Something Different

Каково это — отнимать жизнь у любимого человека? Эта фраза въелась в его мозг, распространялась по извилинам, отдаваясь пульсацией в затылке. — Ты уверен на счет моего переезда? — тихий голос вывел его на свет. Она точно сумасшедшая. Нож в сонной артерии, кровь на её лице и любимой тигриной шкуре, мёртвое тело посреди ее комнаты — это должно было оттолкнуть её, заставить убежать. Она должны была почувствовать страх, растекающийся чем-то ледяным и липким по спине. Она должны была кричать на него, заставить остановиться. Почему она не кричала на него? Почему не била по груди своими маленькими ручками, не царапала лицо острыми ногтями? Почему она здесь, Ваас? Стоит на пороге конуры, которую ты зовешь своим домом, и смотрит на тебя своими пронзительными глазами. — На все сто процентов, — буркнул он в ответ, распахивая входную дверь. Эмили казалось, что за стенами дома было гораздо светлее, несмотря на иссиня-черное небо. Она чуть вздрогнула, когда Ваас захлопнул дверь. Кромешная тьма ненадолго накрыла её с головой, пока мужчина не включил лампу на прикроватной тумбочке. Пустые бутылки, полные пепельницы с докуренными до самого фильтра сигаретами и разбросанные блокноты — вот и всё наполнение комнаты, не считая кровати и тумбочки. Окинув взглядом стены, девушка заметила красную краску на одной из них. «Доктор Лиддел Лжёт». Она уже хотела было спросить Вааса об этом, но, посмотрев на него, закрыла рот. Ваас сел на кровать с ногами в позе лотоса и прожигал в ней дыру. Зря ты сюда её привел, Ваас, — звучал в голове голос Лиддела, — здесь же всё и случилось, я прав? — он смеялся над ним, — каково это — отнимать жизнь у любимого человека? Ваас зажмурил глаза и, отвернувшись от девушки, всмотрелся в стену. «Доктор Лиддел Лжёт». Лжёт. Резко выдохнув, он принялся снимать ботинки. — Чего ты там жмешься? — хрипло произнёс Ваас, — или тебе предложить стул? — усмехнулся он. Девушка вспомнила, как пыталась уснуть на старом деревянном стуле Эрнхардта, и издала смешок. Недолго думая, она прошла к кровати. Она попыталась забраться на неё, но тут почувствовала руки Вааса на своей талии. Он сцепил её, положив голову ей на живот, отчего девушка затаила дыхание. Она слышала, как мужчина что-то бормотал. Эмили улыбнулась, ведь в этот момент они были близки, как никогда. Ваас тянулся к её свету, а она с радостью отдавала ему всё своё свечение. — Ты должна была убежать, — вдруг произнёс Ваас ей в живот, и улыбка тут же погасла. — О чём ты говоришь? — девушка нахмурилась. — Тогда у Эрнхардта, он мог помочь тебе сбежать, — ответил он безэмоциональным голосом. — Не забывай, что именно ты не дал мне это сделать, — усмехнулась она, кладя руки на его голову и нежно поглаживая. — Почему ты не сбежала, после всего, что было? — всё продолжал Ваас. — Ваас, посмотри на меня, — Эмили отстранила его голову от живота, — посмотри на меня. Мужчина раскрыл глаза. — Ты этого хочешь? Чтобы я ушла? — с осторожность спросила она, проводя большим пальцем по его скуле. Монтенегро тяжело выдохнул. Он устал от этого голоса в голове. Каково это — отнимать жизнь у любимого человека? Он тут же зажмурился. — Хуйни не говори, — выдавил тот из себя. Ты сам знаешь, к чему это приведет, Ваас, — шептал ему на ухо доктор, — так зачем ждать, м? — Ваас зажмурил глаза, — каково это — отнимать жизнь у любимого человека? — Тогда перестань твердить об этом, — мягко сказала девушка, проглатывая все матерные слова, — иначе это станет навязчивой идеей. Ваас тут же открыл глаза. Навязчивая идея уже сидит в твоей голове, не так ли? — усмехнулся Лиддел. — Я никуда не денусь, Ваас, — девушка наклонилась и поцеловала мужчину в лоб. Ты знаешь, что это не так, правда, Ваас? — шептал ему голос, — и ты знаешь, кто будет виноват, да? — Кто такой доктор Лиддел? — спросила она с осторожностью, рассматривая стену напротив, — не помню такого имени. Ваас хотел было резко подняться на ноги, оттолкнув девушку в сторону, и сбежать самому. Сбежать от удушающего и обжигающего грудную клетку чувства. Хотелось накачаться таблетками сразу всех цветов и во сне видеть лишь темноту вместо сморщенного лица доктора. Лишь бы не слышать его голос, его противный лживый голос, отравляющий его сознания как ночью, так и днем. — Что? — переспросил Ваас, вырываясь на поверхность из омута мыслей. — Доктор Лиддел, кто это? — Эмили указала на надпись на стене. — Один уебок, — отмахнулся Ваас, не желая заводить разговор об этом человеке. Эмили заметила изменения в лице мужчины, но не стала давить. Ей вовсе не хотелось портить их неожиданную идиллию своими расспросами, по крайней мере не сейчас, когда видела Вааса впервые за эти две недели. — Ладно, — вздохнула девушка, — пора спать. Она хотела было отстраниться от мужчины, чтобы подготовиться ко сну, но тот и не думал отпускать ее. В один миг встав напротив нее, Ваас поднял её на руки и уложил в кровать, отчего Эмили довольно улыбнулась. Раньше он заботился о своей сестре. Делал всё, что она скажет, лишь бы оправдать её ожидания. Лишь бы стать тем, кем она хотела его видеть. Стать Воином, приносящим в жертву всех во имя справедливости. Во имя Цитры. Как же давно это было. И как же сильно он ошибался, доверяя каждому её слову. Он позволил ей смешать все краски в его голове, оставив лишь ярко-красный цвет ярости и унижения. Теперь же он заботился об Эмили. Поочередно снимал ботинки с её ног, стягивал с нее мешковатые штаны, укрывал тонкой простынёй, чтобы прохладный ветер, пробивавшийся сквозь щели, не добрался до неё. Убивал не во имя неё, а ради её безопасности. Он видел эту разницу. Ярко-красный медленно, но верно сменялся на белый цвет, даря своё тепло, заставляя давно забытые чувства пробуждаться вновь, как и говорил Лиддел. И он боялся этого, хоть и отчаянно желал поддаться. — Иди ко мне, — раздался еле слышный голос Эмили, вырвавший его из болота мыслей. Ваас лёг рядом с девушкой, сгребая её в свои объятия, боясь, что она исчезнет, как всегда делала в его снах. Однако Эмили прижалась к нему ещё сильнее, проваливаясь в сон. — Ты должна была сбежать, — прошептал Ваас, закрывая глаза.

***

      Белок глаз вот уже несколько месяцев не теряет красноты, синюшные круги приобрели черноватый оттенок, загар перестал был таким золотисто-коричневым и сменился на серовато-зеленый. Запах пота, сигаретного дыма и таблеток, ослепляющий свет флуоресцентных ламп и сковывающая движения смирительная рубашка. Тихое дыхание сидящего напротив доктора Лиддела. — Ты не заметил кое-что странное, Ваас? Ты не заметил, что Эмили как-то изменилась внешне, м? — Она, блять, беременна, — огрызнулся Монтенегро. — У неё начинает пропадать огонёк в глазах, ты не заметил, Ваас? — выдержав небольшую паузу, он продолжил, — как будто из нее медленно уходит жизнь. Будто знает о своей скорой смерти. — Она не умрет. — Честно говоря, это уже начинает наскучивать, — доктор нахмурил брови, — что же в этой девушке такого, что ты стал таким? Ваас не удостоил его ответом. — Она изменила тебя до неузнаваемости. Ваас все молчал. — Ты и сам это знаешь. Я всё прекрасно вижу, Ваас. Когда в последний раз ты даровал человеку второй шанс, м? Ты ведь даже Цитре не дал возможности всё исправить, а ведь, твоя сестра, она могла бы всё исправить. Вы были бы вместе, восседая на троне, борясь за свои легенды. Но ты ушёл от неё. А что же тогда произошло с Дрисом? Ты ослаб, Ваас. Она отравляет тебя настоящего. Того Вааса, который убил нескольких моих работников одной лишь пластиковой ложкой. До сих пор удивляюсь этой выходке, — мужчина покачал головой, — разве ты не видишь, Ваас? Она отравляет тебя, все твое естество так и тянется к пистолету, ножу, да даже к пластиковой ложке. Тянется к смерти. С ее появлением ты стал ручным. — Что я слышу, док? Завидуешь, что у меня есть семья? — Уже считаешь её своей семьёй, — усмехнулся он, вытирая невидимую слезинку с глаза, — чувство юмора на месте, как я погляжу, — все так же улыбаясь, док что-то пометил в блокноте, — ты сам-то веришь, что у такого как ты может быть семья? Такие как ты, Ваас, не созданы для семьи. — Ты проебал свой шанс, док, — зло усмехнулся Ваас, заглядывая в глаза мужчине исподлобья, — окружил себя пациентами, санитарами, и думаешь, что они заменят тебе то, что может дать семья. Открою тебе секрет — так не работает, док. Теперь же ты пытаешься заставить меня поверить, что она делает меня…как ты сказал, ручным, — Ваас низко засмеялся, откинув голову назад, — в отличие от тебя, доктор, — ядовито произнес он, — она мне действительно помогает. — Помогает, — Лиддел вздернул бровь, — каким же образом? Убивая настоящего тебя? Ты изменился, Ваас, — он провел взглядом по пирату, — ох как изменился с момента появления в моей клинике! Куда пропала твоя тяга к крови? — А она пропала, док? — снова рассмеялся Ваас. Вот оно. Доктор Лиддел почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а на лбу начали собираться мелкие капли ледяного пота. Вот он — Ваас, которого он боготворил. Безумный, с бурлящим огнём в глазах, желающий разорвать смирительную рубашку и вцепиться руками ему в шею. Надавить еще немного, и к нему вернется Ваас былых дней. Былых прекрасных дней. — Столько времени прошло, док, а ты так и нихуя не понял. — Просвети же меня, — пожал тот плечами. — Среди нас двоих только один знает точное определение безумия, — Ваас хищно посмотрел на дока. Доктор Лиддел резко встал со своего кресла, чуть качнувшись. Он хотел было поддаться эмоциям, но такой слабости он себе позволить не мог. Только не перед Ваасом. Не после осознания того, что прежний Ваас все ещё там. Ярость быстро сошла на нет. Ему не терпелось вернуть того пирата, которого доставили в его больницу. — Скоро, Ваас, все вернется в прежнее русло. И твоё безумие тоже. Доктор Лиддел медленно распахнул халат. Ваас заметил на его ремне ножны. — Ты сам знаешь, что с этим делать. Помоги самому себе.

***

      Лучи яркого жгучего солнца пытались пробиться сквозь окна, но черная краска прекрасно справлялась со своей работой. В кромешной темноте слышалось тяжелое дыхание мужчины и тихое посапывание девушки. Первым проснулся Ваас. Резко раскрыв глаза, он несколько раз проморгал, будто стараясь смахнуть свой постоянный кошмар, выбить из головы все, что ему наговорил Лиддел в очередной попытке вывести его из себя. Мужчина никогда не рассказывал Эмили о визитах доктора, как бы она не старалась его разговорить, хоть несколько раз и порывался. Доктор Лиддел Лжет, подсказывала ему надпись на стене. Повернув голову влево, он уперся подбородком в лоб сладко спящей девушки. Его нос коснулся легкий аромат ее шампуня для волос со вкусом мяты и малины. Вдохнув поглубже, он наконец пришел в себя. Оставив легкий поцелуй на ее лбу, он хотел было встать, но только сейчас почувствовал, что сжимает в руке вовсе не худое плечо Эмили. — Ты сам знаешь, что с этим делать. Помоги самому себе.— эхом раздались слова доктора. — Твою мать, — прошипел Ваас. Аккуратно, стараясь не разбудить Эмили, мужчина встал с кровати и начал одеваться. Красная майка, штаны цвета хаки и неизменные тяжелые ботинки. Убрав нож в ножны, он схватил ручку и валявшийся на полу рисунок девушки. Невольно Ваас вспомнил их прошлый вечер. Как девушка сидит на ковре-тигре с бледными каплями крови, который он забрал из ее прошлого дома, специально для нее. Как она битый час пыталась нарисовать его портрет, хмурив брови и покусывая карандаш. Как она кидала на него откровенные взгляды, но на все его попытки закончить с художеством, отпиралась. Он разнес получившийся портрет в пух и прах, хоть в тайне и считал его крайне удачным. Она и не думала на него обижаться, наоборот, она с удовольствием смеялась вместе с ним. Ваас покачал головой, отбиваясь от одного из тех греющих душу воспоминаний, стараясь изо всех сил привести мысли в порядок. Положив рисунок и ручку на тумбочку, Ваас хотел было уже открыть входную дверь, но оглянулся. Эмили повернулась на спину, раскинув руки и ноги в виде звезды, тем самым заняв всю кровать. Ее черная футболка, которая принадлежала Ваасу, задралась, оголяя округлившийся живот. Мужчина тяжело выдохнул. Медленно подойдя к кровати он опустился на колени. Он смотрел на девушку, заключая в памяти ее бледное лицо с россыпью веснушек, густые волнистые волосы, пахнущие мятой и малиной, мягкие губы, слушая ее ровное дыхание. Ваас перевел взгляд на ее живот, и его губы слегка дрогнули. Он резко втянул в себя воздух и тут же поднялся на ноги. Кинув на девушку последний взгляд, Ваас вышел за дверь. У него еще будет время на грусть и сожаления. А сейчас ему нужно спасать дорого ему человека.

***

      Когда стрелки на часах уже дошли до десяти утра, Эмили нахмурила брови и издала еле слышный стон. Девушка открыла глаза и начала потягиваться, разминая конечности после сна. Повернув голову вправо, она усмехнулась. Она уже давно перестала расстраиваться от того, что Вааса может не быть рядом, когда она просыпалась. Работяга, как она его называла, наверняка, раздавал невероятно важные задания своим подчиненным или же покрывал их матом, что бывало гораздо чаще. — Доброе утро, малыш, — произнесла девушка, улыбаясь и поглаживая животик, — папы снова ушел с утра пораньше, но мы не будем на него злиться, правда? — в животе расплылась легкая тупая боль, — ну, не расстраивайся, пойдем на его поиски. Не убирая руку с живота, Эмили спустила ноги с кровати и начала крутить шеей, хруст которой раздался по всей комнате. Ваас любил этот звук. — Смотри, папа оставил нам записку. Что же он нам пишет? — делая круговые движения правой рукой по животу, она взяла рисунок, — не делай глупостей, — ее некогда бодрый голос стал хриплым, — не ищи меня и не пытайся со мной связаться, — девушка начала тяжело дышать, — это ради твоего же блага, Эмили. Ай, — лицо девушки исказилось от боли, — ну-ну, малыш, не надо. Эмили старалась привести дыхание в порядок. — Что он еще задумал? — девушку вдруг охватила волна злости, — твой папа меня когда-нибудь до могилы доведет. Что, черт возьми, это вообще значит, — Эмили резко встала и начала ходить по комнате, — не ищи меня, это для твоего же блага, как же! — почувствовав резь в животе, девушка остановилась, — прости, малыш, прости. Мама расстроена из-за папы. В игры решил поиграть с утра пораньше! Засранец. Натянув на себя мешковатые темно-зеленые штаны и зашнуровав ботинки, Эмили вышла из дома.

***

— Этих двоих в машину к остальным, — сказал Карлос, указывая на двух молодых девушек, — пацанов отправьте вслед за Ваасом. Все их барахло с лодки в кладовую, составьте список, что у них там, и только попробуйте заграбастать себе что-нибудь, я ваши крысиные ручонки вам не только в задницы запихаю, поняли? — Да, — закивали пираты. — Что стоите тогда? За дело! — крикнул Карлос, убирая карандаш за ухо. — Карлос! — Блять, — на выдохе произнес мужчина, поворачиваясь на голос, — Эмили, доброе утро, — он приветливо улыбнулся девушке. — Такое уж доброе? — не понижая голоса, выплюнула та. — Эмили, — успел только сказать Карлос, но девушка тут же перебила его. — Дай рацию, Карлос, — она протянула руку, выжидающе смотря на мужчину. — Я не могу, Эмили, — мужчина наклонил голову и скрестил руки на груди, — босс запретил мне связывать вас. — Этот гад, которого ты зовешь боссом, бросил беременную девушку! — развела та руками, — по записке, ты представляешь! По чертовой записке, Карлос! Где он? Ты же знаешь, куда он поехал. Так скажи мне, чтобы я задушила его вот этими руками, — девушка сжала ладони в кулаки, отчего костяшки тут же побелели. — Эмили. — Все же было хорошо, — вдруг тихо произнесла девушка, проведя рукой по спутанным волосам, — четыре месяца все было нормально. С чего вдруг он так себя повел? — задала она вопрос в пустоту. — Эмили, мне правда жаль, что у вас все так получилось, — Карлос сжал ее плечи, заставляя посмотреть на себя, — но он делает это ради твоей же безопасности. — Что он тебе сказал? — То же, что и я тебе сейчас, — девушка покачала головой, не веря ему. — Дай мне рацию, Карлос, пожалуйста, — взмолилась она, — я должна с ним поговорить. Мне нужно знать, что произошло. — Я не могу, Эмили, прости, — Карлос посмотрел на нее с сожалением. Девушка скривилась от вновь раздавшейся боли в животе. Схватившись одной рукой за живот, а другой за Карлоса, она старалась делать выдохи и вдохи, как ее учил Озарио. — Эмили, что с тобой? — забеспокоился Карлос, крепче удерживая девушку. — Все в порядке, просто живот прихватило, — заверила его девушка, — Карлос, пожалуйста, дай мне рацию по-хорошему. Иначе я украду ее, пока ты спишь или еще у кого-нибудь, я найду способ, ты меня знаешь. — Знаю, — усмехнулся он, — хорошо, но после я отведу тебя к Озарио. — Ладно, — кивнула она. — Садись. Карлос усадил ее на стул и достал рацию из кармана штанов. Раздалось знакомое Эмили шипение. — Ваас, прием. — Только не говори мне, что уже что-то случилось, — послышался гулкий голос Вааса. — С поставками все в порядке. Я знаю, что ты запретил, но Эмили очень нужно с тобой поговорить, — из рации послышалось тихая ругань, — у нее только что заболел живот, — решил добавить Карлос. — Так отведи ее к Озарио. Блять, Карлос, я тебя уволю когда-нибудь! Дай ей рацию, но запомни, подключишь ее еще раз, твоя лысая голова отправиться плавать в океан, понял? — Да, босс, — сглотнул Карлос, передавая рацию девушке. — Спасибо, — шепнула она ему, на что он лишь коротко кивнул и вышел за дверь, давая этим двоим поговорить, — Ваас, какого хрена? Что все это значит? — Во-первых, не ори, — с нажимом произнес мужчина, — во-вторых, я все уже написал в записке. Что в словах, не пытайся со мной связаться, тебе не ясно? — Да как ты смеешь! — вскрикнула девушка, — начеркал какую-то чертову записку и думает, что все, я должна радоваться отсутствию мнимой опасности! Почему ты думаешь, что без тебя мне будет лучше, что это для моего блага? — девушка ударила кулаком по столу, отчего тут же заскулила. — Не разъеби там все, — усмехнулся Ваас. — Хватит уже говорить мне, что делать и не делать! — все больше распалялась Эмили, не в силах сдерживать злость и обиду, — говори, Ваас. Что я сделала? Это опять твои проверки на прочность, так ведь? Какое-то время рация молчала, не издавая и звука. Эмили, не переставая, гладила живот, тем самым пытаясь успокоить не только ребенка, но и себя. Она не могла оторвать взгляд от рации, ожидая, что вот-вот услышит ее шипение, а после и голос Вааса. Однако рация продолжала хранить молчание. По ту сторону линии, сидел мужчина вокруг разбросанных бумаг, разбитых бутылок и сломанной мебели. Он потирал переносицу с зажмуренными глазами. Ваас с силой нажал на черную кнопку рации и набрал побольше воздуха в легкие, готовясь к пытке человека по ту сторону линии. — Мне не нужна ты, и уж тем более мне не сдался этот ребенок. Ради твоего же блага, не делай глупостей и не ищи меня, чтобы я не убил тебя. Тепло покинуло тело. Легкие сжало в тиски. В груди защемило. В глазах потух огонь. Рация выпала из трясущихся рук. — Карлос, — раздался безжизненный голос, — Карлос. Дверь со скрипом распахнулась. — Господи, Эмили, ты бледнее обычного, — мужчина тут же подбежал к девушке, рассматривая ее лицо, — что он сказал? Эмили кинула взгляд на рацию, закусив губу до крови. Недолго думая, она схватила ее и нажала на нужную кнопку. — Я ненавижу тебя, Ваас, — произнесла она со всей накопившейся желчью и яростью, — гори в аду, где тебе самое место. — Я уже в нем, — ответил он, так и не нажав на кнопку.