Эпизоды

      Встреча. Сегодня договорились о встрече в кафе под названием Озер Сайд или фиг знает, как там правильно произносится. Илья лучше знает. И лучше знает город. Поэтому я согласился, чтобы он сопровождал меня для моральной поддержки. А для этого следовало снова отправиться в Кембридж.       Кафешка любопытная – деревянные столики и скамейки на улице. Там в помещении конечно тоже можно сидеть, но раз погода позволяет, достаточно тепло, то можно и на воздухе. Рядом река под названием Кам и музей каких-то там технологий, похожий на малюсенький завод с трубой. Но я сюда пришёл не на достопримечательности смотреть, волнуюсь страшно, и от этого глазею по сторонам и спрашиваю у Илюхи всякие глупости. А он весь такой спокойный. Мне бы так.       Наконец они пришли. Мать в скромном сером плаще держалась чуть позади грузного лысоватого джентльмена в деловом костюме. Его выражение лица мне показалось злым или, даже, брезгливым. Недоволен что ли? Я пал духом: ну раз он с такой рожей сюда идёт, значит все, ничего не выйдет. За ними следовала девчонка. Обычная такая, может Машкина ровесница, типичный подросток, прямые тёмные волосы, густо накрашенные ресницы. Я встал, чтобы встретить эту процессию, несмотря на то, что мне уже расхотелось знакомиться и разговаривать с ними. «Джонни Ботт» - представился мрачный джентльмен. Даже его голос был грубым. Я пожал его протянутую вялую руку и сказал хрипло: «Сергей». Потом он указал на девчонку и произнёс: «Алекса. Моя дочь». Он сделал паузу, во время которой внимательно посмотрел на мать, потом на девчонку (словно удивился, что она здесь) и сказал, что получается: это моя сестра. Мозги мои, видимо, от стресса застопорились, потому что я не сразу понял, что он сказал. Ну да, твоя дочь, но не обязательно она должна быть моей сестрой. Если только…       Инициативу в разговоре перехватил Илья. Он предложил всем присесть и заказать что-нибудь. Они разговаривали, а я даже не вникал в английскую речь. Потому что в голове крутилась одна единственная мысль. Я сидел напротив моей матери и смотрел на неё, на Алексу, на Джонни. Искал черты сходства. Она явно дочь своего отца: такие черты лица. Но нужно убедиться. «Алекса дочь твоего мужа? Или твоя?» - спросил я тихо. И все замолчали. Девушка вопросительно глядела то на меня, то на мать. Она услышала своё имя, но не поняла, что я сказал. Илья продублировал мой вопрос на английском.       - Серёжа, это твоя сестра. Сводная. Да… это моя дочь, а твоя сестра. – ответила она по-русски, сбивчиво, глядя на стол.       - Понятно. – прошептал я.       «Хэлен, он не знает о сестре?» - спросил Джонни.       - Прошу прощения. – снова прошептал я, потому что голос пропал, и встал с места.       Понятно, какие обстоятельства не дали ей приехать за мной и забрать. Она же ничего не говорила, что родила ещё ребёнка. А бабушка знала? Почему же она такая скрытная? Она вообще хотела меня забирать? Я такой нежеланный ребёнок, на которого можно наплевать, жить своей жизнью, с новой семьёй? Кто я вообще такой для неё? На хрен! Зачем я затеял это всё? Так. Надо успокоиться. Надо быть толстокожим, не поддаваться эмоциям, не обращать внимания на чужое мнение и поступки. Пошли они все на хрен! Нет. Надо, наверное, вернуться, поблагодарить за знакомство, забирать Илью и уходить оттуда на хрен.       Так я думал, облокотившись на белое ограждение реки (даже не заметил, как ушёл из кафе и пересёк набережную) Чёрт, веду себя как идиот. Я полный идиот! Как мантра, в голове крутилось «На хрен, на хрен…» Я пытался рассмотреть что-то вдали, но как на зло противоположный берег полностью зарос деревьями и сквозь редеющую осеннюю листву ничего не разобрать.       «Искюз ми» - послышался за спиной мрачный голос. Джонни встал рядом со мной, посмотрел на реку и сказал, что моя мать милая и хорошая женщина, он её любит, но порой совершенно не понимает. «Я тоже» - пробормотал я. Потом он ещё что-то говорил (я не понял ничего), но от его тона веяло доброжелательностью, что в некоторой степени расположило к себе. Тут он мне показался не таким уж и злым.

***

Джони Ботт оказался мировым мужиком! Он решительно взялся за моё дело. Подключил к этому своего кузена – юриста, заставлял мать участвовать во всем этом. К тому же он был понимающим человеком, очень деликатным. Звонил, интересовался самочувствием, настроением. Он не настаивал на моём общении с матерью и не удерживал Алексу, которая, наоборот, стремилась стать поближе. Ну думаю, что это скорее из любопытства, и скоро ей это наскучит. Тусоваться со мной – чего интересного? Она как-то сказала, что мы с матерью поразительно похожи, и что она мечтает быть такой же, быть более похожей на стройную блондинку с зелёными глазами, а не иметь пухлые щёки и тонкие волосы как у отца.              - Не хочу быть похожей на неё. – сказал я однажды.       - Против генетики не попрёшь. – ответил Илья.       - Нет, не хочу быть странным и непонятным, как она. Дурацкий характер какой-то.       - Характерец – да, еще тот! – улыбаясь, обнял меня Илья и поцеловал в висок, - Странный, не понятный. Сам грубый, но требующий нежности. То отмалчиваешься, то режешь правду-матку. Или сама милота, или в драку лезешь не хуже бойцовской собаки. Серёжка, ты странный и я тебя люблю. Все странности твои.       Эх, Илюха, ты не понимаешь, как ты попал. Ладно уж, побуду странным для тебя. Сначала двинул ему локтем в живот, а потом, когда Илья от такой неожиданной выходки выпустил меня из своих объятий, повалил на кровать и поцеловал, стараясь вложить в этот поцелуй всю нежность (если она у меня есть).