Эпизоды

      Не такой я представлял себе эту встречу. Совсем не такой. Да я её по сути и не представлял особо в деталях. Просто хотел его встретить, посмотреть в глаза, добиться ответа: почему ушёл? Добился? Вот тебе ответ! Ты выгнал его! Выгнал. Я могу понять, почему в невменяемом состоянии я мог такого наговорить. Да, думал о том, что он сделал меня таким. Таким! Он изменил меня. Но я не обвинял его в этом, не сопротивлялся. Я не думал в таком ключе: что он виноват, что он плохой. Да, я принял его любовь, пошёл на такую, неправильную, связь. Видимо в тот день в голове всё перемешалось и выдало такой бред. Выгнал… Но почему Илья сразу согласился и покорно ушёл? Раз так легко ушёл – отказался от меня, значит сам так хотел… Трус несчастный. Мямля! Сидел, как манекен, глазки опустил. Так глупо всё! Глупее не придумаешь. Что-то тут не так. Не может быть просто такая отговорка. Боялся, переживал? Ты, Север, самый стойкий и невозмутимый, и переживал? Переживал он за меня? Как же! А когда к себе приручал – не переживал? Стоп. А почему я считаю, что он самый сильный, самый невозмутимый? Почему он не способен на переживания? Если бы он меня тогда выгонял – я бы сдох от разрыва сердца, ну или разревелся бы точно… Мне было бы плохо. А мне и было плохо. Я же думал, что он меня бросил… Чёрт, я эгоист… Мне тогда было очень обидно. Наверняка ему – тоже. Как себя чувствовал тогда Илья?... Того урода он не видел – пришёл позже. Ну да ладно, я разобрался с этим, я – мужик, я все пережил, успокоился, и жизнь продолжается. Никогда не расскажу про это Илье. Если вообще получится ещё с ним поговорить… Ох, чёрт! Я так долго мысленно кричал ему: «Обними меня! Обними! Прикоснись хотя бы!», как мантру повторял в голове. Но он сидел, как к стулу приклеенный. И я даже не знаю вернётся он или нет. А вдруг он сейчас пришёл – а меня нет! Надо отпроситься и идти домой. Вернись пожалуйста, вернись!       Мой внутренний монолог был прерван ударами ручки по голове. Иссуровна показывает мне на бумаги: «Серёжа, ты мне что отдал? Путаница какая-то. Переделай. И не спи на работе!» - Тамара Иссуровна, отпустите меня сегодня. А завтра я всё-всё переделаю. Не могу я сегодня! – и не дожидаясь ответа, я схватил свою сумку и направился к выходу.

***

      Как на иголках: хожу из угла в угол, несколько раз порывался поехать к нему, но боюсь, что разминёмся. А почему я решил, что он должен вернуться именно сегодня? Вернётся ли он вообще? Неизвестность – самое противное!       Стук в дверь, а затем щелчки ключа в замке, подбросили меня на месте, и я в одно мгновение оказался в прихожей. Всё тело моё закаменело, когда я увидел высокий силуэт в открывающемся проёме. Илья вошёл, аккуратно притворив дверь за собой, уронил небольшую спортивную сумку на пол. «Привет» - сказал он, и этот тихий голос разморозил меня, в движениях появилась текучая плавность и точность. Я, подталкивая одними пальцами, неукротимо направил его в зал. Там дотолкал до дивана и заставил плюхнутся на него, взгромоздился верхом на колени, мои пальцы зарылись в его тёмные кудри и скользнули по спине. Я вжался в него со всех своих сил. Руки Ильи сначала лежали на моих бёдрах, а потом поднялись выше по спине, заключили меня в кольцо и так замерли. Он прижался губами к моей шее и шумно вдыхал воздух. Так мы и сидели, не в силах расцепиться.       - Серёжка. Прости меня, пожалуйста.       - За что извиняешься? - я взглянул в щенячьи глаза Ильи. – Слушай, куда девался тот Север? Я тебя не узнаю! Из тебя будто позвоночник выдрали… Давай, возвращайся!       - Как только вернёшь мне мой позвоночник, так сразу.       - Да, чёрт, фигня такая получилась… Какое-то дурацкое недопонимание, и из-за этого столько всего… Слушай, отныне и навсегда: какой бы я бред не нёс – не слушай меня никогда! Прогоняю – не уходи! Бросаю – держи! Слышишь?       - Слышу.       - Потому что ты – мой единственный родной человек!       Илья снова обнял меня и громко порывисто вздохнул. Не хочу от него отрываться, даже если нога затекла. Мой, мой, мой! Вернулся! Катька, иди лесом, он мой. Его губы мягко коснулись моей шеи. Еще хочу!       - Ты тоже изменился. Стал такой… сильный.       - Я качаюсь. Он улыбнулся, еще крепче сжал в объятьях «Серёжка» и снова поцеловал в шею «Прости меня».       - Снова извиняешься?       - Мне так жаль. Я такой идиот!       - Ага. Это точно.       - Прости пожалуйста.       Я поднял его голову обеими руками, заглянул в глаза и поцеловал в губы.