Something Different

15:35. С недавних пор в роли его сторожа выступал один единственный санитар, Сэмюэл. Бледный мужчина средних лет с окаменелым лицом, выражавшим лишь скуку и безразличие. В мыслях которого витал лишь один вопрос - какого черта я здесь забыл? Коротая смену, он читал очередную статью по педагогике и периодически поглядывал на наручные часы. Ему всегда хотелось воспитывать детей в детском саду, где-нибудь на окраине Вирджинии, однако получал отказ за отказом. Дети будут вас бояться, мистер Джеймсон. Вам лучше пойти в клуб вышибалой, мистер Джеймсон. Куда вам в воспитатели, мистер Джеймсон? Похоронив свою мечту, он стал санитаром, но все еще следил за последними новостями в мире педагогики. Теперь же он воспитывал одного из некогда самых опасных невменяемых. Так ему казалось, по крайней мере. 15:40. Сэмюэл размял затекшую шею рукой и, отложив свое чтиво на небольшую тумбочку рядом с собой, встал с табуретки. Взяв с собой лишь небольшой чемоданчик с различного рода лекарствами, он приступил к своей основной работе. Лязг ключей, скрип решеток и дверей - он запомнил каждый звук, раздававшийся в его ушах на пути в палату. Кромешная темнота, кислый запах пота и мочи, и давящая тишина. Щелчок выключателя, и палата озаряется ярко-желтым светом. 15:45. Койка с простынями сероватого оттенка у дальней стены палаты. Удобное кресло доктора Лиддела. Пациент, сидевший на койке в позе лотоса. Сегодня он спокоен, безэмоционален, скучен, впрочем, как и все последнее последнее время. Его размеренное дыхание было еле уловимо. 15:48. - Каждый день одно и то же, - устало вздохнув, проворчал Сэмюэл, - сядь нормально, Ваас. Пожалуйста. - Каждый день, - сиплый голос больного бился о стены палаты, - раз за разом, да, Сэмми? Санитар сощурил глаза, глядя на Вааса. Привыкнув к абсолютному молчанию со стороны пациента, он было опешил, но тут же взял себя в руки. Монтенегро, в свою очередь, сделал то, что ему велели. Недовольно кряхтя и театрально вздыхая, он сел на койке так, чтобы его ноги свисали, а расстояние между ним и его неизменным уже несколько месяцев санитаром сократилось. - Видимо, кто-то сегодня выспался, - усмехнувшись, произнес Сэмюэл, - хороший сон всем идет на пользу. - Скажи мне, Сэмми, как спалось сегодня тебе? Сэмюэл выполняет свою процедуру как по заданной роботу программе. Открывает чемоданчик, или, как его называют другие санитары, борсетка, достает необходимые лекарства. Фиолетовая пилюля от галлюцинаций, красная таблетка от повышенной агрессии, белая для улучшения общего самочувствия, и, конечно, синяя от бессонницы. Разноцветные препараты на дне пластикового стаканчика, бутылка воды. В это время всевозможные варианты ответа растекаются в мозгу. Завязать разговор с Ваасом было гораздо интересней просиживания штанов подле его палаты, подумал мужчина. - Не так хорошо, как хотелось бы, - ответил он, нахмурившись. 15:53. - Что же помешало, Сэмми? - встряхнув плечами, спросил Ваас. - Думаю, ответ потянет на несколько сеансов с самим доктором Лидделом, - Сэмюэл грустно усмехнулся. - Думаешь, что он сможет тебе помочь, Сэмми? Санитар поднял взгляд на пациента. С его глаз спала пелена, густой туман рассеялся. Он привык к серой дымке, окутывающей радужку. К свету ярко-зеленых глаз, в которых, казалось, загоралось пламя, он не привык. Сэмюэл сглотнул. - Думаю, тебе пора принимать препараты, Ваас, - прочистив горло, сказал он, - доктор скоро будет здесь. Монтенегро немного запрокинул голову назад и широко раскрыл рот. Таблетки, одна за другой, прилипали к его языку. Хруст пластиковой бутылки и бульканье витаминизированной воды. Санитару пришлось подойти чуть поближе, чтобы дать пациенту запить. 15:55. Острый взгляд Вааса впивается в смятенное лицо Сэмьюэла. Разноцветные кругляшки, смешавшись со слюной, одним плевком попадают в правый глаз санитара. От неожиданности он роняет бутылку с водой на бетонный пол и хватается за подбитый глаз. Расширившимся левым зрачком, Сэмюэл наблюдает, как Ваас рывком встает на ноги и врезается своим лбом в его. Издав истошный возглас и вмиг потеряв равновесие, он валится на землю. Затылок больно бьется о бетон, отчего в глазах начинает расплываться темнота. Ваас, не теряя времени, запрыгнул на санитара, оказавшись на нем сверху. - Нет, - вымученно произнес Сэмюэл, - не надо. 15:57. - Спи крепко, Сэмми. Пронзительный вопль заполонил собой палату. 16:00. - Ваас. Темно-красная кровь переливалась на довольном лице Вааса в ярком свете люминесцентных ламп, заливаясь в рот и стекая на посеревшую смирительную рубашку. Держа в зубах кусок кожи и глядя на растерянное лицо доктора Лиддела, он скалился. Будь его руки свободны, он бы похлопал своей ловкости. Вместо аплодисментов, раздался гортанный смех. - Проходи, док, - кусок кожи выпал из его рта, - на твоем кресле нет и пятнышка. Закрыв за собой тяжелую дверь, доктор Лиддел неторопливо и аккуратно продвигался к своему привычному месту. Он не отводил глаз от Вааса, то ли опасаясь его следующего шага, то ли наслаждаясь картиной. Мужчина крутил головой и так и сяк, осматривая тело, причмокивал, оценивая ущерб по своему статусу главного врача, и, наконец, горделиво поднял подборок. - Ваш с Эмили перерыв пошел тебе на пользу, как я посмотрю, - его губы тронула улыбка, когда он встал рядом с Ваасом. - Смотри внимательнее, - усмехнулся мужчина в ответ. Взгляд доктора упал на стеклянные глаза Сэмюэла. Подумать только, пять минут назад он был жив и исправно выполнял свою работу санитара. Теплил надежду о смене профессии. Теперь же его бездыханное тело валялось на грязном бетонном полу. Из разорванной шеи все еще текла бордового цвета кровь. Возможно, если хорошенько присмотреться, можно было увидеть следы зубов Вааса на прокушенных мышцах. В воздухе витал запах железа. - Пожалуй, нам с тобой лучше присесть, - указал доктор на койку. Ваас лишь пожал плечами и, отойдя с трупа, плюхнулся на свое место. - Признаюсь тебе, Ваас, я очень рад твоему возвращению, - рот мужчины расплылся в улыбке. - Любопытное у тебя хобби, док, - Ваас наклонил голову вбок, - подталкивать людей к убийству. - Разве я подталкивал тебя? - удивленно произнес доктор, - все это время я старался открыть тебе глаза на то, кем ты являешься на самом деле. Только не говори, что ты сам не рад, прошу тебя, - сказал он, прикуривая сигарету. - Расстроит, если скажу, да, док? Делись, - кивнул он на зажатую меж зубов доктора сигарету. Без лишних раздумий Лиддел достал пачку и зажигалку. - Судя по твоим размышлениям, без насилия и, как бы ты сказал, - Ваас глубоко затянулся и выпустил густой дым в лицо доктору, - душевных терзаний, я стал совсем ручным, так? - Без насилия и, я бы сказал, взращенного твоей сестрой и наркотиками безумия, ты лишь масса, которая совершает скучные поступки. Сейчас же, Ваас, ты вновь обрел старого себя, - Лиддел стряхнул пепел от сигареты в лужицу крови и прищурил глаза, - интересный способ научить человека не лгать, заставив его прожевать глаз собственного мужа. - Интересно, подействовал бы на тебя этот способ, - Ваас задумчиво пожевывал оранжевый фильтр. - В своих фантазиях, как ты учишь меня не лгать? Ваас только улыбнулся, отчего пепел упал прямо ему на штаны. - А Эмили? - с нажимом спросил доктор. - Все еще используешь это имя, чтобы вывести меня на эмоции, док? - мужчина засмеялся, и недокуренная сигарета выпала из его рта и скатилась с койки на пол, - ты используешь старые методы. - Как и ты, Ваас, - ухмыльнулся Лиддел, еще раз взглянув на разодранную шею Сэмьюэла, - в самом деле, перерыв идет тебе на пользу, - просиял Лиддел, - чем дальше, тем лучше, правда? - В своих фантазиях, я отрезаю тебе язык, а после душу голыми руками. Все для вас, лишь бы вы перестали лгать, - улыбаясь, Ваас зажал язык между зубов. - И все же Эмили глубоко забралась в твой мозг, - хмыкнул мужчина, туша сигарету о ручку кресла, - пробралась в те места, куда мне, по всей видимости, не достать, - в его голосе слышалось разочарование. - Как и в твой, раз ты столько о ней говоришь. - Скелет обтянутый кожей и вспученным животом не самая занятная картина в моей голове, - покачал Лиддел головой, - но, как бы я не хотел этого признавать, ты прав. Эмили застряла в моих мыслях. Часто в моем сознании всплывают ее мутные глаза, тонкая струйка на побледневших губах и вспоротый живот. Такая картина куда приятнее, не находишь? Широкая улыбка застыла на лице Вааса. Его глаза сияли в ярко-красном цвете ярости и безумия. - В шею Сэмюэла ты вцепился, чтобы показать мне какой ты, пока ее нет рядом, а также, доказать самому себе, что ты еще способен на это, - доктор указал головой на труп санитара, - как думаешь, что ты покажешь и докажешь, когда убьешь Эмили? - Семья дарована не каждому. - Семья дарована не каждому, Ваас, - кивнул он, - это так. Скоро ты в этом вновь убедишься. Доктор вдруг встал со своего кресла и сделал шаг в сторону кровати Вааса. Он наклонил голову вбок, вбирая в себя сияющее выражение лица Вааса, и улыбнулся ему в ответ. Доктор положил руку на напряженное плечо своего пациента. - Что ты почувствовал, отняв жизнь любимого человека? - он понизил голос до шепота. - Освобождение. - Пора просыпаться, Ваас. Твое сознание - кусок мягкой глины. Из него так легко лепить. Мое сознание стало слишком общедоступным. Мне страшно просыпаться. - Твое сознание общедоступно уже с самого детства. Пора бы уже научиться защищать его. Время просыпаться, Ваас. Трудно отделить правду от лжи, когда хочется верить и в то, и в другое. Я не хочу просыпаться. - Существовать на грани сна и реального мира, да? Надеясь на изменение, а? Пора открывать глаза, Ваас. Доктор Лиддел лжет во сне, в реальности остальные. Между этими гранями только ты и я. Я не готов возвращаться к остальным. - Ты - это я, а я - это ты, Ваас, помнишь? Ты не можешь оставаться здесь один вечно. Семья дарована каждому, кто готов принять ее. Пора просыпаться, Ваас. Я слышу свой крик. - Ты часто кричишь во сне, когда ее нет рядом, Ваас. Просрать ее было одним из самых твоих глупых решений, а? Те пять месяца, что вы провели вместе, ты был счастлив. Сейчас же ты наказываешь себя за свое счастье вместо того, чтобы дальше проживать его. Ведь по-другому ты не умеешь, да? Вставай, Ваас! Мне трудно дышать. Не хватает воздуха. Ваас! - Вставай, блять! Открой, сука, глаза!

***

На кухне, казалось, работа шла полным ходом. В алюминиевых кастрюлях кипел куриный суп, в чугунных, давно почерневших от нагара, сковородках подгорала рыба, а из старых духовок доносился запах запеченных овощей. Доносился потрескивающий звук со стороны плит, на которых готовилось залитое маслом мясо птицы. - Эй, шеф, когда ужин-то будет? Даниэль шел вглубь кухни, периодически покашливая и потирая слезившиеся от стоявшего клуба дыма глаза. - Гаспар! - крикнул он, озираясь по сторонам, - Гаспар! Ты нас, блять, отравить вздумал? - усмехнулся он и тут же закашлял. Проходя все дальше, он заметил валявшееся на грязном полу тело, в руке которого была крепко сжата продолговатая бутылка водки. Вмиг оказавшись рядом с Гаспаром, Даниэль принялся бить мужчину по раскрасневшемуся от выпитого алкоголя лицу. Услышав недовольное мычание, пират облегченно выдохнул. - Придурок! - рявкнул Даниэль, - сколько же можно так нажираться! Фредерико, живо сюда! Фредерико! - прокричал он в сторону выхода, - опять нас без ужина оставил, скотина ты такая! - все не унимался мужчина. - Твою мать! - Даниэль услышал, как его напарник зашелся громким кашлем, - меня сейчас стошнит! - Давай, добавь ко всем запахам еще и запах твоей блевотины, - съязвил пират. - Опять? - увидев Гаспара, Фредерико закатил глаза, - сколько ж можно! - Вырубай тут все, к чертовой матери, и открой окна! - Даниэль перекинул руку Гаспара себе на плечо и, стиснув зубы, поднял его ноги, - а я отведу этого к Озарио, пусть сам приводит его в чувства. Ты у нас сегодня за повара. - Как тут готовить-то? - воскликнул парень. - Бананы раздай, пораскинь своими молодыми мозгами, ага? - сдавленно ответил Даниэль, медленно шагая к выходу.

***

      Знаешь, малыш, мне сегодня снова приснился твой папа. Помнишь, утром я кричала и мне было трудно дышать? Все из-за сна. Он так хорошо начинался. Там был и ты. Мы праздновали твой первый день рождения. Совсем взрослый, да? Ты так громко смеялся, когда папа катал тебя руках и строил тебе рожицы! Я тоже смеялась, и папа. Было так красиво. Мы были на пляже, тебе он очень понравится. Белый песок, шум океана и оранжевое солнце. Гаспар приготовил тебе тортик, а папа смастерил тебе свечки. Как же ты улыбался, когда у тебя получилось их задуть! Мы были так счастливы. Втроем. Но вдруг стало так холодно и страшно. Пришла сестра твоего папы, Цитра. Она забрала тебя у нас, а мы ничего не могли сделать, будто примерзли к земле. И знаешь, что я тебе скажу, малыш? Никто не посмеет забрать тебя у нас. Твой папа... - Эмили! - я вздрогнула, услышав гулкий голос, - где док? На порог нашего с Озарио кабинета ввалился Даниэль со свисающим с его плеча Гаспаром. Неужели опять пил? Сколько же можно? - Я сегодня одна, - смотря на Гаспара, я покачала головой, - Озарио заболел. Водка, да? - спросила я, кивнув на повара. - Что же еще? - пробурчал Даниэль, - еще бы немного и загорелся бы на своей кухне. Куда его? - Уложи его на свободную койку, только поверни на бок. Если его будет тошнить, он может захлебнуться, - тяжело выдохнув, ответила я. - Еще помочь чем? - Я справлюсь, Даниэль, - улыбнулся я ему, - спасибо. Прежде чем спуститься вниз к своему единственному на сегодня пациенту, я взяла небольшой тазик и немного наполнила его водой. Может пригодиться, если Гаспара действительно будет тошнить, чего мне очень не хотелось ни видеть, ни слышать, ни тем более нюхать. Хоть токсикозом я не страдала, вид блюющего человека не приносил мне никакого удовольствия. Пройдя по лестнице на первый этаж, я подошла к ближайшей кровати и поставила красный тазик на пол, прямо под голову Гаспара. Что ж, малыш, давай оценим весь ущерб. Цвет его лица, как и в большинстве случаев, красноватый, разве что, он принял еще более красный оттенок. Дыхание ровное, не прерывистое, что меня несомненно радовало. Пульс. Я взяла его левую руку, отчего Гаспар промычал что-то нечленораздельное, и нащупала пульс большим пальцем. Считаем до шестидесяти. Что ж, пульс тоже в норме. В таком состоянии он уже не в первый раз, малыш, не беспокойся за него так. Я положила руку на живот и начала делать круговые движения. С Гаспаром все будет хорошо. Ему лишь нужно поспать. Он не всегда такой...пьяный, малыш. Гаспар добрый и веселый человек, он тебе очень понравится, правда. Я тебе не рассказывала, почему он бывает таким грустным, малыш? Когда я попала сюда у Гаспара был сын, Андрес. Добрый, как и его папа. На острове, где мы живем, много опасных животных, и один из них укусил его. Из-за этого ему пришлось навсегда уйти в другой мир, понимаешь? Гаспару очень трудно это принять, малыш. - Эмили? - раздался хриплый голос, - это ты? Гаспар смотрел на меня своими голубыми полными влаги глазами. Я наклонила голову вбок и вновь взяла его руку. Не для проверки пульса пациента, а ради поддержки друга. - Это я, - ответила я, улыбнувшись. - Хорошо, - сказал он, и уголки его губ приподнялись, - хорошо. - Как ты себя чувствуешь? - Как бы тебе сказать, - усмехнулся он, - я не в лучшей своей форме. - Это я вижу, - я издала тихий смешок, - как голова, живот? - спросила я. - Нормально, - сипло произнес он, шмыгнув носом. - Тебе нужно поспать, Гаспар. - Как ты справляешься с болью, Эмили? - вдруг спросил он совершенно серьезно, сжав мою руку, - не смотри так удивленно. Я видел, через какой пиздец ты прошла. - Терроризирую Озарио своим присутствием здесь, - я старалась отшутиться. - Скрытная ты, зараза, - по щеке Гаспара стекла слеза, - боль не уходит, Эмили. Она сжирает меня изнутри. В груди будто пробили дыру, и не сказали, как ее залатать, понимаешь? Он смотрел на меня, прожигая своим взглядом. В его больших голубых глазах растекалось столько боли, столько отчаяния, что мне было трудно выдержать их вид и стараться не вбирать в себя все эти потоки. - Я понимаю тебя, Гаспар, - сказала я, смотря куда угодно, только не в его глаза, - я не прошу тебя забыть своего сына. - Тогда на похоронах, - дорожки слез впитывались в белую наволочку подушки, - Ваас сказал мне принять боль как подарок. Но я не могу. До сих пор не могу. - Водка не поможет тебе принять этот подарок, - я поглаживала его пальцы. - Что помогает тебе? - глухо спросил он. - Ничего, - я чувствовала, как в моих глазах начала скапливаться щиплющая жидкость. - Ты скучаешь по нему? - Да, - коротко ответила я, все же посмотрев ему в глаза. Он кивнул мне и в очередной раз шмыгнул забитым носом. Несколько минут мы провели в молчании. Каждый из нас концентрировался на своей пробитой болью дыре. Гаспар высвободил руку из моей и наскоро вытер ею мокрые от слез глаза. Кинув на меня взгляд, он потянулся к карману на своих заляпанных штанах. - Я не могу поговорить с Андресом, - сказал он, расстегивая пуговицу на кармане, - но ты можешь поговорить с Ваасом, Эмили. Если тебе это поможет, - в руке Гаспара была сжата рация, - держи. Со мной все равно никто не связывается. - Спасибо, Гаспар.

***

      На полу, полном стекла от разбитых бутылок пива и водки, разбросанной одежды и еле заметных таблеток всех цветов радуги, находился ковер из шкуры тигра. Заляпанный в пятнах уже давно засохшей крови, мех хищника переливался в первых лучах солнца. Вокруг шкуры шагали тяжелые ботинки. По всей комнате раздавался треск осколков и то приглушенный, то раскатистый мужской голос. Активно жестикулируя и сбивая с полок свечи, книги и остальные предметы, мужчина нарезал круги. - Он, блять, думает, что все обо мне знает, да? - мужчина зашелся смехом, держась за живот, - этот уебок знает, да? - не прекращал он смеяться, - нет-нет-нет-нет, все от таблеток. Эрнхардт, пиздец, как постарался с этой партией, - прокричал он, схватив настольную лампу и с размаху кидая ее на пол, - сука! Съебись из моей головы! Проваливай! - мужчина принялся бить себя по голове, будто пытаясь вытрясти из нее все свои сны, напоминания о существовании психбольницы, - ты не контролируешь меня! Я сам себя, сука, контролирую! - провопил он, отправляя очередную бутылку в стену, - я главный в своей голове, - произнес он уже спокойно. Сделав глубокий вдох, мужчина направился к небольшой раковине, установленной в углу комнаты. Выпустив воздух из легких, он открыл кран с ледяной водой и набрал ее в ладони. Освещающая жидкость стекала с его уставшего лица, даруя мимолетное ощущение ясности. Проведя холодными руками по разгоряченной шее, он довольно промычал. - Как думаешь, она сейчас действительно похожа скелет? - хрипло спросил он в пустоту, - нет, он лжет. Как и всегда, - он поднял голову к овальному зеркалу, висящему над раковиной, - что молчишь? - сказал он своему отражению, - в реальности тебе нечего сказать, да? - усмехнулся он и прочистил горло, - а во сне распизделся, как в последний раз! - зарычал он, - все-все, я спокоен. Да, я спокоен. Все супер, - снова посмотрев в зеркало, проговорил мужчина. Тяжело выдохнув и достав мятую пачку сигарет из кармана, он закурил. Мужчина отошел от раковины и, выпустив серый дым, плюхнулся на шкуру тигра. Яркий свет солнечных лучей раздражал его покрасневшие глаза. Он давно зарекался выкрасить окна в черный, но так и не приступил к задуманному, несмотря на то, как сильно его бесило солнце по утрам. Так, он думал, что свет будет будить его до того, как разговоры с доктором Лидделом зайдут слишком далеко. И это срабатывало в большинстве случаев. Только не на этот раз. Он проснулся с душераздирающим криком, в ледяном поту, из-за чего наволочки прилипали к его телу. С острым ощущением, что доктор Лиддел все еще держал его за плечо и заливал в его уши очередную порцию лжи. Его трясло от ярости и страха, что все его слова окажутся правдой. Каково это - отнимать жизнь любимого человека? Мужчина сделал глубокую затяжку сигаретой, впуская в свои легкие дым, и, закрыв глаза, медленно выдохнул. - Этого не будет, amigo, - покачал он головой, - не будет. Скоро ты в этом убедишься, - прорычал он. Он не сразу услышал потрескивающий шум, доносящийся из кармана. - Ваас? Мужчина сильнее зажмурил глаза. - Ваас, я знаю, что рация всегда при тебе. Он распахнул глаза и потер их свободной рукой. - И я прекрасно помню, что мне нельзя с тобой связываться, но... Голос на другом конце, казалось, дрогнул. Ваас, потушив сигарету о деревянный пол, потянул руку к карману. - Мне хотелось узнать, как у тебя дела. Уголки его губ чуть приподнялись. Он достал следующую сигарету и закурил. - Гаспар дал мне рацию. Добровольно. Мне даже не пришлось ее воровать, представляешь? - усмехнулся голос, - он у меня сегодня единственный пациент. Снова напился. Малыш за него переживал. Ваас смотрел в окно, как солнце медленно выплывает из линии горизонта, и пускал небольшие кольца в воздух. - Малыш так быстро растет, мой живот размером с арбуз, - голос издал смешок, - он уже начал толкаться. Мужчина замер с поднесенной ко рту сигаретой. - Интересно, как бы отреагировал на это. Наверняка, испугался бы, - на другом конце рации голос по-доброму смеялся над ним, - иногда даже видно ручки и ножки малыша, когда он шевелится. Тебе бы точно понравилось. Ваас медленно закивал. - Надеюсь, ты в порядке, Ваас. Я скучаю по тебе, - голос замолчал на какое-то время, - ладно, - голос тяжело выдохнул, - пойду проверю Озарио, он умудрился простудиться, - хрипло пробормотал он, - свяжусь с тобой завтра, что скажешь? Шипение рации прервалось. Недокуренная сигарета упала на белый песок за окном комнаты.