Something Different

      Прошло около недели после того случая. Может, даже больше. Все это время я была полностью погружена в работу. Бинтовала, зашивала, давала нужные лекарства. Мне это нравилось. Очень. Вся эта неделя была размеренной и спокойной, ведь Ваас уехал в другой лагерь. Мне не с кем было ссориться и некому было возразить. Неужели я скучаю?       Сегодня же мы с Озарио занимались подсчетом лекарств первой необходимости. Как оказалось, наши запасы почти закончились, их едва хватит до конца этой недели. А если больных будет еще больше, то мы будем, мягко говоря, в жопе. Я понятия не имела, кто поставляет лекарства на остров, но лучше бы ему поторопиться. — Эмили, — окликнул меня Озарио, — запиши в список еще шелковые нити и таблетки… — он сделал паузу и начал внимательно изучать содержимое шкатулки средних размеров, — так, зеленые и, пожалуй, голубые. Остальных пока достаточно. — Записала, — кивнула я, — что это за таблетки? — любопытство проснулось. — Дурь, — просто ответил он и ухмыльнулся. — Оу, — все, что я могла ответить. — Тебя удивляет то, что на острове есть дурь? — усмехнулся он. — Нет, — покачала я головой, — не знала, что эти таблетки должны храниться в медпункте. — Самые сильные таблетки, красные и фиолетовые, являются галлюциногенами. Для лечения людей они не подходят от слова совсем. Если только мы не хотим добить больного, конечно же, — он издал смешок, — а вот с голубыми и зелеными дела обстоят по-другому. Они хорошо снимают боль. — Тогда почему ты мне раньше ничего о них не сказал? — я нахмурила брови. — Сегодня ты поедешь к доктору Эрнхард за лекарствами, — резко сменил тему Озарио, закуривая, — не переживай, в этом ничего сложного нет. Вы с парнями приедете, скажете Эрнхарду, что надо, и все.       Док сбил меня с толку. — Почему ты сам не поедешь? — возразила ему я. — Во-первых, сегодня приезжает Ваас, и я должен быть здесь, чтобы отчитаться за всю неделю, — он перевел на меня взгляд, — не думаю, что ты по нему так сильно соскучилась.       Мои губы скривились в подобии улыбки. — А, во-вторых, я терпеть не могу этого придурка Эрнхарда, — он резко выдохнул сигаретный дым и сузил глаза. — Почему? — Это не так важно, — спокойно ответил он, — тебе лучше начать собираться. Где-то через час Филиппе и Хулио будут ждать тебя на выезде.       Я лишь кивнула и хотела было уйти, как Озарио осторожно взял мое запястье. — Только, Эмили, я прошу тебя, давай без выходок, — он посмотрел на меня умоляющим взглядом, — никому из нас не нужны проблемы, верно?

***

      Дорога к Эрнхарду была довольно длинной и утомляющей, но очень красивой и живописной. Трясясь в стареньком серебристом пикапе, я старалась разглядеть все, что попадалось нам на пути. Нас окружали бесконечные джунгли сочно-зеленого цвета, высокие холмы где-то вдалеке и бескрайний океан. Будь я здесь на каникулах, то чувствовала бы спокойствие и умиротворенность. Сейчас же, я с пиратами ехала за лекарствами и наркотиками для тех же пиратов и была просто в ужасе. Такие себе каникулы.       Кто-то что-то выкрикнул и отвлек меня от джунглей. Повернувшись, я увидела как Хулио ехидно поглядывает на меня через зеркало заднего вида, от чего закатила глаза. — Чего? — нахмурившись, спросила я. — Я говорю, ты какая-то бледная, — повторил Хулио, — боишься Эрнхарда, да? — засмеялся тот. — Пошел ты, — пробурчала я и снова повернулась к окну. — Ишь ты какая борзая, — ухмыльнулся он.       Вот ведь ушастый гад. — Ты не бойся, детка, я же рядом буду. — Отвали ты уже от нее, — вступился за меня Филиппе, — ей и без тебя тошно, — тот закашлялся.       Дом доктора находился на возвышенности. Его белые доски уже обветшали, а старая крыша скрипела при любом дуновении ветра. Рядом с домом находилась теплица, но мне было трудно разглядеть растения, которые там выращивались. В целом здесь было довольно спокойно и уютно. Надеюсь, так будет до окончания нашей встречи с доком.       Выйдя из машины и взобравшись по тропинке до дома, Хулио постучал в дверь. Послышался грохот, будто что-то тяжелое упало на пол. А затем кашель, да такой сильный. Создавалось ощущение, будто старые доски вот-вот начнут обваливаться. Честно говоря, я представляла Эрнхарда совершенно по-другому. Я думала, он высокий брюнет с крепким телосложением. А передо мной стоял тощий мужчина средних с седыми волосами и блеклыми голубыми глазами. — Филиппе, Хулио! — воскликнул Эрнхард, разведи руки в стороны в знак приветствия, — а я вас сегодня-то и не ждал, — гоготнул док, глупо улыбаясь, — ой, а ты у нас кто, м?       Доку пришлось привстать на цыпочки, чтобы разглядеть меня за спинами пиратов. — Я Эмили, — прочистив горло, представилась я, — помощница Озарио. — Очень приятно, Эмили, — кивнул он мне, все так же глупо улыбаясь, — ну, — он хлопнул в ладоши, — за таблеточками пожаловали, да? — Да-да, давай уже блять быстрей, очень уж мне хочется тут с тобой возиться, — раздраженно прошипел Хулио, хватая Эрнхарда за края его грязноватой серой рубашки. — Хулио! — воскликнул Филиппе, — угомонись. Если ты таким образом выделываешься перед девушкой, то у тебя хуево получается. — Доктор Эрнхард.       Я решила взять дело в свои руки, чтобы не дошло до драки или чего похуже. Все мужчины замолкли и устремили свои взгляды на меня, ожидая моих дальнейших действий. Я сделала шаг вперед, чтобы не разговаривать с доком через широкую спину Хулио. Тот нехотя отпустил Эрндхарда и скрестил руки на груди. Филиппе тяжело выдохнул и начал сверлить гневным взглядом Хулио. Доктор же смотрел на меня с благодарностью и неким интересом. — У нас в лагере закончились некоторые препараты первой необходимости, — я достала из кармана список и протянула доку. — Так, — он пробежался по списку глазами, — хм, — док нахмурил брови, но потом резко хихикнул. — Чего блять ржешь, а? — зло пробормотал Хулио.       Мы с Филиппе закатили глаза. — Ничего, — тихо ответил док, — что ж, — он сунул список в карман и посмотрел на меня, — насколько я помню, у меня есть все, что вам нужно. На счет шелковой нити я, конечно, не уверен, но я покопаюсь в коробках. Зеленые таблетки готовы, а вот голубые еще нет. Нужно еще буквально полчаса. — Ничего, мы подождем, — я улыбнулась ему, чтобы он не чувствовал себя неловко из-за строгого взгляда Хулио. — Да, мы подождем, — поддержал меня Филиппе.

***

      Пока Филиппе и Хулио грузили лекарства в машину, я решила прогуляться, перед этим выслушав лекцию о том, чтобы я не смела убегать. Недалеко от дома Эрнхарда было подобие смотровой площадки, с которой открывался вид на остров. Я бы здесь всю жизнь могла простоять. Казалось, джунгли царствовали здесь, заставляя всех подчиняться своим законам. Все люди были здесь лишь незваными гостями. Животные же были рьяными защитниками своего королевства и не щадили никого, кто посмел посягнуть на их территорию. Андрес тому подтверждение.       Я бы стояла здесь вечно, если бы не мое вездесущее любопытство. Прогулявшись вокруг дома и спустившись чуть вниз по тропинке, я увидела два огромных колючих куста, а за ними проглядывалось что-то темное. Я приблизилась к кустам и, взявшись за ветку, отодвинула в сторону. За ними находилась пещера, в глубине который проглядывался слабый свет от огня. Черт! По-хорошему, туда заходить не стоило. Правильно было бы дождаться, пока Эрнхард не приготовит таблетки и вернуться обратно в лагерь. Но это настоящая пещера, черт возьми! Я туда-обратно и все.       Я старалась как можно аккуратнее протиснуться между колючками, но руку я все-таки исцарапала. Царапина была неглубокая и совсем маленькая, так что я даже не обратила на нее внимания. Как только я вошла в пещеру, тьма начала давить на меня отовсюду. Я выставила руки вперед и начала шагать. Огонек вдали становился все больше, по мере того как я продвигалась вперед. Дойдя до источника света, я раскрыла рот в удивлении.       Честно говоря, я ожидала увидеть здесь особый вид растений, но никак не лодку. И я бы хотела исследовать ее и всю остальную пещеру, но меня уже слишком долго нет. Будут лишние вопросы.       Что это? Голос разума?

***

      На следующий день тяжелые свинцовые тучи перекрывали солнце, избавляя всех обитателей острова от изнуряющей и мешающей сосредоточиться на своих обязанностях жары. Слегка теплый ветерок дул со стороны моря, пахло чем-то соленым и свежим. Головная боль, которая мучила меня с момента моего пробуждения, немного утихла, но тут же вернулась вновь, когда я услышала чей-то раздирающий горло крик.       Сделав последнюю тяжку, я бросила сигарету на песок и побежала в сторону услышанного звука. Кто-то продолжал кричать, но никто из проходящих мимо меня пиратов не обращал на это внимания. Как можно быть такими бесчувственными амбалами?       Петляя между домов, я поняла, куда меня завел этот крик. Перед моими глазами оказался железный забор с колючей проволокой. Я прекрасно осознавала, что не стоило мне туда идти. Все мое нутро буквально кричало мне это. Что надо развернуться и валить отсюда к доку. Туда, где мне и место. Среди больных и разваливающихся на части пиратов.       Но кому нужен внутренний голос, если его постоянно подавляет это чувство? Любопытство. Чувство, что ведет тебя за руку в омут опасности и риска, поглощая тебя с головой.       И я пошла туда, отчетливо понимая, что ничего хорошего меня там не ждет. Ворота оказались раскрыты нараспашку. Воспользовавшись этим, я проскользнула внутрь. Само здание было из пальмовых деревьев, крышей которому служили пальмовые ветки с густой зеленью. В нем все же оказалось место, в форме вытянутого прямоугольника, вырубленное будто для окна.       Мой маленький рост и вес на этот раз только сослужили мне хорошую службу. Я практически не создавала шума, ступая по земле. Подойдя ближе к окну, я встала на цыпочки, стараясь увидеть, что же находиться внутри. В помещении было довольно темно из-за того, что солнце не могло выглянуть из-за туч. Поэтому пришлось немного сощуриться, чтобы хоть что-то разглядеть.       Вместо потолка здесь были деревянные доски, с которых свисали тяжелые длинные цепи. На двух столах валялось оружие: от мелкого ножа до дробовика. На полу что-то блеснуло, привлекая мое внимание. Темная алая кровь, стекающая с цепей, образовалась в небольшой лужице. Она была совсем свежей. Черт возьми! Надеюсь, тот, кому она принадлежит, еще жив. Вдруг снова раздался крик, отчего я чуть не упала от неожиданности. Возьми себя в руки, Эмили! — Что ж ты так надрываешься то, а? — я услышала низкий хохот Вааса.       Повернув направо, я прошла немного вперед и затаилась за густо-зеленым кустом. Монтенегро сидел на корточках перед бамбуковой клеткой спиной ко мне. Внутри нее был тот самый мужчина, которого мы с доком откачивали несколько дней назад. На нем появились новые раны, пропитавшие его голубую рубашку с короткими рукавами свежей кровью. Когда Ваас передвинулся чуть в сторону, я заметила девушку.       На первый взгляд она была чуть старше, чем я. Темно-русые волосы слиплись, в них было полно песка. Свои испуганные светлые глаза она отводила в сторону, не желая смотреть на довольно бодрого для семи утра безумца с ирокезом. Опухшее красное лицо девушки выражало животный страх и ужас от того, кто перед ней находился. — Весь мой лагерь перебудишь, amigo! — он перешел на крик, ударив по клетке пистолетом, — людям блядь вообще-то отдыхать надо, эгоистичный ты мудила! — Ваас тяжело выдохнул, садясь на песок, — все вы такие. Катаетесь на своих огромных яхтах по просторам океана, думая, что вы короли этого ебаного мира, нюхаете кокаин с сисек шлюх — спокойно говорил мужчина, размахивая руками, — но не ты, у тебя же девушка, — хохотнул тот, указывая на голубоглазую, — эх, — Ваас провел рукой по голове, — но знаете в чем здесь суть, а? Нет? Ну так я вам расскажу, — подвинувшись ближе к клетке, он просунул в нее голову и руки, — суть в том, amigos, что вы блядь не замечаете, как меняетесь, купаясь в деньгах и роскоши.       Монтенегро так резко встал на ноги, что пленные дернулись от страха. Он прошел к девушке, у которой, по всей видимости, начиналась истерика. Слезы брызнули из ее глаз, а из горла вылетали крики. Освободив ее руки от веревок, он выпустил ее из клетки и схватил за волосы. — Не трогай ее, — промямлил мужчина, уже теряющий сознание от потери крови.       Ваас лишь рассмеялся, глядя в его мутные глаза. Девушка отчаянно брыкалась и изо всех сил старалась высвободить свои длинные волосы из рук мужчины. Тот, раздражившись, повалил ее на колени и сел напротив нее, взяв ее круглое лицо в свои окровавленные руки. На щеках девушки тут же оказалась размазанная алая жидкость. — Ну-у, — протянул Ваас, убирая с ее лица мешающие пряди, — не плачь, Мария, — в другой ситуации я бы поверила, что ему действительно не плевать на девушку, — ты же поможешь мне показать Рику его истинное лицо, да? Поможешь? — спросил он, слегка надавив на ее шею. — Да, — лишь прошептала она, дрожа всем телом. — Она у тебя такая милая, — обратился Ваас к Рику, — не перечит, делает, что попросишь. Как вы познакомились, мм? — мужчина перевел взгляд на Марию, — расскажешь мне, дорогая? — девушка молчала, — не хочешь? Я понимаю, это все же личное.       Монтенегро приподнял уголки губ и, казалось, о чем-то задумался. Но вдруг, рукой он отправил Марию лицом в песок, держа ее за затылок. Рик прижался к клетке с яростным выражением лица, просунув руку вперед, стараясь так дотянуться до безумца, но безуспешно. — Прекрати, Ваас!       Крикнула я ему, выбегая из моего укрытия. Подбежав к мужчине, я схватила его за руку и оттолкнула в сторону, освободив уже задыхавшуюся Марию. Громко прокашлявшись, она хватала ртом воздух. Встав между девушкой и Монтенегро, я следила за его реакцией. Он мог задушить меня, пристрелить или же зарезать прямо сейчас, и я бы перестала мешать ему своим существованием. Но он лишь смотрел на меня в ответ смеющимися глазами. — Мария, пиздуй в клетку, — не смотря на брюнетку, цедит Ваас.       Рвано дыша и истерично протирая щеки от слез, девушка выполняет приказ. Я облегченно выдыхаю, когда вижу ее сопливое и мокрое лицо в руках у Рика. Мужчина шепчет ей, что-то на ухо. Видимо, старается ее успокоить. Но разве можно успокоится, когда в нескольких метрах от тебя стоит настоящий маньяк.       Я понимаю, что испортила этому маньяку все веселье. Что ж, лучше его недовольство достанется мне, чем выльется на этих ни в чем не повинных людей. Они сбились с пути, завернули куда не следовало, совсем как я и те предатели. Но если мне относительно повезло, и я сейчас не сижу в клетке, то этим двоим удача показала свой средний палец и злостно посмеялась перед тем, как покинуть их. — Эмили! Mi alma! *- Ваас широко улыбнулся, — Какого хуя ты здесь забыла, м? — с каждой секундой Ваас становился все ближе ко мне.       Собрав всю свою смелость, читай глупость, я подняла на него глаза. Несмотря на светлое время суток, его зрачки были слишком расширены, и что-то мне подсказывало, что это вовсе не от симпатии ко мне. Между нами оставалось всего несколько сантиметров. Он подавлял. Своим взглядом, своим жаром, который буквально обжигал мое тело, своей внутренней силой. — Ты блядь онемела? — вскрикивает он неожиданно для меня.       Андрес меня предупреждал. Нельзя связываться с этим человеком, когда в его венах тек наркотик. В таком состоянии он был непредсказуем. Захочет — вырежет мне язык прямо сейчас, и это малое, что могло меня ожидать. — Прошу не трогай их.       Как же жалко это прозвучало. Куда делась вся моя смелость, после того как я раскрыла свой рот. Уж лучше бы молчала. Ваас сдвигает брови и чуть наклоняет голову вбок. — Ты слишком много себе позволяешь, hermana, — сквозь зубы проговаривает он, — ты блядь не ценишь того, что я тебе дал, — с каждым словом тон его голоса повышается и переходит на крик, — только берешь и берешь, а взамен я получаю только твое непослушание. Я не хочу разочаровываться в тебе, — я недоуменно туплю взгляд, — но ты, сука, сама вынуждаешь меня.       В одно движение мужчина достает нож из чехла на ремне и подносит лезвие прямо к моей сонной артерии. Если он сделает небольшое усилие, то его лицо зальет алый фонтан. Но Ваас медлит, ждет чего-то, выжидает нужный момент. Или же надеется, что я сделает еще одну оплошность. Я медленно сглатываю, и проливается первая кровь. Царапина сильно щиплет и жжется, из-за чего из моего горла вырывается крик. — Ты сама вынуждаешь меня, — повторил Ваас хрипло, будто неохотно.

***

      Настойчивые яркие солнечные лучи пробивались сквозь грозные серые тучи, будто напоминая, что кроме дождя существует и ясная утренняя звезда. Но серые штормовые облака и не думали отдавать свою победу. Они настойчиво перекрывали солнце и объявили покровительство над сегодняшним днем.       Первые капли ледяного дождя упали Эмили на лоб, отчего девушка неохотно открыла сонные чуть покрасневшие от ночного происшествия глаза. Сделав для себя заметку больше не спать в багажнике пикапа, она все-таки поднялась и размяла ноющее тело и, тяжело выдохнув, спрыгивает на землю. Живот сдавило спазмом, а в голове загудело. Ей бы поесть, хоть немного. Но ей пришлось собираться впопыхах, о еде совсем не было мыслей, что ей приходится довольствоваться водой и сигаретами.       Небо разразилось оглушающим громом, отчего Эмили сжалась. Недолго думая, она уселась на водительское сидение пикапа и завела машину, отчего старый мотор с ревом загудел. Ей нужно было продолжать свой путь, но воспоминания настойчиво проскальзывали в ее голове. Руки затряслись, а в висках началось пульсировать с бешеной скоростью.       Ваас перешел все границы. Она думала, что раскусила его, поняла саму суть этого до невозможности сложного человека, но она так ошибалась. Теперь же она пожинала плоды своей чрезмерной глупости и вездесущего любопытства. Все, что ей нужно сейчас, так это обдумать все, принять решение, сделать выбор: свалить к черту с этого поганого острова или же остаться и дать Монтенегро еще один шанс.       Вопрос был только в том: «А нужен ли ему вообще этот шанс?»       Она смутно помнила местность, где обитает этот придурковатый доктор-наркоман. На острове, где одна дорога похожа на вторую, а вторая на третью и так далее, все сбивается в одну трассу из песка, окружённую сплошными зелёными джунглями. Сейчас она едет вслепую, ведь даже спросить некого, в правильном ли направлении она крутит эту ржавую от частых дождей баранку.       Гром разразил серое от грозовых туч небо, и этого было достаточно, чтобы Эмили отвлеклась и позволила кошмарам пробиться в черепную коробку. Буквально секунда из воспоминаний прошлой ночи заставляет пульс забиться сильнее, а дыхание сбиться окончательно. В голове грохочет смесь грома и голоса Вааса, отчего девушке приходится прикрыть чуть покрасневшие глаза хотя бы на мгновение, чтобы перевести дыхание.       Ваас Монтенегро — наверно самый неуравновешенный человек, вызвавший в ней самые противоречивые чувства, от лютой ненависти до чистой заинтересованности и даже симпатии. Вчера же он сделал все возможное, чтобы разрушить все представления девушки о его хорошей стороне. Он хорошо постарался, упёртость и трудолюбие одни из его лучших качеств, жаль, что их подпитывает подлинное безумие. Хорошая работа, Ваас, теперь тебе не придётся лицезреть эту «вечно сующую свой веснушчатый нос не в свои дела суку». Отныне ты полностью свободен от ее «долбоебизма». Пытай зеленоглазых брюнеток и ширяйся тяжелой наркотой дальше в своё удовольствие.       Резко распахнув глаза, Эмили тяжело вздохнула и, смахнув проступившие слезы, заставила себя ехать дальше. Во всяком случае она сделала для себя вывод, что пытаться изменить этого человека, все равно, что предлагать слепому линзы.       Проехав добрые два часа, девушка стала вспоминать окрестности. Из-за гор начал виднеться белый дощатый дом, большая часть которого была покрыта сочно-зеленого цвета лианами. А синяя прогнившая, не в состоянии скрыть от дождя, крыша поскрипывала, будто приветствуя Эмили. Пока она была в пути, пытаясь найти этот дом, начался настоящий тропический ливень, из-за которого было почти невозможно вести машину. Дорогу размыло, а дворники не справлялись со своей задачей, крупные капли ледяной воды молниеносно заполонили лобовое стекло.       Доехав до начала подъема в гору, девушка остановила машину и, выключив ключ зажигания, буквально выбежала из нее. Прикрывать голову руками было совершенно бесполезно, поэтому она со всех ног спешила в дом. Хорошо, что дверь оказалась не заперта, иначе Эрнхард не услышал бы как она ломилась бы к нему в такую-то погоду.       Зайдя в дом, Эмили прислонилась к двери и наконец смогла облегченно выдохнуть. Она насквозь промокла. Мелкие капли быстро стекали с волос и одежды, намочив при этом деревянный паркет и входной коврик. — Доктор Эрнхард, — произнесла девушка, выжимая волосы, — это Эмили.       На верхнем этаже послышался душераздирающий кашель и скрип старого пола. Девушка приобняла себя за плечи, стараясь сохранить остаток тепла в теле, но этого мало. Она начала ходить по коридору, рассматривая обстановку в доме. Несмотря на то, что за окнами было серо и угрюмо, внутри было довольно уютно. Сотни книг по медицине, сложенные в стопку по всему этажу, несколько картин с пейзажами различных мест, висящие на обшарпанных стенах и настольные лампы, расположенные почти в каждом уголке, создавали такое необходимое для девушки ощущение безопасности.       Послышались мягкие почти невесомые шаги по совсем уже старой скрипящей лестнице. Мужчина, красные глаза которого вмиг устремились на лицо девушки, было улыбнулся, но окинув всю ее своим замедленным взглядом вытянул лицо. — Боже мой, девочка моя, да ты вся дрожишь, — сказал он обеспокоенным хриплым от курения травки голосом, приблизившись к Эмили, — проходи садись, я принесу тебе полотенце. — Спасибо, — дрожа зубами, ответила та.       Эрнхард указал на коричневый плюшевый диван в гостиной, покрытый сразу несколькими пледами. Девушка уселась с краю, завернувшись в один из них. Напротив дивана был небольшой каменный камин, что было странно. Она задавалась вопросом, зачем в вечно жарких джунглях камин. Видимо, для таких случаев он и нужен. На самом предмете интерьера стояло несколько рамок с фотографиями одной и той же женщины. Красавица со светлыми русыми волосами, убранными в хвост, и карими глазами, казавшимися золотыми в свете солнца. — Вот держи, — док протянул ей белое махровое полотенце, на что девушка кивнула, — это моя жена, — указал он на фотографии с грустной улыбкой, — может, тебе дать зеленую или голубую, м? — тряхнув головой, спросил он, — черт, последнюю партию же вы забрали. Ну ничего, я сейчас что-нибудь наварганю. — Нет, спасибо, док, не нужно — ответила Эмили, протирая волосы полотенцем, — я не за таблетками ехала по такому ливню.       На это Эрнхард лишь весело гоготнул, отчего девушка засомневалась в том, что этот человек сможет хоть чем-то ей помочь. Но, заметив взгляд Эмили, мужчина вмиг стал серьезным. Он уселся на журнальный столик напротив нее, положив руки себе на колени. Его глаза начали бегать по телу девушки, от тонкой шеи с небольшой царапиной до трясущихся чуть посиневших пальцев. — В чем дело, Эмили? — наклонив голову чуть в бок, спросил он.       Девушка, отложив мокрое полотенце на край дивана, укуталась в плед еще больше. Отметив это движение, Эрнхард, ничего не сказав, резко соскочил со столика и направился к камину. Положив в него несколько поленьев и подняв какой-то журнал с пола, он вытащил металлическую зажигалку из кармана жилетки и зажег его. Уже через несколько минут огонь начал поглощать поленья и распространять свое тепло по комнате. Вернувшись на свое место, Эрнхард улыбнулся девушке, и она ответила тем же. — Мне больше не к кому пойти, — опустив глаза, начала Эмили, — я хочу свалить отсюда. Как можно быстрее.       Подняв на дока глаза, она заметила изменения в его лице. Он будто стал бледнее, брови нахмурились, а в глазах читалось явное недоумение. Мужчина снова встал со стола и начал расхаживать по комнате, то и дело качая головой, будто споря с самим собой. — Не-ет, — протянул он, — если Ваас узнает, что именно я помог тебе, он пуф, — поднеся к виску указательный палец, будто это пистолет, он издал звук выстрела, — он убьет меня без раздумий. — Все, о чем я прошу, так это лодка в твоей пещере.       Эрнхард остановился напротив девушки, поджав губы. — Но ведь, как я понимаю, ты здесь уже довольно давно, — тяжело выдохнул он, посмотрев на Эмили, — все же было относительно хорошо. Что произошло?       Девушка вздрогнула, невольно вспомнив о вчерашней ночи. Во всем теле отдало, а фиолетовые синяки на запястьях начали ныть. Почувствовав мелкую дрожь, пробирающую все тело, девушка на еле гнущихся ногах подошла к камину. — Боже мой, что же он сделал с тобой?       Эрнхард не знал, куда себя деть, поэтому остался наблюдать возле камина. Эмили села напротив огня, рассматривая языки пламени, стараясь таким образом успокоиться. Док поступил также. — Док, поверь, ему все равно, что я сбежала, — она усмехнулась, посмотрев мужчине в глаза, — твоя лодка — это единственный безопасный для меня способ уехать из этого острова. Мне не место здесь. Прошу тебя.       Только Эрнхард хотел что-то ответить, как раздался грохот в коридоре, отчего двое вздрогнули. Мужчина тут же вскочил на трясущиеся ноги, ища глазами куда бы спрятаться. Его дыхание вмиг участилось, осознав, что прятаться уже нет смысла. Эмили, зажмурив глаза, в которых уже начало щипать, вдыхала воздух через чуть приоткрытый рот. Теперь горящий огонь не придавал чувства безопасности и уюта. Теперь он был готов сжигать все на своем пути. — Эрнхард! — прозвучал крик Вааса после грохота выбитой им входной двери, — amigo!       Эмили казалось, будто она слышит бешеный ритм сердца, что сейчас звучал в грудной клетке дока. Или же это было ее собственное. К удивлению девушки, Эрнхард сдвинулся с места и, тяжело вздохнув, направился в коридор. — Ваас, — наигранно беззаботно вскрикнул он, — таблетки-то еще не готовы, нет-нет, сэр. Осталось правда пара пурпурных, но это все. Все твои парни забрали. Но скоро все будет готово, я в процессе, — он болтал всякую чепуху, по всей видимости выбивая для Эмили время, чтобы та бежать пока не поздно, но это глупое создание все не уходило. — Срать я блять хотел на твои ебаные таблетки, — голос Вааса подобен рыку бешеного зверя, — ты блять думаешь, я за такой хуйней в такую срань поеду! Где ты ее прячешь? — проорал он на весь дом. — О ком ты говоришь? — док пытался говорить спокойно, не выдавая своего животного страха. — Хорош мне тут пиздеть, уебок.       До Эмили донесся звон бьющейся лампы и падающей стопки книг, отчего та мимолетно встала на ноги, чуть не потеряв сознание при этом. На еле сгибающихся ногах, она устремленно шла в гущу событий, все еще вжимаясь в мягкий плед, будто желая в нем раствориться. Почти дойдя до коридора, Эмили набрала побольше воздуха в легкие, и вышла из-за угла.       Монтенегро мертвой хваткой держал Эрнхарда за шею, впечатывая его в стену. Бедный док не мог сказать ему и слова. Его и без того красное лицо, стало похоже на томат, готовый взорваться от своей спелости. Разъяренный взгляд Вааса вмиг впился в девушку. — Съебись, — рыкнул он доку.       Эрнхард, громко откашливаясь и тяжело дыша, выбежал из дома через дверной проем.       Эмили подняла глаза со своих трясущихся рук на приближающуюся к ней фигуру Вааса. Он насквозь мокрый, но несмотря на это, его черный ирокез все также возвышался вверх. По чуть бледному лицу быстро текли дорожки дождевой воды. Промокшие красная майка и камуфляжные штаны облепляли его крепко сложенное тело, от которого, несмотря на ледяной ливень, исходил жар.       Монтенегро с каждым шагом оказывался все ближе, отчего дыхание девушки сбилось. Сейчас она чувствовала животный страх, который наверняка распространился уже по всей комнате. Ощущение слабости все больше одолевала ее. В голове быстро мелькали картинки, где она подвешена на цепях в пыточной совершенно одна, где из глаз текут незваные обжигающие скулы слезы. Девушка медленно отступала назад в гостиную, стараясь держаться на ногах, отчего Ваас начал только злиться. Она чувствовала это еще острее, чем свой собственный страх. — Не подходи ко мне, — хрипло произнесла та, выставляя одну руку вперед.       Что-то странное было в его взгляде, то, чего она никогда раньше не видела и не думала, что когда-либо увидит. Чистое беспокойство и даже небольшая толика сожаления. Малая его часть по крайней мере. Все это смешалось с яростью и злостью, поэтому для Эмили было очень нелегко понять дальнейшие действия мужчины. — Я, конечно, догадывался, что ты решишь сбежать, даже ворота специально оставил открытыми, — Ваас подошел к ней вплотную, рассматривая ее с высоты своего роста, — но, блять, какой же надо быть тупой, чтобы попереться в такой ливень на этой еле ездящей хуйне к этому красномордому уебку! Какой степенью долбоебизма надо обладать, чтобы понадеяться, что этот обдолбыш сможет тебе помочь, м? — мужчина начал кричать от негодования, при этом активно жестикулируя руками.       От этих слов Эмили стало не то что страшно, а скорее обидно. Она задавалась вопросом, как этому ненормальному подонку хватает совести орать на нее после того, что он с ней делал. От возмущения девушка нахмурила брови. Кровь в организме буйно забурлила, разгорячив тело. Ступать больше было некуда, Эмили уперлась в стену коридора, при этом несильно ударившись об нее затылком. — А к кому надо было пойти, а? К Гаспару, который не выходит из запоя после смерти сына, к Озарио, который из-за тебя боится собственной тени или к одному из твоих пиратов, который сразу же донес бы на меня? К кому из них, Ваас?       Девушка сама не понимала, откуда в ней взялось столько смелости. Видимо, она посчитала, что терять ей уже точно нечего. Сейчас Ваас либо убьет ее на месте и оставит ее тело гнить на территории дома доктора-наркомана, либо снова подвесит над полом на цепях. Первый вариант ей нравился больше, ведь еще одной такой ночи в пыточной она не вынесет. — Tonta! — зарычал Монтенегро, упираясь двумя руками о стену, создав при этом барьер, через который Эмили не сможет выбраться, — максимум, что этот упырь мог бы для тебя сделать, так это блять дать таблетку, от которой тебя унесет с этого острова. — Я хотя бы постаралась сбежать от тебя, кретин, как ты и хотел! — вскричала Эмили, скинув с себя плед на землю, — если ты так желал, чтобы я свалила, тогда какого черта ты здесь?       В порыве ярости девушка постаралась оттолкнуть Вааса, но это все равно что муравей толкал бы камень, возникший на дороге. Тогда Эмили начала хаотично бить его в крепкую грудь, вкладывая в свои удары всю свою обиду и злость. На глазах девушки начали скапливаться прозрачные слезы, щиплющие слизистую оболочку и раздражая ее. — И неужели так сложно просто объяснить человеку в чем его ошибка вместо того, чтобы подвешивать его, а потом оставлять одного в полной темноте? — все продолжала свою тираду девушка, — как же я тебя ненавижу! Лучше бы Дэйзи пристрелила меня еще в самом начале!       Ваас же в свою очередь выпрямился и дал девушке выплеснуть все свои разъедающие ее эмоции, смотря на ее слегка покрасневшее лицо, искаженное болью. Но уже буквально через несколько секунд его терпению пришел конец. Мужчина, прорычав что-то сквозь зубы по-испански, резко схватил Эмили за ее тонкие запястья, отчего девушка зашипела. — Не трогай меня, ублюдок! — ее голос охрип, а на глазах полопались капилляры, но она все равно продолжала вырываться из его сильных рук, мне больно! — Да успокойся ты, мать твою!       Закричал Ваас, встряхивая девушку, заставляя таким образом посмотреть ему в глаза. И это сработало. Вся ее смелость будто куда-то улетучилась в один миг, оставив после себя лишь чувства собственной никчемности и душераздирающего ощущения отвращения к себе. Она растерянно смотрела на него, стараясь найти ответ ответ на свои вопросы. Мужчина начал наклонять голову ближе к ней, опаляя ее щеки своим раскаленным жаром. Дыхание Эмили будто прервалось. Буквально на пару секунд девушка прикрывает глаза, ожидая дальнейших действий Монтенегро. Но реальность вырывает этих двоих из их мира. Одновременно они распахивают глаза. За их спинами послышался гул завывающего ветра, а затем грохот слишком резко распахнувшихся окон. На улице начался настоящий тайфун, готовый разрушить все, что попадется на пути. Из входного проема, где еще некоторое время назад была дверь, задул поток ледяного ветра, отчего Эмили задрожала в руках Вааса. — Там Эрнхард, — дрожащим обеспокоенным голосом произнесла та. — Иди закрывай окна, я приведу его, — из его груди донесся рык, когда он отпустил ее руки. — Лучше я найду его, — покачала она головой в ответ. — Да еб твою мать, Эмили! — заорал он, — черта с два ты выйдешь на улицу! Окна блять иди закрой! Живо!       Девушке ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Скрипя зубами от холода, она быстрым шагом направилась в гостиную, в которой был уже настоящий погром. Каким-то чудом огонь в камине не подвергся неутихающим порывам ветра, а лишь немного подрагивал и колыхался, будто в комнату ворвался не ураган, а легкий морской бриз. Перебираясь через самое настоящее кладбище книг, Эмили добралась до первого окна, слева от камина. Только сейчас она заметила, как занавески буквально прилипли к потолку.       Пока она закрывала окна, Эмили вдоволь насмотрелась на творившийся за ними хаос. Серые даже свинцовые тучи заполонили все небо, не давая солнцу и ничтожной возможности выглянуть хоть на одну секунду. Из-за слишком сильных дуновений ветра, ливень больно бил по лицу и рукам, чуть ли не оставляя царапины. Деревья выгнулись в страшные позы. Казалось, еще немного, и их выдернет с корнем.       Покончив с окнами на первом этаже, Эмили пулей побежала на второй, надеясь, что стекла все еще в рамах, а не разбросаны в виде осколков по всему полу. К счастью, этого не произошло, и она с огромным усилием завершила приказ Вааса. Со спокойной душой девушка спустилась на первый этаж.       По всей видимости, Эрнхард и Монтенегро были уже дома. Входная дверь была снова на месте, но теперь ее подпирал старый деревянный комод. В помещении было относительно тихо, лишь ветер, проскальзывающий сквозь щели, напоминал о творящемся на улице ужасе. Эмили охватила пугающая мысль, что Ваас мог что-то сделать с доком, просто чтобы тот не мешался, просто потому что ему так захотелось бы. Но, пройдя в гостиную, девушка убедилась в обратном. Эрнхард, наклонившись к камину, старательно перебирал медленно тлевшие поленья, чтобы сохранить огонь. Ваас же, сняв свою красную майку, выкручивал ее и так, и сяк, выжимая из нее всю воду, что в ней накопилась. Пока он был занят, у Эмили была прекрасная возможность отметить его прекрасно сложенное тело, которому могли бы позавидовать многие ее знакомые мужчины. — Может мне еще станцевать, — издевательски усмехнулся Ваас, поймав на себе взгляд девушки.       В ответ она лишь фыркнула и приобняла себя за плечи. Ее все еще мокрая одежда неприятно холодила тело, заставляя ежиться. Снять с себя одежду также как и Монтенегро, Эмили не могла, поэтому ей ничего не оставалось, как ждать момента, когда она окончательно высохнет. — Эй, Amigo, — позвал тот Эрнхарда, отчего тот тут же встал и подошел к пирату, — тащи сюда рацию, еду и сухую одежду. Метнись кабанчиком. — Да, сейчас, Ваас, — кивнул тот в ответ и скрылся из виду.       Эмили же, не обращая внимания на Вааса, прошла мимо него к камину и, усевшись напротив него, вытянула руки к огню. В комнате повисло неловкое удушающее молчание, которое никто из них не пытался прервать. Краем уха девушка услышала шаги тяжелых армейских ботинок, приближающихся к ней. Ваас сел рядом. Его нога касалась ее бедра, но девушка старалась не думать об этом. Она лишь посмотрела на него вопросительным взглядом. Под его глазами залегли черные тени, он казался до смерти уставшим. Либо действие наркотика, дававшего ему ощущение бодрости и сил, перестал действовать. — Вот, Ваас, — запыхавшимся голосом произнес появившийся в гостиной Эрнхард.       Кинув на меня уставший взгляд, Ваас поднялся на ноги и подошел к доку. Девушка повернула голову в их сторону. — Рация работает, я проверил, — начинает разъяснять тот, — еды у меня не так много, но на время урагана, думаю, хватит. Одежда тебе должна быть впору, а вот Эмили все будет велико. Сигареты. И пурпурные на всякий случай, — хихикнул тот, — они, конечно, не такие сильные как красные, но это лучше, чем ничего. — Заебись. Свободен, — приказным тоном ответил Монтенегро. — Спасибо, — Эмили постаралась улыбнуться.       Эрнхард, посмотрев на девушку в последний раз и улыбнувшись ей в ответ, вышел. Послышались скрипы лестницы. Бедный Эрнхард. До конца урагана заперт на втором этаже собственного дома, ведь Ваас не позволит ему мешать и болтаться вокруг него. Эмили удивлена, как он не заставил ее скрыться с глаз долой вместе с доком. Ваас подошел к журнальному столику и, вывалив на него все, что передал док, схватил рацию. — Переоденься, твоя одежда забирает у тебя больше тепла, чем дает его, — головой указав на стол, произнес он.       Эмили встала на ноги. Как только она отошла от огня на некоторое расстояние, ей снова стало холодно. Ваас был совершенно прав насчет ее мокрой майки и штанов. Было бы странно если у дока оказалась женская одежда, но все же, девушка на это надеялась, а как оказалось совершенно зря. Из всех вещей, из которых ей пришлось выбирать, она взяла черную футболку и красные мешковатые штаны, они показались ей меньшего размера. Ваас же схватил серую майку и болотного цвета штаны. — Отвернись, — спокойно попросила Эмили, отойдя в другой конец комнаты. — Дам тебе пурпурную, если я там чего-то не видел, — мужчина закатил глаза, но все же отвернулся.       Было невероятно приятно оказаться в сухой одежде, которая не вызывает постоянную дрожь в теле. Ваас тоже успел переодеться. Было странно видеть его не в красном, а в совершенно противоположном ему цвете. Но, к сожалению, одежда не была в состоянии так же кардинально поменять его характер. Эмили повесила свое мокрое шмотье на стул. После она принялась разбирать последствия ворвавшегося в гостиную урагана, чтобы хоть как-то успокоиться.       Ваас же, развалившись на диване и закинувшись таблеткой, крутил механизмы на рации, стараясь найти нужную чистоту. В процессе она издавала странный шум, шурша и пища практически все время. Мужчина начал уже было злиться, рыча на эту штуку и ругаясь на своем родном испанском, но буквально в момент, когда он хотел бросить ее в стену, из нее послышался знакомый голос. — Эрнхард! — это был Карлос, его голос похрипывал из-за самой рации, но в целом его было хорошо слышно. — Какой блять Эрнхард! — усмехнулся Ваас. — Босс! — радостно вскричал мужчина, смеясь, — мужики, живой! — из рации послышались довольные возгласы ребят.       Эмили скривила уголки рта на это, но Ваас этого не заметил. Большая часть комнаты была свободна от попадавших книг, поэтому девушка решила закончить на этом. Голодный желудок дал о себе знать, заурчав на всю комнату. — Когда обратно, босс? — спрашивали пираты чуть ли не в один голос. — Блять у вас вроде есть мозги, да? — голос Вааса резко стал раздраженным. Он резко сел на диване, — ураган стихнет и приеду. Как обстановка?       Эмили взяла со стола шоколадный батончик и присела на другой край. Живот довольно забулькал, когда первая за несколько дней еда начала поступать в организм. Ваас, положив рацию рядом с собой, протянул руку за сигаретами. Пожевав фильтр, он прикурил и снова взял рацию в руку. — Больших ущербов ураган не нанес, но округу пиздец как потрепал, — отчитывался Карлос, — после шторма придется попотеть. — А Белоснежка? — выпустив клуб дыма, спросил Ваас. — Надеюсь, валяется мертвый под деревом, — с желчью в голосе ответил тот, — от него нет вестей. — Пиздец, ты злой, Карлос! — рассмеялся Монтенегро. — Кто бы говорил, — тихо буркнула Эмили, кладя на столик обертку от батончика и взяв сигареты.       Ваас, кинул на нее взгляд, но ничего не сказал. Девушка вскинула бровью. Зубами вытащив сигарету из пачки, она начала искать зажигалку, но в поле видимости ее не было. Тогда Ваас, ухмыльнувшись, вытащил нужный ей предмет из штанов и покрутил около ее лица. Девушка потянула было к ней руку, но Ваас тут же прижал ее к себе, довольно улыбаясь. — Ну ты как маленький, — сквозь зубы проговорила она, стараясь выхватить зажигалку. — Ваас, — звал его Карлос, — что делать с пленными? — В подвал сунь, клиентам не нужны дохлые туши, — ответил он так, словно выбирал галстук.       Разозлившись, девушка схватила его за руку, отчего тот на секунду растерялся, но после, придя в себя, положил их ей на талию. Эмили нахмурила брови, чиркнула зажигалкой и, медленно прикурив сигарету, выпустила дым в лицо мужчине. Получив то, чего ей так хотелось, удивление Монтенегро и зажженную сигарету, Эмили довольно ухмыльнулась и уселась обратно на свое место. — Ваас, — звал его Карлос, — Ваас, ты здесь? — Ага, — отвлеченно ответил тот, разглядывая девушку. — Раз уж такое дело, ураган там все дела, ребята спрашивают можно ли… — Только блять не набухайтесь там в жопу как вы любите. Если я вызову вас, только попробуйте не ответить, — угрожающим, но все же веселым тоном произнес Ваас. — Понял, — на фоне послышались ликующие возгласы пиратов. — Пиздуйте, — сказал мужчина и выключил рацию.       Урагану было совершенно все равно, что за окном была уже поздняя ночь. Он не собирался стихать, наоборот, казалось, что он становился все сильнее с приходом темного времени суток. Ветер все так же намеревался выбить прозрачные стекла из деревянных рам, а ледяной ливень с явной охотой помогал ему в этом. Небо казалось всецело заполонила беспросветная тьма, которая не позволяла серебристой луне занять свое законное место вместе со сверкающими звездами. Вместо этого грозовые черные тучи оккупировали все небесное пространство, создавая атмосферу мрака. Радовал лишь свет огня в камине.       Время уже было далеко за полночь. Эмили с уже слипающимися глазами сидела на стуле, подобрав под себя ноги, и читала при свете периодически мигающей лампы. Почти каждые пять минут она зевала, прикрывая рот рукой. Ваас же еще днем нашел какой-то блокнот, валяющийся на полу, и карандаш на журнальном столе и рисовал, при этом куря сигарету, скидывая пепел в камин, перед которым он и расположился. Изредка он поглядывал на девушку, делая какие-то эскизы на чуть пожелтевшей бумаге обгрызенным карандашом. Эмили и не замечала этого, внимательно читая очередной толстый справочник по медицине. И никто из них так и не решился нарушить тишину и сказать хоть что-нибудь.       Усталость начала брать свое. Зевнув в очередной раз, девушка все же закрыла книгу и отложила ее на стопку рядом стоящих книг. Посчитав, что Ваас займет диван, она удобнее устроилась на ветхом деревянном стуле и, подперев голову рукой, закрыла глаза. — Ну и что ты делаешь? — вдруг раздался голос Монтенегро. — Пытаюсь уснуть, — даже не открыв глаза, ответила та, зевая.       Мужчина издал смешок. Он отложил блокнот в сторону и с тяжелым вздохом поднялся на ноги. Любопытство все же взяло над Эмили верх, и девушка приоткрыла глаза, наблюдая за пиратом. Ваас, сделав последнюю тяжку выкинул сигарету в огонь, выдохнул дым из легких и подошел к дивану. Как оказалось, его можно было разложить, что Ваас собственно и сделал с небольшим усилием. — Ложись, — снова этот приказной тон. — Я не лягу с тобой, — полностью открыв глаза, ответила та. — Эмили, у меня нет никакого желая спорить, — устало произнес он, ложась с краю дивана, — либо ты спишь здесь, — он постучал по мягкой обивке, — либо на грязном холодном полу. — Мне и на стуле вполне хорошо, — сказала она, снова закрыв глаза. — Похуй.       Заснуть у нее так и не получилось. Спинка стула больно врезалась в позвоночник, а задница и ноги уже давным-давно затекли. Огонь в камине уже потух некоторое время назад, ведь никто не поддерживал его в нужном состоянии. Ей стало дико холодно, отчего ее теперь уже ледяное тело покрылось мурашками. Ей стало страшно, как-то не по себе от постоянных завываний ветра через щели и скрипа досок старого дома.       Встав на ноги, Эмили схватила себя за плечи. Ваас спал как убитый. Ему даже не нужен был плед, чтобы согреться, как будто его кожа всегда была теплой, даже горячей. Он повернулся на бок, бормоча при этом что-то на испанском. Эмили же стянула со спинки дивана один из пледов и накрылась им.       Делать ей было нечего, спать хотелось жутко, так что она осторожно легла рядом с пиратом, свернувшись в позу эмбриона, стараясь так скорее согреться. Эмили отвернулась к стене, заставляя себя не обращать внимание на звуки, доносящиеся с улицы и со всего дома в целом. Страх и холод засели ей под кожу, доставляя неприятное какое-то липкое ощущение. Она постоянно ворочалась, мечтая, чтобы эти чувства скорее ушли.       Тут девушка замерла, услышав, как Ваас начал переворачиваться, принимая более удобное положение. Она затаила дыхание, когда его тяжелая рука обняла ее за талию и по-собственнически притянула ближе к теплому телу. Она выдохнула, когда поняла, что так она наконец расслабилась, а страх и холод больше не смели ее беспокоить, будто боялись тягаться с силой Вааса. Эмили сама придвинулась еще ближе к необходимому ей источнику защиты и через некоторое время заснула, оставляя все недосказанности на утро.