Эпизоды

      Добираться мне пришлось с пересадкой. Продрог в электричке, да и потом, пока шёл до дома, не особо согрелся. Волнуюсь: где сейчас Илья? Еще только семь утра – он точно спит ещё. Он дома у себя… или у меня? Я же поручил ему следить за квартирой, пока меня нет. Куда мне зайти в первую очередь? Я так заморочился этой мыслью, что, кажется, меня пробирает дрожь не от холода, а от волнения.       В это время во дворе редко кого встретишь. А мне и так не хотелось попасться на глаза кому-либо. Подхожу к своей родной двери, жму на кнопку звонка и жду. Тишина. Чёрт, теперь придётся идти к Северским. Почему-то совсем не хотелось этого. Я позвонил ещё раз, напоследок. Когда замок защёлкал, у меня сердце аж подпрыгнуло. Он у меня дома! Илья открыл дверь, стоит в одних трусах (всегда так спит), лицо сонное, помятое, глаза сонно моргают. Я молча наблюдаю, как его лицо постепенно приобретает осмысленный, а затем удивлённый вид. «Серёжка!» - выдохнул он. Одна рука втащила меня в квартиру, а вторая захлопнула дверь. Словно он испугался, что я сбегу, испарюсь.       Как я ждал этих крепких объятий! Тёплых, уютных, родных. От них дышать трудно, но это ничего. Они словно надёжный фиксатор, в котором можно расслабиться и зависнуть, зная, что тебе не дадут упасть. Шапка куда-то укатилась, щетина царапнула меня за ухом, потом лоб. Илья схватил меня за голову и пристально вгляделся в глаза: «Ты же не сбежал, не?»       - Нет, - усмехнулся я.       - Ты на зомбака похож.       Илья помог мне раздеться, будто сам не справлюсь.       - Серёга! Глазам не верю! Ты как с того света вернулся. Не писал, не звонил, ни слуху – ни духу. Как без вести пропал.       Он ощупывал меня: сжимал плечи, гладил по голове, положил ладони мне на уши, а большими пальцами провёл по щекам, потом снова сграбастал меня в охапку, гладил по спине. Знакомые руки, от них так хорошо мне сейчас. Потом Илья потащил меня на кухню, включил чайник и открыл холодильник: «Чем тебя накормить?»       - Пожарь мне картошки. Она у тебя вкусно получается.       Я отправился в ванную. Хочу прогреться в горячей воде. В зеркале на меня смотрела бледная рожа с тёмными кругами под глазами и впалыми щеками – точно зомби!       Когда вышел, нашёл в комнате штаны и футболку, слишком свободную мне, наверное, Илюхина. Он стоит у плиты, уже успел одеться. Я обнял его со спины. «Серёга, я не ожидал, что ты сейчас вернёшься. Что случилось? Давай, рассказывай» - его голос гулко отдаётся мне в ухо из его спины.       Ну я и рассказал, все как есть. Пока говорю, мне больно смотреть на Илюхино лицо, на пару морщин между сдвинутых бровей. «Ну давай, скажи: «Я же тебе говорил!» - хмуро бормочу я. Илья выключил плиту, сел рядом, громко подвинул меня на табуретке к себе поближе, сжал бедро руками и произнёс: «Ничего не буду говорить. Я так по тебе соскучился. Я рад, что ты теперь со мной!»       «А ведь я бросить тебя хотел», - продолжаю я (у Ильи глаза вытаращились) – «Думал, если меня не будет рядом, ты… переменишься… ну… как мама твоя хотела, чтобы девушка… семья… как у всех… ну нормальная такая… правильная». Чем дальше я говорю, тем ниже склоняется моя голова, и к концу фразы я лежу лбом на плече Ильи. Он тоже наклоняется, и его переносица утыкается мне в ключицу, после чего я слышу его голос: «Я родителям рассказал. Отец выбросил мои вещи, ну там что оставалось, и выписал из квартиры. По сути я – бомж. Ладно ещё мотоцикл оставил».       Вот это поворот! Я не сразу понял: о чём он? Я даже отстранился, чтобы получше разглядеть друга и попросил повторить: «Что ты сказал?»       - Говорю же: рассказал родителям про себя. Что тебя давно люблю. Так уж вышло, - он развёл руками: Так что не получится из меня правильная семья.       Чёрт, Илюха, что ты наделал?! И я сделал первое, что мне пришло в голову: я пересел с табуретки верхом на его колени, обхватил руками, прижался к его щеке и прошептал в ухо: «Значит живи со мной. Теперь тут твой дом».