быстро надоест, — как можно тише «успокоил» его юноша. — А вот и не надоест, — возмутился нацист. — Давай, неси уже. Парень поднялся и отправился на поиски нужной развлекаловки. Через несколько минут все сидели и начинали складывать между собой первые детали пазла, коих было целая тысяча. Сначала Рейх увлёкся так, что за уши не оттащишь, а Польша, наоборот почти не участвовал в этом. Час работы все же повлиял на обоих и теперь уже котенок собирал из пазлов не картину, а домик, в то время как поляк во всю подбирал подходящие детали. Еще через час пазлы по очереди перелетали комнату, кто дальше. Вскоре, нацисту совсем надоело и он начал донимать «пап», что увлеченно продолжали собирать картину. — Сейчас, малыш, подожди немного, — отмахивался Польша. — Пап, оставь его, пусть собирает, давай во что-нибудь другое поиграем, — подошел он уже к немцу. — Да, да, секунду, — так же отреагировал тот. Котенок грустно вздохнул и пошел к мягкому креслу, что стояло около окна, сел и уставился на улицу, подперев руками щеки. Минуты три он наблюдал за птицами, перелетающими с ветки на ветку, за деревьями, за облаками, которые чуть закрывали солнце, потому что их было слишком много, даже увидел рыжую кошку, которая напомнила ему большой и мягкий клубок ниток. Однако в какой-то момент всю идиллию нарушило небольшое красное пятнышко, промелькнувшее между кустами. Еще через минуту из-за них показался мальчик, с трудом вытаскивающий палку из травы. Это стало ну очень интересно, так как на вид тому парнишке было столько же лет, сколько и Рейху, поэтому он ловко спрыгнул с места и подбежал к «недопапам». — А можно я пойду на улицу, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — прыгал на месте нацист. — Да, да, конечно, — не отрываясь от работы, махнул рукой Германия. — Спасибо! — мальчишка стремглав побежал обуваться, ведь уже был полностью одет: белая футболка и черные шорты с лямками. Ему было достаточно, поэтому он быстро нацепил первую попавшуюся в своем шкафу обувь и выбежал за дверь.