Завод п/я-5566

Пока вместе с Викой шли по пустым коридорам административной части комплекса, она рассказывала, как у них тут всё устроено. Оказывается, в отсутствие регулярных поставок снабжения местные приспособились обходиться тем что имелось у них в изобилии — растениями. Девушка увлеченно рассказывала, как они производят ткань из волокон растений, а некоторые части растений даже употребляют в пищу. На этой части ее рассказа я не выдержал и перебил: — Погоди, я, конечно, видел растение, у нас на заводе в рекреационных отсеках, приписанных к каждому блоку, есть настоящие растения. Но они несъедобные, там везде висят предупреждающие таблички и даже если бы его можно было бы есть — оно ведь маленькое. Она весело рассмеялась: — Растений, на самом деле, много разных бывает, и у нас оно не одно, а целое подсобное хозяйство. Мы овощи разные выращиваем, раньше даже были плодовые деревья, но последнее сгнило ещё когда мне было циклов восемь, но я помню, как на ветках висели плоды. — Не могу понять, о чём ты говоришь. — Сейчас придём в столовую и сам всё увидишь. Ты ведь голоден? — Ну последние пять суточных циклов ничего не ел… — Ого! — она с удивлением посмотрела на меня, — и ты так спокойно ходишь и разговариваешь? — Что поделать, привычка, — я развёл руками. Преодолев КПП с одиноким постовым, наконец попали в основную часть комплекса. Ну что же, однозначно шикарное место. Шикарное место здесь было годовых цикла пятьдесят назад, а еще раньше тут был супер шик. Но сейчас тут было просто интересно. Полуистлевшие и протертые до бетона красные ковровые дорожки, выцветшие картины на стенах. Правда, сюжеты были для меня непонятны — какие-то граждане лежат на заросшем какой-то гигантской, зеленой плесенью полу ячейки, в окружении мусора и объедков — не понятно, о чём эта картина. Или вот, несколько то ли граждан в косматой робе, то ли, не приведи Пария, мутантов среди также заросшей гигантской плесенью и мхом ячейке ползают по каким-то полуразрушенным конструкциям — зачем они это делают? Где они находятся, почему всё так странно? Нет ответов. Вот картины у нас в отделе — другое дело, всё чётко и понятно. Будешь работать на станке в рукавицах — замотает и руки оторвёт, или если выключить принудительную приточку в цеху, то можно задохнуться. Всё чётко и понятно и даже надписи поясняющие есть. А тут — ерунда какая-то. Наконец мы пришли в столовую, и опять я столкнулся с множеством необычайных вещей. Начать с помещения столовой — вместо огромного отсека с множеством длинных столов и таких же длинных скамеек меня привели в крохотное помещение, заставленное небольшими столиками, накрытыми кусками ткани. Моя, видя моё удивление, провожатая пояснила, что эта материя — скатерти, которыми положено накрывать столы. А сам отсек называется не столовая, а “Ресторан”. Чудные у них обычаи, но ладно, вот дальше было ещё чуднее. Раздачи никакой не было, Вика успокоила меня, сказав, что гости должны сидеть за этими столиками и ждать, пока им принесут их еду. Через некоторое время к нам подошла ещё одна девушка в странной униформе: ажурные чулки, короткая чёрная юбочка с белым передником и белая же блузка, на голове у неё в волосах была пристроена небольшая кружевная наколка. Представившись Нинелью и пожелав приятного аппетита, объявила, что сегодня по меню рыбный день. При этих словах Вика немного поморщилась и шепнула мне, что из-за дефицита ресурсов у них всегда рыбный день. Девушка же оказавшейся какой-то “официанткой”, принялась довольно бодро таскать откуда-то из-за ширмы в конце помещения тарелки с разнообразным содержимым. Но почему-то кучковала всю посуду около меня. На мой вопрос Вика пояснила, что в статусе гостя тут только я, а она относится к обслуживающему персоналу, и вообще сегодня уже ела. Выход из этой ситуации нашелся довольно быстро, спросив у девушки в переднике, положена ли тут добавка и получив утвердительный ответ, попросил принести эту самую добавку и передвинул половину тарелок Вике, сказав, что в ее возрасте нужно усиленно питаться, чтобы идти к новым победам и свершениям коммунизма. Когда с подачей было окончен, принялся изучать содержимое тарелок. Ничего похожего на питательную пасту и белковую массу не было и в помине. В тарелках лежали странные предметы, которые ни один человек в здравом уме никогда бы не принял за что-то съедобное. В одной тарелке были какие-то сморщенные сферы, в другой странные зелёные образования, а в третьей лежало, судя по всему, погибшее мученической смертью существо — не то мутант, не то несанкционированный биологический объект. Но благодаря пояснениям и живому примеру Вики разобрался с этими странностями. Правда, мой желудок тоже был шокирован попавшей в него пищей и на каждый кусочек отзывался сердитым бурчанием. Наконец приём пищи закончился, и девушка повела меня на продолжение экскурсии. Следующее, что мне показали — это зелёное хозяйство. Я был немного знаком с аграрной промышленностью, так как у Завода были свои собственные биореакторы по выращиванию биомассы и производству биогаза, о них регулярно выходили статьи в Заводской газете “Трудовая вахта”. Но местное хозяйство в корне от него отличалось. Вместо помещения, заполненного сто-кубовыми, герметичными, нержавеющими ёмкостями с колониями анаэробных бактерий и зеленых водорослей, меня вывели из конгломерата ячеек обратно в циклопический отсек. На отдельно огороженной территории часть пола была покрыта какой-то рыхлой чёрной массой, из которой торчали разнообразные растения в таком количестве и разнообразии форм и видов, что я и подумать не мог о том, что их бывает так много. Как пояснила девушка, некоторые части из них мы и употребляли на обед. До чего только люди не дойдут без пищевой пасты. Мне оставалось лишь посочувствовать этим беднягам. Следующий пункт нашей программы — это просмотр выступления ансамбля песни и пляски. Интересно, чем они собираются меня удивить. Ведь у нас на Заводе тоже есть группа художественной самодеятельности и вокально-инструментальный ансамбль “Передовик производства”. Несколько моих знакомых участвовали в этом ансамбле и выступали на показательных концертах в День Великой Победы и на праздник Солидарно Всех Трудящихся — самые лучшие, ежецикловые даты. В эти суточные циклы рабочая смена была сокращена на два полных цикла и всех приглашали на концерты и праздничные митинги, настроение у всех, конечно, было праздничным, так как в эти циклы выдавали двойную порцию пищевого концентрата. А вот в чем смысл устраивать представление только для одного человека — мне было решительно непонятно. Зайдя внутрь нагромождения ячеек, мы направились в культурно-массовый отдел. В нужном нам отсеке был устроен маленький концертный зал, буквально на десяток зрителей. На сцене шла репетиция классической повести “О мальчике, Ленине и Кулаке”. Артистками и главными действующими лицами были две девушки, причем одна из них та — что подавала нам блюда в “ресторане”. Увидев меня, девушки оживились, и извинившись за то, что не готовы показать полноценное представление, предложили продемонстрировать одну лишь сценку. Усадив меня в кресло, они убежали за занавес, прихватив с собой Вику. После пары малых циклов возни за занавесом свет в зале погас, и на сцену вышла одна из девушек, одетая почему-то в полупрозрачное нижнее кружевное бельё. Судя по декламируемому монологу манифеста о национализации собственности, она играла Ленина, но ее слова пролетали у меня мимо ушей, я во все глаза смотрел на столь смелый и, не побоюсь этого слова, Революционный образ Ленина. Потом к ней присоединился “мальчик”, вернее, девочка, одетая не менее откровенно. Такую интерпретацию классического произведения мне прежде не доводилось видеть. Наконец “Ленин” произнёс ключевую фразу: “К оружию товарищи, пришло время взять в свои руки орудие пролетариата и напоить его кровью эксплуататоров, угнетателей и кровопийц”. В этот момент свет на сцене потух, электромотор, зажужжав, принялся подымать другой задник, изображающий ячейку зажиточного кулака. На сцену выскочила Вика и раздала артисткам дополнительный реквизит. Это оказалась пара двусторонних фалоимитаторов из полупрозрачного силикона, причём размеры были достаточно приличными. “Ленин” и “Мальчик” заправили в себя эти “орудия пролетариата” и подступились к стоящей с края сцены Вике, изображающей из себя Кулака. Одета она была лишь в небольшую кружевную распашонку без низа. Но он и не был ей нужен, так как парочка артисток тут же окружила ее и с воплями, должными изображать праведный пролетарский гнев, напали и начали таранить своими дубинами девушку в пиздёнку и попку. Сначала я испугался за неё, решив, что с таким напором и энтузиазмом они ее порвут. Но увидев, как блестит промежность Вики от какого-то лубриканта, понял, что если в чём-то этот сектор и испытывает недостаток, так это только не в интимных штучках. Происходящее действо на сцене, тем не менее, меня довольно здорово увлекло. Судя по тому, с какой ловкостью девушки поставили миниатюрную Вику на четвереньки и, пристроившись за ней, ловко, двигаясь поочерёдно, буравили ее отверстия, репетиции подобных сцен здесь происходят регулярно. Наконец бурно финишировав, Вика растянулась на полу, а артистки встали над ней и, поставив ногу на ее измученное тело, покачивая торчащими из натруженных пиздёнок самотыками, произнесли зажигательную речь на тему победы коммунизма. На этом выступление закончилось. Актрисы, смущённо улыбаясь, поклонились, и я, попрощавшись с этими удивительными девушками, покинул этот отсек. Я уже немного устал от впечатлений, но дальше по плану осталось только рыбное хозяйство. Именно там разводили тех странных мутантов, которых едят местные. На берегу гигантского водохранилища были расположены несколько отдельно стоящих ячеек; внутри стояло несколько удивительных конструкций. Это место преподносит мне сюрприз за сюрпризом. Вот сколько годовых циклов на свете прожил, а даже и половины столь удивительных вещей за всю жизнь не увидел, чем тут за один суточный цикл. Потому что внутри стояли агрегаты, предназначенные для плавания. В смысле, в них местные обитатели плавали по поверхности водохранилища. Как-то в детстве мне дед показывал фокус. Он набирал в тарелку воду и складывал из вчерашней газеты маленькую фигурку, он называл ее “лодочка”, и та штука плавала по воде, пока газета не размокала. На маленького меня это производило большое впечатление. Конечно, при обучении в институте на парах по материаловедению нам рассказывали о материалах с “положительной плавучестью”, но никакого практического применения эти знания до сих пор не находили, и мне даже в голову не могло прийти, что бывает столько воды, что по ней можно плавать. Как рассказала Вика, в этих “лодках” работающие на рыбном производстве выходят на промысел и добывают тех существ, которых они называют “рыбой”. Удивительная всё-таки у них тут жизнь. Заметив, что я устал, девушка наконец пригласила меня в жилой отсек. Для этого нам пришлось вернуться в основной конгломерат ячеек. На втором этаже (относительно уровня полы гигантской ячейки) было расположено несколько миниатюрных жилых ячеек. В одну из таких меня и пригласили. Внутри обстановка немного отличалась от стандартной. Вместо нескольких отсеков — бытового, гигиенического и жилого — здесь был только один жилой, совмещенный с гигиеническим. Вот только в гигиенической части отсека, отделенной от остальной полупрозрачной перегородкой из какого-то странного материала, поддон душевой кабинки был, мягко сказать, необычный. Во-первых он был очень глубоким, а во-вторых очень широким. Вика прошла вместе со мной и принялась показывать, как тут всё устроено. В первую очередь она показала на несколько клавиш на пульте в изголовье кровати, они служили для связи с администратором жилого блока и вызова “горничной”. Как объяснила девушка, “горничная” — это такая штука, которая решает бытовые вопросы гостей. Решив продемонстрировать на практике, она нажала на одну из клавиш. Клавиша от того отвалилась. В некоторой растерянности, вертя отпавшую деталь в руке, девушка принялась извиняться за техническое состояние оборудования, объясняя это отсутствием поставок запасных частей и квалифицированных ремонтных кадров. — ... вот, так у нас во всём, то отваливается, то ломается, а заменить то и нечем, некому и неизвестно как. Но ладно, тут ещё полно свободных номеров, ну в принципе, они все свободные, гостей-то, кроме тебя, нет. Так что можешь занять любой другой. Там, правда, наверное, не прибрано. Но я с Натальей всё быстро сделаем… — Не переживай ты так, сейчас всё починим, — успокоил я ее, — ну-ка, дай сюда. Взяв из рук расстроенной девушки отпавшую часть, внимательно ее рассмотрел. Клавиша, судя по всему, крепилась в корпусе прибора при помощи пары “ушей”, которые, видимо, из-за деградации пластика от старости отломились. Проверив сам электрический пульт, убедился в правильности своих догадок. Достав свой верный многофункциональный инструмент, открутил четыре винта, удерживающих кожух пульпа. Снял кожух и удалил остатки крепежа клавиши. После этого с помощью шила просверлил на месте отсутствующих “ушей” пару отверстий. В сделанные отверстия вставил кусок проволоки из разогнутой невидимки, которую ловко выдернул из причёски Вики. Вставил клавишу на место и закрепил. Проверив, что она ходит свободно и ни за что не задевает, приладил обратно корпус пульта и закрутил обратно его крепёжные винты. — Ну вот, принимай работу. — Ого, как ловко у тебя всё получается! — А, то! Всё-таки инженер второй квалификационной категории. Несколько раз нажав на клавишу, убедился, что как минимум функционально она работает. — Странно, я на клавишу жму, жму — а ничего не происходит, — я ещё пару раз нажал на неё, — ты, наверно, решила подшутить надо мной? — обратился я к Вике. — Э-э-э.. не надо так много раз жать! Достаточно одного раза… В этот момент дверь отсека распахнулась, и внутрь ворвалась немного запыхавшаяся девушка в униформе, чем-то похожей на униформу “официантки”. Я узнал ее, это была вторая девушка из артисток, что показывали мне выступление в клубе. — Что у вас тут произошло? — немного встревожено спросила она. — Ничего, такого, просто тестировали работу пульта после ремонта, — в один голос с Викой сказали мы. Заметив, что говорим в один голос, переглянулись и рассмеялись. — А я подумала что что-то, случилась, бегу со всех ног, а они связь тестируют, — хмуро сказала девушка. — Ну, Наташ, не сердись, Миша починил тот пульт, правда, здорово? — заглянула Вика в глаза девушке в униформе. — Ну ладно, коль уж сюда пришла, так хоть покажу, что тут к чему. Она убрала с постели покрывало, взбила подушки и принялась показывать как работает душевая кабинка, которую она называла непривычным словом “ванна”. Пригласив меня за перегородку, включила воду и стала набирать ее в поддон. — Раздевайся, я помогу тебе помыться. — Ничего себе, вот это сервис! — Я и не такие услуги могут оказывать, — она задорно подмигнула, и принялась помогать мне стаскивать с себя одежду. — Погоди, а как же Вика? — Ах ты шалун, двоих сразу хочешь?! — Да нет, я… Но она меня уже не слушала: — Вика, иди сюда, наш гость хочет получить особенный сервис. К нам присоединилась немного смущающаяся Вика, и в две пары рук они быстро стянули с меня остатки одежды, а затем и сами обнажились. Затащив меня в поддон, полный теплой воды, похоже, с какими-то добавками, так как на поверхности образовалась довольно большая шапка пены, они начали натирать меня во всех местах. От таких их действий мой боец довольно быстро принял рабочее положение. Переглянувшись, девушки тихонько рассмеялись и опустились передо мной на колени. По очереди облизывая мой член, они передавали его друг другу, словно эстафетную палочку. Мне оставалось только стоять и млеть, ощущая, как мой боец погружается то в один мокрый и горячий рот, то в другой. Причём Вика большее внимание уделяла головке, порхая по ней своим язычком, периодически погружая ствол до середины в рот и слегка его посасывая. Горничная же больше внимания уделяла именно древку моего копья любви, причём начинала она с моей мошонки, беря в рот и засасывая то одно яйцо, то другое, затем вела языком по стволу и доходя до вершины, забирала весь член в рот, погружая его на всю длину в своё горло. Это было очень необычно, я в восхищении смотрел на умелую и, видимо, многоопытную девушку, когда она, заглотив член целиком, прижималась к моему лобку так, что ее миленький носик расплющивался. Проведя несколько малых циклов в наслаждении этим действием, хотел уже было оприходовать кого-нибудь из девушек более классическим способом, как горничная, выпустив мой член из глотки, вдруг хитро подмигнув Вике, переползла мне за спину. Только я хотел обернуться, чтобы посмотреть, что она задумала, как Вика, схватив меня за бёдра, начала, немного давясь, также глубоко заглатывать мой член, одновременно обрабатывая своим шустрым язычком головку. Отвлёкшись на новые ощущения, пропустил момент, как вторая девушка раздвинула мои ягодицы и присосалась ртом к анальному отверстию. От неожиданности я даже вздрогнул, и хотел было вырваться из цепких рук девушек, чтобы прекратить это безобразие. Но ощущение от елозящего сзади языка и горячих губ, взявших в кольцо член, было настолько приятным и необычным, что я просто отдался на его волю. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться, закончила и горничная со своей работой, немного отодвинувшись от меня. Тут уж и я, не теряя времени, снял с члена головку старательно обрабатывающей его Вики и, подхватив ее под мышки, поднял на ноги. Тут же развернув обнажённую девушку, нагнул ее так, что ей пришлось упереться в стенку гигиенической ячейки, и тут же вставил в истекающую любовными соками пиздёнку член. От этого действия из ее губ вырвался сладострастный вздох. А я, перехватив ее за грудь, сжал в руках упругие холмики, ощущая между пальцами напрягшиеся горошины ее сосков, принялся таранить ее лоно. Глубоко засаживая похотливой шлюшке, я почти забыл о второй проказнице, но она не теряла времени даром, а проползла между наших ног и, подняв голову, принялась вылизывать пиздёнку Вики, в которой шуровал мой член. Причём она умудрялась и лизать мои яйца, когда я входил на всю глубину в Вику, и посасывать клитор стонущей девушки во время моего обратного движения. Как следует разработав пиздёнку юной развратницы, я наконец почувствовал, что не могу больше сдержаться, и с рычанием ускорился. С каждой фрикцией засаживал член на всю глубину Викиной пиздёнки, при этом я ухватил ее соски и стал не жалея их выкручивать. От моих действий девушка заголосила, видимо, тоже подходя к краю, и с моим последним движением когда я особенно глубоко проник в ее лоно и, кажется, даже преодолел шейку матки, она начала выть и трястись в оргазме, обильно орошая брызнувшей из нутра жидкостью лицо горничной. Я же, замерев и прижав к себе трясущуюся девушку, чувствовал, как мой член внутри ее пульсирующей вагины исторгает из себя струи жидкости, заполняя ее матку моим белковым продуктом. При этом горничная, сидя под нами, не теряла времени и яростно орудовала языком, очищая мои яйца от жидкости, фонтан которой выдала в момент оргазма Вика. Когда я наконец вытащил из обмякшей в моих руках член, горничная тут же забрала его в рот и принялась тщательно обсасывать, очищая от остатков семени. Закончив с членом, она тут же приникла ртом к раскрытой и растраханной пиздёнке Вики, из которой тоненькой струйкой вытекала белая жидкость. Немного полюбовался на открывающийся мне вид — на двух девушек, одна из которых, нагнувшись, стоит на подрагивающих ножках у стены, а вторая, расположившись между ними, сидя на корточках, старательно высасывает остатки семени из ее натруженной пиздёнки, параллельно яростно натирая свою. Так как мой член всё ещё пребывал в боевом положении, да и негоже оставлять девушку в неудовлетворённом состоянии, я бережно опустил пребывающую в прострации Вику на пол и пристроился сзади к так и не оторвавшийся от пиздёнки Вики горничной. Так как Вика лежала на полу, а горничная стояла на четвереньках между ее ножек, то мне, пристроившемуся сзади, открывался доступ к обеим дырочкам горничной. Решив, что вагинального секса с меня сегодня хватит, приставил член к очку развратницы и одним мощным движением вошёл в, судя по всем признакам, разработанное отверстие. Горничная от этого только немного вздрогнула и стала активнее работать языком на пиздёнке расслабленно лежащей девушки. Так как это был уже второй раз подряд, то мне пришлось изрядно попыхтеть, обрабатывая дырку горничной, за это время Вика уже пришла в себя и явно наслаждалась процессом вылизывания, придерживая горничную за голову, чтобы она не переставала ее обрабатывать. Наконец почувствовав, что кончаю, навалился всем телом на мягкую и гладкую девушку и принялся заполнять ее прямую кишку своей белковой пастой. Почувствовав, что я уже всё, она ловко вывернулась из-под меня и, откуда-то достав анальную пробку, заткнула своё разработанное отверстие. После проведенной демонстрации девушки меня покинули и я наконец-то остался один. Совершив все гигиенические процедуры, завалился на кровать и, едва сомкнув веки, тут же провалился в сон. Иду по коридору, впереди меня тьма медленно рассеивается от света моего фонаря. Оглядываюсь, тьма за моей спиной бурлит, словно бульон из пищевой пасты. Решаю не оборачиваться и продолжаю идти вперёд. Постепенно коридор расширяется, и из тьмы начинает поступать гигантская установка непонятного технологического назначения. Подхожу ближе. Рядом с ней, соединенный огромным пучком кабелей, стоит пульт управления. Каким-то образом я знаю, что нужно делать. Нажимаю на кнопки, кручу ручки и двигаю ползунки. Машина оживает, начинает гудеть и по ее поверхности зажигаются лампочки и подсветки шкал различных индикаторов. После ввода очередной команды на откуда-то появившийся передо мной клавиатуре, пол рядом с пультом управления начинает трястись, потом оказывается, что в полу был люк, он раскрывается и из него поднимается кабина типа лифтовой. Она раскрывается, и я смотрю внутрь. Внутри темно, и всё никак не могу рассмотреть содержимое. Делаю шаг за шагом, приближаясь к ней, и наконец вижу содержимое… Подскакиваю на кровати, судорожно дыша… похоже, всё произошедшее было только сном. Но очень реалистичным. Сверившись со своим внутренним хронометром, понял, что ещё только середина третьей смены и ещё полно времени, чтобы спать. Улегшись обратно на постель, уснул, на этот раз без сновидений.