RUN

      Пробуждение приходит постепенно. Чимин вяло потирает глаза подушечками пальцев, пытаясь разлепить слипшиеся веки. Снова плакал во сне?       Он подскакивает, вспоминая свой сон.       Детская площадка. Твари с лицом Мастера. Погоня. Дождь. Падение.       Чимин откидывает одеяло и не может поверить своим глазам. Красно-фиолетовые кровоподтёки расползлись по коленям как миниатюрные копии галактик. Он тычет пальцем в синяк и вскрикивает от боли.       Не может быть.       Чимин пялится на колени, пытаясь найти объяснение, но ничего адекватного на ум не приходит. Может, свалился с кровати во сне? Да нет же. С ним никогда такого не случалось, да и кровать не настолько высокая, чтобы так сильно удариться. Зато на асфальт он упал очень больно… Но ведь то было не наяву. Как такое возможно?       Замечая солнечный свет, пробивающийся в комнату из-за занавески, Чимин тянется за телефоном. Суббота, 9:38.       Выходит, таблетки подействовали, и он проспал весь прошлый день и всю ночь… Чёрт, тренировка с Хосоком!       Он снова смотрит на экран телефона. Значка будильника нет. Забыл поставить… Может, не ходить?       Косится на колени. Синяки всё ещё там, никуда не исчезли.       Ну, уж нет. Это больше не забавно. Эта чертовщина сведёт его с ума, если уже не свела и ушибленные колени — не что иное, как галлюцинация.       Так не может продолжаться. Нужно рассказать всё Хосоку. Нужно было сразу рассказать, когда тот спрашивал. Сколько можно скрывать?       Ключ ко всему — разговор, они же давно пришли к этой простой истине.       Откровенный разговор, такой, чтоб все карты на стол. Это экономит время и не даёт мелким обидам и недомолвкам накапливаться в снежный ком, выливаясь в итоге в разрушительную лавину.       Тот самый разговор, которого Чимин с самого начала так боялся и старался избежать. Но сейчас… Он не справляется в одиночку.       Он должен, он сможет переступить через страх и поговорить с Хосоком. Рассказать всё как есть. Унизиться и признаться, открыть свою безнадёжную, ненормальную влюблённость.       Доктор Ли сказал: «Разберись с причиной кошмаров, и они исчезнут».       Как ни крути, Хосок и есть причина. Всё это время причиной был он.       Подсознание Чимина всего лишь пытается дать подсказку через сны. И как он сразу не догадался? Он же так долго думал об этом, переживал.       О дне переезда. О том самом дне, когда им придётся покинуть общежитие. Когда они с Хосоком не смогут больше делить одну комнату.       Чимин готовился к этому морально, убеждая себя, что всё правильно и естественно. Что ничего особо не изменится, ведь они продолжат видеться чуть ли не каждый день — в офисе, на съёмках, в турах. Да и вообще, насчёт переезда всё оставалось довольно смутным и неопределённым, а значит, можно было пока не беспокоиться. Хотя остальные мемберы и поднимали эту тему на собраниях всё чаще.       Но когда Бан Шихёк объявил, что в этом году контракт с общежитием продлевать не будут, и всего через несколько месяцев парни, наконец, смогут переехать каждый в собственное жильё, Чимин понял, как сильно он не готов.       Тогда-то всё и началось. Мысли о грядущих переменах прочно поселились в его голове. Он представлял себе, как будет жить один, без Хосока. Без вечерних разговоров по душам; без внезапных танцевально-вокальных импровизаций; без расслабляющего массажа друг другу; без недовольного ворчания «Ты ещё не ложился? Убери телефон и спи уже, Чимин!» глубокой ночью и мягкого хриплого «Эй, малыш, давай, просыпайся» по утрам. Без миллиона мелочей, которыми обросла их совместная жизнь за многие годы и без которых Чимин своей жизни уже не мыслил. Чимин представлял, что в конце рабочего дня ему придётся возвращаться не к хёну, а только к тишине пустой квартиры — и безотчётная тоска скребла его душу как бездомная кошка.       Он ненавидел мысли о переезде. Он знал, что не сможет жить один. Он хотел бы продолжать жить с Хосоком. Только не находил этому разумного объяснения. Одни и те же страхи и вопросы истязали его каждый день. И вот к чему это привело.       Но теперь, когда он понял, в чём причина, когда полностью осознал и принял характер своей патологической привязанности к хёну… Почему бы не попробовать? Почему бы хотя бы не попытаться? Признаться хёну и спросить прямо: что тот к нему чувствует?       Он добьётся честного ответа.       Даже если окажется, что всё это время Хосок и впрямь возился с ним только из жалости — плевать. Это ничего.       Если он даст хоть какой-то намёк, хоть какой-то призрак надежды на то, что у Чимина есть шанс быть с ним, Чимин сделает всё, что от него потребуется.       А если твёрдо откажет, если ответит даже, что это против его природы, что ни в какой Вселенной не заинтересуется он мужчинами в целом, а уж Чимином — тем более… Нет, Чимина и это не остановит. Он не собирается останавливаться. Он… он готов на всё. Он сделает так, что Хосок точно сломается. В нём достаточно упорства и настойчивости. И бесстыдства уже достаточно. Он станет каким угодно, каким только хён пожелает его видеть. Переделает себя, если нужно. Перекроит, отшлифует свою личность. Он готов исполнить любое желание, любой каприз. Только бы быть с хёном. Только бы быть нужным ему так же сильно, как он нужен Чимину. Он станет незаменимым. Идеальным. Хосок не сможет устоять.       И тогда им не придётся расставаться.       Тогда они будут вместе наяву.       Тогда не нужны будут эти проклятые сны, которые разрушают его, но и притягивают одновременно, ведь они дают ему то, чем в реальности он не обладает.       Тогда всё будет хорошо.       Тогда… весь этот кошмар закончится.       Настроение Чимина приподнимается. Не смотря на необъяснимо разбитые колени, он всё же смог немного выспаться и наконец-то найти верное решение. Теперь у него есть план. Безотказный план. Чимин выигрывает в любом случае.       Он закутывается в несколько толстовок, и, прихватив с тумбочки кепку, решительно отправляется в офис.       Он не в силах больше ждать, и так затянул с этим дальше некуда.       Он объяснится с Хосоком. И чем быстрее, тем лучше.       

***

      В коридорах Big Hit Entertainment тихо и малолюдно, как и всегда в выходные дни. Чимин кивает знакомой нуне на ресепшене и идёт к лифтам. Уже почти одиннадцать, так что Хосок скорее всего у себя в студии или разминается с Тэхеном, если тот пришёл.       Студия заперта. Значит, тренировочная. Чимин направляется в нужный коридор и уже издалека слышит музыку. Всё-таки занимаются. Чимин слегка замедляется, собираясь с духом перед сложным разговором, и придумывая, куда бы спровадить соулмэйта.       Подойдя к тренировочной, он заглядывает в открытую дверь и застывает. Как и ожидалось, в комнате находятся двое. Тэхен полусидит — полулежит на полу, откинувшись на локти. Рядом с ним, спиной к Чимину, сидит Хосок. Он наклоняется прямо к Тэхену, касаясь пальцами его скул. Расстояние между их лицами неумолимо сокращается и…       Чимин шарахается в сторону, прижимаясь спиной к стене. Дыхание судорожно сбивается. Всё тело дрожит. Ему хватило и мгновения, чтобы оценить сцену, свидетелем которой он невольно стал.       Он опоздал. Он боялся реакции хёна на своё признание, но это больше не имеет значения. Бояться нужно было другого. Этого Чимин не предусмотрел. Хосок, его Хосок, уже сделал свой выбор. Если у Чимина и был шанс — настоящий шанс, а не какие-то жалкие сны и фантазии — он упустил его. Упустил, как какой-то неудачник, коим он и является. Догадка подтвердилась. Хосок — не его поля ягода. Он же это предвидел, он же знал. Было ясно как белый день, что тот выберет кого-то более талантливого, более разностороннего, более весёлого. Кого-то, кто действительно заслуживает его.       Кого-то, как Тэхен.       Тэхен способный и творческий. Тэхен художник, Тэхен фотограф, Тэхен режиссёр. Тэхен никогда не лажает в нотах и даже в танцах стал невероятно хорош. Тэхен ласковый, внимательный. Он идеальный, самый лучший. А с какой нежностью смотрит он на Хосока — Чимин давно заметил. Просто значения не придавал. Теперь эти взгляды предстали в новом свете. Это многое объясняет. Иначе и быть не могло. Даже забавно — сердца соулмэйтов сделали один и тот же выбор. И что же… Тэхена трудно в чём-то винить. Они прекрасно подходят друг другу, и Чимин не собирается вставать у них на пути. Они одна группа, одна семья. Это не то, что готов он предать, не то, на что способен наступить. И если всё вышло так… Так тому и быть. Он лишний здесь. Он увидел достаточно.       Не разбирая дороги, Чимин несётся прочь от тренировочной. На скорости он сворачивает за угол, со всего маху влетая в Намджуна.       — Что с тобой? — недоумённо восклицает лидер, удерживая Чимина за плечи. Чимин смотрит на хёна, пытаясь сдержать слёзы, но с треском проваливает миссию.       — Да что же с тобой такое… — говорит Намджун, обескуражено вовлекая Чимина в объятия.       Он успокаивающе гладит всхлипывающего друга по спине.       — Так, Чимин-а, не дело так стоять в коридоре, пошли со мной.       Чимин рыдает уже навзрыд, плохо соображая, что говорит ему хён. Намджун, не разрывая объятий, медленно ведёт его по коридору до дверей своей студии. К счастью, они ни на кого не натыкаются. Лидер заводит Чимина в студию, запирая дверь, и усаживает парня на диван. Чимин продолжает всхлипывать, закрыв лицо руками. Он скрючился, упираясь локтями чуть выше больных коленей. Намджун вздыхает и наливает воды из кулера. Он протягивает воду другу и усаживается рядом, снова обнимая его за плечи.       — Ну же, Чимин, успокаивайся. Что у тебя случилось? Я могу чем-то помочь?       — Нет, х-хён, ничего, — всхлипывает Чимин, делая пару глотков и отдавая стакан обратно.       Он не может сказать правду. Но и сил на то, чтобы придумать правдоподобную отговорку, у него тоже нет.       — Я не хочу говорить об этом, пожалуйста, не спрашивай меня. Я потом тебе расскажу, ладно? Я просто не могу сейчас, но ничего страшного не случилось, честно, я просто… просто…       Боль, отчаяние и ревность захлёстывают его с новой силой. Чимин снова утыкается лицом в ладони, пытаясь взять себя под контроль и успокоиться.       — Мне нужно немного времени, только немного времени, — шепчет он, тяжело дыша.       Намджун молчит, монотонно поглаживая плечо Чимина. Постепенно Чимин затихает. Он так и сидит, скрючившись, но отрывает руки от лица, отрешённо уставившись в пол. Что ему теперь делать?       — Чимини… хочешь, покатаемся на великах прямо сейчас? — вдруг предлагает Намджун.       Чимин поворачивается к лидеру покрасневшими от слёз глазами.       — На великах? — его голос всё ещё немного дрожит. — Но придётся позвать менеджера, а он увидит… — Чимин показывает на своё лицо, — это. И начнёт задавать вопросы, а я не хочу… И у тебя работа. Да и мне нужно тренироваться с… — Чимин всхлипывает -… с Хосоки хёном. И…       — Стой, Чимин-а, работа подождёт. Мы же давно хотели покататься с тобой? А менеджер… Я позвоню и предупрежу его, я смогу его уговорить, чтоб мы поехали вдвоём. Только я и ты. Наденем маски. Пол Сеула так ходит, никто нас не узнает.       Совесть и здравый смысл говорят Чимину отказаться. Но он слишком хочет сбежать из этого проклятого офиса, где в одной из комнат так счастливы сейчас вдвоём Хосок и Тэхен.       Парни прячут лица за масками, пониже надвигают кепки на лоб и выскальзывают из здания. Берут велики напрокат и едут в ближайший парк. Свежий воздух и быстрая езда почти выветривают мысли о Хосоке. Они катаются очень долго, заходят перекусить в любимую кафешку Намджуна, а потом отправляются на набережную, уже пешком. Всю дорогу Намджун воодушевлённо и запутанно рассуждает о всевозможных вещах, а Чимин внимательно слушает и иногда вставляет замечания. Он искренне благодарен другу за то, что тот правильно понял его настроение и не задаёт лишних вопросов, а просто старается отвлечь.       В общежитии они появляются поздно, ближе к одиннадцати. Чимин прощается с лидером и отчаянно надеется, что Хосок уже спит.       

***

      Он заходит в комнату и видит Хосока, лежащего на кровати с телефоном в руках. Надежда на спасённый от неловкости вечер рушится как карточный домик.       Хосок тут же откладывает телефон в сторону и цепко пробегается по Чимину взглядом, будто проверяя, не изменилось ли в нём чего.       — Ты куда-то пропал на весь день и даже не предупредил, — говорит он, нахмурив брови. — Я бы заволновался, не скинь Намджун sms.       — Да, мы катались на великах. Он позвал меня.       — А мы с Тэхени ждали тебя сегодня на тренировке.       — Да, я видел, — вырывается у Чимина. Он прикусывает губу. Не надо было говорить.       — Видел? — вскидывает брови Хосок. — А мы тебя нет. Как так вышло?       — Вы… вы были в зале, дверь была открыта, и я хотел сказать вам, что не смогу, так как договорился с Джуном, но вы так увлечённо танцевали, что я решил вас не прерывать, — на ходу придумывает Чимин. — Джуни же написал вам потом, где мы. Я в душ!       Чимин старается игнорировать растерянное лицо Хосока, поспешно скрываясь в ванной комнате. Он вообще-то поднаторел во лжи за все эти годы, но врать этому хёну всегда получалось не очень. Что ж, пора переходить на новый уровень. Теперь ему часто придётся врать.       Чимин выходит из душа спустя целый час, надеясь, что теперь-то Хосок точно уже спит и получится избежать новых вопросов. Но Хосок не только не спит, но и встречает его серьёзным взглядом.       — Минни, что происходит?       — Ничего хён, — отвечает Чимин как можно более ровным голосом. — Мы с Джуном так долго катались, я валюсь с ног от усталости.       Он ныряет под одеяло, надеясь, что прозвучал достаточно убедительно.       — Я же вижу, что что-то не так, — говорит Хосок устало. — Чимини, ты не умеешь врать. Ещё вчера ты сходил с ума от недосыпа, а сегодня, как ни в чём не бывало, вдруг едешь кататься на великах? Да ещё и вместо репетиции? Это не похоже на тебя. Всё твоё поведение сейчас кричит: «Я маленький врунишка и хочу отделаться от назойливого Хоби хёна!». А ведь я просто хочу тебе помочь.       — Конечно хочешь, я же такой бестолковый, — шепчет Чимин.       — Что? Минни, я не расслышал, что ты говоришь?       — Я говорю, что всё в порядке. Я очень устал и хочу спать. Спокойной ночи, хён, давай поговорим завтра, ладно?       — Ладно, — сдаётся Хосок, выключая свет и тоже укладываясь. — Но не думай, что я забуду. Завтра утром ты мне всё объяснишь. Спокойной ночи, Чимин.       Чимин не отвечает. Он действительно очень устал. Хрупкий, с таким трудом обретённый мир его душевного равновесия оказался изорванным в клочья. Всё снова обратилось в хаос. Он больше не знает, за что держаться. Раньше его опорой и тихой гаванью был Хосок. Но это в прошлом. Чимин не станет навязываться больше. Никто не обязан, никто не должен возиться с ним.       Да и как он сможет обращаться к Хосоку? Теперь, после такого неловкого разговора, вся трагикомичность сложившейся ситуации всё отчётливее проявляется перед Чимином. Даже его непрекращающийся кошмар и рядом не стоял с той бессердечной реальностью, в которой он оказался. Чимин так хотел никогда не расставаться с Хосоком — а теперь осознаёт, что просто не сможет больше находиться с ним в одном пространстве. Видеть его каждый день, испытывать все эти чувства — и знать, что тот недосягаем. Что вся безграничная любовь и нежность хёна предназначается не ему. Чимини остался за бортом. Добровольно и абсолютно неизбежно отдавая Хосока Тэхену, он обрекает себя на ад.       Ничего уже не будет как прежде. Интересно, когда Хосок расскажет ему? И расскажет ли вообще? А может быть, они уже давно вместе, только скрываются ото всех?       Чимин понимает, что это слишком. Всё это — слишком. Единственное, чего он теперь желает — бежать. Бежать, куда подальше. Но это невозможно. Они повязаны одной цепью, заперты в одной общей клетке. Некуда бежать.       Некуда бежать…       Глаза снова увлажняются. Чимин тихо сглатывает, приказывая себе остановиться. Он думает о белых альпаках, перепрыгивающих через забор; о его сегодняшней прогулке с Джуном; о стае уточек, которых они видели на озере в парке. Он думает о всякой чепухе, думает обо всём на свете, кроме того, что по-настоящему гложет его.       И, наконец, засыпает.