Завод п/я-5566

Проснулся от какого-то странного чувства в паху. Приподняв одеяло, столкнулся взглядом с Викой, которая лежала у меня в ногах и старательно обсасывала стоящий с утра член. — Приятного пробуждения, — выпустив член изо рта, улыбаясь, проговорила она. Если тут так будят каждое утро — то я, пожалуй, не против вообще остаться тут жить. Хотя эти сумасшедшие девчонки быстро высосут из меня все соки. Поняв, что окончательно проснулся, скинул одеяло и подтянул к себе абсолютно голую и радостно улыбающуюся девушку. Потянувшись всем телом и качнув грудью, она села мне на бёдра. — Ты ведь неспроста так меня обхаживаешь? — задал ей вопрос пока она, ерзая, пыталась устроиться на стоящем, словно штык, члене. — Ну что ты, конечно нет, — бормотала она. Наконец член проник в ее горячее и влажное лоно, а она, тихонько охнув, продолжила: — Мне просто нравится это дело… Нравится ощущать в себе горячий и упругий член. Чувствовать, как он достаёт до моей матки и мягко таранит ее, словно стараясь пробиться внутрь. Я схватил ее за бедра и резко прижал к себе, одновременно выгибаясь и вколачивая член на всю глубину, — Вот так? Она сладострастно охнула и активней заработала бёдрами. — Да, да, Вот так! Давай, трахай меня, миленький! Трахай! — бешено скача на мне, в исступлении кричала она. Сбросив ее с себя, я навалился сверху и, закинув ее ноги себе на плечи, принялся с остервенением таранить пиздёнку юной развратницы. Наконец закончив с разработкой горячих глубин Вики, отправился в гигиенотсек приводить себя в порядок. После проведения всех необходимых процедур уступил место закутавшейся в простынь девушке. Судя по брошенному на меня взгляду, если бы она не завернулась в кусок ткани, мы бы вообще неизвестно когда покинули номер, а так, пока я одевался, девушка, видимо, не успела привести себя в порядок, и, не выходя из отсека, крикнула мне, чтобы шёл в ресторан. С трудом напрягая изрядно раскисший после вчерашнего мозг, вспомнил, что местные этим словом называют свою странную столовую. Придя в ячейку обеспечения питания, уселся за столик. Пока устраивался, меня заметила скучавшая за стойкой раздачи “официантка”, знакомая мне с прошлого суточного цикла. На этот раз, по ее словам мне предоставлен на завтрак выбор — первое или второе меню. Решив, что первое всегда лучше второго, сделал заказ. Пока девушка гремела посудой в соседнем отсеке, ко мне подошла Вика. — После завтрака тебя приглашает к себе полковник. — Может, ему удалось наладить связь? — Это вряд ли, — девушка пожала плечами, — связи как не было задолго до моего рождения, так и нет, и твоё прибытие этого не изменит. Кстати, ты по какому меню заказал завтрак? — По первому, — ответил я, пребывая в немного расстроенных чувствах. — Ммм, — промычала она, — значит, на завтрак водоросли. — О! У вас тут тоже выращивают хлореллу? — оживился я, — а как вы ее перерабатываете? Она же в чистом виде ядовита. — Не совсем тебя понимаю, — девушка вглядывалась в дверной проём, ведущий в соседний отсек, — это обычные буро-зелёные водоросли, они, конечно, воняют при варке, но есть их можно абсолютно спокойно. Словно подтверждая ее слова, к нам подошла девушка в униформе официантки с подносом в руках, на котором исходили паром две тарелки с горкой какой-то бурой массы. Принюхавшись, убедился в достоверности замечания Вики по поводу запаха. Содержимое тарелок действительно издавало довольно сильный запах. Подобным образом пахнет в долгое время закрытых отсеках, если там протекает водопровод или по какой-то причине образуется сырость. Тем не менее, это еда, так что без долгих раздумий ложкой зачерпнул изрядную порцию этих самых “водорослей”, оказавшихся похожими на какие-то мохнатые верёвочки, и отправил ее в рот. Ну, вкус конечно специфический, но что мне только не приходилось есть, а эта еда гарантированно безопасная, к тому же ее приготовила довольно миленькая девушка специально для меня, так что этот факт грел мне душу и служил приправой “ароматному” блюду. Закончив с завтраком, я вместе с Викой отправился к местному руководителю. В этот раз он принимал меня в своём кабинете. Кабинет как кабинет — ничего особенного. Стены, облицованные панелями, скрывающими за собой, скорее всего, ниши стенного шкафа; массивный, Т-образный стол с каменным пресс-папье и настольной лампой с зелёным абажуром. На стене за спиной начальника, в рамке портреты высших партийных руководителей в профиль — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин, Мао, Кужугет. Всё как обычно. У нас на заводе у всех руководителей от главных инженеров цехов и выше подобные, как под копирку, кабинеты. — Присаживайся, Михаил, — Он указал на стул стоящий справа от него, — ну как тут тебе? Он уставился на меня с хитрым прищуром, не обращая внимания на зашедшую вместе со мной в кабинет Вику, сейчас скромно стоящую в уголочке рядом с дверью. А вот я, признаюсь, немного покраснел, и против воли бросил быстрый взгляд на девушку, сосредоточенно разглядывающую потолок. — О, вижу, тебе по душе пришлось наше гостеприимство, — он хитро усмехнулся, — признаюсь, я неспроста дал распоряжение обслужить тебя по высшему разряду. На самом деле у меня есть для тебя поручение. Он на некоторое время замолчал, сосредоточенно хмуря брови, и наконец продолжил. — Конечно, ты не мой подчинённый, и вообще гражданский “пиджак”, так что я только могу просить тебя, не в службу, а, так сказать, в дружбу. Нам необходимо наладить связь хоть с каким-нибудь сектором, имеющим рабочую линию снабжения или собственное производство пищевых концентратов. Линии связи в нашем секторе целые, а приёмопередающая аппаратура находится в исправном состоянии. Нам главное выйти на рабочий коммутатор, а дальше, думаю, мы сможем наладить поставки необходимого нам обеспечения. Он опять замолк, выжидательно смотря на меня. — Почему бы и нет. Думаю, это мой долг, как человека и гражданина, помочь товарищам в сложной ситуации. Полковник тут же заулыбался. — Молодец, сынок! Я в тебе не сомневался, — похвалив меня, он открыл ящик своего стола и достал оттуда серую папку на завязках, — среди твоих документов я видел справку о наличии у тебя допуска к государственной тайне. — Да, мне по роду деятельности приходится работать с документами, содержащими закрытые данные. — Поэтому я кое-что для тебя подготовил, — он пододвинул ко мне папку. Развязав завязки, я принялся изучать содержимое. Сверху лежал листок формы 22Б/12-К1, списка ознакомления с документом с грифом “Секретно”. Взяв протянутую полковником ручку, вписал свои данные в соответствующие графы и расписался за ознакомление, после этого приступил к следующим листам. На хрупких и пожелтевших от времени листах находилась информация об инженерных кодах и паролях открытия некоторых электрических замков, местонахождении скрытых сервисных лючках, дающих доступ к исполнительным частям электро-механизмов, и прочая информация, позволяющая открывать закрытые изнутри двери ячеек и коридоров. Помимо этого, там была пара брошюр и справочников с кодами и номерами спецАТС и паролями разблокировки автоматов выдачи линий снабжения. Внимательнейшим образом прочитав и несколько раз повторив для себя коды доступа и номера связи, я отдал папку со всем содержимым обратно. — Спасибо за оказанное доверие, я в силу некоторых обстоятельств иногда работаю по совместительству, замещая ушедших в отпуск или на больничный товарищей, и в силу должностей совмещения — руководитель бригады наладки аппаратуры и инженер КИПиА — имел доступ к данным сведениям, хотя спец коды АТС и инженерные коды настройки автоматов выдачи мне были ранее неизвестны. — Надеюсь, эти данные помогут тебе выполнить мою просьбу. Наверно, излишне говорить, что эти данные не для широкого распространения? — Конечно, я как никто другой знаю, что значит работать со сведениями, составляющими государственную тайну. Можете быть спокойны, я воспользуюсь этими данными только в случае крайней необходимости. Посветлев лицом, полковник, бережно завязав папку, убрал ее обратно в ящик стола, закрыв его на ключ. — Ну что ж, тогда давай прощаться, Вика проводит тебя на склад, кладовщик уже предупреждён и выдаст тебе всё необходимое для того, чтобы выбраться отсюда. Во всяком случае, если ты смог прийти сюда, то и выйти сумеешь. Тепло попрощавшись и долго тряся мою руку, он наконец отпустил меня, ещё раз пожелав удачи. Вместе с притихшей и задумчивой Викой мы пришли в очередную ячейку, расположенную сильно ниже уровня полы общей мегаячейки. В тёмном и тесном от высящихся под потолок штабелей коробок, хмурый мужчина крайне пенсионного возраста принялся выкладывать на стол передо мной снаряжение. Что-то бурча под нос, он трясущимися руками таскал и таскал из глубины своих владений коробку за коробкой. Наконец он принёс листок материальной ведомости, в которой я тут же расписался предложенным кусочком замусоленного карандаша. В серых, картонных коробках находился противогаз с сумкой и парой сменных фильтров, причём противогаз был не простой. Это был ПМК-СВ-1, такие использовали только ликвидаторы — отличный противогаз, он обеспечивал самый широкий радиус обзора, а входящие в комплект фильтры позволяли продержаться целых пять малых цикла в фиолетовом тумане. Так же мне были выданы несколько брикетов пищевого концентрата со старательно нанесёнными потёртостями на упаковке в районе маркировки срока годности. Хотя это вполне нормально, брикеты в принципе не имеют срока годности, просто с каждым годичным циклом прошедшим с даты окончания срока годности они становятся всё более и более безвкусными, и возрастает шанс на то, что брикет не усвоится организмом, а просто вызовет дичайшую диарею. Помимо этого, мне выдали фонарь, бухту страховочного троса, сапоги, перчатки, аварийный набор и ещё пару мелочей из комплекта снабжения ремонтников дальних коммуникаций. В общем, похоже, полковник приказал растрясти запасы и выдать с мира по нитке, так у меня были элементы снаряжения ликвидатора, ремонтника, гражданского и дружинника. Собравшись и напялив необходимое снаряжение на ремень, упаковав все оставшиеся вещи в тощий сидор, также выданный старым кладовщиком, отправился на выход. На выходе из конгломерата ячеек меня поджидал отряд дружинников, сообщивших, что они проводят меня до выхода. Попрощавшись с грустной Викой, я отправился к выходу из мега ячейки. Оказывается, я шёл сюда, следуя всем извилинам канала с водой, пробираясь через группы растений, принятых мною за неизвестные конструкции, но существовал и другой путь. Мощённая бетонной плиткой дорожка вела прямо к небольшому обелиску Славы КПСС, в стороне от которого, скрытый густой растительностью, и находился выход из ячейки, через который я и проник сюда. Попрощавшись со своими хмурыми провожатыми, я отправился по коридору в обратную дорогу. Во всяком случае, если я смог сюда дойти, то и выйти смогу. Конечно, меня немного смущала лестница за мощной и явно непростой запертой дверью. Нехорошо, что я оставил ее открытой. Конечно, тогда я не предполагал, что мне придётся возвращаться, а теперь же я невольно покрывался мурашками, как только представлял, что то, что издавало те странные звуки, похожие на плач ребёнка, поднялось откуда-то из тёмной глубины и вышло на этот этаж. Хотя, конечно, это наверняка был просто скрип разболтавшегося короба вентиляции, и из-за переотражения звука от стенок лестничного колодца создавался такой странный эффект. Подбадривая себя подобными мыслями, я шёл по знакомому коридору. Идти предстояло ещё долго. Спустя несколько полных циклов мне начало казаться, что я слышу откуда-то сзади звук шагов. Будучи одному в пустом коридоре нежилого сектора, заслышав странные звуки у себя за спиной, крайне не рекомендуется оборачиваться. Во всяком случае, известно множество рассказов от людей, которые слышали, кто скрежет, кто шаги, кто влажное шлёпанье, и никто из них не оборачивался. Но мне неизвестно ни об одном человеке, кто услышав что-нибудь странное и, обернувшись, увидел ясный и логичный источник этих звуков. Так что лучшей тактикой в таких случаях является продолжать идти, как будто бы ничего не случилось. Хотя это сделать было довольно сложно, мне приходилось прикладывать значительное усилие, чтобы не ускорить шаг. Но звук шагов за спиной становился всё громче и, казалось, ближе. Судорожно перебирая в голове варианты, я механически переставлял ноги. Наконец, на пределе слышимости, начал различать тяжёлое дыхание. — Миша, подожди меня! — вдруг раздался знакомый голос. Невольно обернувшись, увидел быстрым шагом идущую ко мне Вику. Не веря своим глазам, внимательно оглядел коридор в обе стороны. Похоже на этот раз, меня пронесло. Хотя все знают, что нельзя ни в коем случае оборачиваться в пустом коридоре, если тебя кто-то окликает знакомым голосом. Но знать это одно, а вот сдержать рефлексы гораздо сложнее. — Ну ты и быстро ходишь, — стараясь отдышаться, произнесла девушка. Было видно, что она изрядно запыхалась. — Ты чего за мной шла? Что-то я забыл? Она подняла на меня глаза и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривоватой: — А меня ты разве не забыл? — Тебя? — Конечно, или ты хочешь сказать что имеешь право мне запретить делать то чего желаю я? — с вызовом уставилась на меня девушка. Я примирительно поднял ладони: — Остынь, красавица, я тебе ничего не приказываю и приказывать не собираюсь. Хочешь идти со мной — пожалуйста. Только ты-то готова покинуть свою безопасную ячейку и отправиться бродить по тёмным и грязным коридорам? — Да ладно, — она заметно успокоилась, — в детстве я часто сбегала и бродила по тупиковым техническим коридорам, и ничего там такого нет. — Ну-ну, — с сомнением в голосе потянул я, — а какая длина была у тех коридоров? — Очень длинные — метров сто - сто пятьдесят. Из моей груди вырвался тяжёлый вздох, — да, действительно длинные. Что же мне делать с этой девушкой. Конечно, она миленькая и весёлая, но предстоящее путешествие наверняка будет не самым простым — придётся изрядно поплутать по заброшенным секторам. И в пути встретятся не только пустые и тёмные коридоры, опасные только грязью и отсутствием воды, а наверняка множество самых опасных вещей. — Может всё-таки вернёшься домой? — попытался сделать ещё одну попытку образумить девушку. — Да что мне там делать, кругом старики, а из мужчин только пара уродов, к кому же отец запретил мне выходить замуж, говорил что-то про запрет близкородственного скрещивания. — Ну по мне, там у вас было довольно весело. — Я, да Нинель с Анжеликой, вот и все девушки — остальные старухи древние, а мужчин восемь человек, не считая стариков, так что лучше я с тобой уйду, чем останусь там. — К тому же, смотри, — она похлопала по сумке висящей на боку, — у меня тоже есть противогаз. — Ну ладно, как хочешь, — у меня действительно не было аргументов чтобы ее переубедить, — вдвоём действительно веселее будет. — Кстати, спохватился я, — ты документы-то взяла? — Конечно! Как же я без них. Я порядок знаю твёрдо, — она с серьёзным видом подняла указательный палец и, явно кого-то цитируя, произнесла: “Перед выходом из отсека проверь наличие разрешения на передвижение, документа удостоверяющего личность, комсомольского билета с отметками об уплате членских взносов и медицинской справки об отсутствии чёрного лишая, кожной гнили, сифилиса и желудочного червя”. Причём произносила она это с таким видом, как будто не верила в обязательность этой информации, а просто выполняла какой-то навязанный ритуал. Ну ничего, думаю, девочке давно пора выпорхнуть из родительского гнезда. Думаю, если она переживёт путешествие со мной, то поймёт всю важность этой информации. А после того, как из неё пару раз вырежут желудочного червя, подцепленного во время питья из нелегитимных источников воды или при физическом контакте с заражённым человеком, она будет очень внимательно подходить к медицинским осмотрами и наличию у своих собеседников медицинских справок. — Пошли тогда, не отставай только. Девчушка бодро засеменила рядом со мной, распинаясь о том, как она найдёт терминал линии поставки и направит ресурсы в анклав к отцу. Из ее оговорок стало понятно, что полковник — ее отец, а половина персонала объекта — ближайшие родственники. Наконец мы выбрались в лабиринт слабоосвещенных коридоров.