Something Different

— Эмили, ты на шестом месяце, черт тебя дери! Тебе нельзя напрягаться, тут полно больных. Ладно себя не жалеешь, но о ребенке подумай. Озарио тяжело вздохнул, наконец, отрываясь от письма своей жене, и устремил свой взгляд на изумрудные глаза, полные решимости упрямства и чуть просвечивающейся мольбы. На него смотрел скелет обтянутый бледной кожей, которая, казалось, просвечивалась в свете ярких люминесцентных ламп, и сильно выпирающим животом. Из ее глаз пропадал огонек, а из тела утекали жизненные силы. — Я о нем и думаю, Оззи, — произнесла девушка, кладя руки на живот, — нам нужно движение, мне нужно движение, — подчеркнула она, — физическая и мозговая активность, не лежание на кровати под вечной охраной. — Хорошо, — вздернул мужчина бровью, — погуляй и складывай шестизначные числа в уме, вот тебе и активность, к больным и раненым я тебя не пущу, — кивнул он сам себе. — Твою мать, Озарио! — вскрикнула девушка и быстро провела рукой по гладким волосам, — хватит с меня пылинки сдувать, будто мне противопоказано абсолютно все. Думаешь, я не знаю, что ты один не справляешься, а другие не отличат обезболивающее от белой таблетки Эрхардта? Не могу я больше оставаться наедине с собой, — ее голос дрогнул, — так что давай поможем друг другу. Тебе нужен помощник, а мне занятие. — Если тебя вырвет от запаха крови…- Озарио покачал головой. — Да-да убирать буду сама, я знаю, — сказала Эмили, мысленно радуясь своей победе, — так что с ребятами внизу? — Ладно, — Озарио вздохнул и устало потер шею, — Шона чуть не зарезал пленный. Про Дриса ты сама знаешь, упал со сторожевой башни, пока нажирался. Отделался переломом ноги и сотрясением. Охранник у тебя, конечно, тот еще ниндзя, мать его, — Эмили, не сдержавшись, издала смешок, — Жак проиграл Даниэлю в кулачном бою, как и Педро. Лица чуть ли не всмятку, синяки, ушибы, рассечённые губы и далее по списку. Думаю, этих тебе хватит. С остальными я разберусь. — Отлично, — хлопнув в ладоши, произнесла Эмили и открыла шкаф с лекарствами. — Эмили, — осторожно произнес Озарио, — если что-то будет не так, сразу говори, ладно? — Ага, — отозвалась девушка, набирая необходимые ампулы, бутыльки и таблетки, — напомни, пожалуйста, перекись же внутрь принимают, да? — Очень смешно, — док закатил глаза, но все же улыбнулся, — я серьезно, Эмили, будь аккуратна. — Хорошо, Оззи, — отмахнулась та, уже спускаясь вниз с корзиной лекарств.

***

      Ветер колыхал листья деревьев. Где-то вдали слышалось, как волны бились о берег дикого пляжа. Солнечные лучи пробивались сквозь поток пушистых белоснежных облаков. Хоть на дворе и было начало осени, жара не собиралась покидать остров, чему были рады немногие пираты. Однако на их лицах невольно озарялась улыбка, когда легкий ветерок доносил до них крики и стоны пленных. Это могло значить лишь одно — Босс снова в деле. — Все-таки здорово, что босс вернулся, — произнес Алекс, поправляя веревки на руках спящей на полу женщины, — давно тут не было так весело. — Откуда вернулся? — паренек, сидящий рядом с высоким мужчиной, старательно очищал разного рода оружие от крови. — Когда ты говоришь приехал сюда? — Алекс, сдвинув брови, перевел взгляд с пленной на Морти. — С неделю назад. А что? — Да так, — махнул он рукой, — а босс в другом лагере был, у него там его баба брюхатая, — мужчина прочистил горло, — говорят, она ведьма, одна из Ракьят, охомутала нашего босса, только вот он все просек и зарезал ее, — тот заговорщически посмотрел на паренька. — Бред какой-то, — фыркнул Морти, продолжая начищать нож. — Конечно, бред, ты тут и не такое услышишь, так что думай, кому можно доверять, а кому нет, мотай на ус, как говорится, — Алекс потрепал мальчишку по густым светлым волосам. — Значит тебе можно доверять, так что ли? — отстранившись от его руки, спросил он. — На сына моего ты похож, Морти, тоже с такими патлами ходит. И чего ты сюда приперся, спрашивается? Малец же еще. — Сестра больна, я единственный, кто у нее есть, — стараясь звучать как можно более спокойно, ответил Морти, — думаю, многие из здешних приехали за деньгами. — Многие, да не все, — покачал Алекс головой, — а ты молодец, — улыбнулся он парню, а услышав вновь раздавшиеся крики, его улыбка стала шире, — снова запели.

***

— Больной псих! Ублюдок! Развяжи меня! Вот уже добрые полчаса Ваас слушал одни и те же лестные слова, выражения, словосочетания. Он со скучающим видом ходил вокруг мужчины средних лет, до тех пор пока голос жертвы не начал хрипеть от криков. Монтенегро успел как следует его рассмотреть в то время, как он лежал на одном из деревянных столов, привязанный по рукам и ногам. Карие глаза с зелеными вкраплениями, короткостриженые волосы мышиного цвета, брюхо на пол тела, коротенькие жилистые ножки. Золотое обручальное кольцо он решил оставить из доброты душевной. Очередной миллионер или миллиардер, их хрен разберешь так сразу, сам приплыл по собственному зову приключений. Ваасу оставалось лишь как следует подготовить пыточную и приветливо расправить руки. — Давай сыграем в правду или нож, м? — вдруг произнес он, взяв небольшой нож со стола, — хорошая игра, узнаем друг друга получше. Люблю, когда люди открываются мне. Так здорово, когда люди делятся своим самым сокровенным, правда? Я буду ведущим, сам я скрытный человек, надеюсь, ты понимаешь, — хищно улыбнулся он, резко всадив нож в стол рядом с животом мужчины, — но если будешь хорошо себя вести, может, что-нибудь и расскажу. Начнем, а? Начнем? — Ненормальный, — с выпученными глазами от страха, отозвался мужчина. Ваас цокнул и, легким движением руки вытащив оружие, тут же поднес его к левому глазу жертвы. — Хорошо, да! Я согласен! — закричал тот, сильно зажмурив глаза. — Отлично! — гулко сказал Ваас, снова начиная водить хоровод вокруг богача, — ох, я даже волнуюсь, даже не знаю, что у тебя спросить, — Ваас надул губы и приставил к ним нож, — давай начнем с простого, чтобы разогреться, да? Как тебя зовут? — Виктор Эсквиль, — ища глазами Вааса, ответил он. — Хорошо! — воскликнул Монтенегро и слизал кровь с губы, — видишь, все просто! Как зовут твою жену? — У меня нет жены. — Как это? А что же у тебя тут на пальце, Виктор, а? — Ваас подошел к его правой руке и принялся расковыривать безымянный палец, — и кто же был с тобой на той невьебительно большой яхте, Виктор, м? Кто, Виктор? — мужчина хрипло кричал от боли, — ты так обиделся на жену, что она скрылась в джунглях, когда мы поймали тебя, что в тот же миг перестал считать ее своей женой, так получается? А как же и в горе, и радости, да? — Ладно, хватит! — взмолился тот, и Ваас убрал нож, — да, это была моя жена. Я надеялся, что она сбежала от вас. — Правильно надеялся, мы не нашли ее, — в глазах Виктора зародился огонек надежды, — как, блять, мило. Все же, ты мне соврал, — с наигранной грустью произнес Ваас и, недолго думая, сделал легкое движение правой рукой, — а чего ты орешь, уебок?! — прогремел голос мужчины, — сказал ложь — получил нож, таковы правила, — просмеялся он, — один-ноль в мою пользу, Виктор! На вздувшемся животе мужчины зияла бордовая полоса от волосатого пупка до левого соска. — Динь-динь-динь, вопрос, — пропел Ваас, — не смотри на меня так злобно, Виктор, я же могу ненароком вырезать тебе глаз в следующий раз, — все, что оставалось мужчине — постараться не думать о боли, — итак, вопрос. Серьезный вопрос, Виктор, — сказал Ваас наигранно важным голосом, — как сильно ты любишь свою жену? На сколько глубоко она въелась тебе в сердце? Ваас обошел стол и встал по левую сторону от сжавшего от страха пленного. Он обхватил рукоять ножа двумя руками и поднес его к грудной клетке Виктора так, чтобы кончик лезвия царапал вспотевшую кожу. — Я, — начал Виктор сипящим от напряжения голосом, — я люблю ее. — Ты знаешь, Виктор, у меня создается ощущение, что ты меня совсем не слушал, — разочарованно произнес Ваас, качая головой, — это бесит, жутко бесит, в последнее время меня много что бесит. Ты хочешь выбесить меня еще больше, а, Виктор? — сказал мужчина низким рычащим голосом, слегка нажимая на рукоять, — хочешь выбесить, да? — Нет-нет, — прохрипел пленный, чувствуя как ледяное лезвие начало пробираться сквозь эпидермис, — мне трудно описать это. — Тебе что-то мешает? — усмехнулся Ваас, — давай я упрощу тебе задачу. Оцени свою любовь к жене по десятибальной шкале, где ноль — это полный пиздец, лучше бы она сдохла, а десять — убью любого ради нее. Давай, Виктор, на такую уступку пошел ради тебя, — сказал он, наклонив голову в бок, — только помни, что тебя ждет, если спизданешь очередную ложь, да? — Шесть, — сокрушенно ответил Виктор, прикрывая глаза. — Вот как, — Ваас хмыкнул и ослабил хватку на рукояти, — даже в раю есть проблемы, м? Что же у вас не так? — Ваас принял озадаченное выражение лица, — она обернулась стервой после нескольких лет брака или ты спалил, как она прыгала на ком-то другом, м? — Нет, это я ей изменил, — прочистив горло, сказал Виктор, — несколько раз, — нехотя добавил он. — Вау, — вскрикнул Ваас и засмеялся, — вот это да! Я тут твоей жене грехи приписываю, а ты у нас невинной овечкой прикидываешься! С кем же и как долго это продолжается, а? Давай, Виктор, мне нужны подробности. — С моими ассистентками, на протяжении шести лет, — сухо ответил мужчина, чувствуя отвращение к самому себе. — Нихрена себе, — присвистнул Ваас, — знает ли об этом твоя жена? — Нет. — Отлично, — широко улыбнулся Монтенегро, — как же все-таки зовут или уже звали твою благоверную? — Что значит звали? — встрепенулся Виктор. — Это значит, что мой остров — вам не детская, блять, площадка, и, как ты, я надеюсь, успел заметить, здесь не Том Хэнкс главный герой. — Боже мой, — в глазах Виктора начала скапливаться влага, — Виктория, ее зовут Виктория, — сделав акцент на слове зовут, произнес тот слега осипшим голосом. — Ты прикалываешься? — захохотал Ваас, — Виктор и Виктория? Как в Трупе Невесты, да? Не врешь? — Нет, ее правда зовут Виктория. — Виктор и Виктория, как звучит! Что ж, теперь, когда я знаю, как ее зовут. Алекс, веди Викторию! — крикнул Ваас, — ты будешь очень рад, Виктор. Мужчина глядел в сторону выхода, затаив дыхание. Наконец, спустя несколько минут, на пороге пыточной показался Алекс с Викторией на руках. Ее спящее лицо было таким спокойным, без единой морщинки. Как же ему не хотелось, чтобы она открывала глаза, видела его в таком состоянии и этого больного на голову. — Неси ее сюда поближе, держи, я разберусь с цепями, — Ваас указал ему на место, рядом с Виктором. — С цепями? — дрожащим голосом спросил Виктор, смотря на двоих мужчин, — не надо, я вас умоляю. — Давай, держи, — будто не слыша, Ваас закреплял холодные цепи на руках Виктории, — ага, вот так. — Не делайте ей больно, прошу. Пытайте меня, но не ее, не надо, — продолжал молить мужчина, чувствуя как по виску катяться обжигающие слезы. — Заебись, свободен, — кивнув Алексу, Ваас, вновь повернулся к Виктору, — что ты заладил, не надо, прошу, не надо, — передразнивал мужчина, крутя нож в руке, — совесть запела, да, Виктор? — ядовито произнес он, — смотри, я пока ничего не делаю, видишь? — Ваас поднял руки вверх и хищно улыбнулся, — а она у тебя ничего. Сколько ей? Сорок? Много дал, да? Тридцать пять? — Тридцать шесть, — глухо произнес мужчина, смотря на свою жену. — Почти. — Ты соврал. Ты сказал, что вы ее не нашли. Что вы с ней сделали? — Ты кое-что забыл. Я — ведущий нашей игры, — усмехнулся Ваас, — мои ребята, видимо, что-то дали ей. Голубую, наверно, а, может, и фиолетовую, — пробубнил он, осматривая Викторию. — Вы накачали ее какой-то дурью? — Что ты! Наш док творит только чистый продукт. Не волнуйся, скоро проснется. — Нет, не надо! Не трогай ее! — Виктория, — Ваас начал водить ножом по загорелому лицу женщины, — просыпайся, тут Виктор, он очень хочет с тобой поговорить. Да, Виктор? — Да, — вымученно ответил тот. — Тогда какого черта я бужу твою жену? Давай, покажи мне как ты это делаешь. Представь, что вы в каюте, на своей белоснежной яхте, только вдвоем. Разве что, еще и с секретаршей под боком, да? Романтика, — Ваас присел на край стола, на котором лежал Виктор, и принялся вырезать различные символы на дереве. — Виктория, проснись, пожалуйста, — начал бубнить Виктор, нервно подрагивая конечностями. — Это так ты будишь жену по утрам? Серьезно? — Ваас издал смешок и покачал головой, — я бы тоже не проснулся, если меня так звала моя, — мужчина на секунду осекся, — моя баба. Я специально на вас не смотрел, это все-таки интимный момент, все понимаю. Давай, Виктор, добавь больше чувств, ну же. Либо это сделаешь ты, либо я, — помахал он ножом перед лицом. — Ладно, — Виктор прочистил горло и вновь повернулся лицом к жене, — Викки, малышка, просыпайся, — проговорил он, стараясь усмирить панику в голове. — Уже лучше, видишь, у нее глаза начали дрожать. — Викки, дорогая, уже утро, проснись, — продолжал Виктор, чувствуя как все внутри дрожит. — Ты каждый раз трясешься, когда будишь ее? — Ваас закатился смехом, держась за живот, — от радости или от горя, интересно. — Виктор…— до мужчин донесся хриплый женщины голос. — Доброе утро, Виктория, как же здорово, что ты к нам присоединилась! Твой муж так по тебе соскучился! Правда, Виктор? — Ваас неспеша подошел к до конца не проснувшейся женщине. Виктория нехотя распахнула глаза, стараясь привыкнуть к яркому солнечному свету. Зрачки сфокусировались на раскрасневшемся лице мужа, по которому пот стекал ручьем. Ее рот приоткрылся в немом вопросе, а переведя взгляд на дорожки крови на его животе, Виктория не смогла сдержать крик. Когда же Ваас встал перед ней, женщина принялась брыкаться, а, осознав, что ее движения сковывают крепкие цепи, забилась в истерике. — Какая горластая! — мужчина с силой зажал ее рот рукой, смотря ей прямо в изумрудные глаза, — Виктор, как ты думаешь, она сможет сыграть в нашу игру, м? — не отрывая взгляд, спросил он пленника, — ведь, если она будет так, сука, орать, как же вы услышите мои вопросы, правда? — Викки, дорогая, пожалуйста, не кричи, — начал тараторить Виктор, стараясь поймать взгляд жены, скрывающийся за широкой спиной пирата, — прошу тебя, не кричи, и он не причинит тебе боли, правильно? — Конечно! — заверил его Ваас, — я же не полный отморозок, женщин не трогаю, — он подмигнул рвано дышащей пленнице, — так как, Виктория, сыграешь с нами? Правила простые — я задаю вопрос, вы говорите правду и только правду. Говорите ложь — твой благоверный получает нож куда-нибудь. Вроде просто, да? Будешь умницей? Женщина медлила с ответом. В голове с бешеной скоростью мелькали мысли, а по загорелым щекам стекали мокрые дорожки. Желание вырваться на свободу вместе с мужем целыми и невредимыми, убежать подальше от этого места, забыть все, как страшный сон, рвалось наружу и накапливалось в районе челюсти. Когда же оно достигло пика, Виктория впилась зубами в руку монстра, что схватил их и заставил пройти через ад, который, как ей казалось, длился уже целую вечность. — Блять! Крикнул Ваас и в порыве ярости и боли полоснул Викторию ножом. Из зияющей раны на правой ключице в тот же миг полилась темно-красная жидкость, отчего пленница взвыла, а пальцы Монтенегро наконец были свободны из цепкой хватки. — Нет! — вскрикнул Виктор, забившийся в конвульсиях на столе, — пожалуйста, не делай ей больно! — Ты, сука, слепой?! Не видел, что эта тварь сделала? И какого хуя ты за нее так переживаешь, Виктор? — горланил Ваас на всю пыточную, — неужели у тебя никогда не возникало желания сбагрить ее, а? А? — О чем он говорит, Виктор? — задыхаясь от слез и боли, осторожно спросила женщина. — Пока ты крепко спала, твой муженек поделился со мной своими секретами, — боль от укуса отступала, и Ваас снова мог ясно мыслить, — рассказать тебе? Хочешь ли ты их знать, м? Хочешь, Виктория? Женщина лишь медленно и неуверенно кивнула в ответ, глядя на сорвавшегося с зверя. — Говорят, все тайны человека можно увидеть в его глазах, — размеренно произнес он, — думаю, тебе стоит заглянуть хотя бы в один. Ваас в секунду оказался рядом с Виктором и, взяв нож покрепче и раздвинув его веки, всадил лезвие в его левый бегающий глаз. Душераздирающий крик раздался по всему лагерю. Мужчина отчаянно задергался, всеми силами стараясь выбраться из впивающихся в кожу креплений, но все его попытки побега вызывали у Вааса лишь еще больший задор. — Что, Виктор, больно? — прогорланил Ваас, продолжая выковыривать что-то похожее на глаз, — зубы твоей суки тоже не самое приятное! — Пожалуйста, прекрати! — сквозь рыдания, проревела Виктория, — хватит! — О, так ты не только кусаться умеешь, да? — съязвил Ваас, вырывая глаз Виктора с корнем, — так о чем я говорил? Ах да, тайны, секреты, — начал он размахивать ножом, с которого струей стекала кровь, — у всех нас есть тайны от наших любимых, — проговорил он, подойдя к рыдающей пленнице, — мы с Виктором не исключение, только я не чертов изменщик! — Нет, — покачала та головой и посмотрела на потерявшего сознание мужа, — нет, ты врешь, — тихо произнесла она. Ваас схватил Викторию за шею и преподнёс к ее лицу нож. Маленький багровый шарик лишь отдаленно напоминал глаз. Роговицы и зрачка не было видно за густым слоем крови, стекающей со зрительного нерва. Женщина крепко зажмурилась, не в силах выдержать это отвратительное зрелище, отчего Ваас тут же затряс ее. — А ты присмотрись, — усмехнулся он, — посмотри на него! Посмотри! Виктория всхлипнула, но все же открыла глаза, в которых без промедления смешались страх и отвращение. Ее глаза, Ваас, присмотрись, — промелькнуло у него в голове, — видишь? Ваас недовольно сдвинул брови от неожиданной мысли. Он тряхнул головой, будто отпихивая ее на самый задний план, но мысль не собиралась так скоро его покидать. Она активно пробиралась в первые ряды. Ее глаза, смотри, Ваас, — не унималась мысль, — разве ты не видишь сходства? Монтенегро принялся рассматривать глаза Виктории. Ее изумрудного цвета глаза смотрели на него с еще большим страхом и толикой недоумения. Помнишь, у кого еще такого цвета глаза? — тихо прошептала ему мысль. Мужчина издал гортанный рык, чувствуя как его начало трясти от ярости. Ярко-красный цвет распространялся с бешеной скоростью в его сознании, не оставляя белому и единого шанса на спасение. Доктор Лиддел просиял бы от восторга, будь он здесь. — Пожалуйста, — прохрипела Виктория. — Заткнись! — прорычал Ваас, сильнее сжимая горло женщины, — ты, сука, сколько угодно можешь брыкаться, кусаться, заливать пол своими соплями и слезами, но ты сама поставила себя в такое положение, — испепеляя ее своим ярко красным свечением из широко распахнутых глаз, горланил мужчина, — думала, что все будет так просто, а? Нет-нет-нет, amiga, — произнес он, чуть понизив голос, — не убеги ты от моих парней там, на пляже, все бы закончилось совсем по-другому для вас обоих. Но ты вздумала бежать, и, — Ваас ткнул ножом в свою раненную ладонь, — играла не по правилам. А могла остаться, и все было бы иначе, — как-то задумчиво пробормотал он, смотря будто сквозь женщину. Он видел, как из глаз Виктории быстро утекала жизнь. Он слышал, как она кряхтит и стонет. Он чувствовал, как она трясется в звонко звенящих цепях. Ему стало тошно смотреть на ее слабые попытки вновь вдохнуть глоток так необходимого воздуха, и он с отвращением отпустил ее горло. Видневшиеся фиолетовые синяки вызвали на его лице хищный оскал. — Что ж, — бросив нож на стол, сказал он, — похоже, твой муженек не такой стойкий, — он провел раненой рукой по лбу, размазывая кровь по коже, — видимо, замаливать свои грехи он продолжит завтра, если не откинется, — Ваас наблюдал за тем, как Виктория жадно хватала ртом кислород, — а тебе и плевать, верно? — прищурившись, спросил он, — да-а, — протянул он и, стянув с ножа глаз Виктора, принялся рассматривать его, — бежала в джунгли, даже не оглянувшись на своего мужа, спасала свой жирный зад. — Это не…- начало было Виктория, но голос отказывался ей подчиняться. — Что? Что ты там пищишь? — Ваас карикатурно прислонил ладонь к уху, якобы пытаясь выслушать женщину, но тут же засмеялся, — хочешь сказать, что это не так, да? Нет-нет-нет, каждый раз одно, блять, и то же, — с громким вздохом проговорил он и не торопясь ступал к пленнице, — пытаетесь отбелить свое честное имя, ограждаясь ложью. — Я люблю его, — смогла выдавить из себя Виктория. — И снова ложь. В одно мгновение Ваас разжал челюсть Виктории свободной рукой и впихнул покрытый кровью глаз в ее открытый рот. Женщина опешила и сначала до нее не доходило, что произошло. Однако спустя несколько секунд, когда нижняя челюсть коснулась верхней, а по всей ротовой полости начала растекаться тошнотворная жидкость, ее поглотил приступ паники. — Глотай, — приказал Ваас. Но женщина его не слышала, будто погрузилась в ледяную воду с головой. Она чувствовала как жидкость переливается внутри и норовилась было выбраться наружу, только препятствие в виде сжатых зубов не давало этого сделать. Ваас же смотрел на нее исподлобья и как следует держал ее нижнюю челюсть. — Я сказал глотай, — произнес он намеренно мягким голосом, — и твой кошмар закончится. Лязг тяжелых цепей отдавался пульсацией в голове. Сердце бешено колотилось в груди, а кровь в венах бурлила. Желудок скрутило и все его содержимое активно двигалось наверх. Остатки завтрака и глазная жидкость смешались в ее рту и начали выходить через нос единой массой. Ваас тут же одернул руку и чуть отошел в сторону. — Надеюсь теперь ты поняла, чем опасна ложь, сучка, — Ваас скрестил руки на груди, рассматривая двоих пленных, и покачал головой, — сколько же от вас грязи. Алекс! — крикнул он. — Да, босс, — подал голос вмиг появившийся пират. — Этого в больничное, — указал он на потерявшего сознание Виктора, — все же его еще на продажу. — А с этой что? — Алекс кивнул на полуживую женщину, покрытую в красно-желтую субстанцию, и сморщился. — Пусть повисит немного.