Wenn die Engel fallen

Такси остановилось на живописной и тихой улочке, на самом ее углу, где стройная линия одинаковых домов с черепичной крышей плавно перетекала в лес. Кроули вышел первым, подавая ему руку, и Азирафель оперся на нее с благодарностью, хоть ему и не хотелось бы признавать, насколько слабым он себя чувствует. Прошло всего два года, а такое ощущение, что пару столетий. Азирафель переоценил свои возможности, недооценил возможности Кроули. В напоминание ему остались лишь туман в голове, контейнер с таблетками (которые он тут же смоет в унитаз, как только останется один) и длинный шрам на левой руке от запястья и до локтя. Он не пытался убить себя тогда, когда взрезал кожу мечом, он даже не по вене прошелся, а рядом, но нужно было не просто лишить себя магии, а еще и убедить персонал, что он нестабилен и склонен к суициду. Тогда это казалось так просто, словно все это было частью игры, театрального представления, рожденного безнадежностью и невозможностью обезопасить Кроули другим способом. Тем не менее, Азирафель не ожидал, что самое пребывание в психиатрической больнице ввергнет его в депрессию. Лекарства путали его мысли, состояние здоровья ухудшалось, память выдавала провалы, и к концу первого года он уже не был уверен, как так получилось, что у него в прибавку к выдуманным расстройствам начались настоящие. Азирафелю больше не было весело обсуждать ангельские дела с докторами, которые считали его сумасшедшим. Иногда он целыми днями лежал в постели, не в силах встать, и медсестра проверяла, что он не спрятал таблетки под языком, а правда их проглотил. Потом начала появляться Хамаэль. Если честно, Азирафель не был уверен, была ли она настоящей или плодом его воображения. С архангела сталось бы издеваться над ним до такой степени. Возможно, она была настоящей в пару визитов, а потом он придумал остальное? Во всяком случае, она не пыталась убить никого вокруг, и судя по ее пренебрежительному отношению и отвращению к демонам она не явилась бы убить Кроули сама: да она на порог их дома не ступила бы, зная, что по этой земле проходил демон. "Их дома". Сама идея до сих пор звучала странно. Конечно, жить не в больнице было уже хорошо: больше ощущения свободы, хотя бы в том, что теперь Азирафель мог перестать принимать лекарства, чтобы попытаться понять, вызвано ли его состояние приемом таблеток, или наоборот, прием таблеток вызван состоянием. Ну и компания Кроули была как-то по-приятнее, все же, о многих вещах Азирафель не мог говорить всерьез с обычными людьми, ведь его слова воспринимались как бред сумасшедшего, и просто вести беседу было невозможно. Однако, во всем этом было одно большое "но". Причина, по которой Азирафель сопротивлялся переезду в самом начале бюрократической волокиты. Он был уверен, что Кроули надоест. Кроули был хорошим другом, но у него были свои интересы, своя жизнь, и все же, он был демоном. Какая выгода была бы ему в том, чтобы потратить свои последние годы на земле ухаживая за стариком? И хотя этому телу не было так уж и много лет по человеческим меркам, потеряв магию, Азирафель чувствовал дыхание смерти у себя за спиной практически постоянно. Было бы весьма прискорбно проснуться однажды и оказаться одному в пустом доме во время сердечного приступа или от чего обычно умирают люди. В конце концов, покинь его Кроули, у Азирафеля не было бы куда податься, кроме как пойти обратно в больницу. Вот только вряд ли бы его оставили там, начнись серьезные проблемы с телом: он бы оказался в хосписе, и это не казалось особенно радужной перспективой. Тем не менее Кроули был рядом, Кроули вроде как радовался, и Азирафель не мог этому сопротивляться, потому что с каждой улыбкой демона, обращенной к нему, какая-то часть тяжести спадала с плеч Азирафеля. Во всяком случае, так было сегодня, и он надеялся, что дальше будет только лучше, как только он перестанет пить лишние лекарства, нарушающие нормальный ритм работы его мозга. - Ну как тебе? - Самодовольно ухмыльнулся Кроули, паркуя машину у входа. Азирафель поднял взгляд на простой двухэтажный дом с кирпичными стенами и черепичной крышей, небольшой верандой, перетекающей в главный вход и треугольным калейдоскопом чердака. К лестнице вела гравиевая дорожка, по обе стороны которой росли цветы, газон был аккуратно подстрижен до какой-то переходной точки со стороны леса, а затем плавно перетекал в стройные ряды тополей. Дом выглядел самым что ни на есть обыкновенным, в нем не было ничего особенного, типичная конструкция, характерна для текущего времени и культуры, но Азирафель чувствовал подступающую тошноту и тревогу, словно что-то зловещее поджидало его в этом доме. И этому злу было имя: надежда. - Лучше, чем больница, - честно выдавил он, опуская взгляд. - Спасибо, - добавил он. Это неловкое, лишнее слово болезненно повисло в воздухе, не достигнув ушей Кроули, который именно в этот момент вышел из машины, ощутимо хлопнув дверью. Парой мгновений позже Азирафель стоял снаружи, вдыхая свежий воздух, в котором смешались сладковатый аромат цветов и неприятный шлейф сгоревшего топлива. В руках он держал маленький чемоданчик, практически портфель, в котором были все его вещи. Зубная щетка и паста, мыло, сменная одежда, карандаши и тетрадь для записей. Может, он был человеком целых два года, но все равно не мог привыкнуть к отсутствию постоянной возможности призвать любой предмет щелчком пальцев. Обладать большим количеством вещей - не книг - претило самой его сути. Наверное, Адам и Ева чувствовали себя так же, когда им впервые пришлось носить одежду, но у их потомков было шесть тысяч лет чтобы свыкнуться с новой реальностью, а у Азирафеля не было ни хваленой человеческой способности к быстрой адаптации к новому, ни времени. - Провести тебе экскурсию? - Усмехнулся Кроули, картинно пропуская его вперед. - Я устал, - покачал головой Азирафель. - Так что ограничимся экскурсией в мою новую спальню, - улыбнулся он. Улыбаться было тяжело. Лгать тоже. Он не устал. Во всяком случае, не физически. Но разве можно было сказать Кроули правду? Что он не хочет его видеть? Что он не хочет никого видеть? Что он хочет закрыть глаза, уснуть, и больше никогда не просыпаться? Ничего не чувствовать, ни о чем не беспокоиться, прекратить свое существование абсолютно и бесповоротно, не иметь вечной жизни бесплотным духом на небесах, ничего. Раньше ему было трудно понять, почему некоторые люди предпочитают верить, что жизни после смерти не существует, ведь идея бессмертной души и вечного блаженства в раю (разумеется, если человек того заслужил) была куда привлекательней забвения, тем более, когда он-то знал наверняка, что таков порядок вещей и есть. Сейчас же, как бы богохульственно это ни звучало, он мечтал, чтобы бессмертной души не существовало. Чтобы не существовало рая и ада. Чтобы не существовало ангелов или демонов. Чтобы не существовало бога. Чтобы не было ничего, кроме бесконечной неизведанной пустоты холодного космоса. Азирафель горько усмехнулся своим мыслям. Если бы у него все еще были крылья, почернели бы его перья от такого богохульства? Стал ли бы он падшим ангелом, превратился ли бы в демона, усомнившись в устоявшемся порядке вещей? Раньше сама идея как таковая была бы не способна обрести плоть в его мозгу, но сравнивая Хамаэль и Кроули, Азирафель уже не был уверен, кто из них являлся демоном в большей степени. И при всем при этом Хамаэль имела ослепительно-белые пышные крылья, тогда как сгоревшие перья Кроули отросли заново черными. Чем его преступления были больше? - Вот что значит быть человеком, - пробормотал он себе под нос. - Да, я тоже постоянно устаю и хочу спать, представляешь? Тяжело было привыкнуть, но зато видеть сны иногда так увлекательно! - Согласно кивнул Кроули, не представляя, что он имел ввиду на самом деле. "Быть человеком - значит постоянно сомневаться", - подумал Азирафель. Постоянно сомневаться, ненавидеть и не видеть смысла в своем существовании. Человеческая жизнь слишком коротка, тяжела и полна страданий, и после этого всего получить вечность на небесах, будучи лишенным возможности насладиться тем, что не успел... По сути, рай был такой же тюрьмой, как и ад, только без котлов с кипящей лавой и демонов с трезубцами. И почему-то Азирафелю начало казаться, что и это представление было лишь пиар-ходом небес. Во всяком случае, в единственный раз, когда он сам был в аду, то не видел там ничего подобного. А то, что коллеги Кроули пытались его убить, так это было вполне себе очевидно и обосновано, ведь и его собственные собраться хотели убить его. И за что? За то, что они хотели защитить последнее творение бога от стороннего вмешательства. И где был бог все это время? Где был бог, когда Хамаэль пытала его на небесах? Где был бог, когда он своей рукой лишил лучшего друга магии и приблизил его встречу с коллегами снизу? Где был бог, когда римляне убивали его собственного сына? Если честно, Азирафель ведь никогда не видел бога сам... Все приказы и указания он получал напрямую от архангелов. От Хамаэль, когда он еще был хранителем Восточных Врат, а дальше и от других. В каждый период тот или иной архангел оказывался ближайшим доверенным лицом бога, и от него исходили приказы, планы и советы. Так что если... Что, если никакого бога не существовало? Самая эта мысль заставила Азирафеля вздрогнуть и невольно обернуться, ожидая обрушения божественного гнева на свою голову, но и небеса, и лес вокруг - все было тихо, как и прежде, и если бог и различил средь миллиардов мыслей именно эту, может быть, ему просто не было дела, что еще один человек в него не верит... - не умею, - донеслось до его ушей словно сквозь плотную вату. - Так что скажешь? Азирафель, ты слушаешь вообще? - Отвлек его от мыслей Кроули, становясь перед ним и недовольно складывая руки на груди. - Прости, я задумался, - выдавил улыбку Азирафель. - О чем мы говорили? - Тосты, - с выражением повторил Кроули, поправляя неизменные солнцезащитные очки. - - Видишь ли, мои кулинарные навыки не так хороши, как мои другие бесчисленные таланты... - Принялся объяснять он. - Но если ты... если ты не хочешь, то мы вполне можем заказать пиццу, или гамбургеры, или суши, или все что ты захочешь, - он помахал своим черным гладким смартфоном. - И нам это привезут, прямо домой, удивительно, неправда ли? - Пирожные из Ритц? - Невольно губы Азирафеля растянулись в более искренней улыбке. - Увы, - покачал головой Кроули, выглядя так жалобно, словно это лично он был виноват в таком положении дел. - Человеческие задумки, несомненно, великолепны, но им далеко до магии. Мы можем заказать любую еду в радиусе не более... - он мельком глянул на экран смартфона, - не более шестидесяти километров. - О, - коротко отозвался Азирафель. - Тосты подойдут, - кивнул он. Еда... Сейчас ему было безразлично, что есть, а сидеть и выбирать что-то из меню не вызывало особого желания. - На самом деле, я не голоден, - спохватился он, подумав, что сидеть и запихивать в себя еду напоказ было бы сейчас слишком трудной задачей. - Но может оставить мне потом в холодильнике, - пожал плечами он. - Итак, где же моя спальня? - Стараясь сдержать раздражение поинтересовался ангел. Все же, Кроули ни в чем не был виноват. Тот не подал виду, что заметил странное поведение, а может и вправду списал все на усталость, и принялся подниматься по лестнице наверх, жестом поманив за собой Азирафеля. Их дом был ужасно маленьким, и на втором этаже было только три двери: две спальни и вторая ванная, располагавшаяся в аккурат между ними. Кроули дернул дверную ручку комнаты справа и отступил, позволяя Азирафелю первому войти в свой новый дом. Стоило Азирафелю заглянуть внутрь, как у него дыхание сперло и отвисла челюсть. - Что... что это такое? - Наконец сумел вымолвить он спустя добрых пять минут. Спальня была небольшой и уютной, помимо большого светлого окна и гераней на подоконнике убранство состояло из широкой кровати, тумбочки, письменного стола, стула и шкафа с зеркальной дверью - мило, но ничего особенного, спальня как спальня, Азирафель перевидал различных комнат за свою долгую жизнь и заурядная обстановка не должна была вызвать у него никакой реакции. Все дело было в том, что в комнате не было ни одной пустой стены. Каждый миллиметр пространства был застроен книжными полками, они шли от пола до потолка, по углам, над столом, вдоль окна, покрывая собой все вокруг и поглощая звуки. Само собой, все эти полки были заставлены книгами. Маленькая спальня на самом деле была маленькой библиотекой, и такого поворота Азирафель не ожидал. Он то и дело косился на стол, с бумагой, пером и чернилами сверху, а также набором цветных ручек и альбомом для стикеров, то на самодовольно улыбающегося Кроули. - Твои книги, - пожал плечами тот. - Мои? - Недоуменно нахмурился Азирафель. - Ну, не только, - немного смущенно признался Кроули. - Видишь ли, я в этом не так уж и смыслю, но мне подумалось что стоит добавить хоть парочку новых, ведь сколько можно перечитывать одно и то же, верно? К тому же, я не мог коснуться ни одной магической книги, а простых у тебя было немного, и оставалось место... - Погоди, - осознание догнало его с запозданием. - Ты был... - он сглотнул. - Ты был в Лондоне? - Я не знал что купить, поэтому добавил парочку толстых энциклопедий и словарей - некоторые с картинками - всякие научные журналы и прочее, что мне кажется, тебя могло бы заинтересовать. И подкинул с десяток бестселлеров, просто потому что... Надо же узнать, что за чтиво такое популярно в этом десятилетии? - Кроули абсолютно проигнорировал его вопрос, отводя взгляд. Он так и не переступил порог его комнаты, почему-то оставаясь снаружи. - Кроули, - твердо выговорил Азирафель. - Ты был в Лондоне? Отрицать это не имело смысла, конечно же, ведь правда была прямо здесь - на виду, в виде толстых томов и тонких книжиц. У Азирафель участился пульс от смешанных эмоций. Во-первых, ему ужасно, до боли захотелось домой, захотелось в маленький книжный в Сохо. Во-вторых, он вспомнил, что там произошло. В-третьих... Он так и не... Так и не разобрал завал из книг, оставшийся от столкновения с Кроули. Ангел представил как тот залезает в магазин через то самое разбитое окно (магические заклятия на двери все еще действовали), и в этом кавардаке ищет и разбирает несчастные тома, один за другим, а потом выносит их наружу и обычным, человеческим способ везет сюда. Азирафель и сам не мог смотреть на книги в таком состоянии, а тут дошло до того, что кто-то другой увидел его святую святых в разгромленном состоянии. И более того: этот разгром устранил. Азирафеля окатило жгучей волной стыда, словно он оставил на два года не разбросанные книги, а гору грязного белья, которую пришлось разбирать чужому человеку. - Да, - коротко отозвался Кроули, честно отвечая на его вопрос. - Был, - он опустил взгляд. Азирафель шагнул к нему поближе, всматриваясь в скрытое волосами и солнцезащитными очками лицо. Похоже... Похоже Кроули тоже в какой-то степени было тяжело думать и вспоминать про Сохо, про магазин, судя по тому, что он явно не хотел добавлять что-то еще, и непонятно было, в книгах ли дело, в их столкновении, в прошедшем времени, или в этой чертовой новой комнате, заполненной ароматом старой бумаги. Наконец, Кроули поднял на него взгляд, едва различимо сверкали за черными стеклами глаза с вертикальными зрачками. Азирафель молча заглянул в них, силясь прочитать, силясь сократить ту пропасть, которая вдруг пролегла между ними. Они были так близко и так далеко. Кроули смотрел на него в ответ, тоже словно пытаясь разглядеть что-то, что ранее было ему знакомо, но теперь он не узнавал. - Спасибо, - выдавил, наконец, Азирафель, моргая. В конце концов, как бы там ни было, сколько бы болезненных воспоминаний не перевернулось у него в груди за эти несколько мгновений, увидеть книги было отрадно. Как и тогда, меньше сотни лет назад, Кроули явился и спас его книги, и надо было радоваться, надо было ликовать, надо было броситься вперед, гладить корешки, перелистывать страницы, слушать хруст переплета и внюхиваться в типографскую краску, но отчего-то что-то было не так, ему было так неприятно, так не по себе, хотелось вытолкать Кроули наружу, запереть дверь, а потом... Потом разгромить все эти несчастные полки, уничтожить древние экземпляры, рвать все в клочья, рвать, рвать или даже сжечь до тла, чтобы ничего не осталось, чтобы память о прошлом просто исчезла. - Я пойду, - спохватился Кроули. - Ты же сказал что устал и хочешь спать. Кстати, - добавил он, - на этом этаже только одна ванная, так что я возьму ту, что внизу, хорошо? Обустраивайся, я приготовлю что-нибудь относительно съедобное и оставлю в холодильнике. До завтра, - торжественным голосом добавил он, и сиганул вниз по лестнице с пугающей скоростью, скрываясь в недрах дома. Оставшись один, Азирафель плотно закрыл за собой дверь, а затем плотно закрыл шторы, чтобы ни один лучик света не проникнул внутрь, и в кромешной тьме, прямо в одежде, повалился на кровать. В темноте книг было не разглядеть.